Нарисуй заново

      Они просидели на диване примерно час. Чонгук водил пальцами по синим нитям вен, которые тянулись по рукам Тэхёна пока мужчина рассказывал про свой университет, смешно приподнимая брови, когда момент истории был слишком эмоционален. Чон задавал вопросы по поводу его клиентской базы, а сам игрался с широкой ладонью брюнета, касаясь середины кожи и с тихим визгом убирал палец назад, чтобы Тэ не сжал его в своей руке. Когда Ким решил спросить парня про университетскую жизнь, он не ожидал услышать, что такой скромный зайчик был настоящим оторвой. Художник упомянул какого-то Чимина и неосознанно прижался к боку искусствоведа ближе, сжав ладонь мужчины крепче. История зашла в тупик, Тэхён беззлобно фыркнул, сжимая своего парня в медвежьих объятьях.       «Все-таки Чимин довольно знакомое имя», — подумал он, щекоча визжащего Гука, навалившись сверху.       — Не грусти, — шепнул в губы художнику Тэхён, младший тяжело дышал, а его хвостик безвозвратно распался ещё перед тем, как начался марафон щекотки. — Поедем к Ёнтану?       Чонгук быстро закивал, тут же жмурясь, и клюнул хёна в губы, скатываясь с дивана на пол, и прошмыгнул в спальню, где накрыл горящие солнцем щёки руками, не прекращая глупо улыбаться.       Мурлыкая под нос мелодию из «Пороро», брюнет взглянул на себя в зеркало и кинул взгляд на туалетный столик, где стояли недавно купленные глиттеры. Вытащив из шкафа джинсы Calvin Klein и чёрную футболку с белыми инициалами CK на правой стороне груди, он задумчиво прикусил губу, подступая к своей давно запылившейся косметике.       Чонгук мог поклясться, что ранее спящая кокетливая сторона в голове побежала срывать железный пояс верности и самобичевания.

***

      — Fanculo.       Глубокий вдох. Стон.       — Gesù Cristo.       Тэхён прикрыл рот ладонью, пока его глаза бесстыдно блуждали по хихикающему художнику. Его светлые джинсы соблазнительно обтягивали бёдра, заправленная футболка была единственной вещью, из-за которой Ким мог не словить сердечный приступ. Волосы мягкими волнами касались острых черт лица, а потом… Потом Тэхён был готов смотреть на Чонгука столько времени, чтобы его образ остался вечным фокусом в его зрачках.       — Боже, Чонгук! Почему. Ты. Хихикаешь! — взревел Тэ, а художник засмеялся пуще прежнего.       Его широкие оленьи глаза были подведены чёрным карандашом, небрежно растушёваны и присыпаны теми блёстками, которые искусствовед недавно купил ему. Часть глиттера мерцала на щёчках, а губы, покрытые блеском, растянуты в кроличьей улыбке.       Этот негодник не может сразить своей сексуальностью и мило хихикать!       — Как ты можешь быть таким невинным и сексуальным в одно время! — взвыл мужчина, пока Чонгук тянул его на выход, закусывая своё титановое колечко на губе.       А что Чонгук? Его разрушенные мосты начинают воздвигаться вновь, он не хочет жить в той оболочке, в которую его засадили силой и грубостью. На улице парень сделал глубокий вдох и широко улыбнулся, когда понял, что желание спрятаться наконец начинает рассеиваться.

***

      Ёнтан встретил их пронзительным лаем, но его взбунтовавшийся хвостик выдавал шпица с потрохами. Гук положил ключи от машины на комод и тут же подхватил щенка на руки, позволяя шершавому языку облизать его лицо. Тэхён похлопал парня по пояснице, чтобы он смог зайти вглубь квартиры и поставить купленные в IKEA ступеньки для собак маленьких пород. Бумажные пакеты с продуктами искусствовед занёс на кухню, хотя его холодильник был забит стряпнёй старшего брата. Но они решили приготовить пиццу, и Тэхён не мог сопротивляться оленьим глазам с чёртовой блестящей растушёвкой вокруг. Пока Чонгук возился со шлейкой, иногда фыркая от летящих волосков шерсти вокруг счастливого пса, мужчина наблюдал за ним.       Его отец всегда удивлялся, насколько внимательным у них рос сын: он был с детства чувствителен к поведению разных людей. Он вырос в другой стране, в некоторых местах ему нужно было понять, с каким человеком следует общаться. И особенно после издевательств в школе Тэхён приучил себя слушать внутренний голос, и по сей день его чутьё не подводило его. Ким замечал нервозность художника, боязнь общества и осуждения, но было бы глупо отвернуться от парня, которого он столько добивался.       — Хён! — позвал Гук, хихикая от изобилия собачьих поцелуев на его теле. — Пошли скорей.       Покачав головой, искусствовед двинулся за брюнетом, который тут же сцепил их пальцы вместе в то время, как он ставил код-пароль, нежно вводя пальцем по татуированным костяшкам.       Это было прекрасной идеей — вывести Тани на прогулку именно в это время: дождь перестал моросить, но небо тонет в тёмных тучах, а это значит, что им обеспечен очередной дождливый вечер. Чонгук был настолько счастливым, что пусть даже улица погрязнет в воде по самые крыши домов, Тэхён купит акваланг, найдёт такой же Ёнтану и будет любоваться профилем своего новоиспечённого бойфренда во время их незамысловатой водной прогулки.       — Посмотрим сегодня «С любовью, Рози»? — предложил Тэ, нежно убирая чёрную прядь с красивого личика.       — Почему бы и нет, — не прекращая улыбаться, пожал плечами брюнет, но тут же шикнул на шпица, который практически засунул свой любопытный нос в кучу какого-то мусора.       А потом Чонгук ловил Кима, который споткнулся о какой-то камень на асфальте, потому что абсолютно точно не смотрел перед собой, а любовался профилем художника.       Тэхён абсолютно точно не жалел о содеянном: ради заботы, с которой малыш осматривал его, он готов даже упасть лицом в лужу.       Домой они добрались через час, за это время мужчина успел споткнуться опять, расцеловать надувшегося от его выходок Чонгука и устало простонать от отпечатков грязных лап на своей футболке.

***

      Готовка для Чонгука была больной темой: раньше его кулинарные способности были не настолько плачевны, но практически год он не прикасался к кухонной утвари, а уж тем более не открывал старую книгу рецептов, найденную на одной из барахолок. Однако он действительно захотел приготовить что-то вместе с Тэхёном, по крайней мере, он надеялся, что искусствовед хорошо готовит пиццу, как бы банально это не звучало.       Хотя Ким и родился в Италии, его семья почитала традиции корейской культуры. И пусть его мама могла приготовить пиццу по рецепту их соседки, но это происходило редко, и Тэ не участвовал в этом процессе от слова совсем. Тихо выдохнув себе под нос, он завязал фартук на талии и протянул такой же Чонгуку, который был облачён в чистую мужскую одежду, чтобы не запачкать свою. Вторым шагом было открыть интернет и взглянуть на рецепты, он надеется, что гугл точно выдаст им хороший рецепт.       — Хён, а что ты ищешь? — полюбопытствовал Гук, заглядывая парню через плечо.       — Рецепт пиццы, — ответил черноволосый. — Я же понятия не имею, как её готовить, — хмыкнул тот, не замечая растерянного лица позади.       Готовка в принципе была полностью в руках хёна. Чонгук хвостиком крутился рядом, просто любуясь мужчиной, его красивыми руками и серьёзным лицом, когда Ким смешивал ингредиенты для теста. На старания художника сунуть свой курносый носик в миску, полную муки, он лишь рассмеялся своим притягательным низким голосом, а сердечко Гука в такие моменты сходило с ума.       — Ты можешь нарезать салями и моцареллу, — бархатно шепнул на ухо Тэ, Чон тут же отпрянул, тихо ойкая от неожиданности.       Такой потерянный зайчонок вызвал у мужчины желание сжать эти миленькие щёчки и зацеловать пухлые губки до цвета спелой вишни.       — Ты не выглядишь как человек, который любит готовить, — невзначай сказал искусствовед, наблюдая, как Чонгук старается отчистить колбасу от плёнки.       Возможно, это и не было замечанием или фразой, чтобы задеть его, но Чон всё же понуро посмотрел на Тэхёна, который тут же подскочил к нему, причитая у себя в голове, какой же он дурак.       — Нет, нет, нет, я не имел ввиду ничего плохого, — пробормотал мужчина, ловя подбородок пальцами. — Vai avanti, bebè , — его дыхание коснулось поджатых губ, а после нежный поцелуй напрочь отбил скользкое чувство тревоги.       — Извини, хён, — «я просто боюсь, что ты накричишь на меня и вытолкаешь из кухни, как это делал мой бывший», — немного переживаю, что могу докучать тебе, — виновато улыбнулся Гук, заглядывая в карие глаза напротив.       — За такие глупости получишь по губам, — строго произнёс старший, серьёзно смотря в оленьи глазки. — Давай я помогу тебе.       Чонгук смущённо протянул мужчине замученную упаковку, пока тот с едва заметной улыбкой принялся открывать салями. Попятившись назад, Тэхён освободил место, жестом указал младшему встать перед ним, и тот с радостью скользнул в кольцо мужских рук. Аккуратно нарезанный ломтик Ким скормил парню, который в свою очередь сделал также, корча противную рожицу, когда искусствовед облизал его пальцы.       — Больше не буду тебя кормить, — прохныкал Чонгук под громкий смех Кима.       Их разговоры сменялись с глупых тем на достаточно серьёзные. Так Чонгук узнал, что Тэхён был белой вороной в школе, но добросовестно отбивался от всех злых одноклассников. А Тэхён подтвердил свои догадки про неудачные отношения, когда Гук издалека обмолвился об «ужасном опыте в прошлом».       Нарезать сыр было сложнее: заливистый смех Чона сбивал весь настрой, и мужчина держался из последних сил, чтобы не заткнуть хохотушку поцелуем.       — Так, всё, — пробормотал он, разворачивая к себе улыбающегося парня и целуя яркую улыбку на его губах.       Тихое хихиканье из-за какой-то глупой шутки медленно перетекало в хныканье. Тэхён целовал глубоко, смешивая слюну, со вкусом вылизывая чужой рот, отодвигая обмякшего художника подальше от острых предметов в сторону. Пальцы путались в волнистых мягких прядях, игрались с большим количеством пирсинга на чувствительных ушах. Чонгук отчаяно цеплялся за широкие плечи, практически задыхаясь под таким напором. Медленно отстранившись, Тэ всё ещё касался чужого лба своим, стерев большим пальцем ниточку слюны, собравшейся в уголке чонгукового рта. Глаза сверкали ярко, маленькие алмазы внутри зрачка и растушеванный дымчатый чёрный карандаш делали этот взгляд притягательней любого магнита.       — Такой красивый, Чонгук-и, — промурлыкал Тэ, сталкиваясь носами ближе, что напоминало эскимосский поцелуй.       Господи, Тэхён сойдёт с ума раньше, чем приготовится это проклятая пицца.       Счастливая улыбка на лице парня этого явно стоила.

***

      Ладно, возможно, Тэхён приготовил бы ещё сто таких пицц, если бы он знал, что Чонгук очень чувствителен к драматическим моментам. Настолько чувствителен, что Тэхёну грозит заражение слёзными приступами воздушно-капельным путем.       Чонгук удобно устроился в тёплых объятьях, прогоняя из головы тревожные мысли, связанные с прошлыми отношениями: он решил окончательно убрать эти гнилые воспоминания из своего светлого разума. Их пицца вышла румяная, с большим количеством начинки и даже Ёнтан соизволил устроиться рядом с обнимающим его Тэхёном. Полусладкое вино приятно оседало на языке, на экране мелькали вступительные картинки фильма.       Ким почувствовал неладное, когда главные герои получили письма из университета, а когда Алекс попрощался с Рози в аэропорту, старший сразу понял — быть беде. Через пару минут он медленно укачивал всхлипывающего Чонгука, который крепко обнял его за руку.       — Малыш, — шептал Тэ, крепче обнимая своего бойфренда, — это всего лишь фильм, bebè, не расстраивайся так сильно, — нежные поглаживания по голове успокаивали, по крайней мере, так казалось. — Мы можем выключить его в любое время, — напомнил Ким, целуя пушистую макушку.       — Н-нет, д-да-давай досмотрим, — заикаясь, попросил художник.       И почему-то мужчине показалось, что такие горькие слёзы вызвал не только сюжет фильма.       Поэтому Ким решил молча досмотреть эту романтическую комедию и позволить Чонгуку выплакать всю горечь, что скопилась на его душе. Тэхён мог лишь шептать глупости и покачивать в разные стороны такого хрупкого зайчонка в своих объятьях.       К концу фильма алкоголь их разморил, и покрасневший нос Гука в освещении ламп стал похож на сигнальную кнопку, это вызывало у Тэхёна нескончаемые смешки. Время было не позднее, но глаза начинали слипаться, поэтому хозяину дома следовало бы подняться и постелить Чону в гостиной, не смотря на сильное желание залезть в ворох одеял на его кровати. Все попытки подняться были с треском провалены: Чонгук не хотел отпускать своего парня далеко и вообще ему нравилось, каким крошечным он кажется на фоне Тэхёна, который обнимает его позади.       — Чонгук-и, — вздохнул мужчина в тонкую шейку, — мне надо постелить тебе, чтобы ты поспал, или можешь пойти в мою спальню, а я посплю тут. Хорошо?       — Почему ты не можешь поспать со мной? — проурчал он и поёрзал в своём импровизированном гнёздышке.       Мужчина уговаривал парня, пока не завершились финальные титры, но Чонгук расстроенно лепетал, что ему слишком удобно и он не сможет заснуть сам.       — Ладно, — сдался Тэхён, — если ты не против поспать вместе, то пойдем, я дам тебе чистую одежду для сна.       Художник радостно поплёлся за Тэхеном, чувствуя себя по-особенному правильно.       В его руки легла серая футболка и упаковка нижнего белья.       — Думаю, наши размеры примерно одинаковые, — он нежно улыбнулся охмелевшему Чонгуку и кивнул головой на закрытую дверь позади. — У меня нет средств для снятия макияжа, тебе придётся пользоваться умывалкой для лица или мылом.       В ответ Чон лишь тихо хихикнул, будто могло быть по-другому, и зашёл в ванную комнату. Замок на двери тихо щёлкнул, вещи спадали с мужского тела одна за одной, бережно уложенные на стиральную машинку. В душе он аккуратно смыл макияж, жмурясь от капельки мыла в глазах, из-за левой части лица Чонгуку пришлось промыть немного тщательнее. Волосы остались сухими, поэтому в ванной парень долго не задержался.       Обмакнув тело розовым махровым полотенцем, он натянул футболку, всё ещё пахнущую терпким мускатным ароматом. Одолженные боксеры были действительно впору, и удовлетворённо хмыкнув, он снял заколочки и вышел в спальню, где уже переодетый хён сидел в телефоне под лёгким пледом.       Услышав шаги, мужчина отложил смартфон и повернул голову к художнику, чувствуя, как защемило сердце от такого домашнего и тискательного малыша.       — Запрыгивай, заяц, — ухмыльнулся он и погладил свободное место слева от себя. — Я достаточно приставучий, когда сплю, у тебя ещё есть шанс убежать в другую норку, — вновь предупредил искусствовед, на что художник фыркнул, удобно устроившись под его боком.       — Спокойной ночи, хён, — хихикнул Чонгук, уткнувшись носом в подушку.       В словах Кима не было ни капли лжи, именно поэтому утром он крепко обнимал сопящего в его шею Гука.

***

      Их отношения развивались не спеша, они ходили на свидания практически каждый день, иногда их совместное времяпровождение выпадало на вечера, когда Чонгук писал картины, вдохновлённый своими новыми эмоциями, которые заставляли расцветать целые сады внутри. Им нравилось работать вдвоём, когда в тишине слышны мазки краски по холсту и шарканье стилуса по экрану айпада. Ёнтан в такое время оставался дома у Тэхёна или сидел в спальне Чонгука с открытым окном.       Никто не торопился рассказать насчёт изменений в личной жизни родственникам или знакомым, они пришли к единогласному решению — рассказать об этом после выставки. К тому времени их отношениям будет практически месяц, но этот надёжный план с уверенностью можно назвать «провальным», потому что буквально через пару дней Хосок уронил свой кофе, когда заметил милующихся парней в парке.

***

      — Чонгук! — крикнул Хосок, и Чонгук мог поклясться, что никогда не видел, чтобы глаза хёна раскрывались так широко. — Что это значит, Чонгук?!       Тэхён, обнимавший своего парня за талию, скептически выгнул чёрную бровь, пока Чонгук старался спрятаться в его объятьях.       — Хён, я всё объясню, — пробубнил художник, и Тэхён возвёл глаза к небу, чувствуя себя героем любовной мелодрамы.       В тот момент Тэхён был уверен, что Хосок знает что-то, что младший не осмеливается рассказать ему. Эти двое говорили в стороне, Хоби активно жестикулировал, и его губы точно произнесли слово «Вау!», когда он очертил фигуру смущённого художника, облачённую в рваные чёрные бриджи и в короткую облегающую майку. Ким сел на лавку, доставая пачку сигарет, понимая, что их разговор не закончится быстро. Он не слышал, о чём именно они говорили, но даже сквозь сизый дым Тэ увидел мгновенно напрягшиеся плечи Чонгука и серьёзный взгляд старшего Хосок-хёна.       Он не слышал, о чём именно они говорили, но кажется, этот разговор помог Гуку почувствовать себя лучше.       Когда Чонгук вернулся к нему и метался в его руках, чтобы встать как раньше, Тэхён тихо посмеялся, позволяя младшему руководить, чтобы найти ту самую позу комфорта. И когда наконец парень замер, мимо них проехал Хосок и взгляд, с которым столкнулся Ким, тонко намекнул, что их разговор тоже скоро состоится.       — Не хочешь фраппе? — пушистая макушка коснулась ключиц, когда Гук поднял свой взгляд Бэмби на него. И мужчина отвернулся от уезжающей bmw, возвращая внимания своему бойфренду.       — Почему бы и нет, — улыбнулся он, даря легкий чмок в сморщенный от поднятых бровей лоб. — Можем взять еще сырные сэндвичи в фургончике возле Starbucks.       Чонгук опустил голову, пряча покрасневшие щёки от своего парня: тот факт, что Тэхён заметил его тягу к солёному после сладкого, приятным теплом окутал трепещущее сердце.       В прошлом Чжу Вон часто закатывал глаза на странные предпочтения Чона и воспринимал активные попытки навязать свои вкусы, что в большинстве случаев срабатывало куда более успешно, чем ожидалось.       — Если ты не ускоришься, amore mio, то я передумаю насчёт сэндвичей и вечера пиццы, — невзначай кинул искусствовед, как хватка чужих пальцев усилилась на его ладонях.       — Вечера пиццы? — переспросил Гук, тут же перегоняя старшего. — Ты ничего не говорил про вечер пиццы, — нетерпеливо протараторил он.       «Вечер пиццы» для Чонгука был чуть ли не великим событием, потому что оказывается ему нравилось возиться с готовкой, а после консультации Джина, который светился как лампочка после просьбы научить его фирменному рецепту, художника вовсе можно было записать в шеф-повара Кореи. Его фирменная пицца с лёгкостью переплюнула пиццу Джина. В любой другой ситуации Сокджин бы фыркнул и кинул что-то вроде «ты не можешь гордиться этим, если ты использовал мои навыки», но тогда Гук так радовался такому пустяку, что старший Ким мог лишь затискать этого ребёнка и отдать ему всю славу.       — Скоро выставка, нам обоим следует насладиться последними свободными деньками перед тем, как будем загружены работой, — подмигнул мужчина, и его быстрые шаги сменились на лёгкий бег, чтобы поспеть за радостным художником.       Когда его психолог говорила: «Это звучит странно, но тебе станет лучше, когда ты найдёшь кого-то, кому сможешь снова доверить своё сердце. Любовь — такая жестокая вещь, что может поднять тебя с колен также быстро, как и опустить обратно». Чонгук тогда истерично смеялся, поклявшись, что никогда не наступит на эти грабли опять, сделает миллион обходных путей или пророет подземный туннель, но не даст вновь почувствовать себя униженным.       А сейчас он просяще смотрит на своего парня, чтобы он сказал бариста сделать фраппе с двойной порцией взбитых сливок.        — И пусть добавят шоколадной крошки, — прошептал на ухо Чонгук и чмокнул Тэхёна в щетинистую щёку, который лишь хрипло посмеялся, чувствуя себя совершенно окрылённым.

***

      Собственно, тот факт, что Хосок был в курсе их отношений — равносилен тому, что об этом узнают все.       И вот сейчас, сидя в гостях у Сокджина под пристальным взглядом всех собравшихся, Чонгук не то чтобы чувствовал себя неуютно, но нервничать от этого он не переставал.       — Удивительно, — подал голос Намджун, отламывая кусочек бананового чизкейка. — Я знал, что ты, Тэхён, пробивной, но чтобы настолько быстро… — неверяще покачал головой он.       — Посмотри на него, — фыркнул Джин и потянулся за чайником. — Сидит — довольный как кот, — кипяток наполнил кружки с ароматным чаем.       Непонимающий, о чём идёт речь, художник озадаченно взглянул на Тэхёна, борясь с внутренними демонами, которые кричали хором, что это может быть какой-то глупой шуткой. Его карие глаза наполнились волнением, и он кинул взгляд на сидящего напротив Хосока, который напоминал сейчас грозовую тучу больше, чем яркое солнышко.       Тэ аккуратно положил большой кусок десерта на тарелку Чонгука, прекрасно зная, как этот ребёнок обожает бананы, но, когда их глаза пересеклись, он нахмурился, понимая, что на лице Гука отражается нечто большее, чем просто тревожность.       — Чего ты так смотришь на меня? — хмыкнул он и аккуратно убрал за ухо мешающую прядь. — Я не хожу вокруг до около, ты мне понравился сразу же, зачем мне выжидать месяцы, чтобы поухаживать за тобой? — напряжённые плечи художника немного расслабились, а со стороны Хосока послышался глубокий вздох.       В груди едко кольнуло от мысли, что Чонгук мог сомневаться в серьёзности их отношений. Тэхён даже не будет упоминать хищные взгляды в свою сторону от Хосока.       — Из его глаз буквально сыпались сердечки, когда мы говорили о тебе, — Джин закатил глаза, не замечая смущённого от его слов Чонгука. — Понимаешь, Чонгук-и, эти итальянцы даже с корейскими корнями слишком напористы, надеюсь, мой брат уделил достаточно много времени ухаживаниям, — чайная ложка угрожающее была направлена на упомянутого родственника.       — Хён уделяет много времени ухаживаниям, — нежно улыбнулся парень, и Ким не мог не отзеркалить эту улыбку, несмотря на появившееся ростки сомнения внутри.        — Необязательно отвечать на вопросы моего брата, — предупредил Тэхён, параллельно ища сигареты в заднем кармане кофты. — Я курить, — бросил искусствовед, встал из-за стола и скрылся за прозрачным тюлем.       Прохладный ветерок шаловливо мазал по открытым участкам кожи, сквозь вой сквозняка чиркнула зажигалка, и мужчина поднёс к губам тлеющий табак. Первая затяжка подействовала на организм опьяняюще, расслабляя каждый скомканный нерв. Когда он собирался затянуться во второй раз, дверь балкона тихо скрипнула, и тонкий древесный аромат смещался с дымом от сигарет.       — Решил просверлить меня взглядом и здесь? — усмешка озарила лицо, а лисий взгляд опасно прищурился, когда Хосок встал рядом с ним.       Факт, что Тэхён ведёт себя мягко рядом с Чонгуком, не говорит о том, что он будет проявлять такое же дружелюбие и к его знакомым. Последние встречи с Хосоком напоминали фрагменты криминальной драмы, и Тэ действительно старается держать себя в руках, реагировать понимающее и рассудительно, но с каждым разом здравомыслящий механизм противно скрипит в голове. Если раньше отношения с Чоном были дружелюбные, то сейчас они ходят по тонкой грани между неприязнью и враждебностью.       — Поделишься сигареткой? — просто спросил Хосок и c благодарностью кивнул, когда ему протянули пачку «Собрания нано» и чёрную zippo.       Тэхён сделал очередную затяжку, прикрывая глаза и выдыхая дым. Несмотря на многоразовые попытки бросить курить, никотин снимал стресс лучше любого секса.       — Тебе ведь Чонгук ничего не рассказал?       На спонтанный вопрос Ким хрипло рассмеялся и струсил пепел, подмечая фразу, которая должна уколоть его, нежели вызвать какой-то интерес.       — Смотря о чём речь, — саркастично подметил Тэхен. Он кинул насмешливый взгляд на Хосока и подпёр подбородок свободной рукой.       — В прошлом, — он запнулся, видя перед своим носом тонкий указательный палец.       — А, а, а, — рассмеялся итальянец, хитро щурясь, — это дело касается только Чонгука, и я выслушаю это, когда он сам мне расскажет, — его голос снизился на пару октав. — Не лезь в наши отношения, Хоби-хён, и не делай того, чего не следует.       Его мозг так и хотел сгенерировать фразу на итальянском, которая могла передать настоящие эмоции, но застывшее от шока лицо Чона говорило само за себя. А после Хосок рассмеялся, роняя практически целую сигарету в открытое окно, аплодируя.       — Чёрт подери, ты совсем не такой, каким я тебя представлял, — звонкий смех эхом разнёсся по пустой улице. — Я не собирался говорить тебе много, но так уж и быть, не скажу ничего, — его рука по-дружески притянула Тэхёна за плечо. — Прости, что сомневался в тебе, знаешь, там всякие замашки синдрома старшего брата, — отмахнулся Хосок. — Гук-и, конечно, тихий, но за тебя даже спорить начал, — неверующе цокнул Хосок и покачал головой.       Хён что-то ещё лепетал над ухом, но Ким старался быстрее докурить несчастную сигарету и пойти обратно внутрь, проверить, чтобы его брат не довёл несчастного ребёнка окончательно.       — Просто береги его, он намного хрупче, чем кажется, — предупредил старший.       Тэхён закатил глаза и скинул руку, наконец выпрямляясь и разминая шею.       — По-другому я бы не смог, — напоследок произнёс искусствовед, устало вздыхая, когда счастливый Хосок буквально напрыгнул на него с тихими смешками.       В комнате, где разносился лишь громкий смех Чонгука, Тэ тепло улыбнулся, чувствуя приятное покалывание на коже. Он умолчит о щекотливых ощущениях в животе, когда Хоби упомянул, как Гук отстаивал их отношения. Сев рядом со своим парнем, Тэхён пальцами пощекотал чужое запястье, и когда карий взгляд был направлен на него, мужчина раскрыл ладонь, за которую сразу же ухватились.       — Так, это не обсуждается! — крикнул Сокджин, смотря на младшего. — Чонгук, твоя выставка через неделю! После неё мы обязательно поужинаем у нас, к нам приедут наши друзья, они тебе понравятся. Ми… Намджун! Ну, дорогой, — прохныкал Джин, вытирая размазанный по футболке мужа торт.       — Starbucks ещё работает, — задумчиво протянул Тэхён, доедая свой кусочек. — Если поторопимся, успеем за фраппе с двойной порцией взбитых сливок.       Яркая улыбка на лице Гука стоит того, чтобы пробежаться по переулкам за любимым напитком. Перед уходом Чонгук схватил со стола тарталетку с красной рыбой, аргументируя это своей тягой к солёному после сладкого. Пока никто не видел, Тэ стащил ещё парочку таких же и завернул в салфетку, прекрасно понимая, что одной будет мало.       Наверное, это можно назвать любовью.

В словаре любви нет слова «слишком». Лучано Де Кресченцо