Цена Расплаты

Август сидел за столом, склонившись над толстым книжным томом, страницы которого уже давно пожелтели. По стирающимся о многих местах чернилам или даже оборванным фрагментам было понятно, что переписчики давно не занимались книгой, хотя с точки зрения Вермана то было непростительное пренебрежение. Аврелий Франтис, автор сего произведения, был не столь известен, как другие инквизиторы своего времени. Но именно его творения лучше всего освещали остановку с культами и еретическими течениями в западных провинциях, к которым относилась и Верциния. Кому-то изучение подобных трактатов показалось бы пустой историей или даже тратой времени, но Верман знал, прослужив в ордене более тридцати лет: иногда идеи живут намного дольше, чем их носители, как бы кто-либо не старался стереть их из людских умов. Вот и на этот раз вездесущее упоминание числа “восемь” у заинтересовавшего их культа вызывало странное чувство дежавю. Прав он был в том, что о и дело похожие формулировки встречались в разное время, хоть кроме этого их мало что объединяло. — Все так же погружаешься в старые книги? — Верман услышал раздражающий голос за своей спиной, невольно представив фигуру надменно улыбающегося Дельфорта. Разумеется, повернувшись, он увидел не знакомое лицо бывшего коллеги, давно поседевшего, и голос которого давно огрубел, хоть и ухмылка была отдаленно похожа. Сам же Джаррел уже много лет не занимался личными делами, еще с момента становления главой инквизиции, но все же еще были свежи воспоминания об их молодости, когда тот вел себя почти идентично надменному Фаледору. — Ты уже закончил с допросом? — Он постарался ответить спокойнее, но все же легкое раздражение его голос выдал. — Закончил. Полезные вещи узнал, но так же получил и новые загадки. — Юноша бросил взгляд на книжный том, хоть и без особого интереса. — А ты лучше бы архивы последних лет посмотрел, это в разы полезнее... — Я и за них брался, к твоему сведению. — Август испытывал откровенную неприязнь к той легкости, с которой этот мальчишка ему указывал. — Два года назад повесили неклейменую целительницу, которая служила одному аристократу и якобы его отравила. Еще нескольких без клейма казнили годом ранее, хоть и без конкретных обвинений. Раз в пять-десять лет такое происходит, особенно в годы неурожая или чумы. — То есть ничего, что бы вывело нас к нашей восьмерке, — это напоминало больше утверждение, чем вопрос. — Ничего. Хотя я уверен, что местный культ не первые, кто использовал похожие шифры. — Ладно, пока ограничимся словами обвиняемой. — Генрих бросил на стол небольшую записку. — Тут некоторые имена, ознакомься потом с ними. На самом деле Верман немного, но все же приврал: первые случаи убийств и ритуалов, похожих на произошедший недавно, начались примерно десять лет назад, хоть и между некоторыми была огромная временная разница. Связывать в одно Август всю информацию пока не спешил: местами особенности каждого преступлений слишком различались, некоторые дела даже пусть и натянуто, но закрывали, и виновниками оказывались даже не всегда маги. Правда, причиной того, что он скрывал от Фаледора эти факты была далеко не только их противоречивость: сотрудничество с ним казалось спорной идеей с самого начала. Лучше уж было иметь собственные козыри в рукаве на тот случай, если обещанное помилование ему никто давать не собирался. Выйдя из комнаты, мужчина направился по коридору, где невольно заметил Элин, беседовавшую с несколькими защитниками веры. Страха, что у нее возник перед рыцарями в белой броне при первой встрече, девушка уже не испытывала, хотя легкая неловкость и тревога в ее лице все же читались. Тему самого разговора уловить Верман не мог, что-то говорилось о вчерашнем допросе, что-то и вовсе без особого смысла. Иногда даже проскальзывали откровенно недвусмысленные фразы, что не были удивительны для редко встречавшихся с женщинами воинов. От подобного Элин довольно явно демонстрировала возмущение, особенно когда дело касалось мужчины со знаком отличия капитана и растрепанными русыми волосами, которого вроде бы звали Альберт. Заметив Августа, девушка быстро буркнула что-то вроде “мне пора идти” и направилась к нему, возможно все еще испытывая некоторую вину за их последний разговор. Почти что сразу были заметны раскрасневшиеся щеки помеченной, вероятно не только из-за неожиданного мужского внимания, но и по причине банального волнения. Как и многие эмпаты, она в целом не так часто шла на контакт с другими людьми, что уж говорить о подчиненных инквизитора. Верман взглянул ей в глаза, по привычке поправляя спадающую на лицо прядь волос, возможно, он ожидал, что Ровесс как раньше крепко его обнимет, но девушка лишь улыбнулась уголками губ. — Вижу, освоилась ты тут довольно быстро, — мужчина улыбнулся в ответ. — Не знаю даже, я просто понимаю сейчас, что они такие же люди, просто выполняют свой долг. — На последних словах, казалось, девушка сделала особый акцент. — Хотя...Ты же и сам раньше служил ордену. — Служу до сих пор, что уж... — Ответил Верман, вновь вспомнив свои поиски в архивах. Все же то ощущение недосказанности с прошлого разговора никуда не пропало. Девушка держалась достаточно отстраненно, ее взгляд был удивительно холоден, в то время как обычно Элин была доброжелательна и весела. Да и уверенности у помеченной явно прибавилось, что когда-то казалось чем-то невозможным. Взятая им когда-то с улицы девочка выросла, и это следовало принять. Пять лет, вероятно, и не были столь большим сроком, только вот он определенно все еще был привязан к ребенку, изменения которого было сложно принять. На лице Ровесс читалось, что она и сейчас вполне чувствовала его эмоции: улыбка исчезла, ее место заменили смятение или даже печаль. — Все в порядке? — Девушка и так знала ответ на вопрос, и все же задала его, чтобы прервать неловкое молчание. — В порядке, Элин. Сейчас мне нужно сосредоточиться на работе. — Достав полученный от Фаледора листок, мужчина быстро пробежался глазами по написанному там и лишь глубоко вздохнул: сведений было слишком мало. — Алистер Броуд... — Элин подошла ближе, чтобы тоже рассмотреть написанное. — Разве тебе не знакомо это имя? Владелец котельной, живет неподалеку от нашего поместья. — Да, держит в подмастерьях нескольких помеченных. — Верман кивнул, убирая бумагу обратно в карман. Еще издалека дом Броуда мало напоминал дома простых мещан, он был велик, имел широкое крыльцо и резные окна, да и построен был из практически лишенного изъянов дорогого дерева. Это уже вполне выдавало достаток хозяина: будучи ранее лишь простым кузнецом, Алистер неплохо так заработал на гостях города, что нередко посещали его мастерскую по дороге к главному городскому порту. Возможно, роль сыграли и нечестные способы заработка, только вот светские законы были отнюдь не областью полномочий инквизитора. Результат был одинаковым в любом случае: сейчас Броуд был владельцем небольшой котельной, при этом помимо простых работников нанял куда более дорогих помеченных. Сама котельная находилась совсем близко к дому, что, вероятно, не делало жизнь спокойнее, но в том вполне могли быть и свои удобства. Фаледор, к слову, испытывал странную неприязнь к этому месту, о чем сказал открыто, правда, для остальных причина этого осталась неизвестной. — Что-то тревожит? — Спросил Верман с равнодушием, скорее уж из простого любопытства. — В чего меня должно что-то тревожить? — Генрих усмехнулся — Я просто не выношу жару и громкий лязг металла. Почти сразу, как только они приблизились, навстречу гостям вышла девушка лет так шестнадцати с длинной косой, на шее которой был заметен знак гильдии “Инферно”. Она протянула Генриху поднос со свежеприготовленной рыбой в качестве угощения, при этом ее руки дрожали, несмотря на широкую улыбку. Вероятно, та только окончила обучение и была устроена на первую свою работу, которую вряд ли выбрала сама. Помеченные были не считались рабами, если речь, конечно, шла только о государственных гильдиях, ибо нередко пойманные по неволе маги вполне спокойно продавались в тайне. Полностью свободными их также нельзя было назвать: если маг и выбирал себе судьбу, то только ограниченную родом своих сил. Чаще всего место для остальных определяли главы гильдий, реже - высший магический совет. Чаще всего помеченному было суждено проработать всю жизнь там, куда его направили еще в юности. При плохом отношении уйти было можно и без долгих разбирательств, только вот из-за нередкого подкупа представителей гильдий эти возмущения могли и вовсе не послушать. — Приветствую, господин инквизитор... — Смотрела, что понятно, девушка на Генриха, а не на давно лишенного медальона Августа. — Я пришел говорить с твоим хозяином. — Коротко ответил Фаледор, взяв руками кусок с подноса и направившись к двери. Казалось, в этот момент в одном из окон мелькнуло чье-то лицо. Нескольким защитникам веры было приказано остаться у крыльца, дабы избежать непредвиденных обстоятельств. Было заметно, что Альберт нервно постукивал пальцами на рукояти клинка, то и дело переводя взгляд из стороны в сторону: похоже, по применению своих воинских навыков рыцарь изголодался. Хозяин отворил дверь без упреков, им оказался толстый мужчина лет сорока, настолько отрастивший темные волосы и заросший бородой, от чего он напоминал неумело сделанное чучело, хотя черты лица его отнюдь не были отвратительны. От Броуда несло дешевым спиртным, пусть он и не производил впечатление пьяного человека, взгляд был даже гостеприимен, но, как предположил Генрих, фальшиво. — Инквизиция? — Владелец котельной изобразил изумление, но явно пытался скрыть за ним банальный страх. — Я не ожидал таких гостей. “Старый прием – попытка усыпить бдительность. Потом он явно вонзит нож в спину.” — Подумал Верман, и ему даже показался немного интересным этот человек: лжецы почти всегда себя выдавали, особенно когда кто-то лгал так неумело. — Нам лишь нужно проверить ваших помеченных. Пара минут, вероятно, на это не уйдет больше времени. — Верман говорил без какой-либо угрозы. — Что ж, только если на пару минут. — Мужчина посмотрел в сторону девушки рядом — Рейна, приведи остальных! Уже через мгновенье стоявшая у крыльца девушка мелькнула прямо перед лицом Фаледора, побежав в коридор дома. Броуд какое-то время немного нервно смотрел ей вслед, поэтому Август шепнул в тот момент Фаледору: — Мы должны проверить, что внутри этой котельной, рано делать какие-либо выводы. — Ощущение, что ты просто зря тратишь время, — в голосе Генриха слышалось недовольство. “Всегда успеем, молод ты Генрих. И глуп. “ - хотел было произнести отступник, но долгие перешептывания гостей явно бы вызвали у Броуда подозрения. На самом деле еще в возрасте Фаледора Август был далеко не из тех, у кого огонь в глазах, а в голове желание получать все быстро и безотлагательно. С некоторой самоиронией он понимал, что во многом из-за этого получил титул лорда-инквизитора позже некоторых, но все же и проблем получилось многих убеждать... А что казалось Генриха, то тот не был обделен интеллектом, но в глазах Верман интеллект закрывали чрезмерная гордость и несдержанность. Хозяин повел их в глубь своего дома, затем перейдя в зал котельной, работа в которой была временно остановлена. Если помимо магов Броуду служили и простые люди, то они этот зал покинули. Фаледору явно бы не понравился жар, который и правда стоял в сдешнем воздухе, не было лишь шума. Вокруг стояло около десятка котлов, а в свободное место посередине владелец вывел служивших ему магов, юношу и трех девушек. Все, за исключением одной принадлежали к гильдии металла, и лишь одна, лет так девятнадцати на вид, — огня. Именно на ней Верман сосредоточил внимание: у девушки были завязаны глаза. — Что с ней случилось? — спросил инквизитор Броуда, вставшего перед своими подчиненными. — Повредила глаза во время работы, но ничего серьезного. Неделя другая и полностью придет в норму. Конечно, в эти слова верилось с трудом, но иную причину прятать взгляд девушки мужчина не видел. Однажды во времена его службы уже был похожий случай, когда в ходе ритуалов некоторые чтецы Бездны выкалывали себе глаза, чтобы материальный мир не отвлекал их от мира иного, но сила этой девушки была отлична от способности читать потоки бездны. — Пусть она снимет повязку! . — скомандовал Фаледор, да только Верман его одернул. Дурное предчувствие охватило Августом в этот момент, вероятно неспроста. — Ее глаза пока лишком чувствительны к свету. — Ответил Броуд, только вот клинок, что блеснул в руке одного из рыцарей заставил его передумать. Алая ткань упала наземь, после чего присутствующие смогли увидеть то, что было под ней скрыто. Это вовсе не было похоже на бельма, в чем мог поклясться слепой на один глаз Фаледор. При этом глаза девушки не разбегались, а были направленным прямо молодого на инквизитора, только вот взгляд был абсолютно пустым. Почти что через секунду магичка бросилась вперед, выставив руки в знаке. Сержант защитников веры, стоявший рядом с ней тут же повалился на пол, прижимая руки к обожженному лицу. Его крики заполнили помещение, но тут же мигом, после приказа Броуда, пламя потухло, не успев вызвать пожар в деревянной постройке. Сам же мещанин поморщился, ведь в отличии от гостей не был привыкшим к запаху горелой плоти. — Покажите ее клеймо. — Холодно обратился к Броуму Август, уже готовый отдать приказ об аресте, он так же бросил взгляд на Фаледора, выражение лица которого ему показалось странным. Генрих же будто бы оцепенел, вспоминая случай со старухой и слова епископа. В глазах магички читалось что-то дьявольское, будто бы зовущее из самой Бездны. Встряхнув головой, он постарался выкинуть из мыслей иррациональный страх, пытаясь лучше сопоставить в голове известные факты. Пустой взгляд был уже признаком, по которому можно было распознать потенциального еретика, только вот его причина все же была тайной за семью печатями. Болезнь? Ритуал...Только его размышления прервали: Верман крикнул ему отходить, только рефлексы его оказались не достаточно быстры. Несколько крупных осколков железа пронзили живот и грудь, заставив скорчиться от боли. Место клейма девушка послушно показала, только вот почти сразу же ее обступили еще несколько магов, вскинув руки. Куски металла, вероятно, оторванные их силой от котлов стали чем-то вроде стрел в их руках. “Чертов Верман…” — гневу Фаледора не было предела. Именно из-за старика они не пленили котельщика ранее, вместо этого угодив в капкан. Август оперся на трость, стряхнув с плаща несколько затвердевших кусочков железа. Ни один из них не ранил его, несмотря на полное отсутствие брони. Тот лишь достал из кармана завернутый в ткань предмет, назначение которого служащий в ордене понял сразу: оберег, вероятно, сделанный из кости благословенного. Оставалось под вопросом, где он достал столь редкую вещь, только никакая магия не могла ему навредить до тех пор, пока он носил эту вещь при себе. Несколько воинов тут же бросились вперед, стоило юноше со знаком гильдии металла лишь на секунду отвлечься, изумляясь стойкости старого инквизитора. Остальные маги тут же разомкнули круг, бросившись по углам, и сразу же еще облако осколков взлетело ввысь. Шлемы, в которые рыцари опустили после обожженного лица первого их них, выручили часть из них. Только вот противник с удивительной точностью враг направлял атаки именно в прорези для глаз. Один был убит, второй явно сильно ранен, но остальные тут же подняли щиты. Генрих лишь чувствовал, как из его тела вытекала кровь. Он потянул руку к одному из осколков и попытался его извлечь, грязно выругавшись и скривившись еще одного приступа резкой боли. Один из воинов взял его за плечи и помог подняться и оттащил в сторону, позволив укрыться за одним из кресел. Инквизитор мог теперь лишь наблюдать, как разворачивались дальнейшие события. Альберт, ранее стоявший у двери теперь вбежал в зал, уже обнажив клинок. Броня и оружие защитников веры не могли быть использованы магами для атак, так что попытки темноволосой девушки вырвать меч у воина магией проводились. — Черт, который раз я тебе жизнь спасаю?! — буркнул рыцарь, позволив инквизитору опереться на себя и желая вывести прочь из комнаты. — Я благодарен тебе. — Генрих вынул из раны и просил прочь очередную железку. Он но тут же еще один пронзил его плечо. — Черта с два... — Не слышал таких слов от тебя со временем Велекура. — Бросил Альберт скорее в шутку, напомнив про произошедший в южных провинциях случай. Бездействие казалось Фаледору отвратительно, и все же было глупо, будучи раненым, оставаться среди развернувшегося в котельной боя. Каким бы отвратительным характером Хайэр не обладал, полагаться на него Генрих привык еще достаточно давно. Еще при первой встрече рыцарь помог ему выбраться из устроенного Фалтарскими еретиками капкана, при этом чуть не лишившись жизни, потом уже в Велекуре тот спас его шкуру во время стычки с бандитами. Генрих принял из рук капитана обезболивающий эликсир, который хоть немного ослабил его муки. — Броуда брать живьем. — Фаледор прокашлялся кровью. — Его магов можно убить, но тело той, что со странными глазами после смерти лучше осмотреть. — Клянусь, я оставлю их живыми и позволю тебе самому сжечь их заживо. — Хайэр улыбнулся. Броуд лишь вжался в стену, явно не напоминая опасного еретика с ручными неклеймеными магами, коим он являлся. Были убитые и раненые из первоначального отряда, но подоспевшее вместе с Альбертом подкрепление изменило расклад. Происходящее все же напоминало скорее потасовку, чем полноценную битву, потому определить верную тактику было намного проще. Юноша уже был закован аветировыми наручниками, черноволосая кудрявая девушка же окружена и ранена в руку. Двое других продолжали сопротивление, только численное превосходство слуг инквизиции играло им отнюдь не на руку. Двое воинов по приказу Хайэра приняли на себя удар женщины-пироманта, их броня плавилась прямо на телах, в то время как третий пронзил ее мечом в спину. Перед смертью глаза девушки закатились, а изо рта потекла мутная черная жижа, что испачкала сапоги пронзившему ее рыцарю. Последняя магичка сдалась, увидев поражение своих союзников, после чего черед сдаться пришел и самому Броуду. — Назовись, кто же ты. — Верман не сводил глаз с бледневшего лица еретика. — Я жду, иначе остальное ты расскажешь на допросе. — Клянусь! — Глаза мещанина резко забегали по сторонами. — Я никак не связан с культом, , что я смогу заработать на этой сделке! Неклейменые маги стоят столько же, но производят в несколько раз больше! — Жадность – один из худших грехов человека. Но ты получишь судьбу в посмертии хуже, чем другие скупцы: ты – еретик, что не заслуживает прощения. — Верман смотрел на Алистера без каких-либо эмоций, но отвращение слышалось в его голосе. — Будь ты проклят, фанатик. — рявкнул в ответ Брод, пока его вели к повозке вместе с тремя выжившими магами. Альберт вытер свой сапог от черной субстанции, мысленно выругавшись. Затем, по просьбе инквизитора, он открыл плечо у трупа, где должно было находиться клеймо, но обнаружил там лишь крупный темно-бордовый шрам. “Странное дело…” — подумал рыцарь, все же в тонкие дела борьбы с ересью он посвящен не был. Генрих все так же стоял у стены, прижимая руку к одному из ранений. Лекарь был нужен как можно скорее, иначе смерть от потери крови была более, чем вероятна. Смерть...Насколько же часто она дышала в спину инквизитору, только вот каждый раз ему удавалось обмануть судьбу. Но насколько долго мог длиться этот обман? Вопрос, на который и не все прорицатели могли дать ответ. На Августа же Фаледор бросил взгляд, полный злобы, казалось бы, даже сжав зубы. — Ты подставил меня, ублюдок? — буркнул тот, пока отступник молча направился к экипажу. — Я тебя предупреждал. — Верман ответил все так же спокойно, казалось, даже без чувства вины. — Непредвиденные обстоятельства, что я мог поделать. — Не кусай руку, которая может дать тебе амнистию. — Генрих, казалось бы, начал даже сомневаться в выборе союзника. — Жертвами мы обошлись довольно небольшими. Теперь нам известно хотя бы то, что члены нашего неизвестного культа вполне готовы вступить в прямую борьбу против нас, чем занимаются далеко не все еретики. И это только Броуд, заметь. — Что ж, запишем мою жизнь в небольшие жертвы. — Генрих язвил хотя некоторые мысли из слов соратника вполне принял, чувствуя при этом, как теряет сознание. Дальнейшую дорогу инквизитор почти не помнил, а на середине пути и вовсе провалился в подобие сна. Уже по прибытию сознание то и дело возвращалось, но мысли в голове путались, что мужчина даже не мог точно понять, что именно происходило вокруг него. Яркий свет от свечи, разговоры рядом, теплое прикосновение чье-то то руки к его коже. Генрих даже не мог осознать, что бредил...Места попадание осколков все еще ныли, что это паршивое ощущение распространялось от них по всему телу. В голове вновь возникали образы, пришедшие ему во время ментального контакта с Элин несколько дней назад, но помимо этого он вновь видел прекрасное лицо женщины, рыжие волосы которой едва выглядывали из под платка.