Нарисуй заново

      Тэхён провозился с переездом достаточно долго: его творческая душа требовала особенного трепета к новому месту. Намджун старался максимально вложить свою лепту для упрощения жизни брату его супруга, но всё шло именно так, как хотел Тэхён. А если быть честным, то желания очень своеобразны.       Сама квартира находилась в районе Инсадонг, небольшой спальный район с прекрасным видом на ночные улицы в горящих огнях. Апартаменты были достаточно большими для одного человека, четыре комнаты, не считая одну комнату в виде студии, соединяющую гостиную и кухню. Стены выкрашены в молочный цвет, в некоторых местах Тэхён на праве владельца квартиры оставил брызги тёмно-зелёной краски, закрепляя своё художество абстрактными картинами.       — Ты уверен, что хочешь это оставить? — ещё раз поинтересовался Сокджин, смотря на стул в форме согнутых человеческих ног и очертанием ягодиц на сиденье.       — non capisci niente , — пробубнил Тэ, пока аккуратно раскладывал вещи по полочкам. — Если бы я хотел это выкинуть, то не принёс бы в квартиру!       — Очень интересный стиль, — кивнул Намджун, осматривая эту композицию издалека. — Единственный минус — в его зеркальном покрытии: будет быстро пачкаться.       — Да, я тоже думал об этом, — согласился Тэхён, выходя из гардеробной.       Сокджин устало закатил глаза и растолкал в разные стороны двух мужчин, чтобы пройти на кухню и закончить раскладывать судочки с едой в холодильнике. Ему не понять замысловатых штучек ценителей искусства, поэтому лучше уж он займётся своим любимым делом и запасёт младшего брата продовольствием.       Тэхён закончил с раскладом вещей ближе к вечеру, несмотря на помощь двоих людей, организовать и разложить вещи оказалось сложнее, чем он предполагал. Он переезжал лишь в детстве с родителями и, естественно, всю кропотливую работу выполняли старшие, пока ребёнок бегал из комнаты в комнату, восторженно визжа от новой обстановки.       Мужчина нахмурился, заметив, что купленный диван в гостиной стоял близко к кофейному столику. Ким попросил Намджуна помочь с перестановкой и, пока Сокджин начинал собираться, Тэ лишь нашёл подходящее место для большого плюшевого дивана. Хотя он приехал с одним чемоданом, благодаря заботливому брату практически весь интерьер был куплен ещё, когда искусствовед был в Италии, и оставалось лишь заказать доставку и разложить купленную на первый раз мелочевку по местам.       С квартирой они промучились ещё час, и хёны, облегченно вздохнув, направились в коридор, чтобы наконец обуть кроссовки и пойти домой.       — Спасибо за помощь, хён, я угощу вас обедом в следующий раз, — вежливо поклонился Тэхён, когда Сокджин с кряхтением выравнивал спину.              — Главное, кушай хорошо, а отблагодаришь потом как-нибудь, — Джин любовно похлопал своего брата по спине. — Может, скоро я смогу открыть небольшой ресторан в Итэвоне, и ты будешь помогать с обустройством помещения, — мило улыбнулся он, накидывая свой шоппер на плечо.       — Если захочешь прогуляться по выставкам — звони, — махнул на прощание Намджун и вышел за порог квартиры.       Брюнет добросовестно дождался, когда пара зайдёт в лифт и закрыл дверь, наконец-то выдыхая от настолько загруженного дня. На улице стоял поздний вечер, а это вполне себе прекрасное время суток для плотного перекуса.       Тэхён мысленно расцеловал своего брата, потому что его холодильник хранил в себе лоточки с домашней едой и небольшой тортик в пластмассовом контейнере. Длинные пальцы аккуратно вытащили первый попавшийся контейнер, оставляя десерт для следующего раза.

***

      Телевизор работал уже довольно-таки долгое время, и Чонгук неотрывно смотрел на экран, медленно ковыряясь в своей голове в надежде наконец понять свои желания. Вот пару минут назад ему очень хотелось поскорее встретиться с Тэхёном, провести с ним время, услышать чарующий низкий баритон и вдохнуть лёгкий аромат муската, исходящий от мужчины. А сейчас парень устало опустил голову на колени, боясь собственных мыслей и сбегая от них, словно от горящих языков пламени. Чон даже не прикасался к кистям сегодня, его мольберт стоит возле окна, пока его хозяин качается на диване из стороны в сторону. После ухода нуны в нём зародилось желание написать мужчине, пригласить на встречу. Это, получается, будет уже свидание?       Влюбиться.       Любить.       Чонгук солжет, если скажет, что ему не страшно, он помнит то чувство, те секунды, как ломалось его сердце, как ломался он сам последние месяцы. На самом деле, это всё ещё удивительно, что один человек может вырвать твоё сердце и вручить обратно миллионы осколков. От воспоминаний Гук зажмурился до бликов перед глазами и резко дёрнулся от пиликанья телефона, что оповестил о новом сообщении. Потом ещё, ещё и ещё. Вибрация жужжанием разносилась по комнате, смешиваясь со звуком рекламы какого-то йогурта на заднем фоне. Чон потянулся к смартфону, проигнорировав трепыхающееся сердце от контакта «Тэхён-хён».

От кого: Тэхён-хён 20:45 *фотография*

      Минуту погодя любопытство взяло вверх, и парень открыл диалог, незаметно для себя начиная улыбаться от смазанной фотографии шоколадного торта с маленькими цветочками из белого крема по краю формы.       Шмыгнув носом, Чонгук взглянул на время и решил пока сходить в душ, чтобы не ложиться в кровать с мокрыми волосами и не просыпаться на утро со взъерошенными кудрями. Отложив телефон, мужчина поднялся с дивана, шаркая белыми тапочками по полу, и зашел в ванную комнату, щёлкая выключателем перед дверным косяком.       Строго по сценарию на него из зеркала смотрел угрюмый парень с потускневшим взглядом. Чон лишь тяжело вздохнул, наконец понимая, как ему осточертели такие качели в собственном настроении.       Поёжившись от ударивших в грудь струй воды, брюнет взял в руки мочалку и капнул ягодного геля для душа, оставляя пенистые разводы на теле. Он решил смыть с себя всю грязь прошлого, все больные моменты его неудачной влюблённости, остатки грусти и скорби за ушедшими годами, которые могли стать для него подъёмом, а не падением.       Кожа на руках уже горела, на животе и шее остались маленькие царапины от жёстких волокон. Чонгук тёр не с таким усердием, как с отчаянием и злостью на самого себя. Он остановился, когда почувствовал жжение на коже, пена маленьким водоворотом собралась на сливе, и он был рад, что в прозрачной воде не было разводов крови из-за его усердия.       Тёплый махровый халат притуплял боль на теле приятным материалом ткани. Когда парень вышел из комнаты, обмакивая полотенцем волосы, за окном уже стемнело. На экране крутился старый эпизод «Running man», и это подбило Чона на ночной перекус: слишком он любил атмосферу давних выпусков этого шоу. Экран смартфона всё ещё призывно светился от парочки новых уведомлений. Чонгук схватил свой чёрный iPhone и направился на кухню, открывая переписку с Тэхёном.

От кого: Тэхён-хён 20:46 «Как насчёт помочь мне осилить этот шедевр кулинарии, созданный руками моего брата? Тебе невыгодно отказываться, потому что я буду кормить тебя сладостями и напою самым вкусным чаем».

От кого: Тэхён-хён 20:46 «Ты сможешь взглянуть на мою новую квартиру, я приглашаю тебя на новоселье. Теперь ты не можешь отказаться, Гуки».

      Художник тихо рассмеялся от такого напора и поставил разогреваться в микроволновку пулькоги.

От кого: Тэхён-хён 20:47 «Мне надо обсудить с тобой ещё кое-что, а это значит, что тебе невыгодно отказываться в квадрате».

      Его пальцы быстро пробежались по клавиатуре, и телефон отправился в карман махрового халата, пока сам Гук забрал горячий поздний ужин, чтобы провести остаток вечера в приятной атмосфере с самим собой.

Кому: Тэхён-хён 21:38 «Здравствуй, хён, я с радостью приду. Когда и во сколько??)».

От кого: Тэхён-хён 21:39 «Как насчёт завтра в час дня? Самое время для чаепития».

Кому: Тэхён хён 21:40 «Хорошо, жду адрес»

      Ночь для Чонгука прошла незаметно, он заснул на диване, свернувшись калачиком перед работающим телевизором. Грязная тарелка стояла на кофейном столике, и парень поругал себя за то, что не помыл сразу, а сейчас ему придётся замачивать посуду и заниматься мытьём позже. Размяв спину, художник поднялся с нагретого места и поплёлся в ванную, спокойно выдыхая, когда увидел в отражении свои волосы в более-менее ухоженном виде. Засунув щётку с пастой в рот, он тщательно чистил зубы, сплюнул мятную пену, потом умыл сонное лицо и нанёс миндальное молочко на чистую кожу.       На часах время показывало одиннадцатый час, поэтому Гук несильно спешил собираться, он подплыл сонной походкой к шкафу, откуда на него посыпалась пара толстовок, которые смято валялись на верхних полках. Он на мгновенье нахмурился, когда мягкая ткань кофт коснулась его кожи, если он вчера решил меняться, то следует начать с одежды, верно? Его длинные пальцы перебирали складки вещей до странного медленно, будто оттягивали долгожданный момент, спустя очередную пару спортивных штанов, он наткнулся на ту самую одежду. Чонгук схватил за край джинсов, вытаскивая их из недр своего шкафа, вместе с этими штанами на пол посыпалось всё остальное.       Чёрные скинни с подранными коленками, в петлях все ещё болтался кожаный пояс, который он покупал вместе с Юнги, да и сами джинсы тоже были куплены с хёном в одном из бюджетных магазинов, где затариваются студенты. Его кучерявые волосы все разом упали на лицо, когда Гук наклонился, снимая с себя домашние штаны, после чего его ног коснулась плотная ткань. Как брюнет и думал, нынешняя фигура отличается от той, под которую эти джинсы были куплены. Бёдра стали меньше, поэтому скинни не облегали ноги как раньше, хотя талия осталась такой же тонкой, поэтому пряжка ремня затянута идеально.       Карие глаза немного прищурились, внимательно всматриваясь в большое зеркало на шкафу. Несмотря на некоторые нюансы, например, оттопыренная ткань на бёдрах, ему нравится. Удивительно. Художник провёл ладонями по своим ногам и не почувствовал прилива отвращения или дискомфорта. Ему нравилось. Чёрт возьми, ему нравилось! Конечно, будь его бёдра немного мясистей, картина перед ним предстала бы совсем другой, но это тоже неплохо! Покрутившись вокруг, парень удовлетворённо кивнул, удостоверившись, что его ягодицы так же отчерчены, как и раньше. Что, что, а пятая точка всегда была его достоянием.       Внутри зарождалось давно позабытое чувство предвкушения, будто взрыв миллионов салютов по всему телу пробежались мурашки. Его широкие глаза светились, как светлячки в ночной глуши, Чонгук впервые за всё это долго время самобичевания и одиночества горел желанием принарядиться. В отражении на него смотрел такой возбуждённый ожиданием мужчина, что художник мигом стащил с себя растянутую домашнюю футболку и с головой влез в шкаф, в поиске подходящий партии к его штанам.       И он нашёл.       Светленький кроп-топ с блестящими вставками по бокам. В университете парень носил его редко из-за ворчания преподавателей, но на прогулки постоянно. Приложив мягкую ткань к своему носу, он с наслаждением вдохнул аромат цветочного порошка и далёкие отголоски его любимого на то время сладкого парфюма. Просунув голову в горловину Чонгук нежно пригладил ладонями топ и покрутился вокруг зеркала, его спящий модник в мгновенье встрепенулся, начиная настаивать на том, чтобы поменять штаны. Верх наряда слишком нежный для таких грубых и рваных скинни.       Задумчиво надув розовые губки, Гук перевёл взгляд на свой разбросанный гардероб. У него имелись белые джинсы с прямым кроем и низкой посадкой, если память его не подводит, то они должны лежать на нижних полках. Художник быстро надел белые джинсы и удовлетворённо вздохнул, когда образ приобрёл гармонию. Тазовые косточки слегка выпирали, небольшая полоска кожи оставалась голой между джинсами и кроп-топом, тонкую талию подчёркивал слегка обтягивающий верх и Чонгук буквально выл внутри от радости, смотря на переливающие блестящие вставки.       Он как настоящая сорока, падкая на всё блестящее.       Внутри маленький непоседливый червячок, который ждал своего часа выхода в свет изворачивался, как мог, посылая сигналы к мозгу, чтобы парень принарядился полностью!       Образ должен быть за-ве-ршен-ным!       Чон, немного погодя, подошёл ближе к зеркалу, накручивая локон своих волос. Губы сжались в прямую полоску, пока брюнет внимательно всматривался в черты своего лица. Зрачок заполнил большую часть радужки, и Гук подумал, что было бы неплохо нанести немного макияжа? Немного блёсток на верхнее веко, попробовать перекрыть синеватые мешки под глазами, наверное, этого будет более, чем достаточно. Чонгук замешкался, когда нашёл взглядом пыльную косметичку.       Всё-таки не всё сразу.       Кое-как запихав разбросанные вещи в шкаф, клятвенно пообещав себе устроить там генеральную уборку, он расчесал свои вьющееся волосы и клацнул заколочками с блестящими звёздочками по обе стороны чуть выше ушей. Художник взглянул на себе напоследок, чувствуя, как вспотели ладони от одной лишь мысли, что он впервые предстанет в таком наряде перед Тэхёном.       Чонгук очень надеется, что не будет выглядеть перед Кимом, как идиот.

***

      Если кто-то хоть когда-нибудь поинтересуется, придавал ли Тэхён такое значение уборке, как сегодня, то он скажет — нет, нет и ещё раз нет! Хотя его квартира была окутана чистотой и порядком, но такие крупицы сомнений, как: «А видно ли пыль на полу?», «Остались ли разводы от мокрой тряпки на комоде?» — заставили взять в руки тряпку и пройтись по всем уголкам квартиры ещё в девять часов утра.       Ох, Тэ просто не мог дождаться, когда вновь сможет увидеть кроличью улыбку младшего, услышать его мелодичный смех и горящие от вида сладостей глаза. Господи, он просто ходит по краю каждый чёртов день. Сделав глубокий вдох и тут же выдох, искусствовед провёл ладонями по своим домашним спортивным штанам и поправил съехавшую на бок безразмерную футболку с принтом винни пуха. Метнув взгляд на настенные часы, он занервничал немного сильнее, осознав, что Чонгук может прибыть с минуты на минуту.       Среди квартирной тишины и громко стучащего сердца мужчины, раздался звонок. Он подошёл к двери, и, убедившись, что там стоит художник, открыл дверь, и его сердце замерло на каких-то пару секунд. Перед ним стоял не Чонгук, а будто другой человек, не было спортивного стиля, плюшевых кофт и спортивных штанов, искусствовед смотрел в глаза смущённому парню, одетому в невероятно соблазнительный топ, подчёркивающий изгибы стройной фигуры, открывающий вид на подтянутый животик и маленький пупок. Длинные ноги прикрывали белоснежные джинсы, и весь наряд завершался белыми кроссовками adidas на массивной подошве.       — Здравствуй, хён, — пролепетал Гук, вежливо склоняя голову, за движением которой посыпались смоляные вьющиеся локоны.       Внезапно весь корейский алфавит начисто стёрся из головы итальянца, замечая блестящие заколочки, Тэхён мог лишь глубоко вдохнуть и выдохнуть. Чонгук смущённо улыбнулся, и мужчина машинально отступил в сторону, чтобы парень зашёл внутрь квартиры и смог снять с себя вещи.       — Аccidenti , — прошептал Ким, не в силах оторвать взгляд от украшенных чернилами рук художника.       — Я не знаю итальянского, хён, — нервно хихикнул Гук, когда снял обувь, — у тебя приятно пахнет кондиционер для белья, — мило фыркнул носом он, растягивая губы в широкой улыбке.       — Mi dispiace coniglietto , — вымолвил искусствовед, на мгновенье растворяясь в карих глазах стоящего напротив совершенства. — Мне жаль, — наконец сказал Тэхён, прокашлявшись от першения в горле. — Ты просто такой красивый, Чонгуки, очень красивый, — шепнул мужчина, подходя к покрасневшему брюнету вплотную.       Ким был немного выше художника, поэтому Чону следовало поднять свою прелестную головушку, чтобы была возможность полностью взглянуть на собеседника. Его пушистые ресницы затрепетали, словно крылья бабочки, и одному Богу было известно, сколько усилий приложил мужчина, дабы не прижаться к блестящим губам с манящим серебряным колечком. Однако Тэхён позволил себе лишь ласково провести пальцами по пушистым волосам и нежно улыбнуться Чонгуку, который отзеркалил его улыбку в ответ.       Santa Madonna , сегодня искусствовед сражён окончательно и бесповоротно.       — Можешь проходить в гостиную, — он вежливо провёл идущего вслед за ним художника, — квартира пока несильно обжита, но думаю, для начала неплохо.       Чонгук старался переключить внимание на просторный зал, а перед глазами была квадратная улыбка и тонкие шлейфы мускатного парфюма, исходящие от длинной шеи хёна, в которую черноволосый хотел уткнуться носом, заполняя этим ароматом свои лёгкие.       Он такой безнадёжный.       Тэхён начал что-то рассказывать, и Гук всё-таки смог акцентировать внимание на показанной комнате. Вроде мужчина говорил про то, что она не обжита? Хотя Чон видел тут большой коричневый диван с пушистым пледом и разноцветными подушками, довольно-таки интересные картины в стиле абстракционизма. Сам он не любит работать с таким изворотливым стилем как этот, но яркие холсты всегда привлекали его внимание в университете на выставках. На светлой стене эта композиция смотрелась гармонично.       — Очень красивые картины, хён, — проговорил художник, направляясь к ним. — Редко встретишь человека, любящего абстракционизм.       — Подарил клиент в Европе, — объяснил Тэ, встав позади парня. — Мне нравится смотреть на фигуры: чаще всего это очень успокаивает, — продолжил Ким, слыша в ответ понятливое мычание.       У Чонгука бывает такое, что он засматривается, особенно на картины, обращает внимание на краски, следит, под каким углом были сделаны мазки, подходит ближе, вдохнув запах лака на холсте. Когда он выпадает из реальности, то становится неловким, немного неуклюжим и дезориентированным, собственно, такое происходит и сейчас. Его белоснежные носочки с торчащими пальчиками гладко скользят по чистому полу, и его нос практически касается носа искусствоведа. Лёгкие сжимаются до размеров фасоли, дыхание спирает, а сердце падает в пятки, начиная колотиться, как сумасшедшее. До него доходит тонкий шлейф самого парфюма, и Чонгук позволяет вдохнуть чуть больше, пока не слышит хриплый смешок, доносящийся от мужчины. Карие глаза раскрываются шире прежнего, и художник опускает голову в плечи, жалея, что у него отсутствует крепкий панцирь, как у членистоногих, чтобы спрятаться в кромешной темноте и не светить своими красными щёчками на весь белый свет.       — Я-я, — заикнулся Гук, — Прости, я не хот…       — Не стоит. Кондиционер для белья, не так ли? — поинтересовался Тэхён с улыбкой на губах.       Чонгук заторможенно кивает, ведь приятный аромат действительно принадлежал приятной отдушке стирального средства. Тэхён пах чистотой, ему нравятся такие ароматы. Ненавязчивые лёгкие парфюмы, хотя мужчина пользуется достаточно резким одеколоном, наверное, что-то из линии Givenchy: обычно у этого бренда большая часть внимания отдаётся насыщенности и стойкости. Хотя таким бы Чон не пользовался, но для хёна он идеально подходит, поэтому, находясь в критической близости от длинной шеи Кима, художник борется с желанием уткнуться носом в ямочку между ключицами и вдоволь надышаться смесью этих ароматов.        — Хочешь выпить чаю или показать тебе квартиру? — Тэхён интригующе прищурился, когда художник наконец взглянул на него. Он не может спокойно смотреть на такого нежного Гука, его сердце просто скачет от восторга возможной близости с этим мужчиной.       — Я бы хотел посмотреть квартиру, — робко попросил Гук, взглянув на мужчину из-под трепещущих ресниц.       И Ким показал, осторожно прикоснулся к влажной ладошке художника и, не почувствовав сопротивления, переплёл их пальцы. Он потянул парня в спальню, обустроенную примерно на четверть от задуманного дизайна: не хватало большого комода, нормальной люстры вместо маленькой лампы и кресла возле широкого деревянного окна. Ванная и туалет — на стадии завершения, они были выполнены в чёрно-белых тонах. Единственное, чего не было, это мягких махровых полотенец для гостей и парочки туалетных принадлежностей — таких, как моющие средства и освежитель воздуха. Чонгук старался внимательно следить за меняющейся обстановкой одной комнаты на другую, но его глаза всё равно падали на сплетённые пальцы их рук, и маленький внутренний влюблённый зверёк радостно прыгал от того, что этот жест смотрится донельзя романтично.       Господи, если уже говорить начистоту, Чонгук абсолютно прослушал всё, что говорил Тэхён, постоянно зависая на их руках.       — Думаю, можем начать наше чаепитие, — мужчина потянул не сопротивляющегося гостя на кухню, сажая его за круглый стол и клацнув чайник. — Чёрный, зелёный? Прости, кофе нет: я редко пью его.       — Всё в порядке, — поспешил успокоить того Гук, взволнованно размахивая руками. — Зелёный, пожалуйста, хён.       Чайник шумел на фоне, пока искусствовед раскрывал пакетик с чайными листьями вместе с сушёной мятой. Достав из тумбочки два заварника в виде звёздочек, Тэ положил их в кружки и вытащил из холодильника порезанный шоколадный торт.       Две кружки с кипятком стояли перед Чоном, и тот в нетерпенье от сладенького десерта заёрзал на мягкой сидушке стула. Немного погодя перед ним появилось блюдце с большим куском выпечки в шоколадном муссе и маленькими цветочками по краям.       — Buon appetito bebè .       Чонгук знал, что любая стряпня, приготовленная Джином, прекрасна, и этот тортик не был исключением: пропитанный кофе бисквит, нежная текстура шоколадного крема и горячий ароматный чай — слишком положительно влияют на такого слабого перед вкусненьким художника.       Тэхён хмыкнул, смотря на увлечённого десертом парня, делая глоток своего напитка.       — Я пока буду тебе рассказывать, а ты можешь кушать, и не спеши, никто не заберёт у тебя этот несчастный кусок, — посмеялся Ким, встречаясь с ясными карими глазами. — Хосок дал мне идею устроить в скором времени твою первую выставку, чтобы продемонстрировать твоё взаимодействие с новым руководителем, — он отломал бисквит, отправляя чайную ложку в рот, мысленно боготворя Сокджина. — Мне кажется, было бы неплохо открыть галерею пейзажами, учитывая, что новая коллекция не готова, а несколько твоих картин в данной тематике оставались в галерее.       Брюнет молча слушал Кима, мысленно делая пометки в голове о некоторых недоработанных картинах, которые подошли бы для данной выставки. Позабыв о сладости, Чонгук внимательно следил за рассуждениями хёна и немного выпадал из реальности, наблюдая за сосредоточенными чертами красивого лица. Длинные пальцы размеренно рассекали воздух, пока мужчина что-то перечислял, Чон еле поборол в себе желание вновь переплести их пальцы вместе. Низкий тембр голоса завораживал, но всё-таки отголосок сознания просил прислушаться к словам, ведь обсуждается его карьера!       — … так что примерно в двадцатых числах июня это организуем. Думаешь, успеешь к этому времени закончить с подготовкой? — задал вопрос Тэхён, выжидающе смотря на своего витавшего в облаках собеседника.       Итак, он действительно летал в облаках, но суть он уловил.       Большая часть пейзажей стоит в старой комнате, в основном, там студенческие работы, которые так и не смогли попасть на выставки из-за внезапной паузы в художественной деятельности. Кое-что нарисовать, кое-что подправить и, в принципе, он сможет продемонстрировать до тридцати своих работ для выставки.       — Думаю, я справлюсь, приблизительно я смогу тебе показать тридцать своих работ, — заранее предупредил художник.       — Этого более, чем достаточно, — удовлетворённо кивнул искусствовед. — Галерея небольшая, максимум там поместится до сорока картин, поэтому твоя цифра приемлемая. Я хочу взглянуть на них за неделю до выставки, чтобы поставить стоимость на каждой картине, в случае желания посетителей приобрести что-нибудь.       Чонгук промычал в знак согласия, набивая рот очередным кусочком выпечки. Тэхён перегнулся через стол и с соблазнительной улыбкой предстал перед замершим в ловушке Гуком.       — Для начала мы обсудили то, что нужно было, теперь ответишь на мой вопрос, Чонгуки? — лисий прищур тёмных глаз стрельнул прямиком в маленькое, нежное сердечко кудрявого парня.       — Угу, — неуверенно кивнул тот.       — Как насчёт сходить со мной на свидание? — Тэхён был практически возле лица черноволосого, ища ответ в коньячном взгляде.       Съеденный кусок торта внезапно приобрёл огромный размер, и Гук потянулся за глотком чая, чтобы проглотить всё, прокручивая в голове фразу на повторе, как заезженную виниловую пластинку.       Пойти куда?       — Ч-что? — взволнованно заикнулся Чонгук, нервно постукивая носком по паркету.       — Сходи со мной на свидание, Чонгуки, — с улыбкой повторил мужчина, касаясь выбившихся из укладки вьющихся локонов. — Прямо сейчас.

Тот, кто боится влюбиться, уже немного влюблен. Чезаре Павезе