Нарисуй заново

      Утро всегда выдается тяжёлым: каждый чёртов день начинается с усталого вздоха и в попытках отлепить тело от кровати. Веки слипаются, всё ещё тая надежду вновь погрузиться в темноту, но звонящий в сотый раз будильник отрезвляюще садится на уши, и Чонгук, крепко стиснув зубы, всё-таки встаёт с нагретого ортопедического матраса. Отголоски похмелья по команде вращают перед глазами комнату, и он не понимает, куда идёт, пока не ударяется пальцем об угол тумбы, стоящей возле ванны. Скуля от тупой боли в ноге, Чон вваливается в комнату, сразу морщась от резкого запаха капсул для стирки; живот предупреждающе урчит, слюна во рту вязко растекается по полости, и художник решает принять душ уже после лёгкого завтрака.       Квартира кое-как смогла остановить тошнотворное вращение вокруг своей оси, поэтому пройти прямо до кухни не составило труда. Размытым взглядом он натыкается на небольшую кучу бутылок и делает ежедневную пометку «меньше пить». Спасение организма тихо шипит в стакане с водой, Чонгук терпеливо ждёт, пока таблетка растворится полностью, а после опустошает всё за один глоток. Скоро должно полегчать.       Организму, не мозгу.       В его голове вновь собирается ворох из глупых мыслей, осуждающе смотрящих на уставшего брюнета, который буквально превратил свою голову в жидкую субстанцию всего лишь за один вечер. Он где-то читал, что кофе не рекомендуется пить после принятия этого лекарства, поэтому парень насыпает две ложки растворимого «Jacobs» и клацает чайник.       В холодильнике одиноко стоит пара банок пива и ещё одна бутылка дорогого бренди. Чонгук — мальчик ответственный, поэтому две жестяные упаковки отправляются в мусорку, а гордо восседающий «Chatelle» занимает почётное место в боковой дверце.       Естественно, бросит пить.       Сразу после того, как прикончит эту бутылку в полном одиночестве.       Чон смотрит на стоящие в гостиной законченные картины — два пейзажа, которые писались больше двух месяцев. Акварель красиво растеклась по холсту; гора позади охотно примеряла шапку из крошек снега, зелёная долина вокруг подножья казалась издалека пушистым покрывалом, благодаря маленьким распустившимся листочкам. Последняя картина, которая завершит его акварельную коллекцию для галереи, написана нежно-розовым цветом, сравнимым с маленькими лепестками сакуры, падающими в ладони. Грунтованный холст украшал ранний рассвет, что поднимался посреди лесной опушки возле сосновой рощи. В центре картины запечатлен силуэт зайца, за которым из леса размытым пятном следует хищник. Чонгук любит зайцев, они милые и смешно фырчат, когда жуют морковку.       При всей любви к рисованию, работа акварелью всегда раздражала его: эти краски до ужаса капризны. Ему не нравилось добавлять в краску посторонние вещества, а для блеска в акварель добавляют яичный желток или клей ПВА. Что то, что к следующему дню смердит по всей квартире. Но Чон справился, и его новая коллекция готова к выставке. Он гордится собой, он гордится вновь родившимся желанием творить, и неважно, что иногда кисти не слушаются из-за дрожащих рук, а тюбики и кюветы случайно растекаются по полу из-за дёрганных движений.       Он справляется с этим, просто для всего нужно время.       Телефон вибрирует, наверное, сотый раз за утро, и как бы сильно Чонгук не пытался игнорировать звонки, они не прекращались. На экране высветилось «Хоби-хён» — стоило бы взять, но Чонгук сбрасывает звонок вместе с утренней головной болью.       На самом деле Хосок оказался очень хорошим человеком и надёжным другом. После того, как мужчина помог найти врача, чтобы заняться лечением Чона, он стал настоящим прилипалой. Это не плохо, просто непривычно было в первые месяцы. Чонгук давно не общался с новыми людьми, не видел дальше квартирных стен и не дышал свежее, чем резкий запах свежей краски, а тут появляется его босс, который оказывается тем ещё весельчаком и носится с ним, как курица с яйцом. Чонгук отвык от заботы, последние крупинки поддержки исчезли с яростными огнями в глазах, взмахнув мятными волосами. А Чжу Вон всегда оставался ублюдком.       «Чонгук, твои проблемы — не самое главное в жизни».       «Ты должен научиться не влезать в неприятности».       «Прекрати общаться с теми идиотами из твоей группы, разве тебе мало меня?»       Потом была ласковая улыбка, смоченная ядом, которая впивалась в его горло строгим ошейником и шипами цеплялась за последние попытки Чона держаться на плаву.       Чайник тихо щёлкнул, и Чонгук пару раз моргнул, прежде чем залить кофе кипятком и достать из холодильника вчерашние сэндвичи. Хотя ему нравится Хосок: он смешной и заботливый, а ещё постоянно кормит младшего вкусной едой. Просто он слишком яркий для погрязшей во тьме жизни брюнета.       Мелодия вновь разнеслась по всей квартире, и парень тихо прохныкал, прежде чем принять звонок от хёна.       — Йа! Ты, мелкий говнюк, что это за игнорирование моих звонков?! — мужской голос буквально поднялся до девичьего писка, и Чонгук позволил уголкам губ подняться вверх.        Хосок давно заметил, что такое поведение веселит его.       — Доброе утро, хён. Я кушал, — спокойно ответил пристыженный художник и поставил разговор на громкую, продолжая впитывать кофеин.       — Помнишь, что я тебе говорил?       Этот вопрос на минутку заставил брюнета замереть с листом салата во рту, тщательно копошась в уме. Ммм… Он не помнил ничего сверхважного. Возможно, его выставка перенеслась на другой день, а он не помнит? Или он забыл отдать какую-то картину для продажи? После недолгого молчания на том конце трубки послышался раздражённый вздох.       — Гуки, я говорил тебе, что отдаю тебя другому руководителю. Я продаю галерею, и сегодня должен приехать другой владелец, — Хосок буквально выл в трубку.       Точно.       Хосок уходит в музыкальную сферу, а также открывает студию танцев. Чонгук даже удивился, что смог забыть такое: хён часто включал свои треки на выставках, и если бы Чон не растерял себя, то, возможно, он бы даже танцевал под это. Ох, он так любил танцевать. Смешно корчить рожицы в зеркале вместе с Чимином, когда рыжий демонстрировал прелесть своей растяжки, закидывая ногу ему на плечо. От воспоминаний в груди кольнуло, зажёванная губа отдала металлом, и его босс всё ещё тараторил в динамик, пока ехал знакомиться с каким-то итальянско-корейским мужчиной. Художник пообещал приехать и сбросил вызов, обеспокоенно ерзая на барном стуле, вновь цепляя колечко на губе зубами от внезапной тревоги.       Ему всё равно, что там будет какой-то мужчина. Если он иностранец, то перед ним точно предстанет старик лет пятидесяти шести с большим пузом и пачкой денег. Маленький росточек нервов встрепенулся от осознания того, что, может быть, его друга Хосока не будет рядом — он так теряется, когда пишет музыку или танцует в уличных баттлах. Кажется, Гук ценит это солнышко намного больше, чем представлял себе.       Залпом допив тёплый кофе, парень поморщился от горечи во рту и скинул своему психологу сообщение с просьбой встретиться. Они иногда собираются за чашкой чая и общаются на разные темы; Чонгук всегда старается начинать разговор первым, вести диалог, пытается вновь построить те растоптанные навыки общения и взаимодействия с социумом. Он зашёл в ванную и спокойно выдохнул, не почувствовав кислый привкус во рту. Наконец, брюнет может освежить дыхание ментоловой пастой.       Вернувшись в гостиную, он окинул взглядом картины. Художник ненароком подумал о том, что было бы неплохо завезти их в галерею и забрать свои вещи из подсобки, но если эту выставку будет организовывать не хён, то придётся подождать, пока новый владелец сам взглянет на эти работы и вынесет вердикт по поводу их публикации. Чон надел спортивный костюм, зашнуровал Nike, и захватив рюкзак, вышел из квартиры, спускаясь на парковку. В его распоряжении была чёрная Тойота Land Cruiser прошлого года выпуска. Хотя Чонгук и несильно хотел приобретать автомобиль из-за лишних затрат, Хосок притащил его за шкирку в автосалон и заставил подписать все бумаги на оформление машины. Сейчас Гук может только благодарить такое рвение друга потратить накопленные деньги художника: теперь он может спокойно перевозить свои картины и добираться до других мест не со скоростью сухопутной черепахи.       Когда машина вырулила на трассу, Чонгук потянулся к колонке, включая свой плейлист, слегка прибавив громкость. Мягкий женский голос наполнил салон, и дорога к галерее казалась не такой уж мрачной. В принципе, по времени он даже успевает заскочить в магазин перед встречей с госпожой Ким. Тойота пошла на обгон, Чон почти подъехал к зданию. В такое время обычно посетителей нет, да и выставка не планировалось, но издалека мужчина точно смог разглядеть один незнакомый автомобиль. Включив поворотники, Гук вырулил на парковку, вставая под деревом в тени. Художник захлопнул дверь и поставил автомобиль на блокировку. Он подождал пару минут и пораскинул мозгами, следует ли ему заходить сейчас, может, у Хоби-хёна какие-то важные посетители. Однако ему всё равно следует зайти внутрь, чтобы забрать то, за чем он приехал. Парень обошёл здание и вошёл в галерею через чёрный вход, сразу же попадая в подсобку.       Дверь тихо заскрипела, и Чонгук заглянул внутрь, мило сморщил носик от едва ощутимого запаха сырости. На тумбе лежали запакованные тюбики с масляной краской и новые кисти, которые пришли относительно недавно, но Чон никак не мог забрать их из-за работы, хотя в основном он просто-напросто забывал о том, что они всё ещё находятся тут. Молния на рюкзаке тихо вжикнула, увесистая коробочка с красками и кистями упала на дно сумки, чей вес заметно увеличился, и теперь лямки на плечах натянулись от дополнительного груза. Выйдя из комнаты, мужчина направился в зал, чтобы поздороваться с Хосоком и, возможно, пригласить его поужинать завтра. Тусклый свет из главного зала полз по стенам дальше, освещая уголки других помещений.       — Остальные картины распродали?       Парень на секунду замер от незнакомого хриплого баритона, но после опять продолжил идти, слыша знакомые радостные нотки:       — Да, обычно его работы не залёживаются на выставках. После первой демонстрации желающих более чем достаточно, — ответил Хосок.       Чонгук бесшумно зашёл в зал и, слегка нахмурившись, взглянул на двух незнакомцев, стоящих к нему спиной.       — А для этих не нашлось покупателей? — вновь задал вопрос незнакомый голос.       Кажется, это говорил тот мужчина, что был пониже. И, как художник, он не мог не заметить крепких бёдер, которые подчёркивали штаны с высокой посадкой; но больше всего брюнета привлекла крепкая спина, облачённая в лёгкую шёлковую ткань, что немного свободно свисала с широких плеч. Чон слегка прикусил щеку и подал голос быстрее, чем смог сообразить, что только что сделал:       — Оставшиеся картины не для продажи, — мягко ответил он, пока к нему повернулись сегодняшние посетители.       Дыхание спёрло, когда его глаза смогли рассмотреть красивое лицо незнакомца. Плавная линия челюсти, широкие брови, прямой и аккуратный нос, такой притягательный лисий взгляд, который заинтересованно скользнул по его телу, от чего Чон непроизвольно поёжился, нервно перебирая складочки на толстовке.       — Чонгук? Когда ты пришёл? — удивлённо поинтересовался Хосок. — У тебя же выходной сегодня.       — Я ведь говорил, хён, мне нужно забрать некоторые вещи в подсобке, — он придал голосу фальшивой усталости и аккуратно взглянул на стоящего напротив парня. — А вы?       — Это Тэхён. Он будет помогать тебе в выставках вместо меня, — сразу ответил Хоби, лучезарно улыбаясь.       — Но ты не помогал мне с выставками, — заторможенно пробормотал Чонгук и мило сморщил нос, поправляя на плече рюкзак.       Хён начал тихо ворчать о несправедливости и неблагодарности этого мира. Тэхён что-то пробормотал на другом языке, встречаясь с насмешливым взглядом другого мужчины, пока художник неловко поджал губы, не зная, что ответить в такой ситуации. Надо ли ему сказать что-то? Нормально познакомиться или, может, спросить какую-то рабочую чепуху? Вместо этого парень немного пугливо посмотрел на Хосока, который лишь по-доброму хмыкнул и потрепал мелкого по волосам.       — Ким Тэхён, приятно познакомиться, — приятный бас заставил Чона смешно раскрыть и без того большие глаза, от чего Тэхён не удержался от маленькой шалости. — Bebè .       От внезапного прозвища Чонгук смущённо попятился назад, прекрасно чувствуя, как начинают гореть его щёки.       — Чон Чонгук, — тихо пробормотал тот, медленно подходя к другу, который со смешком приобнял его за плечи.       — Ну, Намджуна ты знаешь, — кивнул в сторону высокого парня Хосок, и тот приветливо улыбнулся, атакуя своими супермилыми ямочками.       — Здравствуйте, Намджун-щи, — поздоровался брюнет, кланяясь.       — Ох, не надо так официально. Просто «хён», — рассмеялся Намджун, выставляя руки вперёд.       — Вот, Тэхён, если мой Куки заинтересовал тебя, то этот талант в твоих руках, — громко рассмеялся Хоби и хлопнул в ладоши.       Тэхён сначала сомневался, стоит ли браться за одиночную галерею и брать под свое крыло всего лишь одного художника, но после увиденных работ, которые магнитом притягивали внимание техникой написания, и в каждом холсте за слоем краски плотно засело нечто большее, нежели простая фантазия, он задумался над предложением. А после всех этих мыслей Ким увидел его — высокого парня с чёрными смоляными волосами, в мешковатой одежде, который смотрел на него своими большими глазами, смешно морща носик. Это нельзя назвать любовью с первого взгляда, но однозначно можно использовать термин «симпатия»: Чонгук действительно во вкусе Тэхёна.       Чувства, переполняющие Чона, были странными. Ему давно не адресовали такой заинтересованный взгляд, никто не разглядывал его в такой одежде, которая скрывала плавные изгибы тела, а вот сейчас стоящий напротив мужчина внимательно скользит глазами по его фигуре, обращает внимание на сжатые в кулаки руки и приветливо улыбается, вновь встречаясь с ним глазами. Раньше, ещё до встречи с Чжу Воном, брюнет бы кокетливо улыбнулся, с гордостью показал бы подтянутое тело и попытался бы добиться взаимного интереса со стороны другого человека, но сейчас его уверенности хватит лишь на то, чтобы не разорвать зрительный контакт в течение двух минут.       — Мы можем познакомиться с Чонгуком за ужином на выходных, если вы не против, — предложил Намджун.       Предложение внезапно отрезвило разум художника, и тот испуганно взглянул на Хосока, который внимательно смотрел на него и понимающе поглаживал по спине.       — Не знаю, Джун. У Чонгука часто бывают тяжёлые будни, и он предпочитает на выходные посвящать себе, — Хоби вновь перевел взгляд на Чона, который смотрел на него побитым щенком, — Я всегда готов к шумным вечерам, но Гуки, думаю, скажет позже.       — О, хён, никаких шумных вечеров, я замужний человек, — рассмеялся Намджун, невзначай мелькнув колечком на пальце перед носом друга. — Мы могли поужинать у нас дома, ты же знаешь, как Джин любит готовить.       — Да, мой хён очень вкусно готовит, — подал голос Тэхён, заставляя художника вздрогнуть, — È delizioso, bebè , — добавил Ким, не отводя взгляда от художника.       Чонгук смущённо отвернулся, чувствуя, как горят кончики ушей. Итальянский всегда звучал так интимно? Или он так звучит из уст этого мужчины?       — Я-я скажу позже, — заикаясь, произнёс художник. — До свидания, Намджун-хён, Тэхён-щи, — он поклонился двоим мужчинам, ловя на себе слегка возмущённым взгляд со стороны второго, — Хён, я напишу тебе вечером.       Хосок успел лишь потрепать волнистые пряди, прежде чем Чон вылетел из галереи, подавляя в себе желание разреветься. Он чувствовал себя никчёмным и глупым, он даже с людьми разговаривать не может, заикается, смущается; всё так сложно, жизнь такая сложная. Чонгук захлопнул дверь автомобиля, растирая лицо руками. Когда из него ушла вся уверенность и желание громко смеяться в приятной компании?       Ах, да, Чжу Вон.       Устало выдохнув, он завёл машину и выехал с парковки, вновь срывая под корень тот маленький росточек любви к себе, который трепетно растил несколько месяцев.

***

      Тэхён смог лишь посмотреть вслед убегающему силуэту и подавить в себе желание перехватить мальчишку, чтобы вновь заглянуть в карие глаза, прикрытые пушистыми ресничками. Оставшийся шлейф лосьона дразняще пощекотал нос, и мужчина еле заметно улыбнулся, встречаясь взглядом с Хосоком.       — Я так понимаю, ты согласен принять моё предложение? — поиграл бровями Хоби и лучезарно улыбнулся.       — Думаю, это следует решить за ужином, — ответил Ким, замечая смену настроения Чона.       — Это предложение, несомненно, приятное, и я с удовольствием его приму, но не уверен, что Чонгук сделает тот же выбор, — покачал головой он.       Мужчина хотел что-то спросить, но Намджун был первее, и с каждым словом о музыке тема плавно переходила в другое русло, от чего Ви слегка расстроился, потому что ему, бесспорно, захочется вновь встретить этого прекрасного юношу, который мило краснел, дёргая своим прелестным носиком.       Обычно Тэхёну нужно больше времени, чтобы заинтересоваться в людях и признаться, что какой-то человек симпатичен ему, но этот художник аккуратно просочился в мысли после увиденных работ, а потом уверенно затаился там, когда предстал в комнате хрупким и милым юношей с невинными оленьими глазками. Однако как искусствовед он не может не отметить талант художника — не каждый человек решится рисовать разными красками, играться с цветами и умело выставлять свои работы на выставках. В Италии художники, с которыми он работал, предпочитали плыть по течению, следовали определенному плану для создания своих творений. Были и те, кто любили экспериментировать, или те, кто создавали настоящие шедевры грубыми мазками. У Чонгука в этих холстах заложено куда больше, нежели обычная последовательность. Кажется, под засохшей коркой краски спрятана целая вселенная, которая известна лишь одному художнику.       Когда муж его кузена закончил тираду по поводу написания третьего куплета их песни, а после несколько раз упомянул какого-то Шугу, который почти закончил писать музыку и готов помочь с текстом, они освободились уже в обед. К тому времени Тэхён выглядел уставшим человеком, которому срочно нужна порция дневного сна на удобной кровати с мягкими подушками и пледом.       — Кто такой Шуга? — зевая, поинтересовался Ви, застегнув ремень безопасности.       — А, ты ведь не знаешь его, — хлопнул себя по лбу Ким. — Его имя Юнги, он был клиентом у Джина, когда они выбирали торт на свадьбу. Потом там что-то произошло, и торжество перенесли, но мы продолжали общаться из-за общей любви к музыке, а после оказалось, что он пишет и читает рэп. Мы оба достаточно известные личности на одной музыкальной хип-хоп платформе, так что наше общение переросло в дружбу, а после и в сотрудничество.       — Этот Юнги тоже в Сеуле?       — Хм, сейчас они с Чимином в Нью-Йорке, но скоро должны вернуться обратно.       — Получается, вы все друзья? — задал вопрос Тэ, пятернёй зачесывая волосы назад, поглядывая на сменяющийся вид из окна.       — Даже больше. Думаю, нас можно назвать семьёй, — кивнул Джун, обгоняя белую Ауди.       — Но, ммм, Чонгук? — на секунду Тэхён задумался над именем. — Да, Чонгук. Но с Чонгуком вы почти не знакомы.       — Не сказать, что Джин не пытался затащить этого ребёнка к нам в дом, ты же знаешь его суетливую натуру курочки-наседки, — по-доброму рассмеялся рэпер. — Чонгук очень скрытный, он мало с кем говорит. Даже с Хоби они начали так близко общаться относительно недавно, и хён очень переживает за него, — продолжил Намджун, заезжая на подземную парковку их дома. — Он поэтому и тянул так долго с продажей галереи. Его душа теперь тянется к танцам и музыке. Хён для Чонгука прям папочка, — расхохотался Ким, ловя на себе озадаченный взгляд Кима, внезапно осознавая двойной смысл сказанной фразы.       — Так они встречаются? — осторожно спросил Тэхён, наблюдая за тем, как Джуна охватил приступ кашля.       — Н-нет, папочка в смысле отец, как семья: Хосок очень заботится о нём, — быстро исправился Намджун, облегчённо выдыхая.       — Мхм, — промычал искусствовед, вылезая из машины.       — А что, понравился? — игриво спросил мужчина, выругавшись от случайного удара о крышу салона.       — Ага, — кивнул тот, захлопывая дверь автомобиля и смотря на замершего хёна.       — Эта ваша европейская прямолинейность, — пробубнил Ким, направляясь к лифту.       В Италии действительно довольно-таки прямолинейные граждане. Тэхён, росший в такой атмосфере всю свою жизнь, не мог не перенять от них слегка вспыльчивый характер и принцип говорить всю правду в лоб. Хотя он прекрасно понимал, что здесь, в Корее, следует быть немного обходительней, поэтому речевой поток не сдерживается только в кругу близких ему людей. Сигнал в лифте оповестил о прибытии на нужный этаж, лестничная клетка которого вдоль и поперёк пропахла ароматом выпечки, что доносилась из приоткрытой двери их квартиры.       — Милый, мы дома!       В квартире витал запах корицы и яблок, на кухне гремела посуда, а это значит, эксперименты от Сокджина в самом разгаре. Его кузен тихо напевал под нос какую-то мелодию, готовя миксер к работе. На самом деле Джин удивительный человек: во время готовки его кухня всегда убрана, даже при работе с тестом вся посуда дочиста вымыта, мука не разбросана по всему столу, и на чёрном переднике фартука не красуются белоснежные пятна и кусочки засохшего теста. Намджун профессионально обошёл каждый угол на кухне, чтобы ничего не задеть, и смачно чмокнул мужа в румяную щеку.        — Как съездили? — с улыбкой поинтересовался Джин, разворачиваясь к ним лицом.       — Отлично, Тэхён уже нашёл работу, а Хосок придёт на ужин в выходные, — протараторил Джун и закинул в рот ещё горячий сырный шарик.       — Может, Чонгук тоже придёт, — добавил Тэхён.       — Ох, этот художник? — удивился кузен. — Вряд ли, Тэ. Этот мальчишка не любит большие компании. Наверное, в школе он был тихоней.       — Он понравился Тэхёну, поэтому этот итальянский ловелас хочет познакомиться поближе, — с набитым ртом рассказал Намджун, с благодарностью принимая у мужа салфетку.       — Он сказал, что позже даст ответ, — закатил глаза брюнет и встал со стула.       — Ты куда? — спросил Джин, включая миксер в розетку.       — Спать, — ответил Тэхён по пути в гостиную.       Даже если они не встретятся на выходных, им всё равно придётся пересекаться на работе и при подписании нового договора. Тем более, если Чонгук не любит большие и шумные компании, то присутствие одного Тэхёна не должно принести ущерба его личному пространству.

***

      Хоть в кофейне и было тусклое помещение, одна нацеленная на Чона пара женских глаз заставляла его поёжиться и отломить еще один кусочек шоколадного торта.       — В чём дело, Чонгук? Боишься, я узнаю, что ты вновь опустошил бутылку виски? — спокойно поинтересовалась Ким Хён И, делая глоток горячего американо.       Шоколадные крошки внезапно защекотали горло, и мужчину пробил приступ кашля, который Чон перебил малиновым чаем.       — Я зла, Чонгук. Ты отказался от таблеток, чтобы не стать от них зависимым, но теперь ты пьешь тяжёлый алкоголь, и в чём же разница? — серьёзно спросила женщина. Когда ответа не последовало, она устало вздохнула и продолжила: — Не заставляй меня приходить к тебе с проверкой. Нет ничего плохого, чтобы выпивать, милый, но распивать такие напитки в одиночестве и таком количестве нежелательно.       Госпожа Ким встала из-за стола и направилась в уборную, а Чонгук лишь поджал губы, ковыряя ложкой пропитанный кремом бисквит. Он знает, что у него нет зависимости, но из-за одиноких посиделок у него начинает болеть желудок, а ночью все внутренности буквально подпрыгивают к горлу и грозятся выйти наружу вместе с желчью. Ему тяжело, и в одиночестве тяжелее стократно, особенно когда слегка опьянённый разум вновь прокручивает в голове его прошлых друзей. Или когда пластинка заедает на ссоре с Юнги, и этот случай бесконечно кружит перед глазами, разбивая Чона на миллионы осколков. Потом пьяное тело идёт в закрытую комнату со старыми картинами, руки автоматически тянутся к кистям, и абсолютно трезвая натура художника приступает к работе над давней картиной двух молодожёнов, которые счастливо улыбаются на натянутом холсте. И пусть улыбка искусственная, но греет душу, как настоящая.       Из мыслей его вытянул скрипящий звук, оповещая о возвращении его психолога.       — Ты так и не писал Юнги? — брюнет отрицательно покачал головой, на что доктор понимающе кивнула, — Ничего страшного, всему своё время, Гуки. У тебя произошло что-то интересное с нашей последней встречи?       Язык прошёлся по колечку на губе, и Чонгук посмотрел на сидящую напротив женщину с едва заметной сединой и морщинками вокруг глаз.       — Хосок-хён собирается продавать галерею.       — Тебя увольняют? — обеспокоенно спросила она.       — Нет, я уже познакомился с новым владельцем, — ответил Чон, смущённо утыкаясь взглядом в кружку с чаем. — Он красивый, — прошептал брюнет, вновь восстанавливая зрительный контакт с госпожой Ким, которая понимающе улыбнулась.       — Он кореец?       — Да, но родился в Италии.       — Ты ведь не просто так мне это рассказал, — мягко начала женщина, — Неужели так запомнился?       Художник тряхнул отросшими прядями, спадающими на лицо, и медленно кивнул, вспоминая высокого мужчину с глубоким голосом и пронзительным лисьим взглядом. Гук отметил в памяти красивые руки, на которых выступают полосы синих вен, широкие плечи и лёгкий аромат муската, исходящий от Тэхёна. Его мозг недовольно прокрутил воспоминание о внешнем виде, выводя на главный экран кокетливые взгляды и проскакивающий в беседе итальянский сленг.       — Я думал, это будет большой и потный европеец с замашками аристократа, — слегка сморщился брюнет, рассмешив этим Хён И.       — Но, я так понимаю, это явно не то, что ты себе представлял? Теперь твоим новым боссом будет красивый итальянец, Чонгук?       — Да, он действительно красивый, — смущённо улыбнулся тот.       — Ты смог поговорить с ним?       — Я… — парень запнулся, вспоминая нелепые попытки отвечать на вопросы, и непроизвольно сжался. — Я пытался, но это было отвратительно. Они позвали нас с хёном на ужин, но я такой… Такой бесполезный, нуна, — отчаянно прошептал Гук, чувствуя, как начинает щипать нос.       — Они? — Чонгук кивнул.       — Там был ещё один мужчина, Намджун-хён. Он друг Хосок-хёна, — ответил парень, допивая свой напиток. — И я испугался, нуна, испугался новых людей, — дрожащим голосом просипел он. — Я так устал бороться с этим, постоянно подниматься с колен и падать вновь. Разве любовь должна так калечить?       — Чш-ш-ш, всё хорошо, милый, — женщина поднялась с места и подсела ближе к сжавшемуся мужчине. — Ты молодец. Раньше ты и двух слов сказать не мог, а сегодня ты познакомился с двумя людьми, Чонгук, ты такой умница, дорогой, — её теплые ладони накрыли сжатые пальцы. — Знаешь, когда я знакомилась со своим мужем, то даже не смогла произнести своё имя из-за испуга. У меня получилось лишь долго протянуть букву «С», и это было ужасно, потому что звук напоминал шипение змеи, — серьёзно произнесла Хён И, с теплотой смотря на хихикающего брюнета. — Не сдавайся, милый, возможно, ты захочешь сходить на ужин? Ты же знаешь, Хосок не даст тебя в обиду.       На самом деле он думал об этом, но вряд ли сможет поддержать разговор, вряд ли сможет прийти в красивой одежде и вряд ли сможет не прятаться в мешковатые толстовки. Художник понимает, что надо двигаться дальше, что хён его поддержал и после услышанной истории принял младшего со всем трепетом и любовью, но как только Гук думает о том, что следует впустить в свою жизнь ещё людей, желудок сворачивается в тугой узел, а сердце стучит, словно отбивает чечётку.       — Это необязательно, Чонгук, если ты не хочешь этого. Потому что что?       — Потому что мои желания тоже важны, и я не должен делать что-то против своей воли, — закончил фразу Гук, получая одобрительное поглаживание по волосам. — А что, если я хочу, но боюсь выглядеть глупо? Я уже забыл, как надо общаться в таких компаниях.       — Ты не можешь выглядеть глупо, милый. Ты учишься вновь вливаться в социум, всё в порядке. Люди учатся чему-то всю жизнь, Чонгук, и тебе осталось совсем немного, чтобы начать дышать полной грудью. Я знаю, что ты снова носишь облегающие кофты, — игриво улыбнулась Хён И.       Мужчина удивлённо уставился на собеседницу, не понимая, когда она могла прознать, что Чон действительно вновь надевает гольфы и другие водолазки, но только под толстовки.       — Знаешь, тебе даже не следует переживать, что будешь выглядеть глупо, потому что с тобой будет Хосок, который выглядит так каждый день, — фыркнула специалистка.       — Нуна! — ошеломлённо шикнул брюнет.       — Никогда не сдавайся, дорогой. Тебе давно пора выкинуть все розы в мусорку, — подмигнула госпожа Ким и пересела на своё место.       Этот разговор художник прокручивал в машине, обдумывал в лифте и снова вспоминал на кухне, когда выливал в раковину оставшиеся запасы виски и пива, со спокойной душой заполняя полки банановым молоком. Чонгук опять задумался об ужине, стоя в ванной под горячими струями воды. Последняя прокрутка сегодняшнего дня была перед сном, когда его голова опустилась на подушки, и сон настиг мужчину слишком быстро. Через двадцать минут в пустой квартире слышалось тихое сопение и звуки проезжающих машин за окном.       Кому: Хоби-хён «Сходим на ужин вместе? Заберёшь меня из дома?»

Кому: Младшенький «Конечно, Гук-и, я рад, что ты согласился. Теперь Джин-хён будет откармливать не только меня XD»

Считается признанным, что люди привязываются к тем, кому они помогли. Это говорит о доброте природы: способность любить — вот поистине заслуженная награда за благое дело. Себастьен-Рош Николя де Шамфор