Простить нельзя расстаться

      Зима 1999-го

      Женщина напротив меня заполняла, наверное, уже сотый документ, которого требовала инструкция. Полчаса я торчала в этом кабинете, рассмотрев уже все дипломы, картины и трещины на стене. Нога монотонно дергалась, ударяясь каблуком о деревянную ножку стола. От нервов я начала постукивать длинными ногтями, пытаясь заглушить бьющееся сердце в груди. — Скажите, — я обратилась к пожилой женщине-врачу. — Это уже точно? — Девушка, — женщина подвинула мне снимок УЗИ, громко вздыхая. — Я уже в сотый раз повторяю, что информация стопроцентная. Вы же сами все видели во время скрининга. Зачем спрашивать одно и тоже десять раз? Или вы не собираетесь сохранять? — Да не знаю я, что делать, — я закрыла глаза и устало потерла переносицу. — Это все так неожиданно и невовремя. — Милочка, дети не приходят к нам невовремя. Их нам посылает Господь в самый подходящий момент. — Как-то просчитался ваш Господь, — тихо пробурчала я себе под нос, чтобы гинеколог не услышала. — Вам нужно напоминать о том, что стоит избегать стрессов и сильных физических нагрузок, а так же не употреблять алкоголь и есть много витаминов? В связи с тем, что вы старородящая, все эти рекомендации стоит строго соблюдать. — Спасибо, я и так это знаю. — Тогда вы свободны, — женщина протянула мне все бумаги и список лекарств, которые необходимо принимать.       Я кивнула врачу и на ватных ногах покинула кабинет. Медицинская карточка в руках тряслась, а все тело пробрала дрожь. Я присела на стул рядом со входом и начала глубоко дышать, чтобы успокоить нервы. Теперь нужно найти новый способ для расслабления, а то сигареты и алкоголь мне противопоказаны.       Старородящая. Какой ужасный термин. Мне было всего двадцать восемь, женщина в самом расцвете сил, а такое ощущение, что я собралась рожать в пятьдесят. Риски патологий, возможность выкидыша, сложные роды. Эти все слова казались чужими в голове, а информация о моей беременности отказывалась приниматься мозгом.       Я со страхом положила ладонь на еще плоский живот и попыталась понять, что я чувствую. Прямо сейчас, под моим сердцем, растет малыш. Новый человечек, в котором была частичка меня и Вити. Одно целое, которое создали мы. Но в сердце ничего не екнуло, как это любят описывать в книгах, а материнский инстинкт упрямо молчал в сторонке. Боюсь, плохая из меня получиться мать.       В сумке завибрировал телефон, вырывая меня из своих тревожных мыслей. — Слушаю, — я пыталась скрыть дрожь от волнения в голосе, но получалось, откровенно говоря, не очень. — Але, Ирма, ты где? — послышался в трубке телефона радостный голос Вити. — В больнице, — выпалила я, прежде, чем успела подумать. Я слишком поздно прикусила язык и простонала, пытаясь придумать правдоподобное оправдание. — А что ты там делаешь? — ожидаемо спросил Витя. — Ладно, потом расскажешь. Дуй сейчас мигом в палату к Филу, Валера очнулся. — Бегу, — я бросила телефон обратно в сумку. На лице появилась радостная улыбка от таких новостей, но это не помогло избавиться от тревожных мыслей в голове.       Я медленно поднялась со стула и пошла в крыло больницы, где вот уже которое время лежал Филатов в коме. Я пыталась не спешить, чтобы придумать, как сообщить Пчёлкину о своей неожиданной беременности.       И слов в моем лексиконе для такого случая не находилось.       Белов решил выходить из криминала и податься в депутаты Государственной думы. А весь их бизнес переходил на контроль Пчёле и Косу. У отца появился конфликт с Казахстаном, что автоматически угрожало и мне. И в этот самый момент, когда вокруг сгущались тучи, во мне зародилась новая жизнь.       Мысли об аборте мельком пролетали в моей голове, но я понимала, что Витя будет категорически против. А в одиночку я это трудное решение принимать не собиралась. Он имел право знать об этом. Он будет прекрасным отцом.       В палате у Валеры собралась вся Бригада, а рядом с ними стояли и Оля с Томой. Филатова просто светилась от счастья, видя, что ее муж, наконец, открыл глаза. Казалось, позади нее появились белоснежные крылья.       Из общей атмосферы лучезарности выбивалось мое мрачное настроение. Нет, я была очень рада за друга, но в голове сейчас было другое. Я поприветствовала ребят и села на стул, который любезно предложил мне Пчёлкин.       Это было и правда чудом. Столько времени провести в коме, врачи предлагали эвтаназию, иностранные специалисты лишь разводили руками, а фитиль надежды с каждым днем угасал. Что Фил откроет глаза, вновь будет здравым звеном в их сумасшедшей четверке, который клялся их прикрывать. Валера был борцом не только в спорте.       Холмогоров открыл бутылку шампанского и разлил его для каждого присутствующего. Я взяла протянутый стакан в руки и хотела уже было сделать глоток, но вспомнила, что не видать мне ближайшие несколько лет алкоголя. — Ты чего? — спросил Витя, который стоял за моей спиной, когда моя рука застыла на полпути ко рту. — Пчёлкин, — я поставила стакан на тумбочку возле кровати Валеры и встала со стула. — Нам поговорить нужно. — Это не подождет до дома? — Витя оглянулся на всех присутствующих, которые не замечали нашего разговора. — Боюсь, что до того момента, как мы окажемся дома, у меня уже не останется ни капли смелости. — я дала подзатыльник мужу, когда увидела, что он строит глазки медсестре, которая настраивала капельницу, и не слушает меня. — Давай выйдем в коридор.       Я схватила мужчину за рукав белого халата, который он набросил на плечи, и потащила в сторону выхода из палаты. — Ирма, что уже стряслось? — зло выпалил Пчёлкин, как только за нами закрылась дверь. — В общем, я не знаю, как тебе сказать...       Я присела на диванчик, который стоял в коридоре, и начала заламывать пальцы, не смотря в голубые глаза мужчины.       Мне было страшно, что Витя огорчиться этой новости. А вдруг те слова, которые он сказал мне в офисе бригады после своего второго дня рождения, были всего лишь необдуманным бредом, выпаленным в состоянии аффекта? Вдруг он скажет, что этот ребенок сейчас нам не нужен? Конечно, я сама думала об аборте, но решиться на это было другим делом. Вдруг... — Ты можешь быстрее рожать? — выпалил мужчина спустя несколько минут молчания.       Я от неожиданности уставилась на него и застыла, пытаясь осознать услышанное. — Быстрее я не рожу, Витя, только через восемь месяцев. — Ирма, что за чушь ты несешь? — Витя с непониманием смотрел на меня, зарывшись ладонями в свои волосы. Но внезапно осознание отразилось на его лице и он опустил руки. — Постой, ты ведь не хочешь, сказать что... — Да, Пчёлкин, я беременна. — я опустила голову в пол, избегая мужского взгляда. — Если ты считаешь, что это невовремя, то я сделаю аборт.       В душе появилась такая вина, словно я была напакостившим ребенком. Я сжалась в комок на диване, опуская плечи, и пыталась не делать лишних движений, чтобы не провоцировать мужчину. Но Витя не кричал на меня и не упрекал, а внезапно поднял на руки и закружил в своих объятьях. — Ты что, глупенькая? — мужчина поставил меня на ноги и начал целовать меня в каждый сантиметр, что был в его доступе. — Какой аборт, дурочка? Ты сейчас второй раз сделала меня самым счастливым человеком на этой земле. — Ты правда рад? — я остановила мужа и заглянула в его глаза, пытаясь отыскать ложь. Но он был искренен со мной.       Люди недооценивают силу человеческих глаз. В единственный миг, когда разум уже придумал сладкую ложь, в глазах отражалась лишь истина. Глаза были зеркалом нашей души. И твои небеса кричали мне о своей радости. — Как же я могу быть не рад, маленькая? Я ведь отцом стану, Ирма, а ты самой красивой мамой.       Я улыбнулась на эти слова и обвила руками мужскую шею, крепче прижимая к себе.       Он был самым счастливым мужчиной на свете. А я стала самой счастливой женщиной во всей вселенной.       Наша жизнь была полной опасностей. Жизнь — это риск. Но только попадая в рискованные ситуации, мы продолжаем расти. И одна из самых рискованных ситуаций, на которые мы можем отважиться, — это риск полюбить, риск оказаться уязвимым, риск позволить себе открыться перед другим человеком, не боясь ни боли, ни обид.       И я тысячу раз сказала «спасибо» судьбе за то, что я была рисковой. Во мне оказалась смелость полюбить Витю Пчёлкина и стать его женой. Сейчас во мне появилась смелость стать матерью его ребенка. — Только давай пока никому не будем говорить, — сказала я, когда мы, наконец, насладились нашим общим ликованием от неожиданной новости. — Не хочу омрачать радость Томы. — Хорошо, — Витя поцеловал меня в лоб и мы вернулись в палату.       Лучезарные, счастливые, в наших глазах плескалось море восторга и эйфории.       И Витя вдруг понял, что его жена была не только близка ему. Теперь он не знает, где кончается она и начинается он.

***

      Это был самый ответственный вечер для всей Бригады. Сегодня решалась судьба Белова и всех остальных ребят, которая на долгие годы оставит свои последствия. И с каждым отданным голосом шансов оставалось все меньше.       В офисе собралось много людей, которые с ожиданием уставились на экран телевизора со шкалой выборов. За Каверина было большинство, от чего у всех присутствующих задерживалось дыхание.       После новости о моей беременности Пчёлкин не отходил от меня ни на шаг. В доме появились самые разнообразные фрукты и деликатесы, на столике всегда стояли мои любимые цветы, а в одной из комнат велись активные ремонтные работы, превращая ее в детскую. Витя бегал вокруг меня, заставлял одеваться теплее, сдувал с меня пылинки и окружал заботой. Возникало ощущение, что я была больной, а не беременной.       Он каждую ночь приходил домой и готовил нам ужин. Эту сторону личности своего мужа я не знала никогда. Этот жук спрятал ее в самый укромный уголок, оставляя на десерт.       Но я бы солгала, если бы сказала, что не была рада таким изменениям в нашей жизни. Все чаще я задерживала взгляд на витринах детских магазинов и уже мечтала узнать пол малыша. Но до следующего обследования было еще чуть больше недели.       С моей работой на время пришлось завязать. Я сообщила папе радостную новость и он строго-настрого запретил даже приближаться к офису. Папа тоже был счастлив, он давно мечтал о внуках, хоть и не говорил никогда прямо. Суровый Хасан не мог радоваться таким мелочам, но дедушка Аслан был на седьмом небе от счастья. С возрастом его сердце стало мягче.       Я сидела на мягком стуле возле большого круглого стола посреди комнаты, а Пчёлкин нервно сжимал мои плечи, не отрываясь от телевизора.       Ведущий сообщил, что по прогнозам выигрывает Каверин, но в самую последнюю секунду шкала поднялась и отобразила 35% голосов за Сашу.       Это была победа.       Еще миг все стояли в ступоре, а потом комнату наполнили оглушающие крики радости.       Бригада начала обниматься и Сашу подняли на руки, бросая в воздух новоиспеченного депутата ГосДумы.       Я тихо смеялась на своем месте и хлопала в ладоши, смотря на них с такой теплотой.       Теперь все будет иначе. Саша выходит из дел, а Витя и Космос легализируют бизнес. Теперь впереди нас ждала спокойная жизнь. — Поздравляю, Саш, — я подошла к мужчине, когда он, наконец, оказался на полу, и обняла. — Я очень горжусь, что знакома с таким человеком, как ты. — Спасибо, — Белов поцеловал меня в щеку и пошел принимать остальные поздравления.       Витя подкрался ко мне сзади и притянул к себе за талию. Я тихо улыбнулась и положила свои руки на его. Это было наше долгожданное счастье, которого я так давно просила у жизни. Мужчина ласково поглаживал низ немного выпирающего живота, а я положила голову ему на плечо. Сейчас нам было плевать на всех остальных, которые находились в этом помещении. Людей, которые были невольными свидетелями возрождения наших крыльев. Теперь мы с Пчёлкиным могли летать, как те свободные птицы в небе. Никакой больше груз не приваливал нас к земле. — Я люблю тебя, Пчёлкина. — вдруг произнес мужчина и поцеловал меня в висок. — Я тоже люблю тебя, Пчёлкин. Никогда не думала, что люди умеют так любить.       Витя невидимо для меня усмехнулся и прижал еще крепче к себе.       Космос нежно смотрел на Люду, которая танцевала с ним. Я давно замечала, что между этими двумя что-то происходит, но никогда не придавала значения. Холмогоров сделал ей предложение. Теперь и у него за спиной были крылья. Он победил в войне с наркотиками и обрел долгожданную любовь, которая столько лет была у него под боком. Он просто не присматривался, а она каждое утро приносила ему кофе.       Белов помирился с Олей и сумел собрать свою семью по осколкам. Белова простила его и поддерживала на пути к новой цели. Она была прекрасной женщиной, которая много лет назад покорила сердце этого бандита. Правильная, воспитанная и интеллигентная Ольга Сурикова, которая стала хозяйкой сердца этого хулигана. Она подарила ему свои крылья, лишаясь возможности летать. Она пожертвовала собой, но не жалела об этом.       Зазвонил телефон в моем кармане и я отстранилась от мужа, чтобы ответить. На экране показался номер Гурама и я приняла поздний звонок. — Слушаю, Гурам Маратович, — я кивнула Вите, который сказал мне, что выйдет с Космосом на улицу покурить. — Ирма, доброго вечера, — послышался встревоженный голос моего помощника. — Я тут видел эфир, в общем, передавай мои поздравления Белову и остальным. — Да, обязательно передам. — Слушай, а Витя сейчас рядом с тобой? — я не могла понять причины тревоги Алиева. — Нет, они с Холмогоровым вышли, — озадаченно ответила я и улыбка невольно пропала с моего лица. — Гурам, а что случилось? — Я не знаю, правда ли это, но я советовал бы компаньонам Белова сейчас не высовываться из бункера. — Ты что такое говоришь? Объясни нормально. — Ко мне случайно попала информация, что среди вас может быть человек Каверина. Поэтому будьте осторожны.       Но я уже не слушала Алиева. Телефон с грохотом полетел на стол, привлекая внимание всех присутствующих, а Гурам продолжал что-что кричать в трубку. Моей целью сейчас было лишь добежать до Вити и Космоса, и заставить их немедленно поехать домой.       Гурам опоздал. Я это поняла, как только ступила на первую ступеньку лестницы, что вела вниз. Вокруг сверкали праздничные огни, а среди этого веселья самым диким казался Саша, который кричал, сидя на асфальте. Позади него стояла фигура окаменевшей Оли.       Я не понимала, как ноги довели меня до него. Я ведь уже была мертва. Меня зверски убили несколько минут назад. Мое сердце не бьется, дыхание остановилось, а мозг отключился. Я не могу ходить, я не могу видеть, я не могу говорить. — Витенька, — я присела около тела на колени и повернула его на спину, срывая Сашино пальто.       Васильковые радужки покрыло льдом, лишая озорных искорок. Я положила свою ладонь на его веки и закрыла любимые глаза. Глаза моего мужа были закрыты навеки. Его горло было перерезано. В каком человеке было столько жестокости, чтобы так хладнокровно убить? Кровь вытекала из длинного пореза, лишая Витю последних капель жизни. Золотая цепочка, которую я подарила на первую годовщины свадьбы, была окровавлена.       Моя жизнь вновь окропилась кровью. — Витя, открой глаза, — слезы покатились по щеками, падая на бескровное тело. Я дрожащими руками взяла его лицо, пытаясь разбудить его. — Открой глаза, я прошу тебя. Ты не можешь меня бросить. Только не так, только не сейчас, Пчёлкин. Я же не смогу без тебя...       Мне хотелось сильно ущипнуть себя, да хоть руку отрезать, только бы очнуться от этого сна. Сейчас я открою глаза, солнце засветит мне лицо, а рядом появиться Витя и скажет, что мне нужно выпить витамины.       Но небесные глаза были скрыты за тяжелыми веками. Любимые губы побрала синева, а растрепанные волосы стали на несколько оттенков тусклее.       Истошный крик вырвался из меня, оглушая все живое вокруг. С дерева слетела стая ворон, подпевая моей отчаянной песне. Это кричала не я, это плакало мое сердце. Я кричала и била кулаками по земле, сдирая кожу до крови, но легче не становилось. И никогда уже не станет.       Спустя минуту, когда голос уже сорвался, я села и положила голову на твою грудь. Я рыдала, пытаясь запомнить твой запах. Пытаясь сохранить остатки тепла, что еще остались в твоем теле. Я тоже хотела умереть сейчас. Рядом с тобой, держа твою руку в своей руке. Жизнь вырвала мои крылья, оставляя на спине кровоточащие раны. Я не смогу больше летать, ведь я навсегда осталась с тобой на этом самом месте.       Я без тебя сирота.       Мы так много не успели прожить. Мы были так молоды, но так рано умерли. Больше не было смысла жить. Просыпаться утром, ходить, дышать, чувствовать. Ведь рядом не будет тебя, твоего тепла, твоего голоса, твоих касаний. — Витя, не уходи, пожалуйста, — прошептала я в никуда. Ты не услышишь меня. Больше не заправишь белокурые волосы за ухо, не посмотришь в зеленые глаза. Не успокоишь. Теперь мне не знать покоя.       Я так тебя любила, но так редко об этом говорила. Люди не умеют так любить. Так не любят матери своих детей, как любила я. Я жила тобой. Жизни больше нет.       Я больше не жена. Я вдова.       Все вокруг притихло, а со мной рыдало и небо. Ты ушел и больше нам не встретиться вовек. Слезы скатывались по щекам, а судьба молчала. Лишь тихие стоны срывались с моих губ, теряясь в мертвенной тишине. Никто уже не поможет мне. — Забери меня с собой, — это был не голос, а вой раненной волчицы. Мольбы погибающей женщины. — Я прошу тебя, не мучай. Я хочу к тебе...       Мне было плевать на себя, на ребенка под небьющимся сердцем, на людей вокруг, на родителей. В этот самый миг я с надеждой молила Бога, чтобы мое сердце остановилось. Я хотела умереть на его груди, как в сказке. В один день. Я не вынесу этих мучений.       Я умерла с тобой этой зимой.