Halloween Blues

I’m gonna be the drink that you couldn’t put down.

«Мимо». И следом на экране телефона отображается крохотный взрыв, символизирующий потерю Крисом ещё одного корабля. На редкость тоскливый ноябрьский день замёл Бостон порывом уныния и стойким ароматом безнадёжности. Свист ветра на улице то и дело аккомпанировал ритму капель дождя, бьющихся в стекло с самоубийственным рвением. Крис с трудом заставил себя выйти из дома этим утром. А после, сидя в практически пустом баре, начал откровенно скучать. На улице мрак, приятных посетителей с перспективой душевного разговора в кармане не намечалось. Рука сама потянулась к телефону. Разлагающийся от давления серости мозг подкинул идею потревожить другого человека, который, кажется, жил в этом состоянии всегда. Крис ни разу не написал Дэну после состоявшегося почти два дня назад разговора, хотя периодами и подмывало. Однако останавливал один факт: Дэн не любитель сотрясать воздух, и его непонимание простых бесед наверняка распространяется и на чаты. Сейчас же Крис справедливо рассудил, что это его последняя надежда. Дэн, на удивление, ответил сразу же. И даже вполне быстро печатал короткие ответы на дежурные вопросы. Идеи у Криса закончились быстро, а молчавшая строка оповещений демонстрировала, что Дэн снова являлся исключительно принимающей стороной и продолжать диалог без инициативы Криса не собирался. Крис не желал задумываться сегодня слишком много, на душе было тихо, слегка пусто, но спокойно. 02:21 PM, Chris: Знаешь приложение «War on the sea»? 02:23 PM, D: Нет. 02:24 PM, Chris: Морской бой. Всё равно делать нечего, может, сыграем? Крис несколько минут ждал ответа, перепроверял, что сообщение действительно дошло до адресата, и под ним стоят две галки, «прочитано». И, как только успел поверить, что Дэн снова решил просто его проигнорировать, уставился на иконку входящего сообщения. 02:35 PM, D: Твой ник? Крис с предвкушением поёрзал на стуле, а улыбка, растёкшаяся на губах, была самая что ни на есть идиотская. В первый день без Дэна поиски повода воспользоваться появившимся номером Криса не особо терзали. Он занимался раскладыванием всех ментальных листков с заметками о Дэне. Пытался прибраться в голове и избавиться от гула неопределённости. Что ж, у него получалось. К концу воскресенья Крис определил для себя три вещи: первое – он не хочет обрывать общение с Дэном, несмотря на установленный факт преступной деятельности того; второе – он хочет раскрыть и положительную, и отрицательную сторону Дэна, что бы его ни ждало под покровом хитина; третье – его интерес к Дэну абсолютно нездоровый и едва ли контролируемый. Этим днём Крис просто наслаждался иллюзией связи с Дэном, а тот в свою очередь методично и безжалостно уничтожал его флот. Крис не мог ответить, как он это делает, но невольно находил параллель с реальностью. Быть рядом с Дэном – это каждую секунду быть на прицеле. Взгляда, мыслей, намерений. Но Крис не чувствовал себя мишенью, он улавливал волны того же непонимания и любопытства, что сам испытывал к Дэну. Он очень хотел заглянуть под его панцирь, а Дэн наверняка, будь его воля, уже давно разложил бы Криса на столе и принялся за моральное препарирование, чтобы выяснить, что Крис вообще такое. Они стали одновременно интересным открытием друг для друга и вместе с тем – непроходящей головной болью, перевернувшей привычный уклад жизни «до», от которой помогала только одна таблетка. Последний однопалубный корабль Дэн находит с четвёртой попытки и, разнеся на части, топит. Они играют полтора часа, и каждая из пяти партий, как бы Крис не ухищрялся в расстановке кораблей, заканчивается тем, что Дэн их неумолимо находит. Два раза Крис приближается к победе, но Дэн успевает закончить игру в свою пользу раньше. Когда и это временное лекарство от скуки перестаёт действовать, Крис заходит в чат и, несколько раз перепечатывая, отправляет последнее за сегодня сообщение. На ненавязчивое «Я зайду вечером?» он получает короткое «Занят.». Вздох огорчения покидает его лёгкие. К вечеру понедельника, когда Крис близок к завершению своей смены и долгожданным выходным, которые, как он жадно надеялся, будут спокойными, в отличие от предыдущих, на линии объявляется Кай, которому Крис перезвонил ещё два дня назад и, выслушав поток отборнейшего яда (даже Дэн бы позавидовал), смог успокоить. Теперь, не спрашивая самого Криса, Кай оставил его в должниках и в качестве моральной компенсации выпрашивал забрать его вечернюю смену. – Ну что у тебя такого срочного завтра? – Крис с неохотой берётся за блокнот со списком заканчивающихся ингредиентов, которые необходимо пополнить. – Мне ну очень надо, – стонет болезненно голос в трубке, и Крис понимает, что проиграл эту партию ещё в самом её начале, ответив на звонок. – С тебя та большая мясная пицца из «Челси», – должно же быть хоть что-то приятное в этой сделке? – Вымогатель грёбаный. Ладно, договорились, – Кай сразу теряет интерес к взаимодействию с людьми, когда получает своё, – Закажу. *** Крис искренне любит бар, в котором работает. Уютные дощатые вставки на приглушённо-зелёных, оттенка подмёрзшего мха стенах, приятный запах свежей сладости содовой и всегда хорошая музыка. На своих сменах Крис подключает свой плейлист. Выборка оттуда идеально подходит духу заведения. Вечер вторника не оставляет большинству трудяг ни сил на развлечения, ни права на отдых. Мало кто может позволить себе сидеть под ночь в барах, когда на следующий день с утра предстоит ехать в офис, желательно имея при себе способность считать. Вследствие суровых условий бар практически пустует. Душа Криса тоже пустует. Он поглядывает на шумную парочку не самого опрятного вида мужчин неподалёку от стойки и занимает себя нарезкой лайма на тонкие дольки. Несмотря на явный перебор некоторых посетителей с алкоголем, в помещении по-настоящему уютно, особенно по сравнению с бушующим на улице ветром. Ещё одна причина для многих оставаться дома. Но не для всех. Когда гудение воздуха прорывается сквозь входную дверь, а колокольчик (идиотский – как говорил о нём Кай) издаёт скромный звон, две фигуры в баре замирают на своих местах. Крис не видит своего лица, но уверен, что его выражение точь-в-точь как у Дэна. Остановившийся на секунду у двери Дэн выглядит, мягко говоря, недовольным такой встрече. Он на мгновение отводит взгляд и его раздражение мелькает на спектре… досадой? Как будто он яростно корит себя за то, что перешагнул порог. Однако поворачивать назад было бы чересчур даже для его профессионализма в игнорировании. Крис снова поражается чувству юмора судьбы. Когда он перестаёт на какое-то время посещать «Диез», его хозяин сам оказывается рядом. Будто знак, твердивший, что сколько ни отдаляйся – сама основа существования этого магазина, в котором Крис оказался, как он полагал раньше, по чистой случайности, после этой роковой ошибки теперь не отпустит Криса так просто. Однако даже для такого понятия как судьба это было слишком. Крис откладывает философию фатализма на потом, когда Дэн садится за барный стул напротив. И, несмотря на лёгкую степень шока, улыбается. Он рад его видеть. Даже при таких неоднозначных обстоятельствах, вызывающих беспокойство на подсознательном уровне. Особенно учитывая то, что после исчерпывающего «занят» Дэн не выходил на связь, пусть Крис и предпринял лишь одну попытку, отправив ему утром песню, которую нашёл на просторах сети. Вид Дэна хорошо отражает суровые условия улицы. Тёмные волосы, не приобретшие тёплого отблеска даже при желтоватом освещении, слегка взъерошены, кончик носа и, как Крис замечает после, костяшки ладоней покраснели, что особенно бросалось в глаза на контрасте с обычной бледностью кожи. Едва ли Дэн показывает хоть какое-то беспокойство по этому поводу. Крис тратит драгоценные секунды, отведённые приветствиям, на изучение Дэна, и тот, не видевший в них особой ценности, начинает разговор первым. – Плесни виски хоть. Крис с подозрением хмурится, но не спорит, ловко выуживая бутылку. С Дэном всё было не по-человечески. С ним нельзя было спросить, как дела на работе, или начать обсуждать хобби. На налитый в сантиметр от дна янтарной жидкости Дэн поднимает к Крису скептичный взгляд. – Он крепкий, – предупреждает Крис. – Это виски. Он должен быть крепким, – Дэн выглядит, как будто встретил человека, не умеющего определять время по часам. Крис смиренно вздыхает и просто отпускает бутылку, Дэн без всякой неловкости обхватывает стекло пальцами и наливает себе добрых три четверти стакана. – Дэн, у тебя всё нормально? – он издаёт смешок, переводя всё в шутку, в беззлобную насмешку. Его поражает не тот факт, что человек пришёл в бар, чтобы выпить, а то, что это Дэн, который всегда в такой настороженности ко всему, что происходит вокруг него, что представить его подшофе, расслабленным, непросто. У Криса бы язык не повернулся назвать флегматичность Дэна напряжённостью или нервозностью, но он однозначно никогда не терять бдительности и находится в состоянии полной психологической (или не только) боеготовности. – Да, – как само собой разумеющееся. Он делает глоток, и лишь верхняя губа дёргается еле заметно от терпкого вкуса. Дэн ловит выражающий тихий ужас от этого действа взгляд Криса и небрежно взмахивает свободной рукой. – Я медленно пьянею, не беспокойся. Дебоши устраивать не буду. Крис мягко смеётся. Подобного вида шутки Дэна, полные язвительности или сарказма, уже стали восприниматься как приятная обыденность. Песня затихает и сменяется на другую. Приятные для уха аккорды Крис узнаёт сразу и с большим удовольствием от момента, тянется к доске для резки, чтобы убрать на место. Дэн, не успев отпить из стакана снова, приподнимает вдруг голову, вслушиваясь в мелодию, меж бровей его расчерчивается морщинка. – Ты свои, что ли, включаешь? Крис удивлённо поворачивается к нему. – Ты послушал? Заиграла «Hang on to Yourself», которую Крис и отправил Дэну в надежде на обратную связь. Возможно, она могла показаться слишком энергичной, но Крис делал ставку на достаточно агрессивный припев. Он как-то читал, что любители тяжёлого рока заменяют прослушиванием музыки сеанс у психолога. Грубый надрывный голос и яростная музыка помогают вытеснять негативные эмоции, нервная система находит выплеск и восстанавливается. Возможно, думает Крис, это применимо и к Дэну. Не может он быть айсбергом абсолютно всегда, он живой человек. Однако отсутствие ответа на сообщение с медиафайлом Крис воспринял как непопадание в музыкальный вкус. – Включил из интереса, – подтверждает Дэн, и Крис замечает, как тот резко косится в сторону двух других посетителей от всплеска пьяного гомона. Пожалуй, эта песня была слишком активной для этого заведения и лишь подогревала разбавленную алкоголем кровь. Крис убеждается, что нелицеприятные гости просто шумные, и вновь обращает внимание на Дэна. В нём загорается любопытство. – Включи песню, которую ты слушал последней, – предлагает он, облокотившись о стойку и поравнявшись взглядом с глазами Дэна. – Эта и была последней, – рушит надежды Дэн, но Крис не привык отступать с ним слишком быстро. – Тогда ту, которую слушал до этого. Дэн, похоже, не возражает. Достаёт телефон из кармана чёрного пальто и открывает приложение. Однако вместо того, чтобы включить песню, он после нескольких манипуляций блокирует телефон и невозмутимо кладёт на гладкую деревянную поверхность рядом с осиротевшим без алкоголя стаканом. Крис не успевает спросить – его собственный телефон жужжит на рабочей поверхности стойки, и Крис убеждается в предположении: в этом весь Дэн – не делать что-то вместе, а либо самому, либо передать дело другому. В нём слишком чёткая, яростно выцарапанная граница между собой и миром. Он категорически не желает ни брать, ни отдавать. Ни делить. Но Крис уже решил дать Дэну шанс, поэтому начинает с мелочей. Он подхватывает провода наушников и как ни в чём не бывало подключает к своему телефону. Один наушник вставляет в своё ухо, а второй протягивает Дэну. Быть умным – вовремя притвориться идиотом. Дэн явно не ожидает такой мягкой, но бескомпромиссной напористости, однако молча принимает наушник. Крис нажимает на треугольник. Three days grace, «Get out alive». В барабанную перепонку сразу врезаются тяжёлые переборы электрогитары. А затем душу скребёт хрипота Адама Готье. После таких песен любая будет казаться чересчур жизнерадостной. – Боже, Дэн, – Крис трёт лицо и смеётся приглушённо, не перебивая звучание песни, – Под это только вешаться… Дэн лишь пожимает плечами. Однако то, что Дэн не отрицает важности текста, воспринимающегося сквозь призму дребезжащих нот, подтверждает для Криса, что Дэн не выбирал песню целенаправленно, а действительно отправил последнюю, которая протекала в его сознание через преддверно-улитковый нерв. Это даёт Крису довод считать ответ честным. Он вдруг осознаёт, насколько личным музыка является для Дэна. Похоже, это та деталь, на которую он не обращал прежде внимания, но за которую зацепилось его чутьё ещё при первой встрече. Они так и остаются в этом положении. Крис, едва ли не прилегший на поверхность стойки, и склонившийся к ней, подпирающий подбородок ладонью Дэн. И связывающие их два провода, разносящие каждому одну и ту же мелодию прямо в глубины сознания. Изредка выплывают короткие диалоги. В один момент Крис оценивает одну из песен и делится желанием научиться играть этот перебор. – Гитарист, значит? – задумчиво тянет Дэн. – Я тебе сыграю как-нибудь, – обещает Крис с лучезарной улыбкой. Дэн издаёт смешок. – Договорились.   Дэн продолжал цедить виски, и Крис отчасти с любопытством наблюдал за его взглядом. Веки ещё ниже накрыли зрачки, острота которых, однако, не притуплялась. В один момент нота гармонии испарилась неоконченной, повисшей в воздухе. Парочка алкашей стала проявлять чудеса активности. Один пихает другого так, что жертва врезается в стул, но удерживает равновесие. Дэн остро реагирует на приближение. Крис понимает настороженность. – Парниш, – мужчина хрипло посмеивается, преклоняясь через стойку, – Добавь-ка. Крис останавливает не резко, но твёрдо его тянущуюся к одной из бутылок руку. – Думаю, вам хватит, – негромко говорит Крис, достаточно чётко, чтобы опьянённый мозг уловил. Выражение на лице мужчины в одно мгновение сменятся с безмятежного на возмущённое. – Чего, бля? Дай нам добавки, – требование в лающем голосе повышает его на несколько децибел. Но Крис давно готов к подобным инцидентам. Это ожидаемая ситуация для работы в рае любителей спиртного. – Я сегодня больше ничего не продаю, – он кажется невозмутимым, но предупреждение сквозит в каждой частице: голос не отражает резких углов, но не позволяет себя прогнуть, пепельные глаза смотрят в чужие прямо, широкие плечи непоколебимо расправлены. Крис знал, что может выглядеть угрожающе со своей комплекцией и ярко очерченными линиями лица. Но, как известно, алкоголь травит инстинкт самосохранения. – Да ты вообще края попутал?! – возглас противно разрезает атмосферу бара. Саксофон не фоне не спасает ситуацию. Дэн решает вмешаться. Он остаётся на своём месте, одна рука лежит на поверхности стойки. Он кажется практически расслабленным. – Тебе бы протрезветь, – в его голосе сквозит угроза Северного Ледовитого океана. – Было сказано допивать то, что у тебя осталось. Мужчина грязно выплёвывает ругательства вместе с тем, как замахивается рукой со сжатыми в кулак пальцами. Крис не успевает отреагировать. Однако и без его участия траектория кулака резко меняется. Но быстрее, чем кисть нападающего оказывается прижата к лопаткам, его висок сталкивается со стойкой. Крис успевает заметить только полыхнувший чёрный вихрь, а затем видит Дэна, в крепком захвате держащего неудачливую пьянь. Одна его рука выворачивает руку напавшего, рискуя вывихнуть плечевой сустав, а другая прижимает голову мужчины к дереву стойки так, что у того наверняка, судя по покрасневшему лицу, от такого давления на череп искры из глаз сыплются.  Клиент стучит по стойке на манер боксёров, умоляя ослабить хватку, но Дэн непреклонен. На нём ни следа хмеля, его движения точны и быстры даже для трезвого противника. Крис не сразу оказывается в конфликте. Недолгие мгновения он просто смотрит на непринуждённую силу, которую Дэн применил едва ли осознанно – слишком быстро. Такое можно выработать только постоянным повторением. Такая реакция развивается только на рефлексе самозащиты, которая была прогнана через продолговатый мозг множество раз. Дэн дрался слишком много раз. Звенящая тишина от эффекта неожиданности тлеет лишь две секунды. Товарищ атакующего решает присоединиться к стычке, но Дэн сильнее выворачивает руку свой личной жертвы, вырывая из его пасти хриплый вой. Это умеряет пыл второго. – На выход, – приказывает Дэн, – Оба. Он отпускает напавшего и сразу брезгливо отходит на полшага. Обессиленный мужчина сползает по стойке, и его принимает на себя его собутыльник. Он выволакивает пострадавшего из бара, и закрывшаяся под звон колокольчика дверь оставляет Криса и Дэна вдвоём. – Дэн, не стоило… – не желая давить, но и так же не желая отпускать произошедшее без внимания, начинает Крис. Дэн возвращается в исходное положение, обхватывает пальцами почти пустой – снова – стакан так, будто ничего не произошло. – Ты мог и сам, я знаю, – с едва просвечивающимся в резком тоне раздражением отвечает Дэн, поймав его взгляд. Крис настораживается ещё больше, чем в момент предстоящей драки. – Я не об этом, – аккуратно объясняет он, – Его достаточно было просто выпроводить. – Я это и сделал, – Дэн не выдерживает иллюзии невозмутимости и поднимает к Крису обжигающе-холодный взгляд. В этот момент Криса осеняет. Вот, как на Дэна действует алкоголь. Он не начинает хуже двигаться, и у него не заплетается язык. Алкоголь просто спускает с поводка на волю эмоции Дэна. Спирт растворяет в нём замки самоконтроля. – Это было слишком… – Как? – глаза Дэна щурятся в ядовитой провокации, – Жестоко? Крис проглатывает заготовленные секундой ранее слова. – Ты просто разозлился, – Крис усилием воли заставляет себя сдерживать любые резкие реакции. – И меня это оправдывает? – Дэн шепчет это, встав и приблизившись к Крису. В моменты злости он беспощаден. В первую очередь к самому себе. – Ты заступился за меня, – Крис непоколебимо смотрит в ответ. Он не боится злости Дэна. Он боится других эмоций Дэна. Того, как тот отчаянно хватается за любую возможность получить от Криса удар, когда подставился в момент мелькнувшего доверия. Его психика вытаскивает из Криса всё зло, что Крис мог бы ему причинить. Он как избитая однажды собака, которая вечно ждёт очередного пинка ботинком по рёбрам. –  Хватит меня оправдывать, – требует Дэн говорит своим привычным трезвым тоном. – Буду. Почему не должен? У всего есть свои причины. Проблема был не в том, почему Дэн заразил себя жестокостью, а в том, почему продолжал в себе её подпитывать. Первопричины задают направление, но сейчас они оставались слишком далеко. – Потому что ты не видел своего лица сейчас, – Дэн припечатывает, будто всё очевидно, но лишь Крис не понимает. Он выносит приговор. – Дэн, ты перепил, ты себя накручиваешь… – Я не стану притворяться. Ты сам возвращался, – метко подмечает он. Ищет, на что переложить ответственность за то, что внутри едкая чёрная дыра. – И буду возвращаться. Но я хочу, чтобы ты тоже делал шаги. Дэн долго смотрит на него из-под прядей падающей на глаза смоляной чёлки. Ищет подвох, малейший признак неискренности, страха. Но не находит. В Крисе нет фальши. Ему приходится это признать. – Ты невозможен, – Дэн выпрямляется и, допив одинокий глоток виски, кивает на знатно опустевшую бутылку, – Сколько я должен? Взял себя в руки. Унял пыл. Крис незаметно выдыхает и возводит глаза к потолку. Ему предстоит ещё много работы над этим… – Не знаю, это надо считать, потом напишу. Дэн воспринимает это как прощание и скупо кивает, прячет руки в карманы пальто и разворачивается к выходу. Крис провожает его задумчивым взглядом. Он не выдерживает и десятка секунд с момента, как дверь захлопывается. На улице колкий ветер и кромешная темнота. Крис впивается глазами в обтянутую чёрным твидом спину. – Дэн! – Крис дожидается, пока тот не развернётся на неожиданный отклик. Они снова по разные стороны пустой дороги. – То моё выражение лица. Это страх не тебя. А за тебя. Дэн выглядит сбитым с толку. Но он остаётся стоять. Какая-то неведомая сила тянет Криса к нему. Полюса неизбежно притягиваются. «Плюс» стремится сократить расстояние. Последнее, на что Крис успевает среагировать – это слепящий свет и ломящая боль в теле. Распознавание источника пожирает темнота.