О бедном предателе крови замолвите слово...

В первый день занятий у первокурсников не было. Профессор Флитвик с самого утра зашёл в гостиную, поприветствовал всех, отдельно выделив «наше пополнение», толкнул небольшую речь о важности учёбы и скорейшего определения жизненных ориентиров. Гермиона тут же тихо фыркнула, наверняка подразумевая, что уже выбрала свой путь. Мы с Гарри одновременно кивнули на это, втроём переглянулись и едва не рассмеялись. Декан это явно заметил, посоветовав всё же не сильно увлекаться учёбой и дать себе шанс побыть детьми. Видимо, на Когтевране с этим были некоторые проблемы. Сама гостиная резко отличалась от классической гриффиндорской. Просторная, с множеством книжных шкафов, отдельными зонами для занятий с письменными столами и развлечений с креслами небольшими столиками. Разделяла их статуя Основательницы, Катрины Когтевран, наполовину немки, наполовину шотландки по происхождению. Знаменитая диадема и факультетский девиз «Ума палата дороже злата» присутствовали. Цветовое оформление гостиной хоть и состояло из синего, бронзового коричневого цветов, но перебора с этим не было. Понимание того, что такое оттенки и как их использовать у оформителя помещения точно было, дерева везде было много и это само по себе превносило уют. Спальни представляли собой будто отдельную башню внутри общей. По сути, можно сказать, что так и было. Наша башня разделена на три части — центральную, непосредственную гостиную, правую, с многочисленными спальнями по трое, и левую, с ванными комнатами и прочими сантехническими удобствами. Всё же гадить в штаны и удалять это дело палочкой — не самое приятное занятие, когда есть нормальные туалеты. И хорошо, что волшебники это поняли. Всего на Когтевран в этом году распределилось шестнадцать человек разного рода «чистокровности». И никому от этого плохо не было, старшекурсники на каждого смотрели одинаково оценивающе и наверняка прикидывали, что из каждого может вырасти. И, слава Мерлину, никто не собирался в хороводы с криками «с нами Поттер, с нами Поттер». Но взгляды, обращённые конкретно на него, были самую малость внимательнее. После ухода Флитвика старосты-пятикурсники, Перси и его подружка Пенелопа, отвели нас в Большой Зал, на завтрак. По пути мы были ознакомлены с сигнальной системой Большой Лестницы. Устроена она была по принципу светофора, где зелёный — лестница в ближайшую минуту не поворачивает, желтый — будет внимательны, скоро начнётся поворот, а красный — лестница поворачивает, если вы на ней, не вздумайте паниковать, хуже будет. Учитывая, что путь в башню Когтеврана проходит через пятый этаж, Лестницей наш факультет пользуется достаточно часто, так что лучше сразу запомнить цветовые коды. Тем более, что знакомым с маггловским миром это сделать намного проще. После завтрака и вплоть до обеда нас водили по территории школы и показывали, где что находится и какие занятия где будут проходить, попутно знакомя с распорядком дня. В восемь часов — завтрак. С девяти утра до часу дня — четыре урока, чаще всего сдвоенных, но не обязательно, в час дня обед. В шесть вечера — ужин. Время между обедом и ужином отведено на внеурочную работу, по которой будет отдельное собрание. После ужина — свободное время, отведенное на самоподготовку. В десять вечера — отбой. Есть над чем задуматься, и шестеро однокурсников, все магглорожденные, до конца прогулки как раз были заняты различного рода думами. И я вполне мог предсказать их мысли, как другие, «рожденные волшебниками». Гермиона так мне и сказала, когда спрашивала, что такое внеурочная работа. Я, недолго думая, посоветовал ей записаться на кружок юного алхимика, ей будет полезно. Сам Хогвартс выглядел шикарно. Основное здание с башнями, он же донжон, постройки более тысячелетней давности, легко могло служить иллюстрацией своей эпохи, если бы его могли видеть магглы. Как рассказал Перси, в основном магглорожденным, в момент постройки здесь и в самом деле был обычный замок на скальном массиве, с крепостной стеной, естественным рвом и секретными ходами. Отличный шотландский форпост для обороны от любого врага того времени. Но использовался магглами замок не более сорока лет — постепенно из него сбежали все обитатели. Маги услышали о славе проклятого места и не могли не заинтересоваться им. Так, Георг Гриффиндор, Саломон Слизерин, Патриция Пуффендуй и Катрина Когтевран по Праву Первого Обнаружения основали на мощнейшем источнике так необходимую Британии школу. Донжон подвергся перестройке, его увеличили на четыре этажа, до современных восьми, и буквально приклеили те самые башни — факультетов Когтевран и Гриффиндор и Астрономическую. Четвёртый угол так и стоит безбашенным. А вот стену тогда сносить не стали, в семнадцатом веке её сильно повредили гоблины в одном из своих многочисленных восстаний, попутно нашпиговав неслабыми проклятьями. Стену разобрали и из её камней на другой стороне Провала возвели корпус Мердоута, проложив между ними открытый Каменный мост со скульптурами символов факультетов. Вместе с этим школу обезопасили серией мощнейших заклинаний. Именно тогда и появился антитрансгрессионный купол. Помимо основных зданий нам показали тепличный комплекс, в который напрямую можно попасть от гостиной Пуффендуя, зоологические загоны рядом с ним, поле для квидитча с одной стороны, северо-западной, и избушку Хагрида и Запретный лес с другой. Попутно Перси напомнил вчерашнее ежегодное напоминание Дамблдора об опасности Запретного леса. Падма Паттил на это резонно спросила, зачем вообще так близко от детей держать то, что может их убить, на что получила неожиданный ответ. По факту, лес — часть программы Министерства по сохранению популяций магических существ, в том числе и невероятно редких, одновременно с этим и мера по предотвращению падения Статута о Секретности. А ученики Хогвартса достаточно благоразумны, чтобы не ходить туда, где опасно, добавила Пенелопа. В целом, из ряда отличий этого мира рассказанное старостам никак не выбивались, но лично у меня другие имена основателей до сих не укладывались в голове. Похоже, придётся пересиливать себя, чтобы не ляпнуть не того. После обеда первокурсников как раз отвели в похожее на небольшой актовый зал помещение. Там за самым обычным столом сидел чуть выше нашего декана волшебник в строгой чёрной мантии и с насыщенного помидорного цвета волосами. Думается мне, что среди учеников его никто иначе как Помидор не называет. Смерив каждого внимательным взглядом, маг вышел из-за стола, поприветствовал нас, назвался Вардинелем Уитторком, специалистом Хогвартса по внеурочной работе и толкнул речь, как важно не только прилежно учиться по предметом школьного курса, но и с самого раннего возраста понять, к чему лежит личная магия и заниматься этим углублённо, чтобы продолжить учёбу в приличной Академии. В принципе, если сжать его часовую лекцию до сути, то же самое нам с утра сказал Флитвик. Возможно, именно поэтому несогласных не нашлось, и никто не стал спрашивать об отказе от ненужной внеурочной работы, удивив тем самым специалиста. Впрочем, тот тут же поправился, что ворон, равно как и барсук со змеёй, в этом плане куда понятливее и организованнее. Понять, в чью львиную сторону был сделан этот намёк, труда не составило ни у кого из однокурсников. Закончив свою красочную, но уж больно водянистую лекцию, Вардинел Уитворк сделал интересное заявление. В первую неделю внеурочной работы не будет. Преподаватели проследят за каждым в отдельности и составят рекомендации, чем лучше дальше заниматься тому или иному ученику. Но при этом ученик в праве самостоятельно сделать выбор, если найдёт себе то самое занятие по душе. На этом собрание закончилось, старосты, на это раз шестикурсники, Джон Тобсон и Элоиза Розье, отвели нас в гостиную. — Эта ваша внеурочная работа очень похожа на обыкновенные факультативы, — произнесла Гермиона, когда мы оказались на мягком уютном диване. — Факультативы? — переспросила Урхия Бонз, милая девочка с тремя тяжёлыми косами. — Что это? — Ну… знаете… — замялась Гермиона… — у люд… магглов есть такие занятия после школы. Ну, там, танцы, музыка, рисование. — В Хогвартсе это всё так же имеется, — хмыкнув, горделиво произнесла Урхия. — А ещё театральный кружок, кулинария, различного рода плетения и вязания. Директор говорит, это помогает всестороннему развитию личности, а ещё коммуникабельности и психологическому здоровью. — Откуда ты это знаешь? — настороженно спросил тот самый Адербоу, которого звали Стенли. Как оказалось, тоже магглорожденный. Один из шести. — У меня на третьем курсе брат учится, — пояснила девочка, тряхнув косичками. — Он говорит, что для возражающих против танцев и прочего у Ауруба Климбонта есть один ответ. — И какой? — Ну я же уже произнесла его, Гермиона. — Всесторонняя коммуникабельность? — хмыкнула та. — А это так же обязательно, как и внеурочная работа? — Обязательно, — подтвердил я. — В аттестат об окончании школы должна стоять пометка о творческих факультативах. — В таком случае я возьму танцы, — решительно сказала Гермиона. — Зачем они тебе? — недоумевал Терри Бут. — Неужто планируешь по балам ходить? — Вот именно, — подтвердила девочка. — А вдруг какой бал, а я не готова? Что тогда? Топтать партнёру последние ноги? — Единственные, ты хотела сказать, — поправил Бут. — Как бы там ни было, мой выбор — танцы! Ещё десять минут мы пообсуждали творчество в рамках Хогвартса. Георг Давг, полукровка по отцу, помечтал о хоре, Лалин Уотворт, из чистокровной, но незнатной семьи, так называемая недавняя кровь, рассказал, что с детства рисует, а Мишель Браун, чистокровная из США, краснея, призналась, что мама учила её ткачеству. Гарри заметил, что ей прямая дорога в изготовители гобеленов, как художественных, так и геральдических. А через полчаса Перси отвёл нас на новое собрание, к тому самому мистеру Климбонту, специалисту по культурному воспитанию. В уже куда большем помещении собрались первокурсники всех четырёх факультетов. Слизеринцы — крайние слева, затем мы, потом пуффендуццы и самые крайние справа гриффиндорцы. Друг на друга мы смотрели настороженно, хотя Перси по дороге и настаивал находить пути для дружеских межфакультетных связей. Но и первокурсников понять можно, особенно магглорожденных, у которых как по своему, так и по другим факультетам лишь самая общая и стереотипная информация. Помимо Ауруба Климбонта, к началу собрания подошли деканы и сам директор Дамблдор. Он обвёл взглядом первокурсников и, казалось, сумел остановиться на каждом, хоть и заняло это у него всего лишь пару мгновений. Вначале директор сказал те самые слова о важности всестороннего развития и добавил о межфакультетной дружбе, подчеркнув, что несмотря на распределение, у каждого волшебника две руки, две ноги и одна голова, а значит, различаемся мы не так и сильно, несмотря на происхождение, которым некоторые недальновидные маги время от времени пытаются бравировать. На этой фразе, слизеринцы, как один, опустили головы. Всего на мгновение, и я бы даже не заметил этого, если бы целенаправленно не смотрел на них. — Похоже, они до сих чувствуют вину, — прошептал мне Гарри, сидящий рядом. — Зная при этом, что сами не виноваты, — кивнул я. — Но от этого пятна не отмыться десятилетиями, — вздохнул юный артефактор. — К дисциплине, — громко произнесла Макгонагалл, обводя аудиторию суровым взором. Следом за директором вышел сам мистер Климбонт. Он кратко, куда короче Вардинела Уиттворка, рассказал о самой культурной составляющей Хогвартса, в частности об отчётных концертах и выставках. Так же он перечислил варианты занятий, а после каждый первокурсник в порядке живой очереди, от самых ближних к самым дальним, подходил и записывал себя на тот или иной пергамент. Заняло это чуть больше часа — не каждый ученик был готов сделать выбор сразу, особенно это касалось пуффендуйцев. Гриффиндорцы не стеснялись отпускать в сторону барсуков едкие комментарии о тугодумности и медлительности, правда вполголоса. Что не обмануло никого, особенно их декана, багровевшей всё сильнее. Похоже, львят ожидает неслабая порка, и не факт что только фигуральная. Билл как-то рассказывал, что и у гэльцев, и у саксов, и у валийцев, и уж тем более у скоттов даже сквозь века совместной жизни на островах осталось немало специфической магии, достаточно было иметь определённое количество крови пранародов. То, что у Макгонагалл этой крови, достаточно ясно любому видящему, а шотландцы испокон веков славятся боевой магией. Как и факультет Гриффиндор. Хм… Георг вроде бы тоже шотландец… После выбора вошли творческие кураторы, сверяясь со списками, они по очереди забирали записавшихся к ним учеников. Моему удивлению не было конца, когда невысокий крепко сбитый бородатый мужик, невероятно смахивающий на очеловеченного медведя и назвавшийся Николаем Весниным, представился куратором танцев. И не только моему. Все метров пятьдесят, пока группа из двенадцати первокурсников шла к танцевальному залу, никто не проронил ни слова, у каждого на лице отражался скепсис напополам с шоком. В голове всплывали многочисленные стереотипы про «злих рюсских», от «водка, матрёшка, балалайка» до «-40, европейцы ждут конца света, русские тихо матерятся — замерзает алкоголь, дети доедают на улице мороженное». Мы вошли в чистое помещение без окон, одна стена которого оказалась зеркальной. Куратор достал палочку, зажёг свечи под потолком, давшие приятный белый свет. А по дальней от входа стене располагались в два ряда десятка полтора стульев. Взмах палочки — и стулья полукругом остановились около нас, сжавшихся в компактную кучку у входа. — Садитесь, — приятным бархатным голосом произнёс куратор. Осторожно, будто лишнее движение приведёт к катастрофическим последствиям, мы расселись. Куратор обвёл нас внимательным взглядом. Мой взор был устремлён на его палочку. Достаточно длинная, дюймов десять, и светлая, с розовым оттенком. Почему-то для меня это казалось странным. Видимо, прорывались те самые стереотипы о жёсткости и «тёмности» восточно-славянских народов. — Здравствуйте, дети, — начал мужчина, обозначив поклон. — Как вы догадались, я ваш куратор творческого направления Танцы. Напоминаю, что зовут меня Николай Веснин, можете обращался ко мне «мистер Веснин», «куратор» или же «сэр», как у вас принято. Уроки танцев буду вести я, помимо них мы будем встречаться на уроках Спорта, а если кто-то из вас решит податься в боевые маги, то и на занятиях Углубленной физической подготовки. Но последняя участь грозит лишь самым смелым, так что сильно по этому поводу не переживайте. Мысль о том, что я влип, пришла как-то вяловато. Я ещё до Хогвартса знал, что боевые маги после третьего курса занимаются по особому расписанию с повышенной долей различных самоистязаний, наподобие фехтования или рукопашного боя. Перси рассказал, нашелся на его курсе один отчаянный когтевранец, гриффиндоронутый на всю голову. Прямо как я… А вот то, что истязания будут под руководством какого явного русского аристократа, брат не сообщил. — Сегодня занятий у нас не будет, — продолжил мистер Веснин. — Мы проведём перекличку, я хотя бы познакомлюсь с вами. А вообще, учиться танцевать мы будем два раза в неделю по полтора часа. На какие дни недели выпадут занятия, станет понятно после составления профессором Макгонагалл общешкольного расписания, но обычно это вторник и пятница. Сегодня как раз был вторник, морально подготовиться к частым встречам с куратором время есть. Впрочем, совсем не исключено, что Спорт начнётся уже завтра. — Итак, я называю вашу фамилию, вы встаёте, — доставая из внутреннего кармана мантии листок список, составленный нами. — Шелдон Надерти… По ощущениям, всего десять минут спустя перекличка закончилась. Я смог наконец внимательнее рассмотреть тех, с кем буду танцевать минимум пять лет. Четверо гриффиндорцев, трое слизеринцев, трое же когтевранцев и двое пуффендуйцев. Вернее, пуффендуек. Ханна Аббот и Сьюзен Боунс, представительница одного из Священных и племянница главы Департамента Магического Правопорядка. От Гриффиндора значились магглорожденный Дин Томас, не очень хорошо говорящий по-английски болгарин Грегор Йовчек, полукровка Элен Томпсон и Лаванда Браун. Слизерин «порадовал» Теодором Нотом, смотрящим на некоторых хуже, чем на дерьмо, непонятным Китоном Вейли и буквально двухцветной лицом, а оттого очень стеснительной Маргарет Дайби. Каждого из нас куратор внимательно изучил, будто стараясь примерно за полминуты запомнить минимум лет на сорок, после чего рассказал о необходимости иметь специальную одежду для тренировок, отдельную спортивной, и обувь, фасон которой будет показан на первом занятии, и отпустил нас. Стоило нам выйти из класса, как нас встретили двое старост-семикурсников, гриффиндорский и слизеринский. Нашего и пуффендуйского не было, гриффиндорец забрал нас, слизеринец — Ханну и Сьюзен. Похоже, старосты распределили обязанности по доведению всех первокурсников до гостиных. Только вот нас, разделённых на группки, гораздо больше, чем их, поэтому произошли совмещения. Этой мыслью я поделился со всеми. — Да ты догадливый, парень, — отметил староста-слизеринец. — Да нет, у меня просто двое братьев старосты, — пояснил я. — Один нынешний, другой уже закончил школу. — Ты же Уизли, верно? — скорее утвердительно, чем вопросительно произнёс гриффиндорец. — Тогда всё понятно. Билла у нас все вспоминают только положительно. Именно он и предложил в свой первый же год эту схему с объединением. Я удивился, но виду не подал. Сам Билл об этом не рассказывал, но сделать так вполне мог, это в его стиле. Человек, предложивший отцу зачаровать книги из нашей домашней библиотеки так, чтобы через неделю они сами возвращались на место, может ещё и не до того додуматься. До нашей башни было ближе, и староста-гриффиндорец, назвавшийся Дрейвном Арбаусом, довел сначала нас, убедился, что мы знаем ответ на загадку — что имеет начало, но не имеет конца — и только после этого увёл своих в их башню. Дисциплина в Хогвартсе этого мира то, что надо, разгильдяйствовать при всеобщем попущении не получится. Вместо ужина первокурсникам решили устроить сюрприз и накрыть отдельный сладкий стол прямо в гостиной. И кто после этого будет говорить, что факультет дружбы это — Пуффендуй? Староста-семикурсник, Роберт Хиллиард, толкнул небольшую речь о выпускниках Когтеврана, сделавших немалый вклад в развитие магической науки. С его слов, почти всё, что знают и умеют маги, придумано именно когтевранцами, а значит мы не должны отставать, ведь будущее магического сообщества зависит от нас. Так же прозвучало предупреждение и буквальный призыв отринуть только мешающую зашоренность как в научных, так и в бытовых и отношеньческих вопросах. Если что-то кажется невозможным прямым путём — не стоит бросать занятие, возможно, где-то за углом спряталась неприметная дверца, открыть которую будет гораздо легче. А если кто-то кажется излишне «не таким», не стоит отталкивать его. Совсем не исключено, что ему уже наговорили всякого разного, поэтому он нуждается в помощи и поддержке намного больше, а раскрыться способен гораздо сильнее. Всё это произвело на первокурсников сильнейшее впечатление. Похоже, каждый начал понимать, что ум, это не только многочисленные разрозненные знания в голове, это ещё и умение ими пользоваться. Тем не менее, вечер завершился на праздничной ноте. Старшекусники разыграли несколько магических представлений, показав в первую очередь для магглорожденных и полукровок, выросших рядом с магглами, всю мощь и величие волшебства. Балет фарфоровых кукол, «экранизация» сказки барда Бидля "Мохнатое сердце чародея", прогулка по Тоннелю Чудес не выходя из гостиной, нечто совсем удивительное, начатое как неизвестно откуда прилетевшая красная бабочка, а законченное победой над вусмерть тентаклированным монстром из морской пучины. В сочетании с чаем и многочисленными десертами три часа пролетели как минут двадцать, не больше. Спать мы отправлялись счастливыми и эйфоричными. Даже я своим взрослым сознанием не смог не поддаться очарованию вечера. Да и не сильно-то старался не поддаваться. Быть серьезным и рассудительным время ещё будет, а вот ребёнком — совсем не факт. Сначала школа, потом какая-нибудь Академия, семья, работа… Нет уж, лучше сейчас брать от жизни всё, что она предлагает, чем жалеть потом об упущенном. Тайны, интриги, Воландеморт, непростительные и прочие магические прелести казались далёкими и неправдоподобными.