Часть 2
14 июля 2022 г., 01:29
Оля что-то мне эмоционально рассказывала, при этом активно жестикулируя, но я не слышала ничего, монотонно помешивая смесь в миске, что она мне вручила.
— Земля вызывает Пчёлкину, — Белова помахала перед моими глазами кухонным венчиком, отвлекая от своих мыслей. — Подруга, ты уже пятнадцать минут помешиваешь тесто, которое я тебя просила вылить на противень.
— Ой, прости, Олька, — я посмотрела на миску в руке и мне стало стыдно за свою невнимательность. — Я просто не выспалась вот и хожу, словно сонная муха.
— Байки эти будешь Томке рассказывать, только она одна наивная поверит в этот бред, — брюнетка взяла у меня тесто, отставляя его на кухонную тумбу. — Колись, что случилось?
Я громко вздохнула и опустила голову на еще ноющие и перебинтованные после ночного происшествия ладони, словно она весила не меньше тонны. Я не знала, что сказать Ольге. Мы с ней познакомились, когда она уже была женой Саши, и сразу привязались друг к другу, оказывая нужную поддержку в этом обществе хамов и бандитов (хоть я и росла в идентичном окружении с самого рождения). Только Оле я могла доверить абсолютно все и знала, что она выслушает, поймет и поддержит. Но в этом случае нужные слова просто не находились. А те слова, которые уже существовали, не могли никак сложиться в разумное предложение.
— У Вити появилась женщина, — я сказала это в свои руки, от чего звук был приглушен, и Белова еще несколько секунд обрабатывала поступившую информацию.
— Вот уж и неожиданность, — девушка всплеснула ладошками и достала из верхней полки наливку, разливая ее по рюмкам. — Ирма, у него новая проститутка каждую ночь, а ты все еще расстраиваешься по этому поводу, словно впервые? Он конечно козел еще тот и я никогда не оправдывала поступки этого гада, но ты и сама виновата, вовремя крылышки его пчелиные не отрезала. — Ольга изобразила, словно вырывает у воображаемого насекомого крылья.
— Ты не поняла, Оль, — я подняла на нее грустный взгляд с такой умиротворенной улыбкой, что девушка посмурнела. — Это не очередная блядь из кабака на одну ночь, он ее любит. У него глаза сверкать начали, я никогда его таким не видела…
Белова не знала, что сказать, она просто выпила свою рюмку и скривилась. Я повторила за ней и мою грудь наполнило тепло от спиртного. Еще немного и я превращусь в алкоголичку.
— Это он тебе сказал?
— Я догадалась, а он и не стал отрицать очевидное.
— И что ты будешь делать?
— Я не знаю, что делать, — я крутила перед собой хрустальную рюмку, наблюдая как переливаются узоры на солнце. — Я бы отпустила его, но ты ведь знаешь ситуацию с отцом. Пчёлкин на свадьбе дал ему обещание, что никогда меня не обидит, поэтому папа сделает что-то намного хуже, чем избавление этого полосатого насекомого от крылышек, как только услышит о разводе. Он не станет меня даже слушать, отец конечно любит меня по-своему, но в этом случае… Сначала возможности плодить наследников лишится Виктор, а потом меня увезут в Тбилиси и выдадут замуж за какого-то добропорядочного грузина.
— Мда, Пчёлкина, не повезло тебе конкретно по всем фронтам, — Оля вновь разлила вишневку по рюмкам, и выпила первой не чокаясь. — Ты с Витей то говорила?
— А что с ним говорить, Оль? Я пыталась много раз, но что можно объяснить человеку, которому плевать на все? Его через несколько месяцев после свадьбы словно подменили. Сначала приходил домой в полусознательном состоянии, потом мог вообще не ночевать дома, от него постоянно несло женскими духами за километр. И что я получала на все свои вопросы? «Отъебись, Ирма, я отдыхал с пацанами». — я выпила рюмку и со стуком поставила ее на стол, опираясь спиной о стену позади. — Но я ведь человек в первую очередь, я женщина, а он так поступает. И главное, что выхода из этой ситуации я найти не могу: ни развестись, ни жить нормально.
— А бабу эту ты знаешь?
— Понятия не имею, кто она, но думаю, что Космос должен знать. Обычно Пчёлкин делится с ним своими дамскими подвигами.
Со вчерашнего вечера я размышляла над глупой идеей расспросить у Коса о загадочной возлюбленной, которая покорила сердце этого ветренного ловеласа.
Возможно, это было унизительно с моей стороны, но я хотела своими глазами увидеть ту, которая рушит мою семью.
— Даже не знаю, стоит ли тебе видеться с ней, — Оля нарушила затянувшееся молчание между нами. Она сидела, озадаченная моим рассказом, и монотонно нарезала огурцы для салата. — Может, Пчёлкин сам одумается? У вас ведь семья...
— Да какая там семья, Оля, я твоего мужа вижу гораздо чаще, чем своего, — я перебила брюнетку, махнув на нее рукой, словно она сморозила самую глупую вещь в мире, — но с Космосом я все равно поговорю, иначе эта мысль не даст мне уснуть.
— Только не руби сгоряча, Ирма, — Белова, словно строгая наставница посмотрела на меня, и вернулась к приготовлению ужина. — На вот, чтобы меньше думала, нарежь мясо кубиками, — и передо мной приземлилась огромная тарелка с говядиной.
Возможно, Олька и права, и не стоит мне видеться с этой женщиной. Что это мне даст, кроме еще одной причины для разочарования? Но упрямство, которое предалось с кровью отца, сейчас кипело в жилах.
Мы с Беловой еще немного посплетничали за готовкой и я собралась в ресторан на встречу по делам отца. Как бы в Грузии не возвышали мужчин на пьедестал и разделяли деятельность на «мужскую» и «женскую», но я была единственной наследницей Дедушки Хасана, поэтому ему пришлось принять эту горькую истину и ввести меня в курс своих дел. Вначале он отнесся скептически к этой идее, ведь я хрупкая девушка и не пристало мне ввязываться в бандитские вопросы, да и не по понятиям это, но потом характер Усоян в моих генах сыграл свою роль и мне была передана большая часть московских дел. Стойкая папина девочка, а среди воров — Грузинка. Первая «коронованная» женщина после Аглаи Демидовой. Сначала им приходилось считаться с моим мнением из-за репутации Дедушки, а потом и благодаря стальному характеру.
Отец сам выбрал мне имя. Ирма — справедливая и стойкая. Как потом мне рассказывала покойная мама, Ирма в переводе на греческий означала Гермиона. Роковая красавица, неизменно становящаяся центром всевозможных событий. Гермиона, которой из-за действий отца не везло в любви, но она сумела на крови построить брак и, вопреки всему, оказалась счастливой.
Я не была Гермионой из древнегреческих мифов. Я была Ирмой Усоян в суровых русских реалиях. Увы, но моя жизнь не оказалась той сказкой, о которой мечтают маленькие девочки. Принц на белом коне превратился в бандита на черном мерсе, а волшебный замок стал последним местом, которое я могу назвать родным домом.
***
Тихая музыка наполняла огромный зал ресторана, расслабляя посетителей своей спокойной мелодией. Я сидела в «Мираже» после встречи с представителями из Урала, которые хотели открыть несколько казино в Москве, для чего им необходима была поддержка Усоян. Полупрозрачная ширма скрывала меня от чужих глаз, но при этом у меня была возможность наблюдать за присутствующими в заведении. Этот ресторан был расположен рядом с громкой «Метелицей», но контингент здесь был более уравновешенным и интеллигентным. Сюда приходили со своими женами академики и политики, но совсем редко можно было встретить, так называемых, «малиновых пиджаков». Дамы в откровенных, но в тоже время элегантных, нарядах были словно на личном показе мод. Их руки, уши и шеи были увенчаны творениями из бриллиантов или других драгоценных камней. Красивые дополнения к круглым кошелькам рядом с ними. Если бы любой из присутствующих посмотрел бы на меня со стороны, то подумал бы, что мне не место среди такой роскоши. Аккуратный низкий пучок, из которого выбивались несколько прядей после продолжительного дня, в ушах и на шее непримечательный золотой комплект с жемчужиной, подаренный двоюродным братом на день рождения, на пальце сверкало тонкое обручальное кольцо и больше ничего. Облегающее черное платье, немного ниже колена и с небольшим вырезом, красиво смотрелось на подтянутой фигуре и очерчивало каждый изгиб моего тела. Единственное, что сразу кидалось в глаза при взгляде на меня, была яркая красная помада на губах, которые застыли в полуулыбке. Алая помада стала моей спутницей больше года назад. Она была взята спонтанно, чтобы скрыть слезливые глаза, чтобы скрыть тоску. Это яркое пятно, отвлекающий маневр от грусти, которая присутствует на моем лице. Эта помада стала символом женственности, символом «я все еще...». Иногда я рисую чуть-чуть улыбку, но я не улыбаюсь. Красная помада — это моя маска. Я сидела за столиком и пила виски. Ореховый вкус на кончике языка был похож на твои забытые поцелуи. Меня окутывал аромат пряностей и хотелось просто закрыть глаза и поддаться сладкому обману чувств. Но судьба не давала и на миг окунуться в другую реальность и мое внимание привлекли входящие в зал мужчины. Знакомая темная макушка возвышалась на фоне других, что позволило мне увидеть его из противоположного угла зала. Я рывком вылила содержимое бокала в себя и направилась прямиком к Космосу, разговаривающему со внушительных размером мужчиной. Прямо сейчас мною движет лишь поглощающая ярость внутри и капелька крепкого алкоголя. — Кос, — я подошла к Холмогорову и взяла его под руку, обворожительно улыбнувшись. Он громко глотнул, понимая, что это выражение моего лица не сулит совершенно ничего хорошего для него, — Мне нужно с тобой поговорить, если ты, конечно, не занят. — Привет, Ирма, рад тебя видеть, — он приобнял меня за шею и поцеловал в щеку. — Конечно, жди меня на улице, я сейчас подойду. Космос и мужчина рядом с ним проводили меня долгими взглядами в спину, когда я выходила из ресторана. На улице был проливной дождь, словно погода подстраивалась под мое настроение на этот вечер. В душе было так же скользко и мрачно, как и в Москве сейчас. Дождь из невыплаканных слез давно затопил все внутри, ведь я должна была оставаться сильной девочкой. А где вы видели, как плачут сильные? Я достала из сумочки почти пустую пачку сигарет и подкурила, втягивая едкий дым в самую глубь, наверное, уже не очень здоровых, легких. Все напряжение, которое скопилось в теле со вчерашнего вечера, на краткий миг улетучилось, оставляя иллюзию расслабления и покоя. Никотин отлично заглушал напряженную до предела нервную систему, даря обманчивое облегчение. И я была рада хотя бы этой маленькой лжи, которая заставляла голоса в моей голове молчать. Из ярко очерченных губ вырвалось очередное облако дыма, когда на тонкие плечи опустилась тяжесть, ограждая меня от холода вечера. — Замерзнешь ведь, Пчёлкина, — возле меня стал Космос и тоже закурил, наблюдая за, выходящими из дорогих иномарок, авторитетами. — Не думала, что погода настолько испортится к вечеру, — я сильнее закуталась в огромное мужское пальто, пытаясь отогреть замерзшие пальцы. В голове было тысячу вопросов, которые я хотела озвучить, но алкоголь из моего организма немного выветрился и смелости поубавилось. Мужчина же видел мои внутренние метания и просто наблюдал со стороны, не давя. — Что нового? Холмогоров громко фыркнул, отбрасывая сигарету в сторону. — Ирма, ты подлетела, словно случилось что-то не меньшее, чем пожар, а теперь буднично интересуешься моими делами? Ненавижу это качество в Космосе. Он всегда видит меня насквозь, улавливает малейшее изменение в настроении и, будто, умеет читать меня по жестам, мимике, глазам. Как бы не везло мне в жизни, но друзья у меня были чудесными. Белова и Кос стали теми, кто еще имеют силы держать меня на плаву, не давая окончательно погрузнуть в себе. И я очень благодарна им за это. — Прости, у меня со вчерашнего вечера мысли не могут сложиться в кучу, — я начала заламывать пальцы от волнения и брюнет обратил на это внимание, хмуря густые брови. — Что у тебя с руками? — Кос кивнул на бинты на ладонях. Я смущенно посмотрела на забинтованные руки и спрятала их в складках пальто, избегая укоризненного взгляда голубых глаз. — Вчера разбила вазу, а когда собирала осколки, нечаянно поранилась. Он безо всяких сомнений понял, что я откровенно лгу, но не стал дальше расспрашивать, понимая, что заденет что-то очень личное. — Так о чем ты хотела поговорить, принцесса? — вывел меня из собственных мыслей Космос. Он всегда называл меня принцессой, когда хотел поднять настроение. Принцессы не грустят. — Мне уже кажется, что это плохая идея — говорить с тобой об этом. — Пчёлкина, выкладывай давай, — мужчина достал еще одну сигарету из пачки, предлагая мне вторую. — А то я уже сгораю от любопытства. — В общем, ты ведь наверняка говоришь с Витей о ваших амурных подвигах, — краем глаза я заметила, как напряглись его плечи и в миг посерьезнели глаза. — Расскажи мне, что ты знаешь о бабе, которая у него появилась? Холомогоров смотрел на все вещи, что нас окружали, только не на меня. Мой вопрос ввел его в ступор, но по задумчивости на лице было понятно, что он точно знает много, но не уверен, стоит ли говорить мне об этом за спиной у Пчёлы. И я прекрасно понимала Коса в этом положении. С одной стороны его давний лучший друг, его брат, его товарищ, а на другой чаше весов — его подруга, к которой он относился, словно к сестренке, которой у него никогда не было. Это была тайна Пчёлкина, но Ирма в этой ситуации была жестоко обманутой женой. — Этот жук убьет меня, когда узнает, что это я рассказал, — Космос наконец посмотрел мне прямо в глаза и тяжело вздохнул, думая, что сказать. — Появилась у него одна мадам, зовут Катя Журавлёва, она работала бухгалтером в одной конторе. Пчёла сильно увлекся ею, а она вся такая неприступная была долго, недотрогу из себя строила, вот у него крышу и снесло. Ездил каждый вечер с работы ее забирал, цветы дарил, по ресторанам водил, а она держала его на расстоянии вытянутой руки. Я то думал, что он сразу успокоится, как в постель затащит ее, а оказалось не так, как предполагалось. Перевез ее жить к себе на съемную хату на Тверской, ночует там почти каждую ночь, — мужчина потупил взгляд, делая глубокую затяжку. — Он конечно мой друг, но он — еблан, Ирма. И эта сука тоже хороша, знала ведь, что при бабках мужик, и разыграла такой спектакль... — Она умна и расчетлива, в отличие от меня, Кос, — я горько улыбнулась другу. — С такими, как Пчёлкин, только так и нужно, иначе они начинают вытирать об тебя ноги. Я же со своей любовью дала ему крепкую уверенность, что он может творить черт знает что, а я не уйду. Люблю ведь придурка… Космос с жалостью смотрел на меня, но больше ничего не говорил. Больше и нечего было сказать. Я была не из тех женщин, которые требовали утешения, слов поддержки, дружеских объятий. Единственный человек, от которого я хотела этого, никогда меня не слышал. Косу же оставалось со стороны наблюдать за тем, как огонь в глазах, когда-то бойкой и жизнерадостной Ирмы Усоян, угасает с каждым днем. Он не был волшебником в ее сказке. — Ладно, спасибо, Космос, что рассказал, но я уже поеду домой, — я протянула ему пальто, но мужчина приблизился и крепко обнял меня. Холмогоров был не красноречив в таких делах, но его крепкие руки на моей спине говорили мне: «не бойся, я рядом и ты можешь рассчитывать на меня». За эту скупость, но одновременно такую искренность и открытость, я и любила Коса. — Будь аккуратна, Ирма, — он наконец выпустил меня из своих медвежьих объятий и потрепал по голове, ещё больше усугубив и так испорченную прическу. Я тихо рассмеялась на такое ребячество и поцеловала мужчину в щеку, прощаясь. Я быстро под дождем добежала к своей машине и запрыгнула внутрь. Как только за мной хлопнула дверь, фальшивая улыбка покинула лицо. Мне было отвратительно смотреть на своё отражение в зеркале дальнего видения. Глаза были словно вырваны у безжизненной куклы с длинными красивыми ресницами. Эти глаза ничего не выражают, лишь бесчувственные куски стекла. Фонари ночного города проносились сквозь меня, бросая разноцветные блики на посеревшее лицо. Слезы застилали глаза, дождь яростно барабанил по крыше, скатываясь разводами на стеклах. Москва становилась красочным и шумным городом после того, как солнце пряталось за горизонтом. Но у меня не было настроения наслаждаться видами этого чудесного места, в которое забросила меня жизнь. Поворот за поворотом я ехала на полном автоматизме, даже особо не задумываясь, куда я несусь. Чудом было уже то, что в таком состоянии и в такую непогоду я не попала в какую-нибудь передрягу на дороге. Когда я припарковалась и заглушила мотор, перед моими глазами оказалась огромная улица, по обе стороны которой выстраивались ряды жилых домов, а вдали пестрила вывеска «Националя». Я повернула голову в сторону и ухмыльнулась названию проклятого места, куда приехала: ул. Тверская 9/17 Но судьба не любила ограничиваться настолько скучными и неинтересными совпадениями, поэтому решила издеваться надо мной дальше. Спустя где-то полчаса, как я курила в машине, наблюдая за каплями дождя, напротив дома остановился до боли знакомый Мерседес. Ты вышел из машины, расправляя зонтик и побежал к пассажирской двери, открывая ее для своей спутницы. И я увидела свой кошмар наяву. Это была привлекательная и притягательная на вид брюнетка. Не твой типаж, но я совру, если скажу, что она была не красивой. Ее густые волосы копной спадали на спину, милое личико и изящная фигура. Она влюблённо улыбалась, опираясь руками на твою грудь и шептала беззвучные для меня слова, адресованные одному лишь тебе. Катя Журавлёва, так тебя зовут. Пчёлкин смотрел на нее, словно она самое дорогое сокровище, которое наконец оказалось в его руках. Так не кстати в голове возник образ Пигмалиона и его Галатеи. Именно так ты на неё смотрел. Как будто только что создал ее из слоновой кости, а теперь влюбленно любуешься на свое величайшее творение. Если бы мы были в древнегреческом мифе, то я, не сомневаясь, зверски бы убила Афродиту, прежде чем она оживила бы статую. Эта женщина напоследок щелкнула тебя в нос, и вы, заливисто смеясь, скрылись за дверями в парадную. По щекам покатились обжигающие слезы, смывая маску уверенности, которую я ношу, словно сизифов камень, изо дня в день. Я смотрела в зеркало и видела перед собой призрака. Белая, почти прозрачная, кожа, синяки под глазами, впалые щеки и размазанная по ним тушь, но самым несуразным на моем лице была улыбка, нарисованная алой помадой. Я вытащила из бардачка салфетки и с остервенением начала тереть, сдирая с кожей эту улыбку со своего лица. Я устала казаться счастливой, устала подстраиваться под всех. Я просто устала жить с вечной маской на лице. Я хочу быть собой, такая, какая я есть, со своими проблемами и тяготами, а не пластиковой куклой с застывшим выражением лица. Но настоящая я была никому не нужна. Слезы быстро перекатились в истерику. Я стискивала зубы, чтобы не закричать, осыпая ни в чем неповинный руль ударами. Хотелось раствориться сейчас же, чтобы ничего больше не чувствовать. Хотелось вырвать из груди то, что так ноет и болит. Хотелось уже никогда ничего не хотеть. Это ты меня сломал или я уже была бракованной с рождения? Если первый вариант, то, увы, гарантийного листа от производителя у меня не было. То, что ты разрушил в моем механизме, будет сложно, если вообще возможно, починить. Но сейчас со мной оставались лишь горячие слезы и металлический вкус крови во рту. Я одна билась в истерике в машине, а ты любил свою Галатею в уютной квартирке. Сегодня мой муж снова не ночевал дома.
