Halloween Blues

And it’s bound to ruin ya, honey.

Крис постепенно становится батарейкой, аккумулятором, который можно зарядить только в одной точке на карте города. Вернувшись домой после встречи с Дэном, Крис горит удовлетворённым зелёным светом, сообщающим о полном заряде. Он получил свою дозу. Напитался сверх края. Но закон прост: чем интенсивнее заряжающее устройство, тем быстрее и проще расходуется энергия. Окунаться в привычный, каким он был до открытия Крисом «Диеза», скучный мир ему не нравится. Он работает не в забегаловке и не в пошарканном баре, а во вполне приличном заведении. Контингент удовлетворительный. Часто в бар заглядывают порядочные люди и просто вполне неплохие ребята. Есть свой список завсегдатаев, с которыми компанейский Крис не прочь поболтать, пока те цедят любезно и всегда вовремя предоставленные напитки. Крис любит свою работу. Он не прозябает на периферии жизни города, его общительность в должности бармена находит своё идеальное пристанище. Он подрабатывает за бесплатно психологом и другом для бедолаг, желающих упиться до беспамятства, готовых повествовать любому попавшемуся о том, насколько несправедлив был их развод, или пожаловаться на зарплату и счета, или поплакаться о катастрофической ситуации с детьми/внуками/любовниками/друзьями. Крис узнаёт свежие новости, получает приглашения на шумные вечеринки и уютные междусобойчики, заводит друзей. Крис любит свою работу. Он принял несбыточность своей мечты прославиться как гитарист, сделать музыку своей жизнью, и нашёл (как всегда) приятное в простой житейской жизни, хотя и тянулся времени от времени к издающим мелодию его личного Рая струнам. Но в последнее время всю сложную систему человеческого мозга Криса занимало только одно. И по сравнению с мрачной загадкой музыкального магазина на отшибе мирная жизнь клиентов стала казаться ему тривиальной. Спустя день после вечера, когда Дэн невольно поселил в своём самом любопытном клиенте островок надежды, Крис, протирая бокалы любой формы и размера полотенцем, слушал явно щедро приукрашенную историю о том, почему один из фонарей в Центральном парке стоит слегка подкошенный, от одного из посетителей. Не слишком-то ему было интересно это знать… Вот что таит за собой «Dancing with the Dead» – совершенно другой разговор. Но эта тайна пока была ему не по зубам. Однако посетитель слишком болтлив, даже по меркам Криса. Речь сбивчивая из-за количества выпитого, да и голос противно-тянущий. Крис проявляет чудеса вежливости, но слушает в пол уха. Смена подходит к концу. Октябрьский вечер разливается за широкими окнами бара, накрывает волной ясный день. Сегодня Крис не спешит по знакомой дороге к окраине города. Он ещё прошлой ночью понял, что ему следует сделать перерыв в своём потоке визитов в «Диез». Что-то внутри подсказывало, что пауза необходима, чтобы не износить аккумулятор до дыр. Дэн выделил немыслимую дозу тепла из своего холодного существа; Крис был уверен, что приди он слишком рано после такого – он наткнётся на ходячую ледышку, возможно, ещё и скалящую зубы. Крис не мог не ощутить усиливающуюся зависимость. Он был человеком чувств и ощущений, но его останавливала перспектива быть утянутым в тёмную расщелину мира Дэна. Он всё ещё ничего не знал, но интуитивно чувствовал, что опасается его приближений, взгляда, тихого шага и его самого не просто так. Дело было не во мрачности Дэна, не в его парадоксальной замкнутости и поразительной обособленности от людей. Это было что-то на уровне инстинктов. Крис чувствовал себя мотыльком, задевшим крылом паутину. Его заставляло это трепыхаться, ощущать смертельную дозу адреналина в венах, чувствовать себя по-настоящему живым. Как раз в этом и крылся ответ, зачем он упорно лез в логово Дэна. Но он честно решил попытаться поставить хотя бы запятую. Он всегда желал свободы. Ему необходимо хотя бы на секунду перестать ощущать стягивающие сердечную мышцу оковы, сжимающиеся всё сильнее со временем. – Крис, блядь! Крис вздрагивает, чуть ли не роняя тонкий треугольник бокала для мартини. Светлые глаза скользят вбок к источнику резкого звука, вырвавшего его из глубокой задумчивости. На него взирают приглушённые зелёные глаза, недовольно прищуренные на смазливом лице. Кай. Его сменщик, нахальный плутоватый парень, поражающий весом своего эго. Но он был с чувством юмора и крайне приятным голосом, так что Крис иногда задерживался, чтобы поболтать с приятелем, и Кай периодически делал то же самое. – Привет, – оторопелый ответ, бокал отправляется на своё место от греха подальше. Кай машет перед глазами Криса какими-то цветастыми флаерами в оттенке фиолетового. – Что это? – руки заинтересованно тянутся к кускам бумаги. – На следующей неделе Хэллоуин, – объясняет Кай с присущим ему прононсом, – Я выцепил приглашения на вечеринку. Это «Саламандра», тусовка будет просто огонь. Крис изумлённо распахивает губы. «Саламандра» – достаточно известный и более чем престижный клуб рядом с центром Бостона. Крис знал о таланте Кая использовать свой язык (никогда не знаешь, до чего его язык доведет: до оргазма или до истерики – как иногда шутили о бабнической натуре приятеля) в самых разнообразных целях, но просто не мог поверить, что, похоже, парень всерьёз сообщает о том, что Крису выпала возможность ощутить вкус настоящего торжества. – Ты как умудрился? – ошалелый голос подавляется подсознательным напоминанием о сохранении спокойной атмосферы бара. – Талант, – на лице Кая расползается самодовольная ухмылка, и он в нарциссическом жесте приглаживает русые волосы. Крис приглядывается к дате и времени и кивает. – Такое нельзя пропускать. Кай удовлетворённо взмахивает рукой. – Вот именно, – он тянется за формой. Крис забирает одно приглашение и, складывая пополам, засовывает в карман. – Спасибо, Кай, это просто то, что нужно, – улыбка сияет на лице. Подобное событие в его тихой жизни бармена действительно может справиться с повседневной скукой за пределами магазина Дэна. Крис оторвётся на полную катушку, насладится каждой молекулой особого воздуха, распробует все детали праздника в таком месте, как «Саламандра». И он будет чувствовать себя живым даже на расстоянии от поблескивающей словно лезвие ножа паутины. Крис окрылён, воодушевлён и пылает энтузиазмом. Дни, пусть и отдают колющей тоской где-то внутри периодически, пролетают достаточно быстро. И, что за благословение свыше, в день вечеринки и на следующий у Криса выходные. Достаточно времени, чтобы как следует погулять. Дресс-код нестандартный: «Total-bright». Клубы вроде «Саламандры» могли себе подобное позволить. Крис, изучивший эксклюзивный клочок бумаги вдоль и поперёк, понимает: будет ярко – в помещении точно будет много ультрафиолета. Он нацепляет белую с цветастым извилистым рисунком от левого плеча до правого бока рубашку, которая обещала светиться на нём как второе Солнце, да ещё и отлично подчёркивала его мускулистую фигуру, подворачивает рукава до локтя, просовывает ноги в бежевые брюки. Золотистые волосы небрежно приглажены, стальные глаза горят предвкушением так, будто к ним уже поднесли лампу. Крис запомнит эту ночь навсегда. С Каем они договорились встретиться непосредственно у клуба. И когда Крис подходит к зданию со стороны уходящей на запад дороги, он безошибочно распознаёт в фигуре на другой стороне своего сослуживца. Крис подмечает прикид Кая и вновь несмотря на то, что знает Кая уже давно, поражается про себя: изумрудная майка, исполосованная белыми косыми линиями, напоминающими молнии, светлый приталенный пиджак с металлическими деталями на рукавах и лацканах, не оставляющие места для фантазии узкие белые джинсы. Неизвестно, родился ли Кай с щепоткой вуайеризма, или подобрал где-то, но он всегда был не прочь покрасоваться любой частью своего тела. Крис не мог назвать себя скромником или ханжой, но он не понимал, как можно излучать столько секса. Впрочем, не особо-то Криса подобная вульгарность, пусть и эстетичная, влекла. Он из тех наивных дураков, которые на вопросы о значимости груди или задницы неизменно отвечали «душа». – Готов? – на губах Кая шальная улыбка. У Криса не лучше. Они будто оба уже приняли пробивную дозу чего-то увеселительного. – Я слишком долго ждал, – Крис хлопает Кая по плечу, и они направляются к клубу. У входа шумно. Кто-то спорит с фейсконтролем (слишком мрачно и скучно выглядят, подмечает Крис), кто-то умудряется громко делать селфи. Эмоции вскипают ещё у двери, что же ждёт внутри. Кай претенциозно протягивает приглашение крупному парню в строгом костюме, стоящему прямо у дверей. Крис следует примеру приятеля. Придирчивый взгляд амбала проходится по листам, а потом по их хозяевам. Короткий кивок куда-то за спину подтверждает: они могут пройти. Они будто проходят сквозь завесу из вакуума, когда вместо уличного шума в уши проникает скрип музыки, а сердце замирает под давлением создающих свой ритм басов. Под небольшой ступенью у входа разворачивается просторное помещение. В полумраке мелькают светящиеся силуэты – на стенах и потолке действительно полно ультрафиолетовых ламп, свет которых отскакивает от любой светлой детали. Глянцевый чёрный пол, отражающий фигуры, строгая тёмная мебель по углам, широкая барная стойка. Помещение искрится от фиолетово-белых вспышек клубных софитов, музыка тянущая, выворачивающая внутренности наизнанку. Пьянящая. Под такую не прыгать на танцполе, а извиваться, закрыв глаза. Гости следуют правилам заведения, толпа будто под гипнозом, призрачно светящиеся силуэты двигаются плавно, не решаясь нарушать заданную вуаль. Всегда или только сегодня – клуб олицетворяет мистерию, но атмосфера идеально передаёт дух праздника. У Криса появляется на мгновение ощущение дежавю, стоит ему уловить соединение создающих антураж факторов, но он быстро отгоняет от себя это чувство: в «Диезе» всегда тихо. – Сначала выпить – потом веселиться, – провозглашает Кай, подметив широкую барную стойку. Крис переводит взгляд в ту же сторону и присвистывает. – Нам бы такую. Кай практически любовно оглаживает глянцевую поверхность пальцами. – Я предпочитаю за ними сидеть, а не работать, – он по-хозяйски облокачивается о стойку, окидывая взглядом стеклянную стену из бутылок за спиной бармена. Крис понимающе хмыкает и углубляется в выбор аперитива. Кай подначивает его взять набор каких-то шотов, но Крис аккуратно увиливает от предложения, не желая соскребать себя с отполированного пола ещё до конца вечера. Перекрикивая музыку, они обсуждают клуб. Кай абсолютно ненавязчиво требует похвальбы за то, что «вытащил из дыры и привёл в такое место», а Крис, будучи навеселе, рассыпается в комплиментах сквозь смешки, пока не перебарщивает с сарказмом, и Кай не начинает так же шутливо возмущаться его неблагодарности. Они чокаются бокалами – Крис начал с хорошо знакомого себе «Джин-тоника», Кай выбрал «Маргариту» – и, покидая на время зону бара, вливаются в толпу. Крис обращает взгляд на незаурядность своего общества. Каждый, несмотря на дресс-код, обладает индивидуальным образом и стилем. Танцующая пара смотрит друг на друга такими взглядами, будто мысленно пробуют всё самое развратное в этом мире, умудряясь не блуждать руками по телам друг друга. Красное платье женщины и элементы такого же алого на одежде мужчины создают впечатление, что эти двое обособлены от толпы и принадлежат здесь только друг другу. Троица молодых парней громко улюлюкает, соприкасаясь стаканами с выпивкой в дружном жесте, от обилия блестящих вставок на их одежде, зеркально отражающих лучи света, рябит в глазах. Хихикающая от внимания Кая блондинка переступает с ноги на ногу в причудливых туфлях, наверняка неудобных, но исполненных на манер оплетающих лодыжки змей, и кокетливо поправляет усеянную ювелирными паучками причёску. Крис улавливает сочетание изысканности и разврата. Тонкая грань между манерностью и непотребством. Он не чувствует себя в этой атмосфере своим, как рыба в воде, но это однозначно то сочетание, которое вызывает у него неподдельный интерес испробовать его. Он быстро находит пару новых знакомств, пьёт ещё и ещё, рассказывает наиболее захватывающие истории из своей жизни, чувствуя развязные одобрительные похлопывания по плечу, перетекает незаметно к танцполу и уже не может не поддаться чувству эйфории. Он закрывает глаза, откидывает голову назад, позволяя синеватым лучам гулять по векам. Он знает эту песню. Она обволакивает, погружает в пучину холодной тайны, скрытого первобытного безумия. «We will do everything to feel the divine». Крис качается по волнам медленного ритма, двигается с осторожной плавностью. «I attached to the fierce. So imagine all the humans who adhere.». Гравитация перестаёт существовать для тела. Оно растворяется в пространстве. «And this is how we play and design». Припев лавиной накрывает сознание. Бледный фиолетовый свет растворяется под веками, обласкивает взгляд, гипнотизирует. Крис разводит руки в стороны, дышит через раз, чтобы не выпустить эту энергетику из лёгких. Он не думает ни о чём. Песня затихает, играет другая, схожая, но незнакомая Крису. Он ещё не перепил, но перед глазами плывёт, ватные ноги несут его к туалету. Такая же тёмная плитка, фиолетовые оттенки, белёсая подсветка больших зеркал над раковинами. Крис на секунду думает, что эта комната стоит дороже всей его квартиры, и пьяно усмехается своим мыслям, пока намыливает руки. Он видит свой помутневший взгляд с едва заметным проблеском сознания в отражении. Он выплывает из туалета и пытается зацепиться хоть за одну определённую мысль, куда и зачем направляется. Пока не замечает тень слева от себя. Тень рушит все его попытки. Он заторможенно поворачивает голову, будучи уверенным, что ему показалось. Но сразу останавливается, даже не успевая осознать, в чём дело. Он не сразу видит, но сразу ощущает. Тёмная фигура у стены одаривает его до боли знакомым взглядом синих глаз, исполосованных свисающими чернильными прядями. Дэн. Крис всерьёз считает себя сумасшедшим и выписывает себе справку о шизофрении с галлюцинациями. Но в глубине души он понимает, что образ до боли реален. Он на одной радиоволне с Дэном, и личная сигнализация внутри вопит, когда источник герц появляется в зоне доступа. Но переспрашивает оторопело, не то у себя, не то у мрачного силуэта. – Дэн? – голос кажется сиплым, невидимая удавка давит на голосовые связки. Дэн смотрит так угрожающе, как не смотрел на Криса никогда. Крис видел похожий взгляд только в сторону того мафиозника, как окрестил его парень, в магазине. Это был напряжённая опасная бдительность. – Что ты здесь забыл? – голос тихий, его с лёгкостью могут перекрыть ноты музыки из зала, но Крис слышит. Он удивлённо моргает. Этот вопрос было бы уместнее задать ему. – Отдыхаю. Вечеринка же. Мне подарили приглашение, – в этот раз его подводит язык, выводящий слова слишком скомкано. – Понятно, – Дэн отворачивается, о чём-то напряжённо размышляя, – Веселись. Крис не замечает, чтобы Дэн собирался уходить, но рефлекторно распознаёт прощание и цепляется за него, не желая заканчивать разговор сейчас. – Стой. Я тебя не видел. Ты что здесь вообще делаешь? – Крис хмурится непонимающе и оглядывается. Дэн бросает быстрый взгляд в телефон и убирает его в карман. Скрещивает руки на груди, обтянутой чёрным джемпером. Он весь в чёрном. Снова. Штаны, ветровка с высоким воротом (как ему не жарко в уличной одежде?). И тут до Криса доходит. Он медленно оглядывает молчавшего собеседника. – Тебя пропустили так? Нет, вот это самый угрожающий взгляд Дэна, который Крис видел. – Крис, иди обратно, – звучит как приказ. Крис не повинуется мозгу сегодня. Он, даже не осознавая, шагает ближе к Дэну. – Дэн, что… – Я не настроен на разговоры сейчас, – Дэн отталкивается от стены, и они оказываются лицом к лицу друг с другом. – Ответь хоть на один из моих вопросов, – практически шепчет Крис внимательно. В его глазах просьба на границе с мольбой. Это крик души, уже долгое время так рвущейся узнать всё. – Крис… – Пожалуйста. Глаза Дэна сверкнули удивлением. А затем снова вернули своё недоброжелательное холодное выражение. – У меня дела, иди и отдыхай дальше, не засоряй голову. Крис приподнимает руку, чтобы протянуть в его сторону. – Пожалуйста… Он только успевает различить тяжёлый вздох и вдруг ощущает прикосновение к своему плечу. Тяжёлая ладонь опускается не него, вторая ложится на заднюю поверхность его шеи, и прежде, чем Крис успевает удивлённо выдохнуть, ощущает, как его губы накрывают чужие, тёплые и сухие. Он замирает, как пойманный за шкирку кот. Крепкие руки тянут его вперёд, к Дэну, который, не замечая сопротивления, настойчиво раскрывает его губы своими. Крис не может ни увидеть толком ничего, ни идентифицировать ощущения. Проходит три секунды, прежде чем Крис находит в себе силы поверить в реальность происходящего. И его тут же окунают в неё с головой. Его ладонь сама ложится неуверенно на бок Дэна, пытаясь схватиться, прося непонятно чего. Глаза запоздало закрываются. Крис не знает, что делать. Он может только чувствовать. И чувствует, что плавится. Сознание окончательно уплывает под напором ярких ощущений на губах и затылке. Крис шумно выдыхает, едва заметно целуя в ответ на автопилоте. И только когда он улавливает тёплое дыхание на своих губах, его будто простреливает. Он приоткрывает глаза, встречается взглядом с Дэном. Переводит взгляд на его губы. И понимает, что те что-то произносят. Напрягает слух в попытке связать предложение в голове. – …Потом поговорим. Возвращайся в зал и не вспоминай ни о чём. Я должен закончить здесь. Вкрадчивый глухой шёпот действует как гипноз. Крис смотрит не выражающим ничего взглядом на губы Дэна, которые только что были на его собственных, и кивает как болванчик. Только после этого кивка Дэн отпускает его и подталкивает невесомо в сторону зала. Крис послушно переставляет ноги, плетётся к барной стойке. По пути чуть не сталкивается с молодым человеком в розовой рубашке, спешащим в коридор, ведущему в туалет, слышит что-то несвязно-ругательское и точно так же кивает. Но все мысли Криса занимает только одно. Его не покидает желание оглянуться, убедиться, что ему не почудилось, не показалось, не приснилось – что угодно. Но он довольствуется анализом в своей голове. И приходит к одному выводу: он бы не смог такое представить. – Эй! – Крис поворачивается на оклик и замечает взъерошенного Кая, – На ногах ещё? Крис проводит ладонью по лицу и вновь отвечает кивком. Он смотрит, как Кай проводит по дорожке соли на бортике бокала с очередной «Маргаритой» языком. Дико развратно, в стиле Кая. Но не вызывая в Крисе ничего. – Час остался. Надо добить, – поясняет Кай с предовольной ухмылкой. Он кажется более трезвым. Хотя, не уйди Крис в туалет, может, тоже сейчас чувствовал бы себя человеком. Но вместо этого в его голове был сплошной вакуум. – Мне, похоже, хватит, – его пробирает на слегка истеричные смешки. Кай косится на него с недоумением. – Походу. Ладно, пошли, – и Кай снова утягивает его в ставшую более редкой, но более шумной толпу. Крис делает всё то же самое, что и всю ночь. Но сейчас не может сосредоточиться ни на чём и ни на ком. Мысли то и дело возвращались к Дэну, который был так близко, что Крис мог рассмотреть каждую деталь на его непроницаемом лице, не будь так шокирован. Через полчаса транса, когда Крис пытается заново освоить процесс жизнедеятельности, он всё-таки возвращается в тот коридор. Конечно, Дэна уже не было. Не было ничего, что указывало бы на то, что что-то здесь происходило. Но Крис не позволял себе сомневаться. Он проходит до стены и замечает дверь справа. За ней находится просторное хозяйственное помещение. Швабры, шкафы с чистящими средствами, коробки. Крис не думает о том, что ему, пожалуй, нельзя здесь находиться. Он видит дверь на противоположной стене и подходит к ней. Дёргает ручку. Закрыто. Крис остатками трезвости вспоминает устройство бара, в котором работает. Дверь должна вести на улицу, чтобы было удобнее выносить мусор, подальше от главного входа. Он окидывает полки взглядом и сперва промахивается с предположением, но затем останавливает внимание на небольшом шкафчике на стене. Открывает дверцу и видит крючки с ключами. Бинго. Он не может объяснить, что ищет, с какой целью. Он просто делает. Он не ищет Дэна, но осматривает всё, где он мог побывать сегодня. Крис находит нужный ключ, с третьей попытки попадает в замочную скважину и распахивает дверь. Улица обдаёт прохладой. Мокрый асфальт отражает скудный свет уличного фонаря у выхода, ведущего в тихую подворотню. Крис с наслаждением вдыхает слегка морозный воздух, плывёт взглядом по сторонам. И замечает деформацию асфальта у стены. Неестественный подъём. Слишком светлый и вытянутый для мешка с мусором. Крис следует вопросительному знаку в голове. Шагает к странному объекту, оглядываясь в поиске ответа. В один из неуверенных шагов он внезапно понимает: на земле лежит человек. Криса это не слишком удивляет, но странно настораживает. Что-то не так. Крис знает обратную сторону медали всех увеселительных заведений. Лоск и веселье сменяется совершенно неадекватным поведением и полной вакханалией. Крис – щедрая душа. Он отзывчивый, внимательный и заботливый. Он не сможет пройти мимо лежащего на промёрзлом асфальте человека, кем бы тот ни был. – Эм… Сэр. Сэр, – Крис слегка трясёт его за плечо, – Вам нужна помо… Бессознательное тело переворачивается под нажимом ладони на спину. И Крису плохеет. Поперёк шеи глубокая полоса, плоть разошлась на сантиметра два, кровь продолжает вытекать тёмной загустевшей массой из обрывков артерии, разводами разукрашивая в бордовый асфальт, белёсая кожа на фоне его темени светится так, будто на неё направили ультрафиолет. Безжизненные глаза смотрят прямиком на Криса, и его выворачивает, он успевает только отвернуться. Криса трясёт, он судорожно вытирает рот и опасливо косится на тело. Приоткрытый рот покойника будто собирался что-то произнести, но теперь навсегда останется немым. Крис отводит взгляд, смотреть в стеклянные глаза невыносимо. И понимает. Рубашка, с одного бока пропитавшаяся чернеющейся кровью, была розовой. Нежно-розовой, с большими извилистыми пуговицами. Крис неверующе переводит взгляд на лицо мертвеца. И узнаёт его. Парень пошёл в коридор у туалета прямо за Крисом. Он пошёл в сторону, где был Дэн, в тот момент, когда Крис едва вывернул из-за поворота. Крис пытался не сделать этого всю ночь, но сейчас ему очень хочется отключиться. Просто потерять сознание, проснуться в своей уютной квартире с пониманием, что ему просто приснился кошмар. Но он не может. Тело всё ещё потряхивает, возможно, от октябрьского холода, грязь забивается под ногти, царапающие мокрый асфальт. Крис – человек, слушающий своё сердце. И сейчас интуиция боязливо озвучивала вердикт: таких совпадений не бывает. Крис хотел запомнить эту ночь навсегда не так.