Нарисуй заново

      Чимину легко давалось очаровывать людей: преподаватели души не чаяли в талантливом ученике, а все его друзья слабы перед влиянием красивой улыбкой и глазками-щелочками.       Все, кроме Юнги и Сокджина.       У этих двоих выработался иммунитет на его милую мордашку и завлекающие флюиды. Если Сокджин на правах старшего опекал Чимина как своего маленького птенца и смотрел на многие ситуации трезвым умом, оценивая объективно, то Юнги изначально полюбил его не за внешний вид, и выходки Пака на него не действовали. Ну и Минни просто знает, что Юнги на самом деле прикладывает много сил, чтобы не задохнуться от очередной порции эгьё своего парня. Исходя из этого, Чимин выбрал лёгкий путь выведывания информации, и это — Намджун-хён. Пусть старший любит его как младшего брата и по-доброму хохочет, когда Чимин обиженно куксится из-за какой-то неудачи, но разговорить доброго хёна ему никогда не составляло труда.       Никогда, кроме исключений в виде Ким Сокджина, стоящего по другую сторону от них.       — Чимин, — строго стрельнул глазами Джин. — Мы скоро придём, прекрати выпытывать информацию у Намждуна.       Возмущённо засопев, Чимин юркнул под руку смеющегося Юнги, схватившись руками за широкую мозолистую ладонь.       — Мне же интересно, хён, — пробурчал он, прижимаясь ближе к мужчине. — Вы всё молчите, как будто от этого зависит ваша жизнь.       — Это тайна, Минни, — хохотнул Хосок, шутливо тыкнув танцора в бок, и получил в ответ недовольно-сощуренный взгляд. — Ты можешь хоть тонну эгьё показать своему хёну, но я-то знаю, как ты страшен в гневе, — прошипел Хоби, когда Чимин ущипнул его за живот.       — Чимин в гневе — это отдельный вид искусства, — ухмыльнулся Юнги и успокаивающе погладил его поясницу.       Чимин закатил глаза, услышав смех идущих впереди Кимов, которые были свидетелями разъярённого Пака, который чуть не перевернул прилавок, когда сцепился с каким-то пареньком, строившим глазки его парню.       «В тихом омуте и черти водятся», — произнес тогда Намджун, расставляя по полочками рассыпанный по полу рамён.       — Но это действительно что-то невероятное, раз вы все так упорно молчите? — всё же поинтересовался тату-мастер, отпуская повеселевшего Минни к Сокджину поболтать о новом рецепте пирожных.       — Да, думаю, то, что мы увидим, можно считать новой эрой, — ярко улыбнулся Хосок, вспоминая расцветший вид своего друга.       Юнги что-то промычал и попытался скинуть тревожное наваждение, что с тихим беспокойством скребётся внутри. Всё-таки выставка может быть кого угодно, это необязательно будет он. Рэпер повернулся к Хоби, затягивая мужчину в беседу касательно его участия в новом альбоме.

***

      Дрожащие руки сцепились замком спереди, пока Чонгук с замиранием сердца отвечал на вопросы гостей, с яркой улыбкой принимая похвалу и изредка поглядывая на Тэхёна, стоящего по другую сторону с посетителями.       — Благодарю, что посетили эту выставку, — поклонился художник, — колоссальную работу проделал Ким Тэхён — организатор выставки и искусствовед, — дрожащие ладошки указали в сторону мужчины, и Чонгук вновь повернулся к группе людей. — Большое спасибо и наслаждайтесь, пожалуйста, выставкой.       После первого раза сразу последовал второй, третий, четвёртый. Спустя час Гук с радостью пожимал протянутые ему руки, не замечая трепетного взгляда на другом конце помещения, расслабленно слушал истории женщины, которая приехала из Парижа и посетила Лувр.       Тэхён с яркой улыбкой наблюдал за своим парнем, который шаг за шагом позволял чужим людям войти в свою зону комфорта и не без гордости расхваливал Чонгука перед знакомыми коллегами с прошлых проектов.       —Incredibile che un tale talento fosse nascosto in Asia. Vorrei comprare tutte queste opere d'arte! — высоким голосом проговорил Лоренцо, поправляя на переносице спавшие очки.       — Cosa dire della composizione principale della mostra. Secondo te, qual è il prezzo minimo di questo dipinto? — кивнул Давид и белоснежной улыбкой развернулся к Тэхёну, поднимая голову выше, всё также негодуя из-за своего маленького роста.       Мужчина с нежностью взглянул на стоящий в центре бесценный холст и взглянул на растерянного Чонгука. Он смущённо улыбался пожилой леди, которая ловила каждый мимолётный взгляд Кима в сторону художника, и Гук повернулся вслед за ней, наткнувшись на лисий взгляд в другом конце зала. Брюнет подарил искусствоведу трепетную улыбку, и Тэхён провёл ладонью вокруг своего сердца, зная, что Чонгук поймёт.       — Questa opera è senza prezzo, miei amici Non è in vendita, — произнёс Ким и жестом показал знакомым другую часть выставки.       Стоящий чуть поодаль пожилой мужчина добродушно хмыкнул, став свидетелем искрящихся переглядок Кима и другого молодого человека, который является художником этих картин. Антонио поправил поседевшие кудри и опустил грубую ладонь на плечо Тэхёна, прошептав на ухо:       — Amore e tosse non si possono nascondere .       Хриплый голос заставил искусствоведа улыбнуться и благодарно кивнуть своему наставнику и лучшему другу, который помог маленькому росточку пустить корни глубоко из-под земли и расцвести яркими цветами в мире искусства. Антонио — директор школы искусств в Италии, а также известный художник, чьи картины висят в музеях по всему миру, но в лицо его знают немногие. Он давно отошёл от холста и красок, полностью погружаясь в воспитание нового поколения, и Тэхён стал одним из тех мальчишек, чьё будущее Антонио не мог загубить в четырёх стенах душного кабинета.       А теперь, кажется, этот мальчишка нашёл того, с кем это будущее можно осуществить.       Тихо насвистывая под нос мелодию, пожилой итальянец прошёл вслед за толпой, бросая последний взгляд на молодого художника, который искренне благодарит прибывших посетителей выставки.       Спустя пару часов помещение стало практически пустым, и Чонгук мог наконец опуститься на маленький пуфик возле входных дверей, устало откинуться на холодную стену и вдохнуть витающий сосновый аромат. Всего на пару минут, ему нужно каких-то пару минут, чтобы привести спутанные чужими эмоциями мысли в норму. В носу стоял шлейф от разных запахов духов, голова гудела разными голосами, но всё это доставляло ему так много удовольствия, что губы сами расплылись в улыбке. Приятная истома разлилась по телу от сдержанного Тэхёном обещания и постоянного присутствия его подле себя. Пусть они не держались за руки и не соприкасались плечами, но Чон всё равно ощущал невидимую нить поддержки. Ресницы разлепились, когда художник на периферии услышал низкий голос своего парня, и он медленно поднялся на ноги, с улыбкой встречая небольшую кучку людей во главе с мужчиной.       — Signore e signori — Jeon Jungook! l'artista di queste opere d'arte!       Громкий возглас Тэхёна заставил его слегка вздрогнуть и вежливо поклониться нескольких людям позади искусствоведа. Ему говорили что-то с яркими улыбками, аплодируя и размахивая руками, но Чонгук ничего не понимал, отчего стоять стало неловко.       — Они говорят, какая у тебя прекрасная выставка, и некоторые из них хотят купить твои работы после завершения, — прошептал на ухо Тэ и, воспользовавшись ситуацией, чмокнул в мочку.       Чонгук возмущенно уставился на спокойного мужчину и с натянутой улыбкой повернулся к итальянцам. Его внимание привлёк стоящий позади пожилой мужчина, который добродушно смотрел на него и показал два больших пальца вверх, вызывая у Чона неконтролируемое хихиканье.       — Тэ, — шепнул он, подзывая брюнета. — А как поблагодарить на итальянском?       —Vi prego di accettare il mio sincero apprezzamento, — проговорил в ответ тот, поджимая губы от шокированного взгляда этого наивного малыша.       — Ну нет, я так не скажу, — возмущенно пропыхтел Гук.       — Шучу, зайка, — хмыкнул Ким и тут же добавил: — Скажи «grazie».       Карие глаза подозрительно прищурились, и Чонгук неловко развернулся к смотревшим на него людям. Тихо откашлявшись, он прокрутил эту фразу несколько раз в голове и медленно произнёс:       — Grazie.       Пару секунд висела тишина, а после радостные мужчины накинулись на испугавшегося Гука тонной разных итальянских фраз, но Тэхён стойко отодвинул своих знакомых рукой, грозно на них сверкнув взглядом. Нечего пугать его мальчика. Понимающе посмеявшись, они подняли руки вверх и попрощавшись, ретировались в сторону выхода, напоминая Тэхёну про договорённость о покупке нескольких картин. Антонио был последним, и Ким аккуратно перехватил морщинистую ладонь, прося задержаться чуточку дольше.       Чонгук мило улыбнулся уходящим людям и оглянулся на Тэ, замечая рядом того пожилого мужчину, который показывал пальцами «класс».       — Чонгук, позволь представить тебя, — художник почувствовал своё сердце в пятках и в страхе резко повернулся к Тэхёну, — Это Антонио Греко — мой наставник и очень хороший друг.       Дышать сразу стало легче. Не помешало бы сделать парочку глубоких вздохов, чтобы успокоить истерически кричащее сердце, но художник лишь резко поклонился, сжимая пальцами серый пиджак.       — Jeon Jungkook, un artista eccezionale e il mio amore , — он аккуратно вернул Гука в прежнее положение и ласково погладил по пояснице.       Парень невольно сжался под пристальным взглядом голубых глаз, его оглядели с ног до головы, словно просканировали все внутренности и пересчитали косточки. Чонгук ожидал, что Антонио кивнёт и, попрощавшись с хёном, выйдет на улицу, но не ожидал, что почувствует на своих плечах тёплые ладони и увидит добрую белоснежную улыбку.       — Mi fa piacere conoscerti, Jungkook. Il mio numero è con Taehyung, scrivimi se quel birichino ti da fastidio , — посмеявшись, сказал Греко и с нескрываемым любопытством наблюдал за потерянным мальчиком, который тут же повернул голову в сторону Кима. — Замечательная выставка, всего хорошего, — на ломанном корейском попрощался он, когда Чонгук резко развернул голову к нему.       — Я-я… Да! Большое спасибо, приятно было с Вами познакомиться, — протараторил брюнет, укусив в страхе нижнюю губу. — Хё-о-о-н, — прохныкал Гук, — Что он сказал?       — Что ему приятно с тобой познакомится.       «Последние слова ему знать необязательно», — подумал про себя Тэхён, наконец окольцовывая тонкую талию под широким пиджаком.       Доверчиво уткнувшись кончиком носа в бронзовую шею, Чон наконец расслабился, мурлыча под нос от ощущения тёплых ладоней на голой коже. Мускатный аромат оказывал на него усыпляющий эффект, и веки за секунду стали тяжелее, а дыхание спокойней.       Тэхён притянул своего мальчика ближе, наслаждаясь такими драгоценными минутами тишины и уединения. Тихо чмокнув хихикнувшего Гука за ушком, Тэ посмотрел на улицу, размышляя, почему же его брат всё ещё не здесь. Может, они говорили, что придут завтра? Вроде договаривались на сегодня.       Спустя пару секунд раздумий до ушей донёсся звонкий заразительный смех, и вдалеке показались знакомые силуэты. Хмыкнув от столь нелепого совпадения, Тэхен опустил взгляд на практически спящего парня и с болью в сердце был вынужден начать тормошить его. Чонгук ждал их сильнее, чем кого-либо другого.       — Mio аmore, — бархатно прошептал искусствовед, убирая вьющиеся пряди с нахмурившегося личика. — Не куксись, — рассмеялся он. — К нам идут твои самые важные гости, —заговорчески проговорил Тэхён, и Гук начал копошится в его объятьях.       — Где? — взволнованно прощебетал он, смотря на него блестящими карими глазами.       — Позади тебя, — кивнул старший, и Чонгук развернулся, — у тебя есть еще минут двадцать, чтобы привести себя в порядок, — он поймал непонимающий взгляд. — Слюнки вытри.       — Хён! — возмутился младший. — Там ничего нет, — но для полного спокойствия всё-таки прошёлся пальцами по губам.       Смех становился громче, и Чонгук невольно прислушался к другим, но знакомым голосам, а позже фыркнул в голове на очередную паранойю. Зачесав татуированными пальцами чёрные волосы, он почувствовал небольшой запутанный комок волос на затылке и поморщился, когда при попытке распутать натянулась кожа. Кинув взгляд на подходящих к ним друзей, Гук всё-таки пошёл в уборную комнату, не обращая внимания на добрые смешки со стороны своего бойфренда.       Тэхён облокотился о высокую каменную колону, наблюдая, как силуэты приближаются ближе.       — А вот и мы! — воскликнул Хосок, врываясь внутрь фурией. — Где же наш знаменитый художник? — заулюлюкал он.       — И тебе привет, хён, — с усмешкой кивнул Тэ, с интересом разглядывая зашедших позади людей.       Новые лица — это всегда к приключениям.       Сокджин тихо ахнул от красиво обставленной галереи. Намджун согласно промычал и с блестящими от восторга глазами зашёл дальше, к главной композиции. Витающий аромат соснового бора мягко оседал на кончике носа, затемнённое зелёным светом помещение словно забирало тебя во внутрь картины, и от этого чувства мужчина широко заулыбался, неотрывно следя за сменяющимися пейзажами на других стенах.       — Чёрт, вы проделали колоссальную работу, — хриплым голосом промолвил он и похлопал гордого Тэ по плечу.       На похвалу Ким благодарно кивнул, всё также следя за новой парочкой в их компании. Оба мужчины были невысокого роста, и если мужчина с розовыми волосами выглядел до безобидного умилённо, то обладатель блондинистой шевелюры источал энергию властного и холодного человека. Шестое чувство нашёптывало искусствоведу об осторожности и бдительности, неприятно скользило предупреждающим шипением между спокойствием в его голове. Чёрные брови свелись к переносице, когда он встретился с тёмными кошачьими глазами.       Отчего-то было тревожно.       — Собираетесь нас представить друг другу? — вопросительно изогнул бровь искусствовед и подошёл ближе, возвышаясь над парочкой каменной стеной.       Несмотря на маленький рост, плечи блондина были чуть меньше чем его, а холодный чернеющий взгляд ничем не уступал горящему лисьему.       Пребывающий в прострации от восторга Хосок не сразу услышал вопрос, но очнулся сразу после лёгкого толчка Чимина в бок.       — Ох, да! — хлопнул в ладоши Хоби. — Тэхён, это Мин Юнги-хён и Пак Чимин, наши давние друзья!       — Merda , — прошептал Ким, и внутри тревога вспыхнула с новой силой.       — А это Ким Тэхён, он хоть и кореец, но родился и жил в Италии, — продолжал лепетать Чон, не замечая напрягшегося мужчину рядом с собой, — и вот вернулся обратно, чтобы познать все прелести корейского искусства, а познал любовь, — наигранно шмыгнул носом Хосок под тихий смешок Сокджина.       — Очень приятно познакомится, — мило улыбнулся Чимин, переплетая свои пальцы с Юнги.       — Мне тоже, — Тэхён вежливо поклонился и нервно поджал губы.       — Взаимно, — низким голосом кинул Мин и развернулся в сторону картин.       Внешне мужчина никак не показывал нарастающего страха внутри: ему страшно не за себя, а за Чонгука. Его сердце разрывалось от одних воспоминаний заплаканного и разбитого парня. Пусть внутри есть капли сомнения, что это совсем не те Чимин и Юнги, про которых слёзно рассказывал дрожащий птенчик, но эти сомнения были мизерными: шестое чувство визжало так, что визг отдавался головной болью. Он бросил нервный взгляд в сторону уборной, его мозг лихорадочно перебирал все возможные сценарии событий, и пальцы потянулись к манжетам на чёрной рубашке, закатывая рукава по локоть в случае самого неприятного развития событий.       — Какой красивый пейзаж, — улыбнулся Чимин и подошёл ближе к закрытой стеклянным куполом картине.       Юнги пошёл вслед за парнем, позволяя себе немного расслабиться, несмотря на подозрительного недокорейца под боком. Пейзаж действительно был красивый, а передающую атмосферу освещение и стоящие по углам ароматизаторы снимали всю напряжённость с плеч.       — Главная композиция, — хрипло произнёс Ким, когда все собрались возле неё.       — Главная композиция? — заинтересованно переспросил Сокджин.       — Картина, которая является главным олицетворением тематики выставки, — шепелявым голосом объяснил Мин, невольно вспоминая, как слышал эту фразу очень часто из уст одного человека.       Тэхён стоял дальше от всех возле прохода, через который должен был выходить Чонгук. Он не слушал, что кричал Сокджин и про что шутил Хосок: в его ушах стоял громкий звук собственного сердца. Занавес стальной сдержанности опустился, когда он услышал скрип открывающейся двери.       Наслаждаясь мягким ароматом древесной смолы, Чимин начал рассматривать другие работы, отдаляясь от Юнги, спорящего о чём-то с Хоби. Стиль этого художника был танцору по душе, ему казалось здесь всё таким родным, что страх посещения подобных мест на время отпустил его. Остановившись возле картины на котором изображено одуванчиковое поле, танцор подошёл чуть ближе, приглядываясь к ювелирной прорисовке пушистых семян, его взгляд случайно опускается к правому краю картины, и мужчина хмурится, замечая в углу рамки аккуратно выведенные инициалы. Опустившись ещё ниже, он чуть ли не валится на пол, увидев две буквы «JK». Прерывисто выдыхая, розововолосый отходит назад, оглушенный и полностью дезориентированный. Во рту ощущается отвратительно кислый привкус, и Чимин жмурится от лёгкого головокружения. Под дых бьёт мелодичный смех и громкий возглас Сокджина «Чонгуки!».       Чимин видит Юнги, который застыл каменной статуей, пока остальные окружили такого родного человека, который совсем недавно стал чужим.       Чимин видит Юнги, который мрачнеет с каждой секундой, превращаясь в грозовую тучу.       Он не позволяет себе моргать, но неприятное ощущение сухости в глазах заставляет сделать это.       Веки сомкнулись на секунду, и этого времени хватило, чтобы вместо радостных возгласов от стен отлетали испуганные крики.       Момент, когда Тэхён окончательно забыл о тревожности, настал, когда Юнги оттолкнул Хосока в сторону и вместо хихиканья мужчина услышал тихий всхлип. Взгляд Юнги полыхал яростью, но Тэхён захлебнулся этим чувством, заметив, как Мин замахнулся в сторону его парня.       Их кулаки пронзали воздух со свистом, раздирали кожу и оставляли после себя кровавые отметины на лице. Никто не слышал отрезвляющих криков со стороны, в их ушах стоял звук глухих ударов и грудное рычание друг друга. Юнги бил, не жалея сил, его кулак врезался в скулу и разбил бровь, пачкая чужой кровью свои джинсы, но несмотря на поплывшее зрение, Тэхён отвечал не менее яростно, разбивая нос соперника и оставляя красные гематомы по всему лицу, которые превратятся в синеющее пятна на следующий день.       Пытающие растянуть их по сторонам, Хосок с Намджуном шипели от ударов, которые случайно доставались им из-за вмешательства.       Когда Мин замахнулся ногой, Тэхён полностью отключил здравый смысл, сбивая того с ног и зверея лишь от одной мысли, что эти удары могли бы достаться его драгоценному мальчику.       Из транса вышли все, кроме Чонгука. Перед лицом стоят горящие злостью глаза и звук замахивающегося для удара Юнги-хёна, а потом — пелена.       «Если ты появишься в нашей с Чимином жизни хоть раз, даже если просто тенью промелькнёшь, я с чистой совестью набью тебе морду.»       Промелькнувшая в воспоминаниях фраза Юнги туманила голову. Страх удавкой сжался на шее, позабытое чувство тревоги сеткой прижало всё нутро парня к земле. Его трясло словно в лихорадке, а прозрачные капли солёных слёз обжигали покрасневшую на щеках кожу. Единственным отрезвляющим средством оказался Тэхён, его окровавленное лицо мелькнуло перед расширенными от страха глазами все лишь раз, и этого хватило, чтобы вместо тревоги и страха за себя, он почувствовал тревогу и страх за своего парня, который буквально стал его живым щитом.       — Тэхён!       Чон был уверен, что крик был громким, но на него не повернулись даже Чимин с Сокджином, стоящие перед ним и пытающиеся как-то остановить это безумие. Тело дёрнулось, когда Ким и Юнги упали на пол. Из глаз брызнули слёзы с новой силой, и Чонгук подлетел к Тэхёну, не боясь попасть под раздачу, схватил того за согнутый локоть.       — Тэхён! — наконец громко крикнул художник. — Хватит, Тэхён, хватит! — зарыдал он, когда два тела под ним замерли.       Воспользовавшись ситуацией, Намджун потянул несопротивляющегося Кима на себя, Хосок кинулся к лежащему Юнги. У обоих грудь тяжело вздымалась, одежда перепачкана в крови, а лица напоминали одно сплошное красное пятно.       — Ну, зачем так, — продолжал плакать Чонгук, не замечая ладоней на плечах.       Истерика накрыла парня с головой, дрожащие ладони притянули содрогающееся в рыданиях тело к себе, и Чонгук уткнулся мокрым носом в испачканную кровью рубашку, дрожащими руками цепляясь за напряжённые предплечья.

Гнев является всегда плохим советником. Эмиль Золя