Нарисуй заново

      Он помнит несколько случаев, когда художники изображали внутренних себя на холстах. Это были тяжёлые выставки, много людей уходило совершенно разбитыми. Тэхён брался за такие выставки лишь через знакомых, которые просили помочь с организацией, и когда он смотрел на те картины, когда вглядывался в каждую деталь, его душа впитывала эмоции каждой композиции. На каждой победной выставке была завершающая работа, стоявшая в центре, к которой можно было подойти только через проходы, увешанные тернистыми тропами художников. Ким помнит выставку молодой девушки, ей было семнадцать, когда несколько одноклассников изнасиловали её, какой-то из парней снимал на видео, запечатлел каждую деталь и опубликовал на каком-то порносайте. Расследование длилось несколько месяцев, но даже после того, как преступники были наказаны, та ложка дёгтя жгла внутренности на протяжении нескольких месяцев.       Художница рисовала эти месяцы в виде глаз, панически расширенные зрачки, лопнувшая паутина сосудов, спутанные ресницы, бегающий взгляд. Это была сильная выставка, кульминацией которой были светящиеся силой глаза миллионов женщин и мужчин, которые прошли через этот кошмар и смогли начать жить заново.       Но эта девушка была незнакомкой: она промелькнула в жизни Тэхёна всего лишь на пару месяцев, когда они беседовали в его офисе во Флоренции.       А Чонгук другой.       Чонгук запал в душу сразу же, его блестящий карий взгляд, пухлые губки и небрежно разбросанные кудряшки на голове нравились Тэхёну куда больше высоких смуглых европейцев. Чонгук светился лампочкой, когда Джин проявлял заботу, и он мило смущался, когда Тэхён флиртовал. Внутренний голос требовал, чтобы мужчина подарил художнику самые яркие краски, которые смогут перекрыть те серые холсты, стоящие в его гостиной.       Ким поправил спадающую чёлку и свернул в переулок, обходя стороной главные улицы и гул молодёжи. Вспоминая фотографию, на которой кожа Чона отливает цветом сочного персика, а щёчки мило надуваются, когда тот улыбался, брюнет чувствует, как в нём растёт желание увидеть такого Гуки вживую.       Когда он пришёл к Джину, на улице уже стемнело, в квартире всё так же пахло выпечкой. Вышедший из кухни Намджун предложил Тэхёну выпить с ними кофе. На столе появилось ещё пара тарелок с румяными булочками, покрытыми густым шоколадным кремом, но мастерски сваренный кофе с щепоткой корицы уступал немного разбавленному и пресному кофе Чонгука.

***

      Художник отставил картины в угол комнаты и взял лоток с оставшимися сладостями, садясь на диван, включил телевизор, листая каналы, пока не останавливается на комедии Денниса Дунгана «Одноклассники». Сладкий крем пачкает подушечки пальцев, пока Чон тихо смеётся со сцен в фильме, поворачивает голову вправо, что-то лепеча под нос, и резко замолкает, вспоминая, что по правую сторону от него давно не сидит Чимин, который заливисто смеялся с каждого комментария младшего. Во рту внезапно становится так липко, что недоеденный эклер отправляется обратно в контейнер, а Адам Сэндлер уже не вызывает такого щенячьего восторга и радости. Кадры на экране сменяются один за другим, и Гук застывает, смотря на то, как актеры отыгрывают старых друзей. В этом фильме так много смеха, художник вспоминает, как смеялся вместе с Тэхёном на кухне. Ему понравилось вновь открываться людям, понравилось смотреть на тёплую улыбку Сокджин-хёна и, кажется, ему понравился Тэхён. Жалобно проскулив, Чон закрыл лицо руками. Он ведь заслужил вновь чувствовать себя человеком, не так ли? Вновь ощущать радость, достать из шкафа запылившийся кроп-топ и найти любимые рваные скини, обуть кроссовки на массивной подошве и намазать губы тинтом. Подойти к столику, на котором стоит коллекция мистов от VS и распылить на себя сладкий аромат ягод. Возможно, он бы мог взять в руки телефон и найти в списке контактов своего хёна, попросить прощения и отдать подарок на свадьбу, на которую он не попал.       Каждая попытка совершить это терпела сокрушительное поражение: перед глазами стоял образ злого и разочарованного Юнги, он помнит, как заметил влажный блеск в кошачьих глазах. Его хён всегда был каменной стеной, казалось, он прошёл через столько дерьма в жизни, что уже ничего не сможет так сильно ранить его, но Чонгук смог. Попал в самое больное место, расковырял маленькую ранку до размеров вулканического кратера, а потом громко сглотнул, осознав, что те слова должны были предназначаться не для лучшего друга, а для того, кто разбил его сердце на мелкие кусочки, кто затушил все его мечты под горой шерстяных одеял, не давая яркому огоньку разгореться вновь.       Ему казалось, он хороший друг, поддержит, утешит, прибежит по первому зову и поможет с любой проблемой, будь то прорванная труба в салоне или просьба принести балетки на выступление в другом конце Сеула. А оказалось, что лучший друг может сделать больнее, чем твой враг.       «Знаешь, хён, ты не уверен в свадьбе, ты не понимаешь, что хочешь сделать для Чимин-хёна, но ведь не я выхожу за него замуж. Тебе двадцать шесть лет, а ты не можешь собраться с мыслями и сделать шаг, чтобы решить эти проблемы! Какие цветы? Какое шампанское?! Я не знаю! Не. Знаю. Я не Чимин. Я уже не хочу даже быть на этой свадьбе, она мне поперёк горла стоит! Ты как будто держишь меня для того, чтобы посоветоваться, будто я какой-то мальчик по вызову! Нет, хён! Достало! Ты как будто душишь меня этой нагрузкой! Может, родители Чимин-хёна были правы, когда сказали, что из тебя никудышная партия для их сына?!»       Он должен был сказать другое, он должен был помочь, он должен был не разбиваться до конца в ту минуту.       — Не вы меня душили, хён, — прошептал Гук, шмыгая носом и обнимая подушку, — не вы разбили меня.       Чонгук не простит себе упоминание родителей Чимина: Юнги так долго работал над тем, чтобы обеспечить свою семью, чтобы быть достойным такого светлого человека как Пак. Он слишком многим пожертвовал, чтобы такой, как Чон, заикался о его никчёмности.       Запихнув себе в рот недоеденный эклер, художник усердно пережёвывал пирожное, сердито стирая слёзы с раздутых щёк. Парень обязательно сможет написать извинения, выслать картину счастливых молодожёнов по почте и попросить быть счастливыми, несмотря на все трудности в их будущем.       Художник поджал испачканные в креме губы. Он сможет отпустить прошлое и жить настоящим, и первым шагом будет встретиться завтра с Тэхёном.       Утром Чон проснулся раньше будильника, за окном солнце только начало расправлять лучи на ясном небе. Приняв душ и почистив зубы, мужчина занялся причёской, нанося мультиспрей на влажные волосы и высушив их феном. В маленькой шкатулочке лежала пара заколок, которые он покупал себе ещё на первом курсе университета. Маленькие бантики он надевал, когда было хорошее настроение, веселя хвостиками своих однокурсников. В то время длина его волос была короче, сейчас они доходят до его щёк. Смешно сморщив нос, решил оставить это напоследок и подошёл к шкафу, внимательно разгуливая взглядом по полкам. Кремовые мешковатые штаны adidas будут выглядеть лучше повседневного чёрного цвета. Чонгук знал, что есть кофта, идущая в комплекте, но аккуратно сложенная кремовая футболка с v-образным вырезом притягивала к себе всё внимание. Художник взглянул на свои сдувшиеся бицепсы и худые запястья, сегодня у него во рту нет кислого вкуса желчи, лишь освежающий привкус зубной пасты. Следующим шагом было включить утюг, чтобы прогладить складки на одежде.       Запах цветущей вишни бесцветной дымкой навис над Сеулом. Тэхён глубоко вдохнул свежий аромат цветов, засунув руки в чёрные штаны свободного кроя, поёжившись от утреннего ветра, пробежавшего по ткани сползающей с плеча льняной рубашки, выставляя острые ключицы и подчёркивая широкие плечи, которые немного затекли из-за неудобного положения. Расправив плечи и откинув голову назад, он не услышал, как открылась дверь подъезда, и по ступенькам бесшумно спустился парень. Когда Ви наконец обратил свой взор на подошедшего к нему парня, его глаза медленно облюбовали каждую клеточку смущенного Гука. Он впервые смог увидеть тонкую, бледную шею, длинные руки и покрытую чернильными красками кожу.       — Здравствуй, хён, — вежливо поклонился художник, и Тэхён тут же поклонился в ответ, чувствуя растерянность.       — Доброе утро, Гуки, — улыбнулся мужчина и почуял сладкий аромат цветов, который переплетался с утренним запахом вишнёвого цветения. — Как прошёл вечер?       — Я скушал все эклеры, — смущённо сморщил нос парень, идя вперёд, пока Тэхён тихо скулит внутри, замечая маленький бантик на затылке Чонгука, который держит собранные волосы, — Джин-хён очень вкусно готовит!       — Тогда тебе стоит почаще к нему заходить: ему только в радость баловать младшеньких, — хрипло пробормотал искусствовед и ускорился, чтобы сравняться с брюнетом.       — А у тебя, хён? Как прошёл твой день? — спросил тот, повернувшись лицом к Киму, позволяя задержаться на красивом лице пару секунд.       Тэхён всегда выглядел прекрасно, его узкие бёдра и длинные ноги заставляли художника нервно сглатывать подступивший к горлу ком, а его руки? Он не может опять не взглянуть на эти длинные, ухоженные пальцы, облачённые в серебряные кольца, и эти тонкие кисти, на которых слегка выступают взбухшие синеватые вены. Кинув последний взгляд на мускулистую спину, Чонгук отвернулся, ощущая, как покрывается жгучими пятнами.       — Хёны заставили распробовать оставшуюся выпечку, поэтому до ночи мы обсуждали, какой десерт был лучше.       — Какой вы выбрали? — полюбопытствовал художник, представляя в голове миллионы сладких булочек.       — Ну, мне понравились воздушное безе в виде сэндвича с прослойкой из взбитых сливок и черники.       Гук невольно сглотнул собравшуюся во рту слюну, представляя хрустящие запеченные белки и жирный сливочный крем, живот тихо заурчал, намекая на утренний голод.       — А Намджун похвалил миндальные булочки с кокосовой присыпкой, — сдерживая улыбку, продолжал Тэ, замечая, как облизывается от предвкушения этот голодный воробушек. — В том месте, куда мы идём, тоже готовят очень вкусные сладости и завтраки, — невзначай кинул он, смеясь от восторженного вздоха младшего. — Не знал, что ты так любишь сладости, Гуки.       Любит?       Он их о б о ж а е т!       Особенно булочки, раньше он всегда брал с собой булочки с шоколадом на перекус в университет, но несмотря на то, что Чимин постоянно отбирал половину и отдавал половину своей булки с клубничным джемом, Чонгук всё ещё преданно уплетал за обе щёки все виды поданных десертов. После встречи с Чжу Воном тот иногда ворчал на чрезмерное употребление углеводов, на что художник старался не кушать своё любимое лакомство при парне, но учитывая то, что вместе они были практически целый день, булочки Чонгук перестал есть совсем.       — Мне очень нравятся десерты, — смущённо пролепетал художник, замечая, что они подходят к открывшейся кофейне.       — Был когда-то тут? — спросил Тэхён, замечая, как парень смотрит на здание.       — Нет, ни разу.       Изначально он хотел повести его в ту кофейню, где они встречались с Соджуном, но Джин посоветовал небольшую кондитерскую возле центрального парка. На самом деле, заведение стоит в очень красивом месте, между зелёными деревьями и цветущими кустами сирени. Одноэтажное кафе, построенное в стиле современного модерна: высокие стены с золотым отливом, изогнутый фасад, широкие деревянные окна, и снаружи здание, украшенное цветной мозаикой, разбросанной по всем стенам кафе.       Внутри их встретил улыбчивый бариста и приятный аромат свежей выпечки.       — Вы можете присесть, и к вам подойдёт официант, чтобы принять заказ, — парень за стойкой протянул им две карточки меню и проводил за столик возле окна.       Чонгук робко обошёл круглые столики и сел на кресло, немного пружиня на мягком сиденье. Он давно не был в таких заведениях, раньше ему нравилось сидеть в уютных местах до самого вечера с скетчбуком в руках. В кофейне возле университета он распробовал абсолютно все напитки и блюда, потому что пропадал в тех стенах каждый божий день.       Здесь в меню было столько блюд, что по виду и не скажешь, что такое маленькое заведение может предоставить кроме десертов парочку завтраков и ланчей. Нахмурив густые брови, художник попытался вспомнить вкус чизкейка или красного бархата.       — Я угощаю, поэтому заказывай, что пожелаешь, — сказал Тэ, когда заметил задумчивость брюнета.       — Я-я не… Я могу сам заплатить, хён, — стушевался Чон, взглянув на цены.       — Я ведь тебя пригласил, значит, я угощаю, — спокойно объяснил искусствовед, поднимая на парня свой взгляд.       Тэхён с улыбкой смотрел, как младший от обиды надувает розовые губы и смотрит на перечень блюд перед тем, как вновь взглянуть на смеющегося Кима.       — Почему ты смеёшься?       — Ты просто такой милый.       Чонгук от такой прямолинейности невольно приоткрыл рот и даже не удосужился закрыть его, когда к ним подошла официантка.       — Тост с лососем, два карамельных пончика и малиновый чай.       Чон потупил взгляд, когда услышал низкий голос хёна, от которого мурашки пробирались до кончиков волос.       — А что Вам? — улыбнулась девушка, переводя взгляд на художника.       — Булочку с заварным кремом, клубничный чизкейк и латте, — перечислил Чонгук, мило улыбнувшись.       Когда официантка отошла от их столика, Чон осмотрелся вокруг, чувствуя, как приятный запахах аромодиффузора веет в воздухе. Гук пошевелил носиком, чтобы получше распознать, что за нотки скрываются в этом аромате, но хриплый смех напротив заставил прерваться и взглянуть на своего собеседника.       — Un coniglietto così carino, — с улыбкой произнес искусствовед, нежно окинув взглядом Гука.       Глаза широко раскрылись, не скрывая блестящего восторга, плещущегося в карей радужке с маленькими чёрными вкраплениями. Тэхёну кажется, что перед ним сидит один из самых драгоценных холстов в мире, и это чувство маленькими толчками порождает внутри настоящее землетрясение. Чонгук хотел что-то сказать, но официантка прервала его, когда начала расставлять блюда на столе, и аромат свежей булочки донёсся до его чуткого обоняния.       — Приятного аппетита, — поклонилась девушка и оставила посетителей наедине.       Все мысли улетучились из головы, когда Чон откусил пышное тесто, ощущая на языке тающие сливки, он и не заметил, как умял выпечку за пару минут. Художник понял это, когда услышал лязг ножа о тарелку, и посмотрел на Тэхёна, который аккуратно режет поджаристый хлеб с красными кусочками рыбы и размолотым авокадо. Чонгук пристыженно уткнулся носом в своё латте, краснея от того, что как дикий накинулся на свой десерт и за секунду проглотил его, как какой-то кашалот.       Он так давно не кушал с кем-то наедине, не считая своего психолога, но там моменты с этикетом брюнет практически не соблюдал. А сейчас ему надо было хотя бы воспользоваться столовыми приборами. Чжу Вон раньше всегда говорил, что его зверский аппетит смущает его.       — Ты чего больше не кушаешь? — поинтересовался мужчина, когда дожевывал последний кусочек тоста, — не понравилась булочка?       — Н-нет, я п-просто.       «Говори с людьми, Чонгук, что ты узнаешь, если будешь основываться только на собственных выводах? — однажды спросила Хён И на одной из их встреч».       — Я просто слишком быстро скушал свою булочку и немного смущён своим аппетитом, — произнёс себе под нос художник, теребя край футболки.       Киму хватило пары секунд, чтобы понять, что сказал этот малыш и громко рассмеяться на все заведение.       — Я рад, что тебе нравится здешняя еда: в гостях у хёна ты мало кушал, я переживал, что у тебя есть проблемы с желудком. Не думай о таких мелочах, — отмахнулся Тэхён, беря один пончик с наслаждением вдыхая аромат карамели, — я приехал из Европы, Чонгуки. Там люди конечно опрятные, но мало кто из них думает, насколько большой кусок перед ними, прежде чем умять его за один присест.       Усмехнувшись на столь радикальное сравнение, художник в шоке уставился на хёна, который сложив пончик пополам и положил его в рот       — Хён! Как ты вообще смог это сделать? — его взволнованные и напуганные глаза буквально уничтожали все самообладание искусствоведа, и непрожёванный пончик готов был уже выйти обратно на тарелку. — Выпей чаю, хён, — рассмеялся Гук, смотря на растянутые щёки мужчины.       Тэхён мысленно пожал себе руку, что смог вновь выловить для себя эту улыбку и мило сморщенный носик.       — Что? Я всегда ем так пончики, — пожал плечами черноволосый, вытирая губы от карамельного крема.       — Ты странный, хён, — хихикнул Чон, приступая к своему чизкейку, — но почему ты решил уехать из Италии? Европа менее консервативна, чем Корея, да выбор там больше.       Этот вопрос давно крутился в голове Чонгука, потому что редко встречал таких людей, как хён, которые возвращаются к истокам, уходя из места, в котором родились. Когда он был младше, то мечтал объездить весь мир, взглянуть на природу, набраться того вдохновения, которого порой так не хватало, но много событий произошло, чтобы закинуть эту мечту себе в сундук и закрыть на сто замков.             — Ну, наверное, я устал от Италии, — ответил Ким, отпивая свой горячий напиток. — Люди там тоже не идеальные, бывают грубые, а бывают просто расисты, которым нравится насмехаться над другими. Но уехал, потому что казалось, Корея ближе мне, нежели Италия. Здесь, конечно, сложно освоиться с этикетом, но это весело, особенно смотреть на растерянные лица хёнов, — хмыкнул Тэхён, откусив второй пончик.       — А твоя карьера? Мне Хоби-хён говорил, что ты очень известный искусствовед в Европе.       Ким облизал верхнюю губу, ощущая привкус крема на кончике языка и посмотрел на Чонгука, который с наслаждением сделал глоток латте, оставляя пенные следы под носом.       — Искусство бесконечно, — подперев ладонью подбородок, сказал Ви, всё так же смотря на оставшийся влажный след молока. — В Европе художники пишут по одному стилю, хотя каждый человек индивидуален, но их работы имеют определённую схожесть и, когда я только начинал работать, то я не замечал этого. Всё же это разные люди и рисуют они по-разному, но со временем я привык к ним. Привык к галереям, в которых бывал чуть ли не каждый день, к местности и… Прости, Гуки, но сверху, вот тут.       Тэхён жестом указал на место, где осталась молочная полоса, и Чонгук мило ахнул, когда осознал, на что указал мужчина, сразу потянувшись к салфетнице, стоящей в противоположной стороне от прохода. Плотно сложение квадратики не позволили брюнету аккуратно вытащить что-то одно, вместо этого на столе оказались все белоснежные салфетки. Гук тихо захныкал в голове из-за такой оплошности, но видимо, хёну было весело, раз он сжал губы в тонкую линию, дабы не рассмеяться и не напугать бедного парня.       — Позволь мне, — попросил Ким и приподнял подбородок Чонгука, чуть придвинув того к себе, большим пальцем проведя по нежной коже художника. — Вот и всё.       — С-спасибо, — скромно улыбнулся Гук.       И когда Тэхён опустил взгляд на влажные, розовые губы, ему следовало больших усилий не прикоснуться к ним и не подарить нежный поцелуй. Он и так позволил себе слишком много своевольности, но, если Чонгук его не оттолкнул, значит, он не против? Напоследок Ким провёл пальцем по очертанию нижней челюсти Чона и вернулся на своё место, пряча улыбку за чашкой малинового чая, который пахнет так же, как и малыш, сидящий напротив него.       — Так ты рассказывал, что к чему-то привык? — подал голос брюнет, вставляя ложку в творожную массу.       Чонгук медленно пережевывал маленькую клубничку, лежавшую сверху на чизкейке, пока сердце в груди трепыхалось, как сумасшедшее, а Тэхён продолжал рассказывать о том, как познакомился с Сокджином, как приехал в Сеул, и это место показалось ему таким родным, таким правильным, что он просто должен был вернуться сюда.       — Я благодарен родителям, что те учили меня корейскому языку, несмотря на то, что родился я в Италии, и мы жили там. Я уже встретил одного талантливого художника, кто знает, что можно ещё найти в Сеуле? — лукаво улыбнулся мужчина, доедая свой пончик.       Гук чуть не подавился кофе от услышанной фразы, а Тэхён уже протянул тому салфетку. Чонгук, конечно, давно не общался с кем-то, кроме Хосока и своего психолога, но даже такой человек как он, может понять, что этот мужчина флиртует с ним! И это странно и неловко, потому что эмоции у художника разные, от смущения до полной растерянности. Но ему ведь тоже нравится Ви, он открытый, смешной, и он не смотрит на неловкие действия парня, как на что-то безумное, но и Чжу Вон был таким же раньше.       Милые фразы, льстивое выражение лица, а после — жгучая боль и разбитое сердце.              — Ты прелестный, Чонгук, — вдруг произнёс Ким. — Не знаю, говорили тебе это раньше или нет, но я не встречал людей, похожих на тебя, и не видел художников, которые рисовали бы с таким отчаянием и страстью.       Тэ просто решил, что Чон должен услышать это, он не хотел, чтобы брюнет вновь закрылся и ощетинился, только не тогда, когда Тэхён начал понемногу узнавать его настоящего. Мужчина подозвал официанта, пока потерянный художник всё так же смотрел на Кима, лишь когда в лицо ударил свежий воздух, Чонгук смог проморгаться и осознать, что слова, произнесённые искусствоведом, вызвали в нём такое позабытое чувство трепета и благодарности.

      Порой любовь соединяет два существа, каждый из которых живет на своем островке и не умеет плавать. Ноэль Кларасо