Часть 9
3 августа 2022 г., 09:00
Зима 1998-го
Эта зима была еще суровей, чем предыдущая. Она принесла холод не только на улицы, но и в сердце. Эта вьюга вокруг начинала раздражать, нагоняя еще большую тоску, которая медленно превращалась в депрессию. В арсенале моих украшений появилось еще много побрякушек, как нелепая плата за одинокие ночи в недосыпе. А в домашнем баре становилось все меньше и меньше алкоголя. Скоро по моим венам будет течь коньяк, постоянно успокаивая рассудок и глуша ненужные эмоции. Я монотонно раскачивала ногой и вполуха слушала своего собеседника, не особо вникая в разговор. Мы сидели в роскошном ресторане, обговаривая срочные дела, но я с гораздо большим интересом рассматривала людей, которые суетились за окном. Это был предновогодний хаос, когда мужья искали самые красивые ели в скромные квартирки, а жены скупали все магазины, чтобы тридцать первого декабря собраться всей семьей за одним столом. Я завидовала им белой завистью. Интересно, если бы я родилась в обычной семье и вышла бы замуж за какого-нибудь рабочего с завода, то единственной моей проблемой сейчас тоже был бы горошек для оливье? — Ирма, ты вообще слушаешь меня? — Галямов отложил приборы и уставился на меня, отвлекая от созерцания счастья за окном. — Слушаю, Сергей Анатолиевич. Я тебя очень внимательно слушаю. — я громко вздохнула, поворачиваясь к мужчине, взяла в руки бокал с белым вином и сделала небольшой глоток, чтобы убрать сухость со рта. — Ты все никак не успокоишься со своими трафиками. — Так что ты скажешь об этом? — наверное, в сотый раз повторил Галямов, вопросительно смотря на меня. — Я думаю, что если ты хочешь тащить наркоту через Грузию, то тебе нужно говорить с Асланом Рашидовичем, а не со мной. Я, если ты не заметил, сижу сейчас с тобой, в Москве. — Но ты ведь можешь договориться с Хасаном? — мужчина взял салфетку со стола и нарисовал на ней число с множеством нолей, пододвигая ко мне. — Тогда это будет твой процент от сделки. — Если это мой процент, то я боюсь представить, какой куш перепадет отцу. — я присвистнула от этой цифры и разорвала салфетку на мелкие кусочки. — Ладно, Сергей Анатолиевич, у меня сегодня хорошее настроение. Поговорю с отцом и сообщу тебе его решение, но ничего обещать не могу. — С тобой приятно иметь дело, Грузинка, — Галямов довольно улыбнулся во все тридцать два зуба и хлопнул ладошами, предвещая свой успех. — Тогда благодарю за приятный обед, но мне уже пора, — я встала с кресла и надела шубу, которую любезно принес официант. — Тебя, может, подвезти? — если Галямову что-то нужно, то он может быть самой обходительностью. — Благодарю, но здесь недалеко офис моего мужа, поэтому я пройдусь. Мужчина пожал мне руку и я вышла из душного помещения на московскую прохладу. Я посильнее закуталась в верхнюю одежду и натянула шарф на голову, спасая прическу от пронзительного ветра. До офиса бригады было минут семь пешком, за которые у меня было время проветрить голову. Сквозь меня проносились счастливые лица людей, на которых застыла радостная улыбка предвкушения праздничного чуда. Я ловила эти выражения лиц, пытаясь запомнить, как выглядят люди, у которых все хорошо. В это время года казалось, что возможно все. На несколько дней все человечество наделяют чувством, что вокруг твориться магия, а они сами владеют возможностями изменить многое. Если бы у меня была такая сила, то я бы изменила свое имя. Я не хотела быть Ирмой Усоян. Охранник у входа поприветствовал меня, поздравляя с наступающим, и открыл дверь на территорию офиса. Я шла неспеша, рассматривая знакомый пейзаж вокруг. Здесь ничего никогда не менялось с годами. Я вошла в фойе и почти столкнулась лбом с Беловым, который спешил к выходу. После того случая с Витей я долго не разговаривала с Сашей и Космосом, но потом они решили превратить наш дом в ботанический сад, почти каждый день присылая букеты цветов. Лучше бы он Оле слал эти веники за свои проколы. Но потом мы с ним поговорили по душам в компании бутылочки крепкого рома и я перестала злиться. Прощать подонков было в моих генах с самого рождения. — Привет, Ирма, а ты к нам какими судьбами? — Саша обнял меня за талию и поцеловал в щеку. — Привет. — я в ответ поцеловала мужчину и отступила на несколько шагов. — Та вот была недалеко на встрече и решила забежать к вам. А то Пчёлкин не одаривает меня своей аудиенцией. А если гора не идет к Магомеду... — То Ирма Усоян притянет эту полосатую гору за уши. — рассмеялся Белов, потрепав меня по плечу. Видимо, хорошее настроение было сегодня не у меня одной. Но нашу любезную дискуссию прервал громкий шум за дверями. Я аж подскочила от неожиданности, пытаясь успеть за Сашей, который уже с ноги открывал дверь, выбегая на улицу. Перед нашими лицами появилась картина из какого-то комедийного сериала. Грязный грузовик со звучным названием «Овощи». Следом открылись двери в грузовой отсек и из элитного автомобиля вывалились три тела. Три брата-актобата — Пчёла, Кос и Шмидт. От этого перформанса у меня аж не слишком прилично приоткрылся рот. — Твою мать, — откликнулся Белый, который стоял рядом со мной на лестнице. — Это что за дети подземелья? — Они решили сменить сферу деятельности и податься в огородники? — спросила я в никуда, наблюдая за происходящим. Ребята были побитые, словно их за шиворот тащили через всю Москву. Лицо Вити было все в крови, а рукав песочного пальто был вырван по живому. Я с ужасом смотрела на его испуганные глаза, не понимая, как сейчас должна реагировать. Саша приобнял меня за плечи и завел обратно в теплое здание. От смеха на его лице не осталось и следа. Пчёлкин и Холмогоров бежали за нами и моментально окружили Белова, в криках перебивая друг друга. Я не поняла и доли из того, что пытались объяснить три этих земельных работника. Космос тыкал себе в грудь, показывая, что с него сорвали крестик, а Витя схватил брюнета за ворот пальто и орал о том, что их заставили рыть могилу. Но терпению Белова пришел конец и он с силой отпихнул от себя блондина, чтобы тот успокоился. Мы вошли в кабинет и я уселась на кожаный диван, закуривая сигарету. — У них нашивки были? — пытался выяснить хоть что-то из этого балагана мужчина. — Да это СОБР был, Саша, — отозвался, самый адекватный в этой кучке идиотов , Шмидт. Макс быстро позвонил их врачу, вызывая его в офис, и побежал за Белым, который дал последние наставления, и скрылся из кабинета, уезжая решать этот вопрос. Не знаю, почему, но сейчас мне было так смешно от происходящего. Казалось, человек в здравом рассудке должен чувствовать страх и тревогу, когда видит любимого человека, который мог лишиться жизни несколько часов назад. Но весь мой страх остался в коридоре Склифа в 97-ом. Наверное, это даже к лучшему. Пчёлкин наконец вылетел из своих мыслей и заметил мое присутствие в этом помещении. Я спокойно курила, закинув ногу на ногу, и рассматривала заголовок газеты, что лежала на журнальном столике возле дивана. «Убийство во время премьеры», —кричала большими буквами статья. Значит, Кордон уже покоиться с миром. Но пусть лучше не покоиться. Надеюсь, что для него, ровно, как и для каждого из нас, был уготован свой личный именной котел в преисподней. Витя подошел ко мне и присел рядом, ложа голову на мои колени. Он ничего не сказал, но я видела, что, произошедшее сегодня, сильно на него повлияло. — Прости, — спустя несколько минут отозвался на моих ногах блондин. — За что? — я положила руку на его волосы и начала монотонно их перебирать. Ладонь сама потянулась к нему, не осознавая действие. Это была уже привычка. — Не знаю. Просто — прости. И я люблю тебя. — Пчёлкин, вот что ты за человек? — я зло выбросила недокуренную сигарету в пепельницу. — Почему, чтобы ты сказал мне о своей любви, тебя должны чуть не убить? — Просто, я так много осознал, когда копал эту блядскую яму в лесу. — на мужском лице показалась незнакомая мне эмоция грустной осознанности. — Ты хочешь детей, Ирма? — Ты именно сейчас захотел об этом поговорить? — я фыркнула, гладя другой ладонью его по щеке. — Я, вообще-то, уже давно об этом думал. Просто не заводил разговор, случая не было. — А когда же у тебя этот случай будет, если ты дома через раз появляешься? — я взяла со стола салфетку и начала вытирать кровь с его лица. — А если честно, то, конечно, что я хочу ребенка. Маленькую такую своенравную пчелку, которая постоянно будет делать пакости, но я буду ее любить. Но ты понимаешь, в каком мире мы живем, Вить? Мы оба с тобой на передовой. Сегодня тебя чуть не убили, а завтра что-то может случиться со мной. Об этом ты думал? — Думал. — Витя прикрыл глаза, останавливая мою руку на своей губе и поцеловал тыльную сторону. — У Саши с Олей ведь как-то появился Ванька. И вон какой чудный пацан вырос. — Оля дома сидит, Пчёлкин, и занимается воспитанием ребенка, а я так не смогу. — Тогда давай отойдем от дел и наконец начнем жить нашу жизнь? — Не обманывай ни себя, ни меня. Мы слишком глубоко погрузли в этом мире, чтобы так легко все бросить. Этот адреналин в крови, жажда к большему, мы не сможем бросить это, как наркоман не может отказаться от очередной дозы. Поэтому не говори о том, чему не осуществиться в реальности. — А когда тогда, Ирма? — Витя поднялся с моих колен. — Вдруг, в следующий раз мне не повезет, как сегодня? — Не говори глупостей, Пчёлкин. — я дала ему легкий подзатыльник, смотря строгим взглядом, как на провинившегося первоклассника. — Будут у нас еще дети, это лишь вопрос времени. Витя кивнул и встал с дивана, завершая наш разговор на непонятной точке. Он подошел к Космосу и взял с его руки протянутый бокал с коньяком, опрокидывая залпом жидкость. Как бы не было плохо — завтра будет лучше. Это была старая мудрость, которая неожиданно возникла в моей больной голове. Я не знала, что будет дальше. Внезапный вопрос Пчёлкина о ребенке посадил в моей голове плодородную почву для размышлений. Но ответа на его вопрос не было. Конечно, я хотела стать матерью. От образа светловолосого малыша с голубыми глазами у меня на лице возникало умиление и я хотела уже в следующий момент забеременеть. Но сильнее моего желания был мой страх. Какую безопасность я смогу обеспечить новому человечку в этом мире, если сегодня, поедая салат в ресторане, я буднично разговаривала о наркотрафике через Грузию, а его отец чуть не лишился жизни в безлюдном лесу? Вот и на этот вопрос у меня тоже не было ответа. Вообще, в последнее время в голове слишком часто возникали риторические вопросы. И эта тенденция начинала мне надоедать.***
Я сидела в гостиной за длинным обеденным столом и в одиночестве доедала холодный ужин. Пчёлкин после «расслабления» с Космосом и Шмидтом в офисе отсыпался сейчас в спальне на верху. Он был пьян в стельку, и я еле дотащила его до кровати по крутым ступенькам на второй этаж. В камине потрескивали дрова, которые поглощал беспощадный огонь, придавая атмосфере фальшивый уют. Сил не было ни разогреть нормальную еду, ни переодеться в более удобную одежду, ни привести себя в божеский вид. Поэтому оставалось лишь сидеть в неудобном платье, с потрепанным макияжем и бардаком на голове, уныло жуя пресную утку с овощами. В привычку вошло, что меня постоянно отвлекает от размышлений надоедливый звонок телефона. Временами, хотелось его просто утопить, чтобы абонент навсегда оказался вне зоны действия сети. Я громко выдохнула, бросая вилку на стол и подошла к комоду, где лежал телефон. Кому еще понадобилось звонить в такое позднее время? На дворе уже была было темно, свидетельствуя о наступлении ночи. — Слушаю, — я присела на диван, подгибая замерзшие ноги под себя. — Ирма, извини. что так поздно. — по ту сторону послышался взволнованный голос Саши. — А Оля случайно не у тебя? — Нет, — сказанное мужчиной не стало для меня неожиданностью. Это было не в стиле Ольки, но вполне ожидаемо. — Белов, ты где уже успел жену потерять? — Сбежала жена, — тяжело вздохнул Саша. — Наверное, к Елизавете Андреевне поехала. Слушай, Ирма, может, ты поговоришь с ней? Как-то по-женски, как вы там умеете? — Саш, ей не со мной говорить нужно, а с тобой. Я, конечно, поеду завтра к ней, но в этой ситуации я Олю понимаю, поэтому адвокатом твоим выступать не буду. — Да я и не прошу меня защищать. Понимаю, сам накосячил — сам виноват. — Белов замолчал думая о чем-то своем. — Просто успокой ее и все на этом, а дальше я сам разберусь. — Хорошо, поговорю, — я вынула одной рукой шпильки из волос, распуская прическу. — Тогда спасибо тебе и спокойной ночи. — устало сказал Саша и бросил трубку. Я отложила телефон на столик и уставилась на языки пламени, которые плясали в камине. Правду говорят, что огонь расслабляет. Он уничтожает все на своем пути, все, к чему прикасается, но на этот хаос так приятно смотреть. В зеленых глазах сверкали огоньки, скрывая опустошенную пелену. Самая большая ложь в мире, когда тебя спрашивают: «как ты?». Ты отвечаешь «нормально», хотя это далеко не так. Нормально уже не было давно. Хочется просто свернуться калачиком на холодном полу, защищаясь от внешнего мира, и тихо плакать о своей боли. Но, пока сердце кровоточит, я смиренно натягиваю дежурную улыбку. Мой муж периодично изменял мне, мой друг был в коме, нас могли лишить жизни в любой момент, а внутри роились мысли о ребенке. Надеюсь, что когда-то я выиграю в этой войне в своей голове, о которой никому не рассказываю. Ведь, пока я дышу, всегда есть выбор.***
На часах было семь часов утра, когда яркие солнечные лучи упали на мое лицо и разбудили в такую рань. Кажется, вчера я забыла зашторить окно и сейчас пожинала плоды своей невнимательности. Витя мирно сопел под боком, забросив мне руку на талию. Мне нравилось смотреть на то, как он спит. Он был так беззащитен и спокоен в эти моменты, что хотелось никогда не вылазить из кровати, а лишь наблюдать и слушать монотонное дыхание. Чувствовать, что он рядом. Но я аккуратно, чтобы не разбудить мужчину, встала с кровати и закрыла шторы, чтобы солнце не потревожило и его. Накинув шелковый халат, я спустилась на кухню и поставила на плиту турку с кофе, чтобы ароматный напиток уже ждал меня, когда я завершу все утренние процедуры. Завтрак в моем рационе обычно отсутствовал. В юности мне было просто лень что-то готовить с самого утра, а потом это вошло в пагубную привычку. Поэтому доза кофеина была моим первым приемом пищи. Я стремглав выскочила из ванной, когда уже коричневая жидкость грозилась запятнать все вокруг и добавить мне лишних хлопот. — Черт, — я схватила ручку и подняла турку с огня. Пенка медленно опустилась назад, предотвращая катастрофу. Папа часто учил меня готовить настоящий турецкий кофе, но, видимо, его уроки я всегда пропускала сквозь уши. Правду говорят, что этот напиток может хорошо приготовить только мужчина. Чудесный аромат наполнил просторную кухню и я с наслаждением улыбнулась, делая глоток бодрящей дозы кофе. На втором этаже открылись двери и спустя минуту передо мной появилась заспанная фигура Вити в одних пижамных штанах. Он жмурил глаза от количества света вокруг и пытался убрать волосы, которые лезли в глаза после сна. — Доброе утро, — улыбнулась я мужу и присела за стол с чашкой. — Кофе будешь? — Неа, мой организм сейчас требует только водички, — мужчина подошел к графину с водой и налил себе стакан, осушая его за несколько секунд. — А ты чего в такую рань встала? — Мне к Оле сегодня нужно заехать, — я наблюдала за мучениями Пчёлкина после вчерашнего алкогольного приключения и тихо злорадствовала. — Ирма, а где у нас таблетки от головы? — Витя перерывал все тумбочки, пытаясь найти зелье от похмелья. — Там же, где и всегда: в аптечке на верхней полке. — Если ты хочешь поехать к Оле, то я могу тебя отвезти. Мне к Сане заехать нужно, — блондин запил таблетку и присел рядом на стул, забрасывая ноги на мои колени. — Пчёлкин, ты совсем охренел? — я сбросила его ноги с себя. — Оля уехала к Елизавете Андреевне, поэтому нам с тобой не по пути. Я поеду с Кириллом. Витя застыл со стаканом и уставился на меня с немым вопросом. — Да, Пчёлкин, даже терпению Оли пришел конец. Может, и я когда-то свалю от тебя в Тбилиси. — Ты? — мужчина добродушно рассмеялся. — Ты от меня уже никогда не сбежишь, моя хорошая. Он подошел сзади, обнял меня и осторожно поцеловал в затылок. И то же чувство нежности и теплоты вновь захватило нас обоих, лишив контроля и закружив вокруг в водовороте чувств и эмоций. Эта любовь, о которой мы так мало говорили, сплетала наши сердца воедино, разрушая все стены, заставляя забыть о потерях и боли. Мы были живы. И мы имели право жить. И никуда я уже от него не сбегу. — Вить, мне уже нужно собираться, — я мягко отстранилась от мужа и встала из-за стола. — Тебе завтрак приготовить? — Нет, спасибо, мой желудок сейчас не воспримет ничего, кроме святой воды. Я пожала плечами и вышла с кухни, направляясь в гардеробную. Выбор одежды в моей рутине всегда был проблемой, не смотря на то, что шкаф был забит под самый верх. Я перебирала плечики, пытаясь понять, какое у меня сегодня настроение. И руки потянули к тому самому платью, которое я надевала в редкие, но меткие, случаи. Я хитро ухмыльнулась и вытащила вещь, сбрасывая с себя лишнюю одежду. Легкий макияж, который скрывал бледность и синяки, аккуратная укладка, и теперь на меня в зеркало смотрела уже красивая и свежая девушка, а не заспанный сурок. Я вскочила в кожаные полусапожки на тонком каблуке и захватила пальто и шарф. Каблуки громко стучали по мраморному полу, осведомляя о моем присутствии на весь дом. Пчёлкин вышел из кухни и присвистнул, смотря на меня. — Пчёлкина, а ты точно к Оле собралась? Или на внезапное рандеву? — Тебе что-то не нравиться? Я остановилась напротив мужчины, игриво улыбаясь ему. Маленькое черное платье, как завещала Коко Шанель. Длинные худые ноги сразу бросались в глаза, а квадратный вырез на груди красиво удлинял шею и показывал миру изящные ключицы. — Мне, как раз таки, очень нравиться. — Витя подошел ближе и покрутил меня вокруг свое оси. — Неприятно то, что это будет нравиться и другим. — Пчёлкин, моя фамилия и сверкающее обручальное кольцо отобьет у любого желание ко мне подходить, — я положила руки на плечи мужу и поцеловала его в щеку. — Все мне уже пора бежать. Я выбралась из объятий Вити и направилась в сторону, но он схватил меня за руку, разворачивая обратно, и крепко поцеловал. Он любил так проявлять свою власть, когда я таяла от его касаний. Но мне не нужно было никаких доказательств того, что я только его. Мужчина отпустил меня и проводил взглядом вслед за удаляющейся фигурой. Кирилл уже ожидал меня в машине под домом, поэтом, как только я села в салон, мы рушили. Дом Елены Александровны, где жила и выросла Оля Сурикова, находился недалеко от Москвы — в наукограде Дубна. Утром в будний день все люди спешили на работу, отвозили детей в школу, и, в общем, спешили по важным делам. Поэтому пробки на дорогах надолго растянули нашу полуторачасовую поездку. За окном показались знакомые пейзажи города, в котором еще была и дача Царевых. Много лет назад мы всей нашей дружной компанией приезжали сюда на выходных, чтобы отдохнуть и насладиться природой и чистым воздухом. Тогда Томка еще не была Филатовой, я только училась быть Пчёлкиной, а Оля уже пожинала первые побочные эффекты фамилии Белова. Когда мы подъезжали к дому я успела заметить отдаляющийся мерин Белова. Черт, только бы этот баран не сделал еще хуже, чем имел способность сделать ранее. Каким бы крутым Саша ни был криминальным авторитетом, но семьянин из него был никудышный. Я вышла из машины и направилась к калитке во двор. В доме меня встретила взволнованная Елизавета Александровна, которая не знала, куда себя деть от тревоги. — Елизавета Александровна, — я подошла к старушке и присела перед ней на корточки. — Ирмочка, хорошо, что ты приехала. Там Оля... — женщина кивнула на дверь в комнату бывшей Суриковой. — Что случилось, вы можете мне объяснить нормально? — Сюда муж ее заявился, они заперлись в комнате, а потом Олечка начала кричать. Ох, говорила я ей же, чтобы не выходила замуж за этого бандюгана, а она, глупая, не послушала... — Так, Елизавета Александровна, не нервничайте, — я ободрительно улыбнулась ей и выпрямилась. — Сейчас идите к Ване, а я с Олей поговорю. Елизавета Александровна кивнула и вышла из дома на улицу, где играл Ваня. Я поднялась в комнату на втором этаже и осторожно постучала в дверь. — Оля, это я — Ирма, — из-за двери не доносилось ни звука, поэтому я аккуратно приоткрыла дверь и вошла внутрь комнаты. Белова сидела на диване и тихо плакала, скрутившись калачиком. На ней был надет только кружевной белый лиф, а юбка задралась почти до талии. На полу валялся бежевый вязаный свитер и разбросанные хризантемы. Я подлетела к девушке и пустилась на колени перед ней. — Бедная моя, Олечка, — я гладила ее по волосам, чтобы попытаться успокоить, но брюнетка еще больше расплакалась. — Хорошая, все наладиться. — Как? — Оля убрала свои руки с лица и приняла сидячее положение. — Как все может наладиться, если меня сегодня чуть не изнасиловал собственный муж? Ирма, я не могу уже. Не могу, сил моих больше нет. Я присела возле девушки и обняла, уложив ее голову на свое плече. С одной стороны я понимала Ольгу по-женски, спустя столько лет совместной жизни с Беловым она все еще не сумела полностью привыкнуть к сфере его деятельности, но с другой стороны... Она знала, за кого выходит замуж, и это не мешало ей тратить его деньги, заработанные на крови. — Я рядом с тобой, — Белова вложила свою руку в мою и крепко сжала, подтверждая слова. — Ванька ведь все видит и Сашу он сильно любит. Но знай, что я поддержу любое твое решение. Эта судьба ожидала многих женщин. Любить всегда тяжело. Если любишь, боль неизбежна. Люди умирают, люди уходят, люди меняются. Моя бабушка говорила, что смысл жизни не в том, чтобы ждать, когда закончиться гроза, а в том, чтобы учиться танцевать под дождем. Но бабушка забыла упомянуть о том, что танцевать придется на стеклах, сдирая ноги в кровь.
