Нарисуй заново

      Влажными ладошками Чонгук вцепился в напряжённые плечи Тэхёна, который продолжал сжимать тонкую талию, сцеловывая тихие вздохи с припухлых мужских губ. Тэхён бы прижал художника ближе, огладил плавные изгибы тела, расцеловал бы каждую родинку на такой желанной коже, но таксист моргнул в парочку фарами, напоминая о себе, а за этим последовало тихое тявканье Ёнтана, которого практически сжали два разгорячённых тела.       Первым отстранился Ким, всё ещё держа в ладонях лицо парня. Пальцы едва ощутимо гуляли по розовеющим щекам, пока сам мужчина с трепетом смотрел в омут чернеющих глаз.       — Чонгук, — хрипло шепнул Ким, в надежде добиться внимание дезориентированного парня. — Чонгук-и, я позвоню тебе завтра, хорошо? Спокойных снов, зайчик, — теплый поцелуй в нос стал последним, после чего искусствовед перехватил на руках ворочающегося щенка, который искусал все пальцы своего никудышного хозяина.       Чон стоял на месте, когда мужчина сел в автомобиль, шины тихо визгнули, и фары мигнули напоследок. Сердце тяжёлым басом звучит в ушах, возведенные внутри стены сбиваются потоком серотонина, а во рту чувствуется привкус чего-то сладкого, похожего на растаявшую карамельную конфету. Крупная капля тихо коснулась кончика носа, тем самым привела парня в чувство, и Чонгук быстро забежал в подъезд, пока улицу не накрыл занавес дождя. Пока лифт спускался с верхнего этажа с едва слышным скрипучим звуком, стекло подъезда грозилось потрескаться от ударов разбушевавшегося ливня.       В лифте художник смущенно уткнулся носом в свои ладони, всё ещё ощущая приятный аромат парфюма Тэхёна. Образ мужчины преследовал парня до самой квартиры, а когда он плавно обошёл свой незаконченный пейзаж сосновой рощи и с разбегу нырнул на заправленную кровать, то уже не сдержал восторженный писк. Заколки уже спали на кончики волос, а Чонгук в неверии катается по кровати, вспоминая, как любил сплетничать с Чимином после очередного свидания. В груди приятно затрепетало такое забытое чувство влюблённости, будоража каждую нервную клеточку, отчего художник взглянул на подрагивающие от лёгкого возбуждения пальцы, тут же спрыгнул с кровати и понёсся к закрытым тюбикам с краской. Усевшись в уличной одежде на табуретку, потянулся правой рукой за деревянной рукояткой кисти, пока левая ловко откупорила насыщенный тёмно-зелёный цвет.       Теперь в комнате витал аромат дождя и сырости вперемешку с густым запахом краски.

***

      В зале сверкали блики включённого телевизора, на полу мельтешил высушенный Тани, чихая от изобилия новых запахов. Тэхен сидел на диване, лениво отбиваясь ногой от острых зубов шпица, который не мог определиться, что для него нужнее: облазить все комнаты или разобраться с такими соблазнительными ногами хозяина.       Мужчина смотрел в телевизор, постукивая кончиком пальцев по своим губам. Перед глазами вновь манящий карий взгляд, застенчивая улыбка и ощущение нежных рук на своих щеках. В носу всё ещё щекочет сладкий цветочный аромат, и Ким трёт от нетерпения лицо, борясь с сильным желанием рвануть к Чонгуку сейчас. Потянувшись к телефону, он гипнотизировал чёрный экран ещё пару минут прежде, чем решиться быстро застучать пальцами по клавиатуре.       Кому: bebé 22:40 Чонгук-и, как насчёт позавтракать завтра вдвоём?

От кого: bebé 22:41 Я думал, ты напишешь завтра:) Тогда приглашаю к себе, я хотел показать тебе картины, которые могу уже отдать для выставки.

      Влюблённо вздохнув, искусствовед тут же от переизбытка эмоций потрепал шокированного щенка, который неуклюже плюхнулся на свой пушистый зад.       Кому: bebé 22:45 Как насчёт встретиться в 10:00?

От кого: bebé 22:45 До встречи, хён :)

      В отличие от Кима, Чонгук не мог держать эмоции при себе, стукая ладонью по своей ляжке. Ему нравилось чувствовать это волнение, оно всегда вперемешку с тягучим чувством эмоционального возбуждения, что поднимало на уши весь внутренний мир художника. Парень отложил кисточку в сторону, поднялся с перемазанного краской стула и подошёл к зеркалу, смотря на помятый вид своей одежды, которая утром выглядела будто с обложки глянца. Однако Чонгук обратил внимание на свою кожу, которая привлекала здоровым блеском, его ладони медленно приподняли кроп-топ, открывая подтянутый живот и тонкую талию. Закусив нижнюю губу, он вдруг подумал, что, возможно, он мог бы подчеркнуть свою фигуру? Смотрится ведь не так плохо. Покрутившись возле зеркала ещё пару минут, Чон вернулся за картину, в надежде закончить пейзаж сегодня, а завтра покрыть лаком. Перед тем, как упасть на мягкую постель, парень просидел перед мольбертом ещё пару часов и после расслабляющего душа зарылся носом в мягкий плед, отдавая себя в руки сновидений.

***

      А вот сон Тэхёна потревожил новоиспечённый член семьи: Ентан тихо поскуливал возле кровати, не имея возможности устроиться на высокой постели, и это вызывало у собаки вселенскую грусть. Естественно, Тэхён как порядочный хозяин аккуратно подхватил пушистый комок под пузико и поднял к себе, чувствуя, как уже успокоившийся щенок мостится на краю, тщательно подгребая под себя одеяло. На часах было всего лишь начало седьмого, и теперь мужчина досыпал не один, но в тишине.       Будильник стал второй причиной подъёма и уже окончательной. В комнате витал свежий воздух из-за открытого настежь окна, и, прикрыв глаза, Тэхен сделал глубокий вдох, чувствуя приятный утренний аромат. Мужчина направился в ванную, удовлетворённо замечая, что Ёнтан был послушным мальчиком и сходил в туалет на клеенку. До встречи с Чонгуком оставалось около двух часов, поэтому после свежего утреннего душа Тэхён разбудил сопящего шпица и вышел с ним на улицу, чтобы тот размял свои маленькие лапки. Прохлада после дождливой ночи приятной свежестью наполнила лёгкие. Тани усердно пытался обойти каждую лужу, чтобы не намочить свою пушистую шёрстку, через двадцать минут прогулки Ёнтан упёрто встал возле небольшой ямы с водой и жалобно проскулил, смотря на хозяина, который лишь тихо рассмеялся и, подняв пса на руки, направился домой.       Пока шпиц уплетал наложенную еду, Тэхён заливал чайный пакетик кипятком. Горячие тосты с маслом остывали на тарелке, а мужчина внезапно задумался над тем, как будет вести себя Ёнтан один. Хотя в приюте собаки всегда остаются одни в комнате, поэтому всё должно быть хорошо.       Наверное.       В любом случае в будущем его следует оставлять одного, поэтому попробовать стоит. Позавтракав, Ким пошёл в комнату, сканируя взглядом свой гардероб, оценивая погоду на улице и прогноз погоды, что предвещал пасмурное небо и достаточно высокий процент вероятности дождя. Вытащив чёрные скинни с рваными коленками, он потянулся к бежевой футболке «CELINE» и вытащил чёрный бомбер с белыми вставками этого же бренда.       Перед уходом Тэхён поменял пеленку, подставил к кровати придуманные ступеньки из коробок, делая пометку приобрести нормальные ступеньки для своего малыша. Он провёл с Ёнтаном поучительную беседу, надеясь, что в этих глазках-бусинках отражалось понимание происходящего, а не игнорирование реальности.

***

      Последняя кисть была положена в футляр, и Чонгук спокойно рассматривал свою на удивление чистую квартиру и небольшую коллекцию картин, стоящих возле окна. Обняв свои плечи, Чон немного вздрогнул, тут же покрылся мурашками, но приоткрытое окно не стал закрывать, наслаждаясь приятным запахом дождя. Поправив завязанный на макушке хвостик, Гук отряхнул свои серые штаны и взглянул на короткий чёрный топ с розовыми стразами, что едва ли прикрывал пупок. Утром его голову осенила прекрасная мысль похвастаться перед Тэхёном своей татуировкой, которая была соткана дорогими ему людьми и собрана из ценных воспоминаний.       И никаких мыслей о бывших. Никакой тошноты. Лишь воздушное чувство сладкой влюблённости, что всё ещё вводило парня в лёгкое заблуждение. Нахмурившись, он сел на мягкий диван, заправленный пушистым пледом. Конечно, он любил раньше читать романы, смотреть мелодрамы, счастливо попивая какао. Конечно, такое времяпрепровождение сталкивало художника с разными сюжетными линиями в них, одни из которых были о предательстве и разбитых сердцах. Однако главные герои могли вновь позволить себе окунуться в этот опасно-манящий омут любви, и иногда такие прыжки имели счастливый конец. Чонгук всегда смотрел на подобное с недоверием, совсем не понимая, как можно собрать себя по кускам за такое короткое время, а убиваться по нездоровой любви наоборот, случилось дольше.       А на самом деле, несмотря на то время, когда ты погибал в этой чаще окутанных лоз, задыхался в слезах, стараясь сжать в груди мучительно-ноющее сердце, любовь может вновь расправить тебе крылья за каких-то пару жалких секунд.       Раздался звонок, и художник поднялся с дивана, бросая на себя взгляд в зеркало, покрутившись.       «И с чего я вдруг решил, что выгляжу безобразно?» — пробубнил в мыслях Чонгук, ещё раз поправляя хвостик на голове.       Дверь со скрипом открылась, и Чон встретил Тэхёна с лёгкой улыбкой, жестом попросил войти вовнутрь.       — Прекрасно выглядишь, Чонгук-и, — промурлыкал мужчина, буквально уткнувшись носом в растрёпанную причёску младшего.       — Спасибо, — смущённо произнёс Гук, забирая у гостя бумажные пакеты с эмблемой какой-то кофейни, жмурясь от приятного запаха парфюма, исходящего от хёна.       Обтянутые джинсами длинные ноги и широкие плечи, скрытые за молочной футболкой, заставили Чона беззвучно сглотнуть. Тэхён сел за барную стойку, расставив ноги по разные стороны, от чего ткань натянулась сильнее, и Чонгук едва ли не споткнулся о собственные ноги, засмотревшись на такой соблазнительный жест со стороны Кима. Дрожащими руками он всё-таки донёс несчастный пакет и поставил на стол, садясь напротив искусствоведа, который довольно щурит свой лисий взгляд, смачивая губы кончиком языка, и Чонгук не может разглядеть в этом мужчине никого, кроме порнозвезды.       — Все в порядке? — бархатным голосом поинтересовался Тэхён с милой улыбкой, которая больше напоминала пленительную ухмылку.       Чонгук лишь кивнул, смущённо отвернувшись, совсем не узнавая себя: он чувствовал себя достаточно комфортно, чтобы продолжить беседу, и немного возбуждённым от явных намерений Кима.       — Не знал, что ты пьёшь, но думаю, какао и парочка десертов точно должны попасть в цель, — тихо рассмеялся мужчина, ставя перед парнем стаканчик и контейнеры со сладостями. — Наверное, какао следует разогреть.       — Хорошо, — парень на секунду замялся, но после подарил тёплую улыбку и смешно мотнул своим хвостиком сказал: — И спасибо.       Пока Гук переливал какао в чашку и ставил ту в микроволновку, Тэ скользил взглядом по соблазнительной фигурке, влюблённо вздыхая. Может, его можно назвать влюбчивым, но такой лакомый, воздушный и нежный кусочек нельзя просто так отпустить. Тэхён находит бесконечно милым, что этот зайчонок любит блёстки, как самая настоящая сорока, на самом деле предпочитает вещи, которые не закрывают, а подчёркивают все прелести его тела. Он не знает, почему в первые дни этот малыш сидел в своём панцире так цепко, что не выходил даже под дулом пистолета, а сейчас, когда Тэхён складывает все мысли о Чонгуке по кусочкам, то понимает, что мешковатая спортивная одежда — это последнее, что предпочёл бы надеть художник.       Конечно же, он не мог не заметить чернильные рисунки, покрывавшие практически всю руку Чона, и Тэхён не имел возможности рассмотреть их получше, а сейчас может разглядеть практически каждую деталь и, кажется, что татуировка — обвёрнутый вокруг руки холст, расписанный дорогими для Чонгука моментами.       — Твоя татуировка очень ценная, не так ли? — поинтересовался он, когда брюнет поставил чашку горячего какао перед ним.       Художник широко распахнул карие глаза, чувствуя, как сердце кульбитом ударилось о желудок, селезёнку и ещё пару органов, взбудораживая весь организм. Последний комплимент насчёт тату был сказан Юнги-хёном, когда он заканчивал бить тигровую лилию на предплечье.       Он немного растерялся, хотя сам хотел показать эту драгоценную историю, описанную чернилами глубоко под кожей.       — Я-я, — голос задрожал, и Чонгуку потребовалось пара секунд, чтобы унять эту дрожь. — Там вся моя жизнь, — его губы всё ещё подрагивали, но большая ладонь, что заботливо накрыла побледневшую ладонь Гука, словно забрала часть волнения. — Мой близкий друг делал это, — наконец спокойно произнёс он, с благодарностью смотря на мужчину, которой делал глоток своего напитка в стаканчике от Starbucks.       — Мне показалось это картиной. Самым настоящим произведением искусства, — нежно произнёс Тэхён, поглаживая запястье своими длинными пальцами. — Раньше я не смог рассмотреть это, ты прятался под достаточно толстым слоем одежды, — хохотнул он, чем вызывал улыбку на розовых губах. — Было бы прекрасно, если бы это смогли увидеть все, а не только я.       Гук прошептал «спасибо», переплетая пальцы с Тэ и делая глоток своего какао. Чжу Вону не нравились его руки, его тело, ему не нравился весь настоящий Чонгук, поэтому из такого прекрасного и светлого человека Чжу Вон сделал того, кто будет для него хорошей партией. Художника передёрнуло от собственных мыслей, нежное касание к губам сразу же вернуло парня в реальность. Ресницы затрепетали, пока мужчина слизывал со своего пальца шоколадный крем от пирожного.       Он чувствовал это раньше, на улице, когда впился губами в тэхёновы, художник ощущал взрыв эмоций, который нельзя контролировать. Поэтому, когда Чонгук резко перегнулся через стол, целуя Тэ с облегчённым стоном, он понимает, что в этот раз любовь дала крылья ему.       А вот Тэхёну было мало этого мимолётного касания, хотелось больше, дольше, грубее. Исследовать каждую частичку этого тела, расцеловать каждую родинку, заставить задыхаться от удовольствия, просить, умолять, но Ким не мог позволить себе так поступить с этим хрупким мальчиком. С ним надо обращаться нежно, как с драгоценностью, с самым настоящий антиквариатом. Чон на пробу лизнул нижнюю губу мужчины, и тот резко притянул парня к себе, вставая со стула и целуя эти соблазнительные губы. Он знал, что слишком напирал, когда его язык буквально вылизывал рот Чонгука, но Тэхён не мог затормозить, не тогда, когда тихое хныканье пропадает между чмоками мокрого поцелуя. Его рука медленно перешла с затылка на впалую щёку, лаская покрасневшую кожу, пока его рот терзал чужой.       Ким сойдет с ума. Он уже сошёл. Это безумие — хотеть кого-то настолько сильно.       Это безумие.       Чон прервал поцелуй первый, нежно чмокнув напоследок пухлые губы. Чонгук ощущал себя так правильно, словно так и должно быть, поцелуи, касания, это всё должно быть с ним.       С Тэхёном.       В глазах Чонгука целая вселенная, и Тэ смог разглядеть в этой глубине самую яркую звёздочку, как ни странно, именно она смотрит на него сейчас.       — Ты мне нравишься, coniglietto, — прошептал мужчина. — Такой красивый, такой прекрасный, — его шёпот медовой патокой окутывал парня, который медленно подошёл к нему, настороженно притираясь вплотную, — guardati amore . Позволь мне любить тебя, — шёпот в самые губы, которые надо целовать, ласкать. — Позволь мне стать твоим.       Хриплый голос тёплым покрывалом накрыл Чонгука, и тот доверчиво прильнул ближе, когда Ким со всей нежностью сминал его губы своими. Будто порхание бабочек, едва ощутимый поцелуй со вкусом шоколада и малинового чая, их языки уже не сталкивались в разъярённом бою, они сплетались медленно, как виноградные лозы. Тэхён мурклыкнул, когда Гук вплел пальцы во вьющиеся пряди, массируя кожу головы. Они целовались медленно, искусствовед ловил каждый вздох, сжимая тонкую талию и лаская шершавый язык. В этот раз Тэ разорвал поцелуй первым, но разочарованный стон парня разбитой стрелой влетел в его сердце, и мужчина после подарил еще десяток коротких чмоков, буквально растворяясь в таком разнеженном малыше.       — Да, пожалуйста, — робко начал Чонгук, смотря своими глазками-пуговками, он трогательно шмыгнул носом, утыкаясь носом в широкую грудь, слыша бешено стучащее сердце. — Н-но мне будет тяжело, — продолжил художник и тут же в страхе затараторил: — То есть я нормальный, но м-м-мой, — его живот неприятно скрутило от воспоминания бывшего, он хочет быть с Тэхёном. Хочет.       — Тш-ш-ш-ш, — убаюкивающее покачивание остудило горящего парнишку. — Если ты хочешь, если ты согласен, то остальное неважно. Я знаю, что тебя что-то гложет, беспокоит, — его пальцы нежно погладили чувствительное местечко под подбородком, и художник доверчиво поднял взгляд на черноволосого. — Всё в порядке, я подожду. Если ты захочешь что-то рассказать, я подожду.       Они простояли на кухне минут десять, пока искусствовед шептал разные глупости на ухо разомлевшему художнику, который мило хихикал и теснее прижимался к его груди. Комфорт — это важно. Для Тэхёна всегда будет важно, чтобы Чонгук не забрался в свой панцирь опять: он создан для любви, но никак не для страданий.       — Пойдём, я покажу тебе картины, — потянул за руку художник, заводя в гостиную.       — Несмотря на то, что я твой парень, я не дам тебе поблажек, — усмехнулся Тэ, замечая порозовевшие ушки.       И он на самом деле был радикален и строг к оцениваю предоставленных работ. Это его работа — смотреть, оценивать и комментировать. Он говорил правду, показывал Чонгуку на неровности, хмурился, когда замечал отслаивающий слой краски, рассказывал и направлял, чтобы Чон мог грамотно исправить и выставить свои работы с гордо поднятой головой. Тэхён был благодарен, что Чонгук смотрел и слушал со всей серьёзностью, словно другой человек, иногда спорил и предлагал, как можно это обыграть, поэтому, в основном, из предоставленных работ двадцать картин будут доставлены в галерею, остальные десять пейзажей будут доработаны и доставлены чуть позже.       — Лак не успеет высохнуть, поэтому доставлять будем аккуратно, — успокоил искусствовед Чона. — Картины накроем защитным стеклом, и ни один холст не пострадает. — кивнул сам себе Ким, смотря на художника, который удовлетворённо мычит.       Тэхён просмотрел холсты, ещё раз замечая, что композиции написаны разными красками, и он соврёт, если скажет, что ему это не понравилось. Пришедшие гости будут рады, что на выставке будет такое разнообразие. Каждый человек имеет своего фаворита в стиле художника, и также каждому человеку нравится своя палитра красок, изображенная на картинах. Даже если Чонгук не хотел выставлять картины разными красками, то конечный результат безумно нравится Киму. Сегодня среда, значит, через два дня можно нанять рабочих и начинать обустраивать выставочный зал. Он обязательно сделает всё возможное, чтобы Чонгук получил заслуженные аплодисменты и тонну благодарностей за такие прекрасные шедевры.       — Я могу быть с тобой, когда будут развешивать картины? — спросил парень, взглянув на Кима.       — Ты можешь быть со мной в любое время, — с улыбкой успокоил его мужчина, любуясь покрасневшими щёчками.       — Я… — запнулся Чон, заправляя прядь за ухо. — Не хочешь посмотреть картину, которую я ещё не дописал? — прощебетал парень, с волнением взглянув на Тэхена.       — Конечно, — Тэхён протянул свою руку, чтобы Гук смог вложить свою. — С радостью.       Чонгук загорелся как лампочка и повёл своего парня к мольберту, на котором был изображена незаконченная сосновая чаща. Художник всю ночь старался передать ту атмосферу, которую он ощущал на прогулке с хёном. Он нарисовал даже маленькие следы на покрытой сухими иголками земле, следы от шин на дороге и красиво падающее капли дождя, стекающее по серому асфальту. Гук давно не чувствовал в себе потребность сделать из картины реальность, передать каждую деталь, чтобы человек, который смотрит на нее, будто попал туда, ощутил капли дождя, вдохнул аромат сосны. Он повернул голову к Тэхёну, задерживая дыхание, потому что именно такое лицо Чонгук хотел увидеть у того, кто взглянет на этот пейзаж.       Ким был очарован, он впитывал каждую частичку на этом рисунке, его взгляд скользил по аккуратным мазкам, по всей палитре цветов. Тэхён ощущал запах свежей краски, но казалось, что это был аромат древесной смолы и мокрой земли.       — Она ещё не закончена, — робко начал художник и аккуратно коснулся напряжённого искусствоведа. — Я думаю, её можно выставить как главную композицию и, возможно, кто-то может её купить.       — Нет, — покачал головой Тэ. — Ты не продашь её, ни за что, Чонгук, — он повернулся к расстроенному Гуку, который уже смог надумать себе ненужных вещей. — Эта картина принадлежит нам, никто не сможет купить её, никогда. Она слишком интимна, слишком драгоценная, чтобы висеть на чёртовой стене в какой-то квартире.       Длинные пальцы обхватили худое личико художника, чьи щёки горели ярким румянцем. Тэхён был серьёзен, он не позволит выставить её на продажу даже за миллиард. Несмотря на плотный холст, мужчина считает, что никогда не видел настолько хрупкой картины.        Чонгук медленно терялся в этих тёмных лисьих глазах, ему хотелось плакать, смеяться, кричать и всё в один момент. Будь у него пушистый хвостик, то давно бы уже рассекал воздух пропеллером от переизбытка эмоций. Длинные пальцы нежно погладили щёчку, пока парень ластился к тёплым рукам словно жаждущий ласки котёнок. Ему этого не хватало, этой любви, этого внимания, ему так этого не хватало, что он отчаянно цеплялся за каждый жест в свою сторону.       — Может, мне стоит продать её тебе? — спросил Чонгук, пока Тэхён нежно ласкал пальцами его кожу.       Мужчина лишь хмыкнул и покачал головой, прежде чем оставить лёгкий поцелуй на взлохмаченном хвостике.       — Не хватит всех денег мира, чтобы купить её, bebé .       Искрящееся чувство радости фейерверками взрывалось внутри художника, а маленькие искры мурашками покрывали бледную кожу. Чонгук прикусил нижнюю губу, на что Тэхён тихо цокнул, указательным пальцем оттягивая потресканную розовую кожу.       — Не хочешь поехать со мной и выгулять Ёнтана в обед? — с улыбкой поинтересовался мужчина.       — Да! Он в порядке, как прижился? — тут же всполошился Чонгук, его ладошки вцепились в предплечья Кима.       Бархатный смех перебил миллион вопросов со стороны взволнованного художника. Если бы Гук знал, насколько хорошо эта хитрая морда прижилась, то явно переживал бы меньше.

      Воспоминание — это единственный рай, из которого мы не можем быть изгнаны. Жан Поль