Нарисуй заново

      Гипнотизируя остывший чай, Сокджин уже сто раз пожалел, что в его заведении нет крепкого алкоголя, который был бы очень кстати в данный момент. Тихие всхлипы Чимина разрывали тишину, повисшую за столом, Юнги держался лишь из-за плачущего парня под боком, трепетно его успокаивая, когда послышался ещё один всхлип, но со стороны Чонгука.       Джин уже был уверен, что эти двое лучшие друзья. Было даже смешно наблюдать за метаниями их мужчин, которые болезненно переносят слёзы своих половинок. Бросив взгляд на Намджуна, Ким грузно выдохнул, во взгляде мужа была лишь молчаливая ярость и сожаление. Они с Джуном были достаточно собранной парой в эмоциональном плане, у каждого из них за спиной достаточно много болезненного опыта, который каждый проживал по-отдельности, поэтому после такой жесткой закалки под названием «жизнь» их слёзы публично увидеть можно было достаточно редко.       Но когда до их ушей донёсся уже третий всхлип, чета Ким повернулась к потянувшемуся за платком Хосоку.       — Господи, Хосок, — неверующе протянул Намджун, помогая достать хлопковую салфетку.       — Ну что? — оскорблённо ощетинился тот, громко высмаркиваясь. — Мне тоже грустно, этот мелкий засранец мне как брат! — гнусаво крикнул Хоби, молчаливо прося ещё одну салфетку. Намджун просто передал ему упаковку. — Спасибо, — мужчина раздал платочки нуждающимся. — А эти двое для меня как семья, мы познакомились, ещё когда Юнги сопли по лицу размазывал.       — Вообще-то мы познакомились, когда мне было семнадцать, — хмуро поправил рэпер, не прекращая гладить Чимина на спине, — и сопли сейчас размазываешь ты.       — Это всё из-за вас, нервотрёпы, — пробубнил Чон, держа скомканную салфетку возле носа.       Не имея никакого желания спорить с ним, Юнги закатил глаза и пересёкся взглядом с Тэхёном, который точно также успокаивал Чонгука. Со стороны это выглядело комично, словно они смотрят друг на друга через зеркало, поэтому спрятав рвущуюся наружу улыбку, мужчина отвернулся, всё-таки услышав добродушный хмык с другой стороны стола.       Слышать всхлипы возлюбленного Тэ хотел меньше всего, его сердце постоянно сжималось от таких звуков. Когда их гляделки с Юнги закончились он наклонился ближе к покрасневшему ушку и громко чмокнул его, встречаясь с покрасневшими глазами и красным носом-кнопкой.       — У тебя будет потом болеть голова, малыш, — ласково прошептал Тэхён и заправил чёрную прядь за ушко, оставив ладонь на влажной щеке, к которой тут же начали ластиться.       — Подбирайте свои слёзы! — хлопнул в ладоши Сокджин. — Всё это осталось в прошлом! И несмотря на долгий промежуток времени, вы наконец поговорили. Кажется, сегодня подходящий день, чтобы начать всё сначала, — Намджун сжал ладонь мужа в немой поддержке. — Если вы, конечно, этого хотите, — поспешно добавил Джин, замечая на себе растерянные взгляды.       — Я бы хотел, чтобы мы начали сначала, — подал голос Чонгук, и Тэхён не мог избавиться от чувства гордости за своего парня. — Если хёны не против.       — Да! — крикнул Чимин, вцепившись в Юнги. — Мы не против, совсем-совсем, — закивал танцор.       — Мы скучали, Гук, — улыбнулся Мин, и Чон едва ли сдержал в себе всхлип от тёплого взгляда напротив.

***

      Дни сменялись неделями, и Чонгук никак не ожидал, что Чимин и Юнги так быстро впишутся в его жизнь обратно. В первый день, когда они наведались к нему в гости, они с Тэхёном нежились на кровати под какую-то романтическую комедию. Сквозь звук поцелуев донеслась звонкая трель, тёплые ладони, прижимающие художника ближе к себе за поясницу (излюбленное место Тэхёна), вовсе не хотели терять ощущение нежной кожи, на которой Тэ выводил замысловатые узоры, иногда перескакивая пальцами с родинки на родинку. Младший нехотя отстранился от Кима, на секунду утопая в затопленном возбуждением взгляде. Сморщив в удовольствии нос, Чонгук несколько раз чмокнул того в губы и, обув тапочки, пошаркал к двери, тут же пропадая в тёплых объятьях и звонком смехе.       Оценивший внешний вид Чимин хитро усмехнулся и радостно помахал взлохмаченному Тэхёну, вышедшему минутой позже.       — Так-так-так, — пропел Пак, не отпуская смущённого Чонгука из объятий. — Когда-то ты прервал мой оргазм, так что теперь мы квиты, — он подмигнул растерянному Гуку и выхватил из рук Юнги бутылку красного полусладкого, таща вспыхнувшего брюнета обратно в спальню.       — При всём желании Чимина я бы не смог остановить, — пожал плечами Мин и вручил Тэхёну бутылку Hibiki harmony. — Надеюсь, ты пьёшь виски.       Бросив взгляд на хихикающую парочку на кровати, мужчина мотнул головой, чтобы сбросить туман похоти, всё-таки улыбка Чонгука для него важнее, чем собственное удовлетворение.       — Я за льдом, — ему вслед прилетело звонкое чонгуковское «возьми клубники!», и кто такой Тэхён, чтобы не сделать это.       Полной неожиданностью было найти в Юнги приятного собеседника. Вначале они молча попивали холодный виски, сидя в креслах, пока на фоне Чимин что-то яро доказывал Чонгуку, который совсем позабыл про то, каким настырным бывает хён, и нахмуренно слушал чужие доводы. Казалось, комната разделилась на две части, и почему-то именно Тэхён с Юнги сидели в мрачной атмосфере, сверля друг друга взглядами. Никто из них обиды не держал, но неприятный осадок скребся внутри, не позволяя разбавить напряжённость между ними какой-то шуткой. Искусствовед невольно засмотрелся на расписанные чернилам предплечья Мина, непроизвольно сравнивая стиль с татуировками Чонгука.       — Это ведь ты набивал тату Чонгуку? — заинтересованно бросил мужчина, тут же ловя на себе взгляд рэпера.       — Да, — губы растянулись в добродушной усмешке. — Он умолял меня об этом два года, хотя менял свои эскизы каждый день. — Тэхён коротко хохотнул, поворачивая голову к раскинувшимся на кровати парням.       — Не сочти мой вопрос грубым, но почему именно к тебе? Разве в Сеуле было мало тату-салонов?       Юнги вопросительно выгнул бровь, пожимая губы, чтобы не расхохотаться.       — Я имею ввиду, почему Чонгук ждал два года, пока ты согласишься, а не пошёл к другому мастеру? — исправился Ким и поднёс к губам стакан.       — Я один из лучших мастеров в Сеуле, а к другому Чонгука я бы не отпустил, — просто пожал плечами тот. — Если он не был уверен в своём желании, то лучше дать время подумать, нежели принимать решение в спешке. Он был мелкий тогда. Конечно, если бы он не метался из стороны в сторону, то я бы сразу начал работать с ним, — сделав глоток янтарного напитка, рэпер посмотрел на Тэхёна. — Хочешь тату?       Прозвучавший вопрос заставил черноволосого задуматься, он без ума от вычерченных рисунков на теле Чона, но он никогда не думал сделать тату себе. Отрешенно двинув стаканом вокруг, Тэхён наблюдал за образовавшимся водоворотом виски внутри.        — Сделаешь скидку за мой хук правой? — непринуждённо кинул Ким, улыбнувшись, когда комнату пронзил низкий смех Юнги.       — Возможно, подарю процедуру бесплатно, — подмигнул тот.       Их разговор плавно перетёк к работе Юнги продюсером, и Тэхён действительно внимательно слушал истории из жизни мужчины, которыми Мин с радостью делился, наблюдая за Чонгуком, забравшимся на Чимина под звонкий смех второго. Когда блондин показал один из своих треков, Ким удивлённо присвистнул, узнав в композиции знакомые биты: Agust D был очень популярен среди молодёжи во многих странах. На самом деле Тэхёну было интересно слушать что-то, связанное с искусством. Он ценил труд каждого человека, но не мог не согласиться, что люди, занимающиеся музыкой, достойны памятников за своё творчество. После Юнги перескочил на тему, связанную с красками и кистями, и Ким вновь был приятно удивлён, слушая грамотно поставленную речь в оценках картин, особенно их мнения сошлись, когда искусствовед упомянул о недавней выставке Гука и его потенциальных клиентах. Многие хотели купить работы художника за хорошие деньги, но были те, кто сравнивал ручной труд с грязью, и Тэхён с нескрываемым удовольствием слушал ругательства Юнги в адрес подобных кадров. Когда они выпили больше половины бутылки, полностью расслабились в компании друг друга, делясь уже историями из детства, понимая, что у обоих дорога была тернистая, только у кого-то — из-за высмеивания национальности, а у кого-то — из-за борьбы с миром в одиночестве.       Копошение на кровати поутихло, и Тэхён перевёл взгляд на слипшихся парней среди разбросанных подушек. Он почувствовал облегчение, заметив тёплую улыбку на губах художника. Встреча подошла к концу, когда пошёл двенадцатый час, и Чонгуку всё ещё было неловко смотреть на щебечущего Чимина, словно между ними не было двухлетней пропасти. Схватившись за руку Тэ, брюнет смотрел на хёнов своими блестящими глазами, журясь от лёгких поцелуев в свою взлохмаченную макушку.       Юнги протянул своему парню его рюкзак и заметил милующуюся парочку, отчего-то спокойно выдыхая, удостоверившись, что их младшенький наконец млеет от прикосновений своей пары, а не сжимается в дрожащий комок, как это было раньше. Чимин раскрыл объятья, затаскивая в них даже крякнувшего Тэхёна, явно не ожидавшего проявления подобной теплоты, когда Чонгук робко повернулся к Мину, блондин лишь добродушно хмыкнул, притягивая пискнувшего младшего к себе.       Юнги сжал Гука в объятьях сильнее, и художник послушно прильнул ближе, пока внутри вместо колючего клубка переживаний расползались цветочные побеги.

***

      Свет от экрана, кажется, уже прожёг Тэхёну глаза. Устало отодвинувшись от стола, обложенного документами, мужчина растёр ладонями лицо. После завершения выставки Чонгука к нему начали поступать другие предложения, смешиваясь с его рутинными обязанностями. Недавно закончилась онлайн конференция, на которой Тэхён выступал как представитель своего знакомого художника: с ним он работал ещё два года назад, организовывая тому выставки и аукционы с картинами. На почту не прекращали приходить письма с просьбой о сотрудничестве в Италии, Франции и в каком-то городке США. Голова кипела, параллельно Ким оформлял документы на продажу картин Чонгука, перенаправляя их юридическим лицам для внесения правок и заключения договора. Мужчина развернулся на кожаном кресле назад, едва ли не скуля от разочарования, когда на постели он видит только его щеночка без Гука, развалившегося посредине двуспальной кровати, укрытой пушистым пледом.       Тэхёну не хватает отдыха и их перерыва на поцелуи. Они встречаются больше месяца, но дальше обычных ласк у них не заходит, и мужчину абсолютно всё устраивает: на регулярных встречах с Юнги он не раз слышал истории о состоянии парня во время прошлых отношений. Меньшее, чего хочется Тэхёну, это причинить боль своему мальчику и принуждать к чему-то. Однако поцелуи и лёгкий петтинг у них по расписанию, но их график пошёл по наклонной, когда мужчина провалился в работу.       Раньше Чонгук баловался с Ёнтаном в соседней комнате или делал эскизы для новых картин, и мужчина мог в любое время зацеловать любимого с головы до пят, но Гук обратил внимание, что вытекающий из этого минус был в рабочем застое старшего. Тэхён слишком увлекался, когда дело доходило до своего бойфренда, ему нравилось исследовать нежную кожу, вдыхать приятный мыльный аромат, смешанный с его гелем для душа. Так что Чонгук большую часть времени проводил в студии Юнги и Намджуна, с восторгом наблюдая за созданием нового альбома. После обеда туда прибегал Хосок, чтобы помочь в создании звуковой дорожки, а вечером после работы присоединялся Чимин, в котором постоянно вечером нуждается Юнги: за целый день тот слишком уставал и с радостью расслаблялся в родных объятьях.       Тэхён абсолютно его не осуждает, потому что тоже нуждается в этом!       Только он и Джин теряются в рабочей рутине, совершенно забывая про внешний мир. За окном начинало темнеть, летний воздух потерял духоту, и Тэхён смог наконец открыть балкон и выключить кондиционер. Вернувшись к работе, мужчина провёл за ноутбуком пару часов, а после закончил с документами, аккуратно раскладывая листы по папкам. Телефон засветился с тихим звуком, и на экране высветилась иконка с улыбающимся Чонгуком на фоне цветочной поляны. Они прогуливались там на прошлых выходных, давая Ёнтану набегаться на свежем воздухе. Тэхён всё ещё слишком зависим от улыбчивого парня, который день за днём отпускает прошлые страхи и заново учится прислушиваться к себе и своим желаниям. В тот день Гук вплёл гибкий стебель цветка в свои волосы, и мужчина не мог не сфотографировать своего прекрасного малыша в ярких солнечный лучах на фоне жёлтого подсолнечного поля. От кого: bebè 20:48 Я дома, хён <3 Сегодня Джун-хён угостил меня острыми токпокки и самгёпсалем. *вложение*       На фотографии, которую, видимо, сделал Чимин, чьё отражение светилось на двери припарковавшейся машины, изображен смеющейся Чонгук, который крепко обнимает Намджуна, пока тот расплачивается за заказ. Тэхён на это по-доброму закатил глаза, всё ещё удивляясь, как Чонгук и Намджун могли так сблизиться, хотя Сокджин тоже любит опекать самого младшенького в их компании. Чего греха таить, каждый из них любит комфортить Гука при любой возможности.

Кому: bebè 20: 49 Спасибо, что написал, малыш. Наверняка вы с Чимином развели ещё и Юнги с Хосоком.

      Этот незабываемый дуэт умело вьёт верёвки из близких им людей, иногда даже Тэхён не в силах отказать Паку: в последнее время мужчина сильно сдружился с ним, во всей красе познав «силу очарования» Пак Чимина. Самое страшное, чтобы этой способности не научили Чонгука, потому что если Чимину отказать можно легко, то перед своим парнем Тэхён бессилен. От кого: bebè 20:49 Как ты узнал?))) *вложение* Это всё, Чимини-хён       На этом изображении Ким уже видит полную фотографию, где возле Намджуна и Гука стоят Хосок и Юнги, о чём-то переговариваясь. Тэхён низко рассмеялся и положил последнюю папку в шкаф, сел на кровать, отбиваясь от игривых нападений Ёнтана.       Всё-таки без Чонгука слишком пусто, не хватает звонкого смеха и нежных касаний, по квартире нет шлейфа морского бриза, тихого урчания заевшей мелодии и звуков царапающего бумагу карандаша. Нахмурив чёрные брови, мужчина повернулся на правую сторону кровати, на которой обычно спит Гук. Они не обсуждали тему съезда, но, кажется, самое время её поднять: Тэхён скоро начнёт выть на луну.

***

      Жмурясь от яркого солнца, Чонгук рассматривает парковку в поисках своей машины, наконец в поле зрения появляется блестящий на солнце черный bmw. Оттряхнув белую футболку от пуха, он поправил чёрный рюкзак и побежал к автомобилю, поддаваясь своему игривому настроению.       Выезжая на трассу, художник мычит под нос какую-то мелодию, в нетерпении ёрзает от предстоящей встречи с Тэхёном. Тот наконец завершил всю работу и пообещал Чонгуку провести целый день вдвоём. Погода на улице была жаркой, потеть под палящим солнцем особого желания нет, так что брюнет предложит устроить марафон по фильмам. Яркие браслеты тихо звенят при столкновении друг с другом, невольно залюбовавшись теннисным браслетом из розового золота, Чонгук перестроился в другой ряд, вспоминая, как тихо расплакался, когда хён подарил его на их первую годовщину. Он тогда долго успокаивал растрогавшегося парня, который хлюпал носом и слизывал с губ солёные капли. Сейчас эмоции плещутся в умиротворённом состоянии хозяина, пуская по телу импульсы счастья, которых так не хватало Чонгуку всё это время. Он наконец чувствует себя одним целым, полностью отпуская колючие воспоминания из своей головы.       Во дворе Чон замечает гуляющего с Ёнтаном искусствоведа и быстро ищет место для парковки, чтобы зарыться в смуглую шею носом. Свободное место было в конце улицы под цветущим клёном. Бежать оттуда Чону казалось вечностью, белые сланцы громко отбивали ритм о пятки, низкий бархатный смех раздался по всему двору, пока художник мчался с вытянутыми руками к своему парню. Тот стоял в длинных лёгких штанах и заправленной бежевой футболке с надписью «СК» посередине, сигарета тлела меж пальцев, пока собака суетилась с приближением Чонгука. Он ловко обежал Тани, едва ли не запрыгивая на Тэхёна и не снося их в куст сирени. Почувствовав на виске влажные губы, он тихо заурчал, ластясь к слегка влажной шее ближе.       — Так резво скакал, ну, вылитый зайчик, — посмеивался мужчина, прижимая Чонгука одной рукой ближе к себе.       — Я так скучал, — слова затерялись в смуглой коже, которую Гук одаривал короткими чмоками. Снизу послышалось тявканье и, по-доброму фыркнув, брюнет опустил взгляд вниз, сталкиваясь с чёрными глазками-бусинками, недовольно смотрящими на двух мужчин. — И по тебе я тоже очень соскучился, Тани.       Украв напоследок лёгкий поцелуй у Тэхёна, он опустился на корточки, забирая на руки пушистый комочек. Ёнтан счастливо затявкал и на радостях слизал тонкий слой консилера с его лица, покусывая за щёки.       — Ёнтан, — строго позвал искусствовед, поднося фильтр к губам. Услышав резкий голос хозяина, шпиц тут же успокоился на чужих руках.       — Я люблю, когда он меня целует, — надул накрашенные блеском губы Чон.       — Он может начать наглеть, если не успокоить вовремя, bebè, — выдохнул дым Ким и притянул художник за талию ближе. — Как прошли твои посиделки с Чимином?       — Скупили, кажется, весь торговый центр, — от воспоминаний стрельнуло поясницу из-за долгой ходьбы. — Хён сказал, что хочет попробовать пройти кастинг в одну танцевальную академию и, если повезёт, то начать преподавать там балет, а в свободное время практиковать современные стили танцев с Хосок-хёном с его знакомыми уличными танцорами, — Чонгук послал воздушный поцелуй в благодарность за открытую подъездную дверь, и Тэхён тихо рассмеялся, похлопывая его по попе. — Они удивительные: я видел их танцы. Мне кажется, им надо задумываться над тем, чтобы учувствовать в международных соревнованиях, — он сжал губы от разочарования из-за того, что его хёны проходят тяжёлый адаптационный период.       В квартире Тэхёна пахло жасмином и ароматом самого мужчины, чем-то терпким и мускатным. Чонгук по привычке пошёл в ванную, готовясь помыть лапки Ёнтану, но смеющийся Тэ нежно обхватил татуированное запястье и направил на кухню, дав задание выбрать доставку. Своровав очередной смачный чмок, Гук взял с холодильника стопку с рекламными буклетами доставки из разных заведений, тихо радуясь, что хён прекрасно понял, что Чонгук захочет поваляться дома под прохладным кондиционером.       Глупо улыбаясь, Гук просматривал курочку на одной брошюре, чувствуя себя уютно и счастливо. В последнее время в нём бурлит слишком много положительных эмоций, и на этой почве Чонгук даже начал писать новые картины, за долгое время используя яркие цвета. Хосок сказал, что он набрал в весе, и для парня это было самой долгожданной фразой на протяжении двух лет. Чонгук был очень расстроен, что начал худеть, когда переживал депрессивные моменты в жизни, потом его вес снижался чуть медленнее, но цифры на весах так и достигли желанной отметки.       Тихо напевая песню из рекламы лапши, художник отложил очередную глянцевую брошюру, смотря на дверной проём, откуда доносились звуки воды и тихое поскуливание не любившего воду пса. Посмеявшись над испытанием, которое проходит Тэхён, Гук подумал, что хочет привести своё тело в норму. Пусть фигура у него была стройная, мужчина хотел вновь обрести красиво высеченный рельеф мышц.       Останавливаясь на хвалённой Хосоком доставке курочки на каком-то недавно открытом ресторанчике, Чонгук поджал губы, думая о том, стоит ли говорить Тэхёну об идее вновь посещать спортзал. Чжу Вон был в ярости, когда его мышцы выглядели презентабельнее, чем тело бывшего парня. И даже с осознанием того, что те «отношения» были нездоровыми, Чон не может ничего с собой поделать, опасаясь ссор с Тэ.       Он не видел мужчину полностью обнажённым, но широкие плечи, поджарый живот Чонгук рассмотреть успел. Пару лет назад, когда Гук относился к тренировкам с особым трепетом, его параметры были немного больше, чем сейчас имеются у Тэхёна. Вдруг ему не нравятся парни с мышечной массой больше, чем у него?       У них даже не было секса, и никто из них не обсуждал предпочтения друг друга, но Чонгуку всегда нравилось заниматься самоистязанием, а после юлой крутиться от всех этих накрученных мыслей. Витая в облаках, он не заметил, как мужчина зашёл на кухню, что-то бормоча под нос про несносных питомцев. Тэхён налил себе воды, пока чистенький Ёнтан прискакал на кухню в поисках чего-то съестного. Кинув взгляд на задумчивого Гука, который обычно тискал пахнущего собачьим шампунем шпица, он насыпал сухого корма в маленькую фиолетовую миску возле холодильника, пригладив пальцами распушившуюся шёрстку.       — Выбрал что-то? — задал вопрос Ким, массируя шею художника.       — Да, пару доставок       Пальцы протянули ему цветочные брошюрки и мужчина согласно промычал, изучая глазами меню. Чонгук поднял голову вверх, упираясь макушкой в живот Тэхёну, и мужчина тихо проворковал, любовно целуя впалые щёчки. Младший шуточно отбивался от внезапной атаки, а Тэ незаметно поджал губы, решив пока не обращать внимания на потускневшие глаза с притягательным отливом янтаря.       Расположившись на широком кофейном диване, заправленным сверху пледом с принтом леопардовых пятен, Чон поправил на себе широкую футболку с надписью «STUSSY» на всю спину, которая принадлежала его мужчине и была любезно одолжена младшему для личного пользования в этой квартире. Закинул оголённые ноги на бёдра хёна и проследил за широкой ладонью, оглаживающей внутреннюю сторону его бедра. Чонгук слегка насупился, когда вспомнил свою прежнюю фигуру, и, кажется, тогда бы ладонь Тэ не казалось большой.       — Смотрим «Унесённые призраками», Гу? — младший вздрогнул от ласкового прозвища, вылетевшего из рта Кима. — Это аниме? Что-то знакомое.       Чонгуку хватило пару секунд, чтобы вырваться из дрёмы раздумий и ошеломлённо уставиться на искусствоведа.       — Ты не смотрел «Унесённые призраками»? — в ответ отрицательно промычали, что-то ища на приставке телевизора. — Хён! — парень резко вскочил и забрал пульт. — Мы сегодня будем смотреть все фильмы студии Гибли!       Тэхён низко рассмеялся, наблюдая за фырчащим Чонгуком, уж больно похожим на злого ёжика. Он слышал про Хаяо Миядзаки, но взглянуть на его работы не хватало времени, а раз его Чонгук-и так любит аниме-фильмы этого режиссёра, то он с радостью посмотрит их. Пока художник пытался найти нужный фильм, мужчина позволил себе задуматься над странным поведением Гука, его дёрганностью и затянувшейся задумчивостью. Ему не хотелось влезать со своими расспросами насильно, поэтому Тэхён подождёт, когда его парень решится рассказать все сам. Кивнув самому себе, мужчина поднялся с дивана, дабы открыть курьеру и забрать привезённую еду.       — Хён, быстрей, я хочу кушать! — заканючил Чонгук, пока ухмыляющийся Ким вытащил из холодильника соджу.       — О чём фильм? — поинтересовался он при возвращении в гостиную.       — Ну фто будефт неинтефефно, — с набитым ртом проговорил художник, нажимая кнопку «пуск» и послушно подставляя испачканную в соусе щеку, чтобы Ким вытер её.       — Maialino, — мягко произнёс Тэ, качая головой.       Чонгук удобно устроился на полу между разведённых ног искусствоведа, Тэхён мягко поглаживал мягкие волосы, с наслаждением откусывая горячую пиццу. Чокнувшись бутылками, Чонгук уставился в экран телевизора, шепча, чтобы хён не смел отвлекаться.

***

      Тэхён с первых секунд фильма понял, почему Миядзаки считается гениальным режиссером. Он неотрывно следил за каждой сценой, за всеми красками, использованными в графике, и от каждого кадра внутри щекотало чувство уюта, словно он сейчас находился в том месте, где блуждает Тихоро. Руки блестели от жира и кисло-сладкого соуса, в котором обваляли хрустящую курочку. Облизав губы, на которых остались хлебные крошки, он потянулся за салфетками, кинув взгляд на Чонгука, который задумчиво жевал куриную ножку и смотрел в телевизор. Тихо хмыкнув Ким обтер кожу влажными салфетками, клюнул своего бойфренда в макушку и вернулся к просмотру, ожидая встречи Речного Божества с главной героиней.       А Чонгук слишком понадеялся на персиковый соджу, рассчитывая, что градус поможет утянуть ненужные мысли на дно разума, однако они, наоборот, пробрались к самой черепушке. Облокотившись на ногу Тэхёна, он сжал бутылку в руке, жмурясь от лёгкого наваждения после выпитого алкоголя. Повышенный градус в организме придаёт ему решимости, ещё парочка глотков стелят красную дорожку перед кутерьмой его мыслей. Блестящий от жира палец не с первого раза попадает на кнопку «пауза», и Чонгук хватает влажные салфетки, перед тем как пересесть на диван лицом к заинтересованному мужчине. Он сделал глубокий вдох и выдох, накручивая решимость на кулак.       Раз.       Два. — Beb…       Три.       — Я хочу начать ходить в спортзал набрать массу, — выпалил художник на одном дыхании.       Его ранимая сторона готовилась к обороне, укрепляла возведённые стены вокруг, пока он ждал ответа.       — Хорошо? — неуверенно пробасил Ким. — Хочешь, будем ходить вместе? — их пальцы переплелись, и никто из них не брезговал, ощущая скользкую кожу друг друга.       — Я буду больше тебя, — продолжал гнуть Гук. — Мои бёдра будут шире, и всё моё телосложение изменится!       На самом деле Тэхён пытался выглядеть менее удивлённым, но все попытки с треском проваливались. Если именно эти мысли не давали покоя его мальчику, то его это наводило только на мысль: «Почему он переживает о таких пустяках?». В голове что-то щёлкнуло, и лисий взгляд вмиг стал серьёзней.       — Мне всё равно на твоё тело, bebè, — мужчина подполз ближе, обхватывая свободной ладонью щеку младшего. — Ты можешь хоть в пять раз стать больше, мне будет всё равно, потому что я люблю тебя не за твою внешность, Гу, — ласково прошептал Ким.       Чонгук поджал дрожащие губы, зацепил колечко зубами и почувствовав, как узловатые пальцы приподняли его подбородок, оттягивая нижнюю губу от неминуемой пытки. Сердце пружиной отскакивало от грудной клетки, выло сиреной на внезапное признание, вылетевшее из любимых уст.       — Non piangere, amore mio, — прошептал Тэхён в розовые губы, нежно коснувшись их.       Податливо прильнув ближе, художник приоткрыл рот, сплетаясь с чужим языком в томительном танце. Ненужные мысли испарялись одна за другой, воздвигая на своё место тягучую патоку бурлящих чувств. Тэхён целовал трепетно, ласкал нёбо, притягивал всхлипнувшего парня за шею ближе, удовлетворённо мурча от пальцев в своих чёрных волосах. Ладони медленно сползли вниз, поддевая испачканную в соусе футболку, залезая проворными руками под одежду, пробежались пальцами по выступающим позвонкам. Чонгук на подобную вольность перебирается на напряжённые бёдра, дрожа от того, как мужчина поглаживает поясницу и медленно опускается на ягодицы. Ким впитывает каждую эмоцию, наблюдая за поплывшим взглядом, ловит губами тихие стоны, когда пальцы впиваются в упругую плоть.       Внизу живота щекочет тепло, мозг медленно плавится от накалившейся температуры, Чонгук на мгновенье теряется и цепляется за широкие плечи, скрытые за чёрной футболкой, когда старший наклоняет голову, углубляя поцелуй.       Чон выгибается, подставляясь под широкие ладони, оглаживавшие крестец и спускающиеся вниз к сжимающемуся колечку мышц. От вырвавшегося стона губы завибрировали, Тэхён с лёгкостью подтолкнул парня ближе, сажая его на возбуждённый бугор в штанах. Скопившаяся в уголке рта слюна пузырились от постоянного сталкивания их распухших от поцелуя губ. Тэхен целовал яростнее, с перерывами, следя за тем, чтобы его малыш вдохнул воздуха, а после начинал вновь сминать пухлые губы в мокром поцелуе. Ему нравилась отзывчивость Чонгука, тихие всхлипы, податливое тело и дрожащие руки, которые тут же сжали чёрную футболку на спине и капризно тянули вверх. Им пришлось оторваться друг от друга на мгновение, пока искусствовед стягивал с себя одежду.       Перед глазами художника всё было размыто, ресницы неприятно слиплись после слёз, но он всё-таки мог разобрать силуэт мужчины перед собой, который быстро снимал с себя футболку. Когда Тэхён случайно толкнулся бёдрами вперед, стискивая зубы от приятных ощущений, Гук откинул голову назад и, облокотившись руками о спинку дивана, плавно очертил восьмёрку, проезжаясь задницей по твёрдому члену, ухмыляясь на низкий стон мужчины в ответ.       Когда перед ним предстал наполовину обнажённый Ким, Чонгук облизнулся, смотря на широкоплечего мужчину перед собой, с бронзовой кожей, на которой так и хочется оставить мокрый след, вплоть до черной дорожки из волос внизу поджарого живота.       — Мы можем остановиться сейчас, если ты передумаешь, — хриплым от возбуждения голосом произносит старший, опасаясь, что младший поддался соблазну из-за подвешенного состояния.       Губы растягиваются в соблазнительной улыбке, и татуированная ладонь ложится на пах шипящего Тэхёна, чуть сжимая чужое возбуждение в пальцах. Чонгук склоняет голову набок, млея от голодного взгляда Тэ: ему нравится быть желанным, нравится слушать тихие стоны своего мужчины, отдаваться без остатка и дразнить. Его внутренний голос подбадривающе щебечет, и Чонгук уверен, что с Тэхёном будет хорошо, что он подарит ему сногсшибательный оргазм. Он уверен в этом не из-за ударившего в мозг возбуждения, а потому что с любимым человеком не может быть по-другому.       — Посмотри на меня, Тэхён, — улыбается художник и грациозно стягивает широкую резинку боксеров вниз. — Разве я похож на того, кто хочет передумать? — длинные ресницы безмятежно хлопают, его вставший член шлепается о живот, а нижнее белье беззвучно падает на пол.       Лисий взгляд темнеет с каждой секундой, он цепляется за налитый кровью член с блестящей розовой головкой и щёлкает языком, предвкушая, как она будет ощущаться на языке. Тэхён поднимается и также избавляется от одежды, облегчённо выдыхая, когда его возбуждение ничем не сковывается.       — Тебе нужно подготовиться? — шепчет старший, взглядом указывая на ванную, но его парень слишком занят разглядыванием его обнажённого тела. — Bebè? — повторно зовёт Тэ, цепляя подбородок пальцами и нависая горой над сидящим на диване, сталкиваясь с поплывшими карими глазами.       Их губы соприкасаются вновь, поцелуй непринуждённый, как касания бабочки. Не позволяя художнику углубить его, Тэхён отстраняется, указательным пальцем поглаживая чужое горло.       — В комнату, малыш, — пониженный на пару тонов голос, бьёт по голове хлеще, чем железный молот. — Бегом!       Чонгук едва ли не кубарем слетел с дивана, шлёпая босыми ногами по блестящему полу, залез на кровать, шипя от касания члена к простыням. Он лёг на спину, проведя по всей длине возбуждённого органа рукой, и запрокинул голову на взбитые подушки, томно выдохнув. Незаметно для себя, секундная прихоть перетекла в ленивое надрачивание истекающего предэякулятом ствола, и художник совсем потерял счёт времени, боясь открыть дрожащие ресницы и вынырнуть из мокрого сна в своей постели. Ох, как часто такие фантазии окутывали разум, когда он засыпал. Ему снился его мужчина и секс с ним, долгий, бесконечный марафон с самыми потайными желаниями и в разных позах, на разных поверхностях. От воспоминаний недавней фантазии, когда Тэхён вбивался в него на кухонном столе, ударяясь потяжелевшими яйцами об его ягодицы с громкими шлепками бёдер друг о друга, его татуированная ладонь задвигалась быстрее. Издав позорный скулёж и выгнув поясницу до хруста, внизу живота узел сжался как тисками, и Чонгук готов был отпустить себя.       — Т-тэхён, — всхлипнул Чон, когда перед глазами замелькали искры, которые резко исчезли, обрывая долгожданный оргазм.       Тиски внизу живота отступили, и парень поднял голову, расфокусированным взглядом смотря на Кима, крепко держащего его руку.       — Пока я ищу презервативы и смазку, кое-кто развлекается, м? — мурчащий тон раздался прямо возле уха.       Тэхён провёл языком по ушной раковине, очерчивая серебряные кольца в мочке, придавливая парня к кровати, не позволяя коснуться себя вновь. Он простоял в дверном проёме практически с момента, как тот коснулся себя. Тихие стоны и всхлипы подначивали обхватить свой член тоже, но мужчина сдержался, стискивая челюсти, хищной походкой приближаясь к раздвинутым ногам распластавшегося на кровати Чонгука. Обжигающими поцелуями Тэхен спустился к шее, выцеловывая кольца Венеры, наслаждаясь громкими стонами Чонгука, призывно откидывающего голову для большей ласки в этом месте.       — Значит, шея, — низким голосом проговорил он, чмокнув вздёрнутый подбородок.       Гук намеревался освободить прикованные к постели руки, жалобно дёргая ими вверх, и, сжалившись, итальянец отпустил кисти. Спустя пару секунд он с тихим шипением прогнулся в спине, ощутив острые ноготки в районе лопаток.       — Gattino, — пожурил Тэ, его ладони опустились на вздымающуюся грудь, прокручивая меж пальцев тёмные соски.       Зубами он бережно обхватил бледную кожу возле выпирающего кадыка, посасывая до появления красных отметин. Ким ухмыльнулся тихому стону, изданному поплывшим Чонгуком. Мужчина старался выцеловывать манящие белоснежные участки кожи аккуратно, чтобы не передавить капилляры зубами и не оставить на своём мальчике синеющее пятна.       Художник податливо подставлялся под горячие ладони, исследующие тело со всех сторон, ласкающие выпирающие рёбра, сжимающие тонкую талию и возвращались обратно к груди, большими пальцами перекатывающие возбуждённые горошины. По подбородку стекла ниточка слюны, от чего Чонгук тихо захныкал, оттягивая увлекшегося ласками Тэхёна за волосы. На него уставились чёрные, словно уголь глаза, затягивающие в пляшущий чертями омут, в который Чон с радостью падает и притягивает своего бойфренда для поцелуя, удовлетворённо мурча, когда острый кончик языка собирает блестящую дорожку с подбородка, резво толкнувшись между его распахнутыми губами. Чонгук не успевал за буквально трахающим его рот Тэхёном, низ живота вновь приятно заныл, и парень толкнулся бёдрами вперёд. Их члены соприкоснулись, поцелуй разорвался с мокрым звуком, и младший протяжно застонал, млея от низкого стона над ухом. Ему было мало, его член ощущался камнем, он мог кончить уже несколько раз, но Ким предусмотрительно делал короткие передышки, с садистским удовольствием наблюдая, как подкатившие волны оргазма отходят обратно.       Повторить трюк не удалось, Тэхён придавил его задницу к кровати, удерживая выпирающие тазовые косточки ладонями.       — Н-нет, хён, — захныкал Чонгук и потянулся к изнывающему члену, по чистой случайности задевая толстый ствол мужчины. Из-за этой выходки его хорошенько шлёпнули по бедру, отмахиваясь от руки, как от назойливой мухи. — Пожалуйста, пожалуйста, пожалуйста, — всхлипывал Гук, метаясь на подушке и путаясь в растрёпанных волосах.       — Пожалуйста? — протянул Ким, кончиком носа лаская покрасневшую щеку.       — Д-дай мне кончить, х-хён, прошу-у-у.       Удовлетворённо хмыкнул, Тэхён опустился ниже, бросая на тяжело дышащего малыша игривый взгляд.       — Хён, что-о… Ах, — резко выдохнув, Чон зарылся пальцами в чёрными волосы мужчины, сразу заглотившего его член до половины.       Обводя языком выпирающие венки, Ким расслабил горло, опускаясь с хлюпающим звуком вниз, упираясь носом в гладковыбритый лобок, промычав от пальцев, сжимающих его пряди. Чонгук громко простонал, ощущая приятную вибрацию по всей длине налитого кровью ствола. Почувствовал легкий шлепок по напряжённому бедру, он опустил взгляд, поверженно падая на подушки, и громко вскрикнул, когда узкая глотка напряглась. Его бёдра непроизвольно дёрнулись, проталкивая член глубже, и парень резко запаниковал, слыша невнятное бульканье.       — Хён! Прости я…       Договорить ему не дали, ободряюще поглаживая по животу, и он не верующе поднял голову, встречаясь с поднятыми глазами Тэ.       — Я-я могу?       Тэхён лишь слегка кивнул, и Чонгук зажмурившись опёрся пятками о мягкий матрац, начиная толкаться в горячий рот хёна. Пальцы прижимали макушку Кима ближе к паху, пока движения становились резче и быстрее. Художник закатил глаза, не сдерживая громкого стона, когда вокруг его члена вновь сжались влажные стенки горла. Тэхен податливо принимал каждый толчок, сопя через нос, всё также поглаживая напряженные мышцы живота в подбадривающем жесте.       — Блять, блять, хён, — взвыл Гук, жмурясь до мелькающих бликов перед глазами.       Сжав волосы старшего сильнее, Чонгук толкнулся в последний раз, спуская в рот Тэхёна горячую белесую жидкость, которую тот терпеливо принял, сглатывая. Мужчина соскочил с члена, глубоко дыша, морщась от собственного возбуждения. Слизав с губ остатки горькой спермы, делая пометку, что вкус Чона граничит между солоноватым и горьковатым, искусствовед встал коленями на матрас, откупоривая бутылку со смазкой.       — Ты со мной, mio amore? — хрипло спросил Тэ, постукивая пальцем по острым коленкам.       Парень не с первого раза услышал бархатный голос, находясь где-то в собственном мирке, растворяясь в приятной истоме от недавнего оргазма. В ушах звенело, и художнику потребовалось пару минут, чтобы собрать себя по кусочкам и вновь вернуться в реальность, пропахшую сексом. Заторможенно моргнув, он кивнул Тэхёну, дёрнувшись от ощущения холодной жидкости на ягодицах.       — В коленно-локтевую, gattino.       Со смешком наблюдая за тем, как его Чонгук-и переворачивается на дрожащих ногах и выставляет ягодицы напоказ, прогибаясь в пояснице. Очерчивая пальцами сжатое колечко мышц, Ким подползает ближе, оттягивая левую ягодицу в сторону, проталкивая один палец внутрь, но тут же, удивлённо хмыкнув, добавляет второй, разводя пальцы в стороны.       — Кое-кто готовился, малыш? — протягивает Тэ, когда младший громко вскрикивает.       Массируя найденный комочек нервов, мужчина толкает пальцы глубже до костяшек, прокручивая руку и добавляет третий, чувствуя, как упругие мышцы сжались вокруг. Замечая, как младший снова начинает возбуждаться, он ускорил процесс растяжки, раз за разом задевая простату и хлюпающими звуками сводя Гука с ума.       — Давай, хён, я готов, — стонет он, призывно вильнув задницей.       Тэхён потянулся за блестящим квадратиком и с шелестом разорвал его, натягивая презерватив на изнывающий возбуждением член, приставляя розовую головку к блестящему колечку мышц. Разведя ягодицы в стороны, мужчина медленно толкнулся, застонав в унисон с парнем от приятной обволакивающей узости. Со свистом выдохнув, искусствовед замер, когда их бёдра соприкоснулись с тихим шлепком, давая время Чонгуку свыкнуться с распирающим членом внутри.       — Как тебе нравится? — низким от возбуждения голосом спросил Ким, любовно обводя ямочки Венеры на пояснице.       Художник поднял голову с подушек, задыхаясь от забытых ощущений, которые кажутся теперь совершенно незнакомыми. Гук перебрал в уме прошлый секс с Чжу Воном, морщась от осознания того, как его партнёр пренебрегал им и его телом. Когда Тэ призывно двинул бёдрами, Чонгук ахнул, неосознанно подаваясь вперёд, но узловатые пальцы припечатали соскальзывающее тело обратно, выбивая из младшего воздух.       — Н-не знаю, — простонал парень, тихо хныча.       — Allora proviamo così, come piace a me.       Отводя таз назад, Тэхён резко толкнулся вперёд, набирая тут же бешеный темп с глубокими толчками и быстрыми фрикциями. Возведя глаза к потолку, мужчина удовлетворённо промычал, раз за разом шлёпаясь напряжёнными бёдрами о покрасневшие ягодицы Чонгука, который тихо шипит от активной стимуляции комочка нервов. Спина прогибается сильнее, брюнет хватается пальцами за скомканный пододеяльник, протяжно застонав от навалившегося тела мужчины сверху.       — Dannazione, sei così bello, maledettamente bello, e solo mio , — сбито шепчет Тэ, слизывая капли пота на загривке парня.       Мужчина низко стонет, когда Чон сжимает мышцами его член. Тэхён просит задержаться так немного, продолжая втрахивать хнычущего Чонгука в кровать.       — Так хорошо принимаешь меня, малыш, — рычит мужчина, на мгновение касаясь его члена ладонью под тихое поскуливание младшего. — Такой умничка.       Хлюпающая смазка начинает пузыриться из-за постоянного столкновения кожи о кожу, и мужчина предвкушающее облизнулся, вновь возвышаясь над тяжело дышащим художником. Подхватывая того под колено и аккуратно переворачивая на бок под тихий писк закинув ногу себе на плечо, удобно пристроившись на новом месте, Ким толкнулся на пробу, удовлетворённо улыбнулся, когда Чонгук хрипло простонал от особенно глубокого толчка, закатив покрасневшие от слёз глаза. Тэхен возобновил темп, опершись для удобства на одну руку, продолжая вгонять член глубже, тараня простату внутри. Откинув с лица взмокшие локоны, Тэхён тихо рыкнул, ощущая, как стеночки внутри начинают сжиматься. Вжавшись влажным пахом в чонгуковы бёдра, он задвигался резче, практически не выходя из разработанной дырочки.       — Тэ… Ах… хён, — проскулил младший, комкая в кулаке пододеяльник. — Я-я скоро…       Сжав пальцы на ногах, Гук ухватился за изголовье кровати, хаотично дёргая бедрами навстречу интенсивным толчкам.       — Давай, малыш, — подначивал старший и сжал челюсти, чувствуя, как узел внизу живота накаляется. — Без рук, Гу, — предупредил мужчина, выдыхая сквозь зубы от ноющего напряжения в ногах.       Пары толчков хватило Чонгуку, чтобы с треском порвать постельное белье, кончая с именем Тэхёна на покусанных губах. Старший задвигался резче в погоне за собственным удовольствием, которое накрыло спустя ещё нескольких толчков. Он замер глубоко в парне, изливаясь в презерватив, хрипло дыша. Спустя мгновенье Ким аккуратно вышел, целуя художника в коленку на хриплое хныканье от внезапного ощущения пустоты. Оперевшись о постель для возобновления связи с реальностью, искусствовед позже поднялся с кровати, по пути выкидывая использованный латекс в мусорное ведро, и в комнату он вернулся с влажным полотенцем в руках, приводя разнеженного оргазмом парня в порядок.       В его объятьях Чон сонно моргал, потираясь виском о широкую грудь мужчины, чьи пальцы нежно ласкали его спину, медленными касаниями расслабляли каждую клеточку в теле.       — На следующей неделе я запишусь в спортзал, — пробормотал Гук и медленно повернул голову в сторону Тэ, сталкиваясь с тёмными влюблёнными глазами, которые ласкали его тело не хуже блуждающих рук.       — Как скажешь, — длинные пальцы откинули влажные пряди со лба художника.       — Буду большим и сильным.       — Хорошо.       — Буду много кушать и наберу вес.       — Предлагаю нам кушать больше хрустящей курочки, — задумчиво протянул Тэхён, лукаво поглядывая на возлюбленного.       Чонгук поджал губы, трепетно смотря в ответ. Потянувшись на руках чуть ближе, он чмокнул растянувшиеся в улыбке губы, трогательно прошептав:       — Люблю тебя.

L'amore è come il vento, non lo si vede ma lo si sente