О бедном предателе крови замолвите слово...

С ощутимым толчком ровно в одиннадцать часов утра поезд в традиционных гриффиндорских цветах тронулся. Платформа 9 и ¾ со всеми провожающими, большую часть которых составляли родители, медленно удалялась. Я с интересом разглядывал взрослых на предмет моды магического мира. И делал вывод, что среди легко угадывающихся чистокровных в основном ходил стиль максимум сороковых, и то аристократы из Священных Двадцати Восьми разглядывали таких «наглецов», будто они все в носках с сандалиями по пляжу ходят. Нет, были и те, кто одевался куда более современно. И это не только магглорожденные и полукровки. Даже среди Священных Родов нашлись отщепенцы. Во-первых, Уизли. Средствами Молли пользовались многие матери семейств, Артур был одним из лучших бытовых магов Британских островов, так что мы могли себе позволить выглядеть экстравагантно. Во-вторых, Блэки. Вальпурга, Сириус, его опекаемый с гражданской стороны и крестник с магической, Гарри Поттер то есть, женщина лет тридцати, жена, Альфриона, и десятилетняя девочка, дочь, Бальганга. На следующий год девочке идти в школу и с таким именем среди слизеренцев ей будет самое место. Впрочем, мать-исландка могла Балле, как её звали свои, дать какие угодно годы. Ну и в третьих, Оливандеры. Как оказалось, Гарик вовсе не последний, у него ещё три года назад неожиданно нашлась осиротевшая чуть ли не троюродная племянница, над которой он оформил опеку и намеревался сделать Вульфрику наследницей. Всё это я узнал три дня назад на дне рождения этой самой Вульфрики. Присутствовали там предствители всех Двадцати Восьми и их дети примерного с девочкой возраста. От нашей семьи были и я, и Джинни, так что была возможность познакомиться с Гарри и Бальгангой поближе. Там же я ещё сильнее понял одну мысль: Уизли не изгои магической Британии, даже несмотря на то, что большинство детей Священных Родов всегда будут учиться на Слизерине, а мои братья кто на Гриффиндоре, кто на Когтевране. Всё-таки иметь зачарованные вещи с норкой в качестве клейма хочется всем, это, так сказать, знак качества. Естественно, соответственно оплачиваемый. На фоне и аристократов, и простых чистокровных, вышедших в свет показать себя и посмотреть, а главное, оценить других, наши семьи смотрелись странно, но нам было всё равно. Уж кто-кто, а Блэки всегда отличались странностями, граничившими с прямым сумасшествием, а мастеру волшебных палочек прощалось очень многое. Но на тех же магглорожленных те же аристократы смотрели не с презрением уровня «надели свои синие штаны и крадут нашу магию», а с интересом. Вполне возможно, кто-то их поступающих в этом году первокурсников примет покровительство того или иного Рода. И за этой игрой всегда интересно наблюдать. Поезд постепенно набирал ход. Сначала из вида пропала платформа, потом Хогвартс-экспресс минут десять ехал по лесу, навевая на меня воспоминания о плацкартных поездках, а потом, достаточно неожиданно, лес в одно мгновение расступился, открыв взору бескрайние поля и тут и там расставленные фермы. Это земли фермеров, принадлежащих тем или иным Родам. Магам тоже надо питаться, ведь еду из воздуха получить сложно, она одно из пяти исключений из закона Гампа об элементарных трансфигурациях, как-никах. Раздался стук в дверь, и она тут же отъехала в сторону. На пороге стоял мальчишка в джинсах, сине-чёрной клетчатой рубашке, с необычайно яркими зелёными глазами и едва заметным шрамом в виде молнии над правым глазом. Характерных очков не было, он в них не нуждался. — Можно? — спросил Гарри. — У тебя тихо, можно нормально посидеть. — Проходи, — ответил я. — Мне, в принципе, странно, что ты первый, решивший заглянуть. — Я не один, — произнёс Гарри и, посторонившись, пропустил вперёд девочку. Милое лицо, приятная улыбка, густые каштановые волосы, сплетённые в толстую косу до середины спины, жёлто-синее платье длиной ниже колен, белые носочки и бежевые туфельки. Эдакая пай-девочка, если бы не взгляд, внимательно изучающий меня. И, судя по появившейся после осмотра той самой улыбке, чего-то «не того» обнаружено не было. — Гермиона Грейнджер, — произнесла девочка, протягивая мне руку. — Рональд Уизли, — встав, сказал я. Отказываться от рукопожатия не стал. Если уж «великому и ужасному» трио суждено собраться, пусть и таким способом, мне это никак не изменить. — Гарри сказал, что у тебя есть зельеварная база, ведь твоя мама — Прюэт, чтобы это не значило, — на одном дыхании выпалила Гермиона, садясь рядом со мной. Гарри скромно присел на самый краешек противоположной полки. К нему с багажной полки тут же спрыгнул Глотик. Вообще, весь багаж был сдан в багажный вагон, и мой сундук в том числе, но фамильяра разрешалось взять с собой, а Глотик не очень любит ограничение его свободы. — Какая милая киса, — тоном японки-хентайщицы, увидевшей связку тентаклей, протянул Гарри. — Это ведь твой фамильяр? — Мой, конечно, — хмыкнул я. — Его зовут Живоглот. Он унаследовал от своего родителя-книззла способность чувствовать ложь, а ещё умеет распознавать скрытую магию. — Какой полезный, — оценил Гарри. — Ты не говорил, что у тебя есть такой чудесный кот. — Ты не спрашивал, — парировал я. — Не думаю, что будет приятно вываливать все подробности своей жизни тому, кто этого не просит. — Ты прав, — вставила слова Гермиона, с нежностью во взгляде смотря на Глотика, трущегося о руку Гарри. — А вот мне нужны подробности, в частности, что такое «прюэт». — Прюэт это девичья фамилия моей мамы, — пояснил я. — Она в самом деле очень хороший зельевар. Настолько хороший, что даже Мастер. — И тебя она чему-то научила, — утвердительно сказала девочка. — Разумеется. Было бы странно, будь по-другому. Все чистокровные передают своим детям знания, накапливаемые поколениями. Это неизбежно. — Значит, ты станешь зельеваром? — уточнила Гермиона. — Не думаю, — покачал я головой, слегка улыбнувшись. — Сейчас мне интереснее Боевая магия. — Мракоборцам тоже нужны знания по зельям, — осторожно заметил Гарри. — Так я же не отказываюсь от них. — Мне стоило больших усилий не фыркнуть в этот момент. — Знания знаниями, но развиваться я планирую именно в Боевую магию. — А я планирую стать алхимиком, — жизнерадостно произнесла Гермиона. — Это ведь так интересно, из одних веществ получать другие. — К тому же труды алхимиков много где применяются, — добавил Гарри. — Артефакторика, Целительство, Ритуалистика, та же Боевая магия. — Вам, волшебникам хорошо, вы всё это знаете с рождения, — неожиданно сказала Гермиона. — Я вообще о волшебном мире узнала два месяца назад, а о существовании Алхимии за неделю до начала учёбы. И только прочитав учебник по Зельеварению. — А остальные? — А что остальные? — не поняла моего вопроса Гермиона. — В остальных надо разбираться, там сложно и заумно для меня оказалось. Но это ведь нечестно! — Что именно? — То, что вы колдуете с самого рождения, Гарри! У меня такой форы нет, это нечестно. — Мы тоже не колдуем с рождения, Гермиона. До одиннадцати лет ядро волшебника нестабильно и от малейших проявлений специальной магии может повредиться вплоть до полного сквибства. Поэтому даже самые аристократейшие из нас вынуждены учить своих детей с одиннадцати. И только под присмотром преподавателей с необходимыми знаниями. В окно купе постучалась сова. В креплении на её правой лапе лежала газета, Ежедневный Пророк за сегодняшнее число. Родители уговорили меня выписывать её и сами оплатили подписку. Три галеона в месяц не такая уж и большая цена. Я открыл окно, впустил сову, та отдала газету именно мне и улетела. И как они точно знают, кому нужно отдать письмо или посылку? Чарли, наверное, в курсе, он много по магозоологии рассказать может, надо только спросить. Только вот спросить как-то не хотелось до этого момента. Ничего, может, на Магозоологии расскажут. Пока Гарри объяснял Гермионе особенности магического мироустройства, я читал газету, сначала посмотрев на удивительное зрелище — не меньше сотни сов отлетают от Хогвартс-экспресса обратно в сторону Лондона. Поезд как раз ехал по дуге, огибая внезапную скальную возвышенность и видно всё было очень хорошо. Триста галеонов в месяц только с учеников Хогвартса… А эти газетчики умеют делать деньги, в этом им не откажут. Учитывая приложение, выпускаемое только для хогвартцев, стоимостью в дополнительный галеон подписки, со статьями в основном для магглорожденных, которым спокойно можно передать газету, совсем не удивительно, что Пророк популярен. Ведь такие нишевые приложения существуют для многих категорий магического населения. Основная газета чего-то скандального и взрывного не содержала. Пара статей социально-политического характера, в основном на тему уже полгода обсуждаемых «Правилах магглознания», немного международного обозрения, серьезная статья озабоченности гоблинов допуском на Британские Острова банковской группы «Лопес Рамирес» с доброй сотней отделений по всему миру, спортивная колонка с всё ещё не утихающими страстями по квидитчному чемпионату, итоговой победой русских над ирландцами и проигрыша нашей сборной в четвертьфинале по спаренным, начинающемуся внутреннему сезону, традиционному интервью, на этот раз с Энтони Уоллисом, заместелем главы Департамента по контролю за популяцией опасных существ Министерства магии, по поводу странно появившейся в Косой аллее гусеницы жалолапника Ну и реклама на добрую четверть номера. А вот ученическое приложение порадовало серьёзным комплексом статей про волшебные шахматы и конкурсом на уникальный набор в зоологическом стиле. Жаль только конкурс для магглорожденных я бы поучаствовал. Информации про похищенный философский камень не было. Очевидно, Фламель по непонятной придури не стал отдавать его Дамблдору, чтобы тот сначала хранил его в Гринготсе, а потом и в Хогвартсе, и никак не использовал кроме хранения. Ну либо алхимик передал камень гораздо секретнее, чтобы не привлекать ненужного внимания со стороны общественности. В любом случае, делать ставку именно на такую попытку возрождения Волдеморт пока не стоит. То, что события с этой попыткой произойдут недвусмысленно дала понять Лауранс, оставалось лишь ждать хода Тёмного лорда и надеяться, что будет не поздно. — Есть что-нибудь интересное? — спросил Гарри, оставив Гермиону размышлять о несправедливости мира. — Нет, — ответил я. — Ничего необычного. Набор шахмат надо? — Шахмат? — нахмурившись, переспросил он. — Да и сам могу сделать волшебные шахматы. Теоретически. — Тоже обучался перед школой, — понимающе кивнул я. — С восьми лет, — вздохнул Гарри. — Если бы СОВ по Руноведению был сейчас, я бы сдал его не задумываясь. — Нет, у меня не так жёстко было, — нервно хихикнул я. — Мама только этим летом стала учить меня. Да и то лишь подготавливать ингредиенты. — А отец? Чему учил отец? — Он же бытовик, там нужна магия, а до Хогвартса нельзя. — Вот и я только Руны и немного Нумерологии учил. Мне ведь ещё род буквально с колен поднимать, сгореть ещё до школы будет просто фатально. Так может предложим шахматы Гермионе? — Мне? — удивилась она. — Шахматы? — Ага, в виде различных магических зверей, — подтвердил я, передавая газету. — Вот, посмотри, может, выиграешь. Гермиона углубилась в чтение статей приложение, я снова залип на пейзаж за окном. Сейчас мы ехали по лесной местности, периодически в проплешинах видя деревни, городки и довольно крупные города. И ни один маггл ведь с момента постройки железной дороги и до сих пор не догадался о ней. Чудеса волшебства, как бы тавтологично это не звучало. Где-то через полчаса в наше купе заглянула продавщица со своей тележкой, полной еды, но только сладкой, служащей приложением к чаю. Чай мадам наливала из небольшого чайничка в тонкостенные фарфоровые стаканчики. Так же она поставила нам небольшой двухярусный столик, за которым было так удобно и чай пить, и сладости сложить. После чаепития, на котором Гермиона начала свою коллекцию карточек от шоколадных лягушек — и сразу не с кого-нибудь, а с самого Мердоута — девочка заметила, что это мы, волшебники, знаем, что можно было взять с собой немного денег, а такие, как она — нет. На что мы с Гарри обяснили ей наличие в поезде старост, которые знают о проблеме, пятикурсники и старше ведь, и благополучно решают её. Гермиону это не успокоило, она справедливо заметила, что к нам староста не зашёл. На это я показал ей амулет в виде монеты с норкой на одной стороне и цифрой 6 на другой. Гарри же, мигом заинтересовавшись артефактом, прочитал девочке получасовую лекцию по Протеевым чарам, которую с удовольствием слушали и Драко Малфой со своей свитой в виде Винса и Грега, и Невил с Тревором, китайским краснопузым жабом, спокойно сидящим на левом плече, и даже Перси, заглянувший-таки проверить брата. — То есть ты хочешь сказать, что с помощью этой монетки одни Уизли могут чувствовать, где находятся другие? — по кончанию лекции спросила догадливая девочка. — Именно так, — подтвердил Перси. — Ты быстро всё схватываешь, тебе самое место на Когтевране. Бросив взгляд на его галстук, я только хмыкнул. Агитация она такая агитация. Впрочем, он абсолютно прав. Именно на факультете умников Гермиона сможет раскрыться полностью. Делать у храбрецов ей просто нечего. К девяти вечера поезд остановился на станции Хогсмит. Часов ни у кого из первокурсников не было, да и в самом поезде тоже, разве что у машиниста и его помощника, но каждый год находятся умники, которые выясняют то, что среди старшекурсников, начиная курса с четвёртого, известно всем и каждому. Предварительно мы все надели мантии, заботливо перенесённые магией на колени каждому. Гермиона с восхищением прокомментировала это действо, явно ещё больше оценив удобность волшебства. На что Драко, добрая душа, с самым зловещим видом не меньше Гарри вещал о «тёмной» стороне магии — Непростительных, опасных зельях, таких как амортенция или сыворотка правды, различных растениях и животных, а так же патриархальности магического общества, в котором к женщинам относились не намного лучше, чем в Средневековье. Похоже, девочка больше всего впечатлилась именно последним. Малфой же, поняв, что переборщил, добавил несколько случаев откровенного феминизма, в частности, в Роду Розье главенство передавалась именно по женской линии, с одним из лучших алхимиков за всю историю является Эдита Л’Мезуаль, открывшая комплекс морозильных процессов и создавшая эдитову мазь, лучшее средство для заживления магических повреждений кожи. Гермиона тут же загорелась, заявив, что непременно сделает такое же важное открытие для магического мира. Остудил её пыл Перси, причём всего одной фразой. Он сказал, что чтобы изобрести что-нибудь новое, нужно сначала узнать всё старое, а то в итоге обидно будет. Задумались над этой мыслью все, даже Крэбб и Гойл. В Хогсмите на станцию нас сопровождали старосты школы. Два семикурсника, гриффиндорец и пуффендуец, построили всех первокурсников парами, убедились по непонятно откуда появившемуся списку, что все на месте, и только потом разрешили покинуть вагон. На платформе их уже ждали четверо. Моложавый мужчина около тридцати пяти в наглухо застёгнутой чёрной мантии, высокая женщина лет сорока с острым проницательным взглядом, в мантии красно-зелёного цвета в клетку, улыбающаяся полноватая женщина постарше в той самой остроконечной шляпе и светлозелёном наряде и карлик, так же улыбающийся, но смотрящий с эдаким прищуром. Деканы факультетов Хогвартса. — Вы отлично справились, — заговорила первой Минерва Макгонагалл, обращаясь к старостам. — Серьёзных нарушений за время движения поезда не обнаружено. Дисциплинарное поощрение вы заслужили. На сегодня можете быть свободны и наслаждаться праздником. Она повернулась к Флитвику, тот жестом заправского фокусника вынул из невидимой шляпы фигурку кролика и, не касаясь её, отлевитировал старостам. Те коснулись её и исчезли. — Как это? — в восхищении прошептала Гермиона, стоящая рядом со мной. — Портальные чары, — пояснил я. — Курс шестой, не меньше. — Добрый вечер, первокурсники, — повернувшись к нам, так и стоящим в колонну по двое, — мы, деканы Хогвартса, приветствуем вас. — Мы надеемся, что хотя бы на время учёбы школа станет для вас домом, — подхватил Северус Снейп. — В ближайшие пять, а то и семь лет вам предстоит провести здесь большую часть своей жизни. Вы пройдёте путь от первого заклинания до претендентов в Ученики той или иной разновидности магии. — Лучшие из вас, — продолжил Филмус Флитвик. — Усердный труд и дисциплина — вот основа Хогвартса. Невозможно стать Мастером, предаваясь лени. Но так же не стоит забывать и о себе. Постоянная учёба ещё никого до добра не доводила. Во всём должен быть баланс. — Хогвартс не тюрьма, — широко улыбнувшись, взяла эстафету Помона Стебль. — Здесь можно веселиться и дурачиться в той мере, в которой это не мешает окружающим. Помните, свобода одних заканчивается там, где начинается свобода других. Это — одна из важнейших основ магического сообщества, частью которого все вы являетесь. — А сейчас нам надо в Хогвартс, — снова сказала Макгонагалл. — Праздник знания не начнётся без его главных действующих лиц. Вас. Вам предстоит Церемония Распределения по факультетам, определяющей составляющей вашей дальнейшей жизни в Хогвартсе. Идите за мной. Встав во главе колонны, декан Гриффиндора пошла к дальнему краю платформы. Мы несмело потянулись за ней, придавленные грузом приветственной речи. Никто даже не начал шептаться. Тем более, что Снейп и Стебль шли по бокам от нас и зорко следили, казалось, за каждым, а Флитвик помогал сзади. Нетипичное и достаточно зловещее приветствие наверняка должно было показать первокурсникам, что попали они не в сказку, где всё делается по мановению волшебной палочки. Ей тоже надо махать с умом, а этому надо учиться. Любое дело со стороны кажется лёгким, если посвятить ему жизнь и буквально самого себя. От края платформы по пологому склону уходила мраморная лестница, хорошо освещённая и достаточно широкая, чтобы по ней прошли человек шесть, не касаясь друг друга. Вела она к лодочному причалу, у которого рядком выстроились десятка два небольших лодочек, человека на четыре. В полном молчании полсотни первокурсников спустились к воде и под зорким взглядом деканов расселись по лодочкам. Меня Гарри буквально втянул в одно судно с Гермионой. Четвёртым с нами сел Северус Снейп, настороженно покосившись на Выжившего Мальчика, но ничего не сказал. Плыть по озеру было достаточно комфортно. Немного помахав палочками, деканы поставили защиту от брызг, наколдовали тепла, а то было зябковато, и сделали ход лодок максимально плавным. Некоторое время тишину нарушал только плеск волн о борта и шуршание гигантского кальмара по воде. Самого его видно не было и многие, насколько я мог видеть, пытались понять, откуда идёт этот странный звук. Деканы ни словом, ни жестом не дали понять, что против поисков, а Флитвик даже подзуживал тех, кто плыл вместе с ним, загадочной весёлой улыбкой. Формой озеро походило на полумесяц, острый у Хогсмита и скруглённый у Хогвартса. Быть прямым или хотя бы круглым ему не давал массивный скальный выступ. Но едва мы выплыли из-за него, как открылся тот самый чудесный вид на замок Хогвартса с сотнями огней, горящих в его окнах. Зрелище было настолько чудесным, что все первокурсники, не сговариваясь, ахнули от восторга, а в моей голове заиграла мелодия. Я даже стал её тихонечко напевать. Снейп покосился на меня, но не сказал ни слова. Причалив к лодочной станции Хогвартса и выбравшись на похожую мраморную лестницу, длинной змеёй уходящей вверх, первокурсники загомонили в восхищении от происходящего. Даже те, у кого здесь учились старшие братья или сёстры, и те не удержались, таким волшебным казался момент. Деканы не возражали этому выплеску эмоций, лишь снова собрали нас в колонну по два и повели наверх по многочисленным ступенькам. Только здесь я заметил, что огоньки в фонарях перемещаются хаотично. Похоже, здесь совсем рядом в большом количестве живут искристые светлячки. Иначе светиться они не будут, такое вот у них мироустройство. За разглядыванием фонарей я и прошёл всю лестницу. Далее мы прошли через внутренний двор с фонтаном-гриффоном. За огромной дверью, открывающейся очень легко, ходил маятник часов. Очевидно, это была Часовая башня с Часовым двориком при ней. Поднявшись на второй этаж по лестнице за маятником, мы прошли по короткому коридору, свернули направо, прошли по ещё одному коридору, вышли на открытый каменный мост, соединяющий два здания, вошли, судя по всему, в донжон Хогвартса. Там прошли длинный коридор со сплошной стеклянной стеной, за которой, располагались огромное множество кубков и табличек, и через самую обычную дверь вышли к Большой лестнице с двигающимися пролётами. Похоже, мы прошли весь Хогвартс насквозь. По дороге от нас незаметно, лично для меня, отошли Снейп, Стебль и Флитвик. Как и куда они делись оставалось лишь догадываться, но сделано это было изящно, ни один первокурсник не просёк их исчезновения. И не мудрено, замок внутри оказался очень залипательным. Живые портреты, рыцарские доспехи в нишах, скульптуры, барельефы, гобелены. И все они двигались и всячески приветсвовали проходящих мимо детей. Остановились мы в небольшом помещении. Оказалось оно чем-то вроде зала ожидания, во всяком случае, ряды стульев, две двери на противоположных стенах и доска с прыгающими по ней буквами оставляли именно такое впечатление. — Рассаживайтесь, — тоном не терпящим возражений, произнесла Макгонаглл. Возражать никто и не решился. За пару минут все первокурсники заняли стулья. Я оказался между Гермионой и Голденом Коллинзом. Он был в полном восторге от происходящего и не скрывал этого. Скорее всего, окажется на Гриффиндоре. — Сейчас я буду называть ваши фамилию и имя, — продолжила декан львиного факультета. — Как только вы услышите себя, выходите в ту же дверь, что и я. Надеюсь, такой простой набор действий вы в состоянии запомнить. — Прошу прощения, мисс… — начал было светловолосый паренёк с изящными чертами лица, но осёкся. Понять его было можно — ни один из деканов нам так и не представился. — Можете обращаться ко мне профессор Макгонагалл, мистер Адербоу. — Хорошо, профессор Макгонагалл, — кивнул он. — Как мы узнаем, что вы там, за дверью, вызвали нас? — О, поверьте мне, вы услышите. С этими словами декан Гриффиндора вышла из помещения. За тот краткий миг, что дверь была открыта, я успел разглядеть возвышение с преподавательский столом на нём, стул, сильно смахивающий на трон и столик со старой шляпой. — Кто это вообще была? — шёпотом спросила Гермиона. — Минерва Макгонагалл, декан факультета Гриффиндор, заместитель директора и преподаватель Трансфигурации, — в полный голос ответил я. — А остальные трое? — Северус Снейп, Помона Стебль и Филиус Флитвик, деканы Слизерина, Пуффендуя и Когтеврана соответственно. — Откуда ты знаешь? — обиженно протянул тот самый Абердоу. — У меня учатся трое братьев в Хогвартсе. И уже двое его закончили. Я знаю о Хогвартсе достаточно. — Аббот, Ханна, — прозвучал, казалось, со всех сторон голос Макгонагалл. Девочка встала, спокойно прошла к двери и скрылась за ней. На секунду возникла тишина, а потом какой-то мальчик спросил сидящего рядом, на какой факультет он хотел бы поступить. Тут же все разговоры переместились в эту плоскость. Я же, один раз сказав, что мне без разницы, достал из внутреннего кармана мантии сумку, а из неё учебник по Чарам и стал читать его. На меня косились, но никто не сказал ни слова. Тех, кто пытался, в основном магглорожденные, одёргивали чистокровные с формулировкой «с Уизли не ссорятся, пусть они и Предатели». А я, углубившись в основы, связанные с разработкой и укреплением магического ядра и комплексом упражнений для развития гибкости пальцев, практически не слышал звуков вокруг. Всё равно меня вызовут одним из последних, а нервничать и переживать не получалось. — Уизли, Рональд, — наконец прозвучало в комнате. Я убрал книгу обратно в сумку, ту положил в карман, ещё раз подивившись наложенным отцом заклинаниям, оглянулся на доску, с удивлением узнал, что и Гарри, и Гермиона оказались на Когтевране, огляделся, заметил только двух девочек, сидящих по разных углам помещения, и вышел в Большой зал. Не выказывая удивления парящим в воздухе свечам и звёздному небу на потолке, я прошёл с стулу-трону и сел. Шляпа тут же оказалась на моей голове. — Сложный выбор, — тут же проскрипел артефакт. — Тебе самое место на Слизерине. — И что? Отправишь? — Э нет, такого подарка судьбы от меня ты не добьёшься. КОГТЕВРАН!!! От крика у меня аж заложило уши, но я встал и пошёл в сторону правого от прохода стола. В голове промелькнула мысль, что золотое гриффиндорское трио превратилось в когтевранское, и как это повлияет на дальнейшие события остаётся только догадываться. За столом меня поприветствовали не только Перси, Гарри и Гермиона, но и Падма Патил, Терри Бут, Энтони Голдстейн, а так же неизвестные пока мальчики и девочки. Всего на вороний факультет распределилось шестнадцать первокурсников и я как раз был последним. Элайза Уилсон и Пандрида Янг вдвоём отправились на Пуффендуй. Дальше пошёл обычный пир. Открыл его Дамблдор своей приветсвенной речью, не обойдясь и без четырёх странных слов — олух, остаток, пузырь, уловка. О том, что это может значить, вороны постарше рассуждали вплоть до ухода в башню. Сам пир прошёл хорошо, еда была разнообразной, но не обильной. Сильно наедаться перед сном я стал, есть у меня особенность плохо засыпать от этого. Финальным аккордом вечера стало выступление школьного хора под руководством преподавателя культурного воспитания Ауруба Климбонта. Ученики со всех факультетов, от второго до седьмого курса в количестве сорока человек исполнили три песни, одну из которых на латыни. Так подсказал Перси, я различать на слух языки не умел. Так же был исполнен и гимн школы, после чего праздник был объявлен оконченым и факультеты разобрелись по гостиным. Первокурсников взяли на себя новые старосты, пятых курсов. Они построили нас в колонну по два, пересчитали по списку и, видимо, не удовлетворившись этим, ещё и перекличку произведя. И только после этого мы отправились в башню Когтеврана. Спать хотелось неимоверно и дорогу я особо не запомнил, а когда уже оказался в спальне, быстро разделся и буквально рухнул на отведённую мне кровать. Этот день был слишком длинным.