Halloween Blues

There’ll be no one who can thrill me.

Дэн считал себя единственным, кто мог иметь его разум двадцать четыре часа в сутки семь дней в неделю. И делал он это с завидной регулярностью, видимо, пытаясь восстановить баланс за счёт отсутствия раздражителей извне. Погружённый в себя, считающий мир лишь пустой оболочкой, в которой ему приходилось вести своё существование, он давно перестал считать себя человеком. В каком бы городе, в каком бы месте он ни находился – всё сливалось в один оттенок сухого серого асфальта. Единственным цветом в его жизни был красный.   Он проходил мимо парков, улиц, домов и парковок и видел несуществующие уже для других красные точки. Всё заботливо отмыто и вроде бы снова вернулось к своему привычному для глаза обывателей виду, но Дэн знал, где и когда точка в этом мире навсегда останется красной. И он будет единственным, кто видел капли, вкрапления, лужи, разводы и брызги красного на сером. Он оказался брошен в красный слишком рано. Красного вокруг всегда было слишком много. «Все беды из семьи» – так, кажется, говорят. Что ж, возможно, в этом и была доля правды. Где-то внутри оставались такие же капли, вкрапления, лужи, разводы и брызги злобы. И они тоже не отмывались никакой химией. Дэну пришлось найти другой способ. Он накрывал их полотном безразличия и закрашивал серой краской отстранённости. Он оставался один. Слишком долго. Дни срастались в одну, казалось, бесконечную линию обыденности, каждая раковая клетка холода увеличивала опухоль бессмысленности. Но Дэн – человек порядка. Иллюзия постоянства поддерживала его расчётливое существо, подпитывала уверенностью в завтрашнем дне. Он принял, он научился обращаться со своим виденьем мира. И спустя годы жизнь сложилась в один хорошо изученный и надёжный механизм. Дэна он устраивал. Однако в один из точно таких же серых дней механизм дал сбой. В хорошо отлаженной системе появился другой элемент. В обработанной картине мира появился новый цвет. Дэн не выделял особую группу посетителей своего скромного магазина, что заходили действительно за музыкой. «Диез» служил другой цели. Но одному покупателю каким-то чудом удалось привлечь внимание отстранённого продавца. Дэн смотрит на улыбчивого светловолосого парня перед стойкой. В ушах раздаётся песня, но Дэн заставляет себя убрать наушники, вслушиваясь в голос незнакомца. Эта встреча не пророчила изменений. Но она оказалась способной их привнести. Нет. Она разнесла в крошки весь привычный уклад жизни. «Я Крис, кстати». Чёрт дёрнул представиться в ответ… Парень забирает диски и покидает магазин. Причины его возвращения оставались главным вопросом, которым Дэн имел свой разум весьма продолжительное время. Крис кажется счастливым настолько, насколько могут себе позволить быть душевнобольные. Он задаёт вопросы, он смотрит в глаза так, что губы сами произносят ответы. Он становится первым, кто вернулся. И вернулся, чтобы… поблагодарить. Все механизмы психики Дэна работают против него же, когда он пытается выставить как можно больше барьеров в то время, когда подсознание в поисках причин такого рвения не приходит ни к чему. Крис побаивается. Дэн это видит ясно. Всё же не без инстинкта самосохранения. Он периодически отводит взгляд, издаёт неуверенные смешки, часто приводит невольно пальцы в движение. Каждый жест, выдающий страх, Дэн намётанным глазом подмечает сразу. Но вот, в чём дело: несмотря на все невербальные подсказки, Дэн ощущает исходящее от Криса умиротворение, не сбивающееся даже вспышками осторожности. Крис возвращается как будто назло своей боязни. Он оказывается на удивление внимательным и сообразительным. В какой-то момент Дэн чувствует внутренний рывок, подстёгивающий наконец избавиться от причины своей бессонницы в последнее время, когда в голове неизменно меняются лабораторные стёкла с обрывками разговоров, и каждый изучается с педантичной внимательностью. Крис уже не боится спрашивать напрямую. Таким тоном, будто ему это позволено. Дэна это откровенно злит. Он надеется, что такое же открытое «не возвращайся больше» на Криса всё же подействует. Но надежды разбиваются об очередную встречу в магазине, неизменном свидетеле каждого из разговоров. Крис становится постоянным спутником будней Дэна. Намеренно или нет, но он захватывает всё больше и больше его мыслей, овладевает всё большим объёмом внимания. Дэн не любит долго находиться в постоянной близости с чем-то неизученным. В скором времени в отдельной зашифрованной папке сохранены все заметки, что удаётся найти о Крисе, файлы с его участием, обрывки статей. Кристофер Уайт числится одним из постояльцев детского дома в Миннеаполисе, мелькает в контексте небольших штрафов. Данных об образовании нет. Настоящее место работы находится в одной из групп Бостона, где о Крисе немало хвалебных отзывов. «Райский остров». Ну и название… Страницы в соцсетях достаточно живы и активны, пусть и отображают лишь бытовые мелочи по большей части. Зато по IP-адресу Дэн находит на карте один из жилых домов. Пытаясь изучить неизвестной природы объект, постоянно оказывающийся в поле зрения, Дэн всё больше проваливается в сомнения и непонимание. Ему не за что зацепиться. Криса не в чем упрекнуть. Шестое чувство ли, нежелание Дэна что-то отрицать ли, но Крис быстро находит след, который приведёт его к сердцевине жизни Дэна, и с каждым шагом оказывается к ней всё ближе, как охотничья собака идёт по пойманному следу. В один момент он оказывается слишком близко. Дэн принимает специфичный заказ нехотя. Он против публичных выступлений, его специальность – скрытность и анонимность. Но заказчик хочет яркой мести, красочной, демонстративной. Чтобы побольше шума. «Идиот» – думает Дэн о заказчике. А позже и о себе, когда проникает в один из главных клубов в центре. Он никогда не спрашивает о причинах. Так или иначе любая из них для обращения к киллеру кажется Дэну пустым звуком. Тем более, что ни одна из них не влияет ни на него, ни на его качество работы.   Некоторые не выдерживают. Их глаза горят жаждой мести, а губы кривятся в обещании расправы. Дэн смотрит как обычно холодно, принимает и проверяет информацию и, доверяя лишь таким же беспристрастным источникам, выходит к своей цели. Никакой лишней эмоции. Только контроль над ними обеспечит надёжность и исключит возможность ошибки. Схема летит к чертям, когда цепкий взгляд натыкается на широкую спину в белой рубашке. «Только не сейчас…». Дэн сжимает зубы, замирая. Надеется слиться с окружением, остаться тенью. «Не останавливайся». Крис останавливается. «Уходи». Крис медленно оборачивается. «Блять». Лицо явно нетрезвого Криса вытягивается, и Дэн проклинает всё, на чём свет стоит. Ну почему именно он… Крис снова задаёт вопросы. Он всякий раз прямо спрашивает, всякий раз ожидая прямой ответ. Дэн не знает, как объяснить этому идиоту, что ему не нужно знать правды. Дэн не знает, как объяснить этому идиоту, что ему не нужно сейчас находиться здесь. Но он не находит сил оттолкнуть, когда губы беззвучно, но разборчиво шепчут отчаянное «пожалуйста», а помутнённые алкоголем глаза смотрят с такой открытой просьбой, что вынуждает Дэна замереть. Он будет долго оправдывать свой действие, когда вместо того, чтобы оттолкнуть Криса, притягивает его к себе с силой. Шепчущие мольбу губы оказываются горячими на вкус. Горящих честностью глаз Дэн уже не видит. Он вцепляется в уплывающее сознание, заставляет мозг мыслить холодно, трезво, бесстрастно. Однако напористость нависающей над ним волны поражает его. Он сваливает всё на адреналин и чересчур долгое воздержание на фоне осенней хандры. Обычно в подобных местах Дэн выбирает кого-то подобного типажа, чтобы ненадолго забыться, залив всё тщательно алкоголем. Но с Крисом не работает ничего. Ни одна из привычек не оказывается применимой к этому клочку света. Крис в шоке, шагает, покачиваясь, прочь, отправленный мягким наставлением. Дэн позволяет себе ровно одну секунду. Выдаёт, сжалившись, секунду на то, чтобы окатить себя этой волной, и рывком отворачивается от уже пустующего коридора. Он вводит себя в состояние вакуума вручную, хирургически, насильно. Скрывается у чёрного входа, отправляет с одноразового телефона сообщение любящей себя побаловать химикатами жертве, вдыхает холодный воздух медленно, чтобы сердце билось в одном чётком ритме, без любого лишнего колебания. И без любого лишнего колебания ведёт лезвием линию под подбородком. Свидетелей нет, оставленных невнимательно мелочей рядом с телом нет. Следов присутствия Дэна здесь нет. Он покидает территорию клуба, и в нём грызут друг друга две стороны: «я всё сделал правильно» и «нет, это было ошибкой». Он избавляется от остатков инструментов, по привычке следит за новостями вокруг места преступления. И когда натыкается в одном из докладов полиции и видит фигурирующее в тексте имя Криса, понимает: ничего из того, что он сделал, не было правильным. Разум не справляется с таким обилием эмоций, он от них отвык. Но Дэна не остановить. Он, не усидев на месте, начинает измерять квартиру шагами, матерится вслух и рычит под нос, умудряется оставить на стакане скол, двигаясь слишком резко. Он не знает, как справляться с таким потоком вспышек внутри, они давят его и без того покалеченное сознание. Не надо было брать это задание. Не надо было оставаться в клубе лишние три секунды. Не надо было оставлять Криса в сознании. Не надо было вообще поддерживать с ним общение. Не надо было вообще знать его. Любая из совершённых оплошностей, могла предотвратить произошедшее, но вместо этого каждая из них, будто следуя друг за другом, создала цепочку событий, которая привела к этой роковой ошибке. Долгое время Дэн тратит на перекручивание всех «если бы не…», после чего, успокоив свою внутреннюю вопящую сигнализацию, начинает перекручивать «теперь…». Дэн заставляет себя прийти в магазин. Открывает злосчастную папку, всматривается в строчки на экране с жадностью голодающего, подбирающего крошки хлеба. Каждая ссылка открывается с упоением. Среди текстовых документов в папке остаётся один видеофайл. Дэн смотрит на некачественного вида уличную запись, где завёрнутый в объемную куртку гитарист исполняет одну из песен покойного Кобейна. Дэн не спит уже больше двух суток, но не может сдержать порыв включить в наушниках видео погромче и под хриплый чувственный голос заняться сравниванием парня на скамейке со знакомым образом. Дэн знает, что Крис придёт. Ему всем своим существом не хочется в это верить, но Дэн точно знает, что Крис вернётся, ведь теперь у него на руках все доказательства того, от чего Дэн столько времени пытался держать подальше. И Крис возвращается. Однако раньше, чем Дэн малодушно мог надеяться. И он уже не может обходить острые углы. Он отвечает так, как Крис хочет: прямо и честно. Похоже, Криса это сбивает с толку, весь его порыв разнести крепость натыкается на лишь символический забор с колючей проволокой, а не на толстые стены. Дэн требует уважения представшему перед Крисом зрелищу. Остатки его параноидальной осторожности требуют какой угодно зацепки на возможность сохранения пародии на защиту. В тот вечер оказывается, что Крис – это не новый цвет в жизни Дэна. Крис – блядский прожектор, что метко освещает самые тёмные закоулки. И как будто ничего не изменилось. Они прощаются на непонятной обоим ноте, оба погружённые в собственные мысли. И дни снова быстро оказываются в привычной колее. Крис снова выходит на связь первым, снова разбавляет будни своими бестолковыми комментариями, на этот раз в чате приложения с морским боем, снова проявляет инициативу во встрече, Дэн снова отказывает и снова берётся за последние штрихи в подготовке задания. Ветер режет не только кожу, но и кости под слоями одежды, но Дэн, на всякий случай навернув пару кругов от точки появления новых капель красного, направляется к одному из баров. Он сразу взял на вооружение это заведение, когда увидел пост об одном из работников. Судя по изученному Дэном графику, к этому времени Крис должен быть уже за пределами «Райского острова». Дэн верит своим наблюдениям ровно до того момента, пока не переступает порог. Внутри раздражение и стыд за такую глупую ошибку, когда взгляд встречается со взглядом удивлённого Криса. С его появлением в своей жизни Дэн стал слишком много ошибаться… Однако обстановка в баре оказывается удивительно такой, какая представала перед глазами, когда Дэн думал о работе своего знакомого. Крис становится главной фигурой идеально подходящему ему по всем параметрам помещения. Теперь Дэну предстоит оказаться в мире Криса. Ему от начала до конца беседы некомфортно, он чувствует себя не на своём месте, пятном на новом мягком ковре. Но Крис умудряется на короткие паузы разбавлять ощущение неправильности. Он вновь приносит спокойствие. И слушать одну и ту же музыку на двоих кажется самым правильным из того, что происходило за долгое время. Едва ощутив намерение применить силу, Дэн подрывается с места, действует инстинктивно, когда датчик внутри черепной коробки оповещает об опасности. Опасности в адрес Криса. Дэн обливает себя ядом за то, что поддаётся его спокойствию. Он слишком расслабляется рядом с Крисом. С каждым разом всё сильнее. Крис сталкивается с последствиями. Дэн обозначает свою позицию оставаться на своём месте со своей ролью в жизни хлёстко. И отчаянно. И чувствует, что попросту сбегает, когда, закрывая за собой дверь, уходит из мира Криса, не в силах устранить невидимую угрозу, которая могла исходить от него, но остаётся необнаруженной. Крис в упор не замечает ни одного предупреждения, он просто не реагирует на оскалы и рычание, он тянет раскрытую ладонь и терпеливо ждёт, когда зверь поддастся мягкости. «Это страх не тебя. А за тебя.». Дэн чувствует, что это последняя капля. Он чувствует, что готов сдаться. Он хочет отдаться вере в то, что Крис столько времени пытается до него донести. Но не успевает. В ушах взрывается визг шин, а затем звуки обрываются вовсе. Даже сердце замолкает в одну секунду. Серый мир прекращает своё существование в один миг.