Простить нельзя расстаться

      Было позднее утро. Солнце уже поднялось высоко над облаками, освещая Москву своими теплыми лучами. Сентябрь закончился вчера, оставляя позади все плохие пасмурные и дождливые дни. На весь дом громыхали песни Ветлицкой из магнитофона, заставляя соседей в спешке бежать за берушами в ближайшую аптеку. Я танцевала на кухне, жаря оладьи, в одной лишь старой футболке, которая не доставала и до начала бедра. Оголенные бедра двигались в такт музыки, а волосы от постоянного движения выбивались из нелепого пучка на голове. — Я забуду тебя, я не буду рыдать. — подпевала я мелодичным голосом, переворачивая свой будущий завтрак на сковородке. — Я хочу узнать, на кого ты меня променял.       Палец случайно коснулся горячей ручки и я ойкнула, отдергивая руку с лопаткой.       Настроение этим утром было слишком хорошим, на удивление. Из планов было только умереть от количества оладий и малинового варенья в моем организме. Не было привычных опустошения и тоски, которые часто появлялись после загулов Пчёлкина. В это утро мне просто хотелось жить и наслаждаться этим.       Песня сменилась на Свиридову о фламинго и в голове возник образ того самого одуряюще прекрасного заката цвета вишни. Место, где можно не думать о разлуке, не вздрагивать тревожно и не маяться от скуки, не помнить о расплате, не играть и сбросить маску. Если такое место и правда существует, то можно мне билет бизнес класса в один конец? — Розовый фламинго, дитя заката, — пропела я вместе с исполнительницей, перекладывая последнюю порцию оладий на тарелку.       Звук открывающейся входной двери потонул в громкой музыке, не давая понять девушке о приходе еще кого-то. Мужчина облокотился на дверной косяк и начал наблюдать за происходящей картиной. Ирма весело напевала песню и завтракала, закинув ноги на стул. Такая беззаботная и жизнерадостная, какой он давно уже ее не видел. В его футболке, которая немного задралась, с растрепанными волосами и заспанным лицом.       Но тут песня про фламинго закончилась, а сразу после нее послышалась до боли знакомая композиция кабаре-дуэта «Академия». Я подавилась вареньем и начала кашлять, пытаясь избавиться от першения в горле. Стул противно заскрипел, когда я подорвалась, чтобы выключить эту блядскую песню, которая грозилась испортить мне очаровательное настроение. Но я не успела сделать и несколько шагов, останавливаясь посреди кухни, когда наткнулась на синий омут его глаз. Витя со смешинками смотрел на меня, беззаботно улыбаясь. — Красивая песня, правда? — улыбнулся ты, подходя ближе. Ты подкрадывался, как хищник, ожидая удара от своей жертвы. Но жертва была обескуражена твоим внезапным появлением, поэтому не прибегала к активной защите.

С тобой, моя звезда,

танцуем мы одни

      Крепкие мужские руки опустились на мою талию, притягивая ближе. Ты взял одну мою руку в ладонь и начал медленно поворачивать нас вокруг оси в импровизированном танце.

Я трогаю тебя нежно,

Искрятся иногда

зеленые огни

В глазах твоих

больших, грешных

      Песня, под которую мы танцевали наш первый танец на свадьбе. Странный выбор композиции, но и мы не были обычной парой. Все смотрели на нас, как на влюбленных идиотов, когда мы весело кружились под эту дурацкую песню. Таких нас я уже и не помню, они остались на той свадьбе.

Ту-ту-ту, на-на-на

Снова вместе, снова

рядом

Ту-ту-ту, на-на-на

Музыка когда

Ту-ту-ту, на-на-на

Не грусти, прошу,

не надо

Ту-ту-ту, на-на-на

Прошепчи мне - "Да"

      Спустя почти четыре года ты раскачивал меня в своих объятьях посреди кухни. На обеденном столе стыли мои оладьи и утренний кофе, а ноги замерзли на холодном полу.       Я неуверенно положила вторую руку на твое плечо, прикасаясь к разгоряченной шее. Под моим пальцем я чувствовала быстрое биение твоего сердца.       Витя убрал ладонь с моей талии и что-то достал с кармана пиджака. На завершающих словах ты вернул мое обручальное кольцо на свое законное место и пропел последнюю строчку вместе с исполнительницей: — Прошепчи мне — «Да». — ты наклонился ко мне и обнял крепче, вдыхая родной запах.       И я снова растаяла в твоих руках. Твой костер не жег мою кожу, а лишь немного плавил. Но с этой болью я снова справлюсь. Это была моя боль. Лишь бы ты был рядом и продолжал раскачивать меня уже под другую песню. — Если ты, конечно, выселил свою квартирантку, — обиженно пробормотала я, ложа голову на плечо мужа. — А ты думаешь, чем я занимался всю ночь? — Мне не интересно, чем ты занимался ночью. Главное, что ты разобрался со своими проблемами.       Когда-то мой лимит прощения Пчёлкина точно исчерпается, но будем надеяться, что это случиться лет так в семьдесят. Когда у нас уже будет пятеро детей, куча внуков и дача с маленьким огородом, на котором я буду выращивать клубнику и кабачки. Мои волосы посеребрит седина, а вокруг небесных глаз появятся морщинки. Я когда-то перестану прощать все его промахи, но это будет точно в следующей жизни. В этой я буду его безоговорочно любить.       Я обвила свои руки вокруг мужской шеи, а Витя взял меня за бедра, поднимая на руки. Для удобства я обхватила его ногами и отстранилась, чтобы посмотреть в лицо любимого мужчины. Желанные губы коснулись моих сухих и я вновь утонула в этом пожаре. Властные руки сжимали тонкую кожу, оставляя собственнические следы пальцев на моем теле. Мне не нужны были следы, чтобы я знала, что только твоя. Я никогда не принадлежала другому. Мой первый и единственный мужчина, которому я позволяла целовать себя.                    Все предметы полетели со стола на пол и ты нежно уложил меня лопатками на твердую поверхность. Одежда была сейчас лишней для нас обоих. Ты быстрым рывком избавил меня от мешающей футболки, а я дрожащими пальцами пыталась справиться с пуговицами на твоей черной рубашке. Черт, тебе слишком шел черный цвет. В этой рубашке ты был почти демоном в моих глазах. Дьяволом, который покорил свою глупую жертву своими сладкими речами и губами.       Обжигающие поцелуи опаляли шею и я стонала с каждым твоим действием. Одной рукой ты снял резинку с моих волос и они раскинулись вокруг.       Это было похоже на картину венецианского художника. Обнаженная разгоряченная девушка на светлой поверхности стола, смотрящая на своего идола перед глазами. Волосы, словно нимб, обрамляли ее голову, делая похожей на одну из святых. Ангел с дьявольским сердцем и демон с сердцем божества. Ее грудь тяжело поднималась, ловя вздохи с его губ. А руки гладили мужскую грудь, опускаясь все ниже.       Звякнул звук пряжки ремня и между нами больше не было никакого расстояния. Ты с силой врывался в меня, наслаждаясь тихими стонами, которые срывались с губ. Мы были одним целым сейчас. Я была продолжением тебя, а ты — меня. Не было больше «я» и «ты». В эту самую секунду существовали лишь «мы». Твои пальцы переплелись с моими пальцами, а моя рука зарылась в твоих волосах, оттягивая их.       Ты нежно гладил небольшую рану, которая еще осталась после перестрелки, словно пытаясь забрать всю боль. Эта рана уже давно не болела. Болело лишь то, что билось внутри. Но и эту боль ты заглушил своими касаниями.       Если каждое наше примирение будет заканчиваться внезапным сексом на кухне, то я готова ссориться с тобой утром, днем и вечером.       Тянущий сладкий ком начал собираться внизу живота, когда ты с рыком поцеловал меня и в последний раз толкнулся, принося обоим невообразимое наслаждение. Твои губы заглушили девичий стон и тяжесть твоего тела опустилась на меня.       Я продолжала ласково гладить тебя по спине, выводя непонятные узоры пальцами на лопатках. Это утро закончилось лучше, чем я только могла предполагать. Ведь ты был со мной. — Я люблю тебя, Ирма, — прошептал ты мне в шею. И эти слова сумели затянуть все существующие дыры в юном сердце. Три слова, которые слетели с твоих губ. Как же люди недооценивают силу слов. Они имеют волшебную, невидимую возможность исцелять. — Я тоже тебя люблю, Витя.       На фоне играла Земфира, на полу валялись мои оладьи, в окно светило утреннее солнце. Мы были счастливы.

***

      У моей пьесы был завершающий акт. Это был кульминационный эпизод. Оркестр срывал струны на скрипках, а контрабасы накаляли мрачностью обстановку. Все зрители этой трагикомедии были в ожидании развязки.       В моем произведении было не много главных героев. Но все исполнители были гениальными актерами на этой сцене.       События менялись с немыслимой скоростью и я не успевала следить за происходящим. Но и желания следить за внешним миром не было. Космос слишком втянулся в наркотики и стал агрессивным даже по отношению к друзьям. Вчера он попал в автокатастрофу, но у него был слишком сильный ангел-хранитель, который вытащил его и с этой передряги. Оля уезжала с Ванечкой в необъявленную ссылку в Америку. Мне было жаль подругу, но я ничем не могла ей помочь, к сожалению.       Мы лежали с Витей на диване и смотрели какой-то фильм, но я не особо вникала в сюжет этой банальной мелодрамы. Мужчина, думая о чем-то своем, накручивал мои волосы на свой палец, делая вид, что внимательно следит за происходящим на экране.       Я же сверлила взглядом телефон, который лежал на журнальном столике, словно от моего гипноза он мгновенно позвонит. Но бездушный аппарат не слышал моих мыслей.       Вчера я поставила таймер на взрывное устройство замедленного действия. Но прошло уже больше двадцати четырех часов, а взрыва так и не случилось.       Вчера в девять часов вечера жена Галямова лицом к лицу встретилась с человеком в черном. Пуля попала в нескольких сантиметрах от сердца. Наемники такого уровня не ошибаются. Они попадают точно в цель.       Это было предупреждение. Маленький намек на то, что не стоит играть с Грузинкой. Ведь в следующий раз предательский метал окажется в точности между третьим и четвертым ребром. Или аккурат между глазами. Возможностей убить было много, но дело было только в желании.       Это был грязный способ решения проблемы, который навеивал мне тревожные воспоминания. Когда-то таким же методом пытались надавить на моего отца. Но тринадцать лет назад пуля попала в точку, забирая жизнь моей матери.       Я давно поняла, что главное — не обманывать себя. Я могу носить костюмы и платья, жертвовать деньги на благотворительность, помогать интернатам, но я была связана с криминалом. И другой уже не буду. Поэтому должна поступать так, как принято в моем мире, иначе меня сожрут. Как тех, кто имеет мягкость проявлять сострадание. Какая мораль с моей то биографией?       Телефон, наконец, издал громкий звук, привлекая наше внимание. Я отстранилась от мужа и на секунду замешкалась с протянутой рукой, но резко собралась, и ответила на звонок. — Слушаю, — спокойный и твердый голос дико смотрелся с домашним образом в объятьях Пчёлкина. — Здравствуй, госпожа Усоян. — послышался по ту сторону телефона расслабленный голос со странным акцентом. — А ты умеешь красиво намекать. — Учусь у лучших, — я хмыкнула, перебирая пальцами крестик, который подарил папа. — Как поживает твоя жена? — Плохо, благодаря твоим усилиям. — Я думаю ты понимаешь, что следующий раз может оказаться фатальным. — Следующего раза не будет. — я не видела лица Галямова, но чувствовала его злость свозь расстояние. — Ко мне тут заглядывали люди Хасана на чай. Грузинка, зачем нам враждовать, если мы можем взаимовыгодно дружить?       Эта информация стала большой неожиданностью для меня. Отец был в курсе происходящего. Это было не странно. Я не подозревала, но верные ему люди находились постоянно вокруг меня. Он любил все контролировать. Временами, от его тоталитаризма начинало тошнить, но, временами, наши кровные узы помогали мне в быстром решении деликатных вопросов. Как и сейчас. Я думала, что справляюсь сама, но Дед Хасан появился в нужный момент и все разрулил. Его тень ходила за мной по пятам, как кровавый ангел-хранитель. Но слава отца бежала далеко впереди меня. — Чего ты хочешь? — Я не хочу глупого кровопролития. Пусть так, твоя земля остается при тебе, но у меня для тебя есть еще много выгодных предложений, которые принесут прибыль нам обоим. — Свяжись с Гурамом и мы подумаем, — я довольно улыбнулась, понимая, что выиграла в этой схватке. Пусть даже не самостоятельно, но сладость победы разливалась от кончика языка по всему телу. — Доброй ночи, господин Галямов. — Доброй ночи, Грузинка. Надеюсь на наше сотрудничество.       Под ошеломленным взглядом Пчёлкина я сбросила звонок и отложила телефон обратно на столик, обнимая его за талию руками. — Это что сейчас было, Ирма? — мужчина неуверенно положил руки на мою спину. — Проблема с Галямовым — решена, — удовлетворенно произнесла я. Эйфория после разговора наполняла каждый сантиметр моего тела, передаваясь и Вите через кожу. Он громко рассмеялся и поцеловал меня в макушку, притягивая ближе. — Молодец, Пчёлкина. — Ну это больше заслуга папы, чем моя, но не важно. — мои ладони ловко пробрались сквозь мужскую футболку и холодные пальцы начали поглаживать выступающие ребра. — Главное, что больше он нас не побеспокоит. — Ну тогда предлагаю приятно это отметить.       Мужчина отодвинулся и нежно меня поцеловал, опрокидывая на диван.       Развязка этой пьесы завершилась так, как было написано автором. Главная героиня таяла в объятьях любимого мужчины в их уютном доме в подмосковье, а антагонистов в этой истории не было. Ведь каждый из них был злодеем. В этой жизни не существовало черного и белого, просто некоторые оттенки серого были немного темнее. В этом произведении у каждого была своя плохая роль. Кто-то справлялся лучше, а кто-то хуже.       Говорят, что все происходящее мы заслужили. Что воля Божья и нет испытаний не по силам, но это такая великая ложь, способная запудрить мозги лишь истинно верующим фанатикам, которые даже в дожде видят предзнаменования. Я никогда не верила в судьбу. Нам еще маленьким девочкам читают сказки об идеальных принцах с комплексами героев, которые грохнут всех наших драконов, и поселят в своем замке. В моих руках был бандит. Без лишнего пафоса и волшебности. Он в прямом смысле мог кого-то грохнуть.       Но это была не последняя пьеса, которую написала нам жизнь. И, кто знает, может, это была романтическая мелодрама. Может дальше мы начнем играть чистую драму и трагедию. Возможно, в будущем тон нашей серости станет гораздо угрюмее, критически приближаясь к черному.       Но это будет потом.