Последнее свободное лето

— Ты дурак? - следует ответ Джисона на спонтанное, и даже странное, предложение. Он смотрит на вытянутую руку Минхо и удостоверяется в своих словах.       Ли же чешет затылок, не понимая, почему он «дурак». — Что не так? — Хотя бы то, что гомофобию не отменяли, а мне такие подарки не нужны, - Джисон все также глядит на все еще протянутую руку. – и убери её, подумают что ты совсем с ума сошел…

***

      Чонин никогда не думал, что будет в двенадцатом часу вечера (а может и ночи) ходить по неизвестной ему деревне с малознакомым парнем, который немного пугал своим уж слишком серьезным видом. Не то чтобы это не был типаж Яна, но когда это человек, которого ты встретил на дискотеке, в момент поисков своего друга, словно провалившегося под землю…Согласитесь довольно странные обстоятельства? Вот и Чонин так считает, но Хан не отвечал, ни на сообщения, ни на звонки – телефон выдавал, что абонент не в зоне доступа. Хотелось каждый раз цитировать строчки из какой-то песни молодости родителей «Катя, возьми телефон. Это он, это он звонит». А Чонин ощущал себя дурачком в те моменты, когда ходил с фотографией друга и тыкал каждому встречному-поперечному в лицо, спрашивая, не видели ли они этого парня с экрана смартфона, но каждый как один отрезали сухое «нет». Так он дошел до Чана, который сейчас шел под руку и что-то бубнил под нос. Тот тоже искал своего друга, который неожиданно пропал. - Нет, а ты случайно не видел его, - Чан показывает фотографию, уже известного Яну, Минхо. Чонин хмыкает. – Что? — Разве что через забор сегодня утром, то «да». Он за моим другом, которого я сейчас ищу, по двору с курицей гонялся. – Чонин закатывает глаза и вальяжно зачесывает темные волосы, что так и норовят залезть в глаза. — А я то думал почему во дворе так шумно и кто-то орал как резаный, - Чан чешет в затылке, а после выдает гениальную (по его мнению) идею. – Предлагаю поискать вместе. Ты своего друга, а я своего.       Глупее мысли Чонин не слышал, но почему то согласился. Они идут по улочкам, надеясь услышать хоть какие-то голоса, похожие на их друзей. Но все безуспешно, поэтому Ян садится на корточки и обхватывает свои ноги. Он устал. Мало того что он в неизвестном ему месте, так ещё и Джисон пропал. Хотелось прямо здесь заплакать. Точнее как хотелось? Он так и сделал, паника охватывала, а макияж очевидно испорчен. Новый знакомый, а также как позже выяснилось — сосед, заметил перемены в состоянии Чонина и присел напротив. Он понимал как никто другой, какого это остаться одному в неизвестном месте без кого-либо знакомого. — Чонин? – он берет чужие руки в свои, поглаживая холодные пальцы. Сейчас надо хоть как-то успокоить парня напротив. – Дыши, пожалуйста, мы найдём их. Давай, вдох-выдох, вдох-выдох.       Ян поднимает свои заплаканные глаза на Чана, наблюдает за обеспокоенным взглядом напротив и старается делать дыхательные упражнения, чтобы успокоиться. С другой стороны — Джисон здесь провел не одно лето и знает окружение, найдётся. Чонин вытирает темные дорожки потекшей туши, встаёт и смотрит на соседа, совершая явные аналитические операции. — А может ну их? Найдутся поди, я не для того приехал, чтобы со всеми собаками искать эту тушку. - говорит уверенно, но с какой-то явной обидой в голосе. Вроде думал, что проведет последнее лето с другом, а тот променял на какого-то соседского паренька. — Хочешь смородиновый чай с хворостом? - соглашается Бан и поднимается, отряхивая коленки стареньких, но довольно приличных джинсов (если таковым можно считать их вид). - У нас осталось немного… Я пойму, если ты откажешься и все такое. — Почему бы и нет? - Чонин пожимает плечами и продолжает «бурить» ямку носком своих кед. - Кстати расскажешь как вы с этим Минхо связаны? Если тебе не трудно, конечно!       Чан усмехается и трясёт кудрявой головой, словно говоря «Конечно, мне не трудно!». Он рассказывает как они вместе учились в одном колледже, а после единственная бабуля Минхо умерла и тот предложил переехать из шумного города в маленькую деревню, где каждый знает друг друга. Чан сначала не понял радостей жизни в таком маленьком населенном пункте, но со временем привык. А что до работы, то здесь проблем не было, по ночам они печатали коды программ, а днем отсыпались. На это и выживали.       Бан вообще идеально вписывается в местный антураж, по крайней мере Чонин так считает. Они словно две противоположности, Чонин с его новой, брендовой, так сказать по последней моде одежде, и Чан в единственных парадно-выходных джинсах, какой-то простенькой рубашке в клетку с коротким рукавом. Но от того с ним и было комфортно, он не пытался быть кем-то другим. Чан был собой. А Яну многого и не надо, он ощущает то самое спокойствие, о котором мечтал вероятно все время. Его даже почему то не смущала явная разница в возрасте и соседом. Чан так-то взрослый мужчина, а Чонин лишь ученик выпускного класса старшей школы…       Они с горем пополам добираются домой, потому что Чонин оказывается на деле очень неуклюжим, а старший не позволит парнишке разбить свое чудесное лицо об гравийную дорогу. Вы скажете — помощь, а другие бы назвали рыцарством. Чан, как рыцарь, готовый помочь даме сердца. Ведь у каждого рыцаря она должна быть? И не важно что это семнадцатилетний паренек, с которым он знаком от силы час. Если бы Чонин слышал эти слова, то залился бы краской, напоминая красную ягоду семейства пасленовых. Какая он дама сердца?       Калитка с жутким скрипом открывается, пропуская парней внутрь, а под ногами уже кружит комок шерсти, встречая их. Чонин улыбается и начинает гладить животное, а кот в свою очередь трется об ноги и мурлычет. Бан же в это время успевает открыть дом и взять еду, чтобы накормить животное.       В доме потрескивают дрова, которые Чан успел закинуть в печь. Несмотря на то что сейчас лето, но ночи холодные как осенью. На небольшом столике в кухне дымится смородиновый чай, а крошки от выпечки рассыпаны по всей клетчатой скатерти. Парни тихо разговаривают о разном, Чонин, например, узнает, что Чан на самом деле жил с семьей какое-то время в Австралии, а потом переехал сюда, чтобы поступать. — У тебя хороший корейский, - с удивлением говорит Ян, закидывая очередную порцию выпечки в рот и запивая все чаем. — Спасибо, - Чан смущается и проводит рукой по кудрявым волосам. - Кстати как тебя занесло к нам в деревню? — Родители свалили на лето заграницу, а меня оставили, ну и Джисон сказал, что едет к бабушке с дедушкой в гости на все лето. А я что рыжий? Увязался с ним, потому что так хоть не скучно будет. У него такая крутая семья! Мне бы так… - последнюю фразу он договаривал уже почти беззвучно, с грустью в голосе. — Надеюсь, тебе тут понравится! Если что приходи в гости, все равно мне скучно, а Минхо только и работает да в огороде или с животными возится, - Чан пытается как то перевести тему, приободряя соседа. - Ты кстати куда собираешься поступать? Ты же выпускник да? — Родители хотят, чтобы я шел в экономический, но моя душа рвется к музыке. Я на фортепьяно играю, а еще пою! — У меня есть синтезатор, можешь спеть что-нибудь? - Чан смотрит с надеждой, даже каким-то детским восторгом. Он и сам хотел поступать на музыкальную специальность, но получилось лишь на программиста — конкурсную программу не прошел.

Where's my love - SYML

      А Чонин только рад, он стряхивает крошки с рук, улыбаясь так ярко, словно готов заменить солнце, если то перестанет гореть. Внутри приятный мандраж при виде музыкального инструмента, который Чан приносит из соседней комнаты. Ян проводит по синтезатору, голову сносит от родного чувства, когда прикасаешься к холодным клавишам. Тонкие, даже в некой степени аристократичные, музыкальные, пальцы берут первые аккорды, а по дому разливается приятная мелодия. Приятный и мелодичный голос поет грустную песню о ушедшей любви, а Чан готов слушать пение соседского паренька хоть сутками. Не передать то чувство, которое он ощущал. Словно ком всей печали засел где-то в области груди. — Это очень красиво, Чонин, - с тяжелым выдохом говорит Бан, смотря в карие глаза напротив, а Ян лишь грустно улыбается, что старший думает о том как хочет обнять этого ребенка напротив. - Если ты загубишь свой талант по вине твоих родителей, то никогда не простишь себе. «Не простишь также, как не простил себе этого я» — Они думают, что на музыке не построишь счастья. Я так не считаю. Музыка для меня вся жизнь, мне кажется я не полюблю никого также как её. Ведь только через неё у человечества есть возможность передать все свои переживания и эмоции, понимать, что ты не один чувствуешь тоже самое и получать ответные эмоции. Согласен? — Согласен, - Чан тепло улыбается, а в груди обоих расцветают тысячи полевых цветов. Он смотрит на настенные часы: 12:17. - Уже поздно, тебя проводить до дома? А то потеряют же, а таких добрых людей как бабуля и дедушка Хан лучше не волновать. — Мы живем в домах напротив, - смеется Чонин с хрипотцой, присущей ему. — Так я буду спокоен, - Чан смущается, а уши окрашиваются в красный. - Хорошо?       Пройдя какие-то десять метров, они оказываются у калитки семейства Хан. Чонин кланяется, прощаясь, а после просит телефон Чана, чтобы тот написал, когда вернется его друг. Никто не знает, может он придет с Джисоном, который знатно потрепал Яну нервы своей пропажей. Он наспех вбивает свой номер в телефонную книгу, а после быстро обнимает старшего напоследок, перед тем как скрыться за деревянной дверью калитки.       А Чан так и остается стоять как вкопанный с телефоном в руке, где вбит номер соседского паренька, не понимая что это за приятное чувство разливается по всему телу, обдавая жаром, после почти невесомых объятий и легкого шлейфа фруктовых духов, оставленных Яном.