О бедном предателе крови замолвите слово...

Разбудил меня Живоглот, на двадцать минут раньше подаренного Биллом будильника, принявшись мурчать на всю спальню. — Без двадцати шесть, Глотик, — простонал я, сверившись со временем. — Мур-р-р, — отозвался фамильяр, пресекая попытки доспать положенное время. — Ну хорошо-хорошо, встаю, только слезь с меня, ты не маленький. — Мур-р-р, — промурчал напоследок полукниззл, спрыгивая на пол. Ещё вчера вечером Перси сказал, что договорился с домовиками, и Глотик спокойно может жить с нами в спальне. Ему отвели небольшой уголок у входа, там поставили лоток и сразу три миски, одну из них с водой. Поменяв за ширмой пижаму на халат — ну нет у меня фетиша светить голым задом перед товарищами, пусть и спящими — и прихватив нормальную одежду, отправился в душевые. Глотик вышел со мной и тут же рванул в сторону статуи Катрины Когтевран. Там находилось несколько замаскированных кошачьих лазов, о которых знали все когтевранцы, но с другими факультетами предпочитали не делиться. Не исключено, что у них есть свои проходы для фамильяров, ведь привозить с собой кошек и жаб можно всем. Идти через гостиную, чтобы попасть в душевую не пришлось, между спальным и сантехническим блоками через специально обустроенный портал в виде фальшивого псевдоживого портрета с натюрмортом из красных роз в вазе и россыпи мандаринов. Стоит шагнуть в него — и тут же выйдешь из другого, с горным пейзажем. — О, мисс Эбигейл, отлично выглядите, — весёлым клоунским голосом произнесла русалка с длинного портрета над кабинками душа. — Вы меня ни с кем не путаете? — спросил я, недоуменно глядя на нарисованную обитательницу водоёмов. — А? Что? — переспросила русалка и тряхнула головой, будто приходя в себя. — О, новые ученики! Я вас пока не запомнила всех, могу путаться. Покачав головой, я прошёл в кабинку прямо напротив. В такую рань здесь никого ещё не было, завтрак начинается только в восемь, а среднестатистический ученик любит поспать подольше. И это здесь ещё смартфонов с их видеоплатформами, в которые так удобно залипать до двух часов ночи, нет. Так что я спокойно принял душ, с завистью посмотрел пару минут на дверь, ведущую в полноценные ванные, доступные только старшим курсам, начиная с четвёртого, и вернулся обратно ровно к шести. Благодаря Глотику у меня есть полноценные два часа, можно и почитать. — Ты чего так рано встал? — сонно спросил Гарри, отвлекая меня от описания устройства Вселенной с точки зрения магов. Что характерно, от маггловской оно отличалось не сильно, даже названия планет и звёзд использовались такие же, потому что в своё время немалый вклад в развитие науки внесли сквибы богатых и знатных родов. Другое дело, что в традиционной британской Ритуалистике, построенной исключительно на скандинавских рунах, использовались другие названия. То же Солнце там значилось как Гнадум, а Луна звалась Оуеатеб. И, честно говоря, ни в одном скандинавском мифе я такого не встречал. Тем интереснее будет. — Меня разбудили ещё раньше, — ответил я, — шести не было. — И что ты всё это время делал? — Читал, — сказал я правду. Встав со своей кровати, Поттер подошёл ближе. — Семьдесят три страницы? — скептически протянул он, убирая со лба волосы в районе шрама. — Ты никогда до не этого не читал учебник по Естествознанию? Его удивлению не было предала. Как будто чистокровный волшебник сказал Гарри, что не знает вербальную формулу заклинания Ключа. — Нет, не читал, — ответил я. — Мои братья уверены, что купаться в озере и летать на метле гораздо полезнее для здоровья, чем читать с утра до ночи. Да и вообще, меня интересует другая литература. — Какая? — По Боевой магии и Зельеварению. — Значит, в Естествознании у меня есть шанс быть лучше тебя, — широко улыбнувшись и убрав волосы со лба, произнёс Гарри. — Даже не мечтай, — фыркнул в ответ я. — Неужели ты думаешь, что при таком количестве братьев, не нашёлся хотя бы один, болтающий без умолку обо всём на свете? — Такое вполне возможно, — ответил Поттер. — Типов людей больше, чем у тебя братьев. — И тем не менее, можешь расспросить Перси о Чарли. Сразу станет понятно, что преимущества у тебя никогда не было. — Чего вы разбубнились-то? — тихо сказал Кирк, наш сосед по комнате. — Чего не спится-то? — Да как бы поздно уже спать, — хмыкнул я. — Каких-то двадцать минут — и начнётся завтрак. Ойкнув, Гарри схватил свой халат из шкафчика и бросился за ширму. Олени на пижаме сменились чёрными собаками, похожими на смесь немецкой овчарки с её характерной шерстью. Через полминуты будущий артефактор уже убегал к душевым, прихватив одежду для выхода. — И чего носиться-то? — пробурчал Кирк. — Неужели спокойно ходить нельзя? — Если не носиться, можно и завтрак пропустить, — хмыкнул я. — Кабинок в душевой всего десять, а желающих ими воспользоваться гораздо больше. На лице однокурсника появился такой же скепсис, как у Гарри при просмотре количества прочитанного мной. Ничего не сказав, он в чём спал — светло-синяя майка и серые полосатые трусы — в том и пошёл в душ, взяв большое розовое полотенце с улыбающейся белой кошкой. Похоже, в их семье пижамы не в чести. До прихода Гарри я успел прочитать ещё пять страниц, закончив главу в устройством Солнечной системы, и переоделся в парадное — те самые ирландские брюки, ярко-жёлтую рубашку, светло серый жилет с нагрудным карманом для часов и чёрные туфли. Своего подопечного Блэки одевали на первый взгляд скромнее, пусть и точно также по количеству и типу вещей, но детали всё же выдавали в нём будущего аристократа. В частности, на его кармане золотом был вышит герб Поттеров — колба с синим содержимым, окружённая тремя лилиями. — Там такая очередь после меня образовалась, — с ужасом произнёс Гарри, надевая фирменную мантию. — Не ожидал я такого. — Не удивительно, — хмыкнул я. — Сколько у тебя мужчин в семье? — Двое, — недоуменно ответил он. — Я и Сириус. — Вот ты и не знаешь первого правила проживания в общежитии. — Какого правила? — Кто успел — тот помылся. И ты явно не один такой. Взяв с полки старомодную деревянную расчёску, Гарри расчесался. Волосы моментально высушились и легли в аккуратную причёску. Сразу стало видно шрам, снова все будут обращать на это внимания. — А чего мы ждём? — спросил Поттер. — Когда нас соберут вместе, — ответил я, помня рассказы Билла. — Первые два курса нас будут везде водить централизованно. — Дисциплина, понимаю, — кивнул Гарри. Через минуту вбежал Кирк, на ходу пытаясь досушить голову полотенцем. Схватив одежду и бросив на нас взгляд, он забежал за ширму. — Всем с первых двух курсов собраться в гостиной возле статуи, — раздался из уменьшенного клюва над дверью в спальню голос Пенелопы. — С собой никаких учебных принадлежностей не брать. Специально для первокурсников повторяю: с собой никаких учебных принадлежностей не брать. Возня за ширмой усилилась, но никаких членораздельных звуков за этим не последовало. Мы с Гарри переглянулись, встали, вышли из спальни и не спеша спустились. Также не спеша спускались второкурсники, а вот первокурсники неслись по лестницам так, будто за ними гнались. И, само собой, некоторые взяли сумки. Спустя пять минут быстрого вправления мозгов на тему «я что сказала делать? а вы что сделали» колонной по два, напоминая сборище косплееров в остроконечных шляпах — обязательный элемент формы, избавиться от него нельзя — мы спустились в Большой Зал. Первые старшекурсники уже выходили оттуда и спешили к небольшой площадке справа от лестницы. Живые портреты, перемещающиеся пролёты и призраки уже не вызывали такого острого удивления у магглорожденных, как вчера и позавчера, но Перси с Пенелопой всё равно зорко следили за поведением подопечных. Завтрак чего-то невероятно-фантастического из себя не представлял. Традиционный английский завтрак, традиционная овсянка, традиционный омлет, традиционный жаренный бекон, традиционная тушёная фасоль. Из напитков стояли фруктовые соки, а так же тыквенный и морковный, ещё молоко и чай. Магглорожденные всё ещё с недоверием смотрели на жидкость приглушённо-оранжевого цвета, а вот волшебники, пусть и не все, с удовольствием пили. Но не я. У меня имелась непонятной природы, а потому неизлечимая, аллергия на тыкву. Примерно такая же, как у Худа на говядину. Было обидно узнать об этом, ведь едва ли не главном, что хотелось понять в этом мире, была именно прелесть тыквенного сока. Но, очевидно, не судьба, буду перебиваться яблочным, апельсиновым и вишнёвым. Сразу после завтрака профессор Флитвик лично раздал каждому первокурснику Когтеврана недельное расписание занятий на этот семестр. То же самое проделали другие и деканы. — Я думал нас начнут учить магии, — разочарованно протянул маглорожденный Саймон Клоу, сидящий справа от меня. — А тут какое-то Естествознание преподавать будут, да одни основы. — А как ты собрался изучать магию, не зная основ? — резонно спросила Гермиона. — Да и вообще, волшебникам лучше знать, как и что они преподают, — добавила Падма. — Я бы сосредоточила внимание на том, что нам понадобится для сегодняшних занятий. — Ты права, — смутившись, буркнул Саймон. На сегодня у нас значились то самое Естествознание, основы Чароведения и сдвоенный урок Гербологии. Первое вела Айринсон Доу, второй преподаватель Трансфигурации, Чароведение — наш декан, а Гербологию профессор Стебль, видимо, потому, что пройдёт сегодняшний урок, а так же тот, что в понедельник, вместе с пуффендуйцами. До начала занятий оставалось двадцать минут, вполне достаточно, чтобы дойти до гостиной, собрать сумку и придти на третий этаж донжона к кабинету 22. Помещение напоминало типичный лекционный зал, в котором в той жизни преподавали информатику — тёмные парты, спускающиеся полукругом вниз. Там стоял преподавательский стол, на стене висела доска. Ничего необычного и хоть сколько-нибудь магического. Разве что дама средних лет в насыщенно-сапфировой мантии за столом, что-то пишущая в толстой тетради, похожей на журнал. Урок проходил у всех факультетов сразу, и даже при этом мы все заняли едва ли половину аудитории. Всё же она рассчитана примерно на полторы сотни человек, а нас лишь восемьдесят два ученика на параллели. Как только ударил колокол, оповещая о начале занятия, дама оторвалась от своего занятия, вышла из-за стола и внимательно осмотрела нас, лично во мне поселив чувство забористого дежавю. Они все здесь что ли так смотрят? — Здравствуйте, ученики, — начала преподаватель. — Меня зовут старший лектор Айринсон Доу, можете обращаться ко мне «лектор Доу», в этом семестре я буду преподавать у вас Естествознание, а в дальнейшем у половины Трансфигурацию. Для чего вам вообще это странное Естесвознание, можете спросить вы. Вернее, только те из вас, что узнали о Магической Британии только этим летом. На этих словах все когтевранцы, в том числе и я, посмотрели в сторону Саймона. Тот от такого внимания налился краской. — Ответ на этот вопрос знают те, кто с магией знаком с рождения, — продолжила старший лектор. — Магия — это не только махание палочкой и произнесение вербальных формул. Вернее, данные действия — лишь вершина магической пирамиды. В её основании лежит понимание мира, окружающего нас. Без этого понимания не получится даже заставить леветировать перо, не то что вызвать Адское пламя. Именно просвещением в области понимания мы и будем заниматься на наших лекциях три раза в неделю. Итак, сегодняшняя лекция будет посвящена… — А как же учебник? — раздался мальчишечий голос с первых рядов. — Встаньте и представьтесь, пожалуйста, — сурово произнесла лектор Доу. — Дин Томас, мэм, — осторожно сказал, судя по цвету ворота, гриффиндорец. А судя по цвету кожи, Дин Томас этого мира мало отличался от «оригинального». — Так вот, Дин Томас, вы явно не открывали учебник. В противном случае ваш вопрос не возник бы. Учебник Николоса Денвера — по большей части сборник ссылок на стороннюю литературу, которую без труда можно найти в библиотеке Хогвартса. Конкретной информации там очень мало, предполагается, что донести до вас её должна я. Именно поэтому на текущей, а так же следующей лекции вам предстоит узнать об известной нам Вселенной, её предполагаемой истории, развитии представлениях о ней и строении. Каждое же третье занятие будет проверочным. По итогам семестра совокупность оценок, полученных на этих уроках, и станет допуском к изучению Трансфигурации. Можете конспектировать всё, что я говорю, можете нет, на итоговую оценку повлияют только результаты проверочных работ. Итак, Вселенная… Спешно достав из сумки блокнот и артефакт в виде перьевой ручки, снабжённый капсулой для чернил и заранее заряженный ими, я принялся конспектировать, пропустив первые две страницы для текущих и будущих расшифровок сокращений. Гермиона, сидящая справа от меня, всю лекцию косилась в мой блокнот, царапая свой лист дешёвым аналогом моего артефакта. Неодобрение так ярко читалось на её лице, что я уж было раздумывал подарить ей свой второй эйнешрейб, но она сама разрешила ситуацию, тихо спросив: — Зачем ты всё сокращаешь? — Чтобы за лекцией успевать, — пояснил я, записывая данные о параметрах Земли, наподобие веса и длины окружность, известные даже в маггловском мире. — Э нет, я заметила, ты многое пишешь раньше, чем говорит лектор Доу, — обличительно произнесла девочка. — Даже зарисовывать успеваешь. А зарисовать было что. Лектор не только рассказывала, но и показывала высочайшего качества иллюзии. Документальный фильмам до такого было ой как далеко. — У меня пять братьев, — ответил я тоже самое, что Поттеру, — многое мне известно по умолчанию. Да и рисую я не очень, куда хуже Лалина. Гермиона проследила за моей рукой, указывающей на сидящего по диагонали парня по фамилии Уотворт. Ей ещё лучше была видна модель Солнечной системы, на четверть листа, вращающаяся точь-в-точь, как в иллюзии лектора Доу. — Но если ты всё знаешь, почему пишешь? — продолжала спрашивать девочка. — Почему не берёшь пример с зелёненьких? Слизеринцы практически в полном составе только слушали, наблюдая за иллюзиями. Только один из них конспектировал лекцию. — Потому что учителя тоже люди, они лояльнее относятся к тем, кто хотя бы изображает усердие на уроках. Проверено пятью братьями. Говорить о том, что учителя помимо всего прочего следят за активностью учеников, чтобы потом делать выводы по внеурочной работе, я не стал. Вчера это без меня сказал Вардинел Уиттворк, повторять глупо. Надо будет — сама поймёт. С минуту лицо Гермионы украшала активная мыслительная деятельность, после чего она спросила, можно ли воспользоваться моей системой сокращений и, получив положительный ответ, быстренько переписала их себе. И убедилась в правильности своих действий, когда мы шли на следующий урок по Каменному мосту в корпус Мердоута. — Я никогда ещё так быстро не писала, — жаловалась Падма своей сестре, Парвати. Гриффиндорцам предстоял урок основ Зельеварения у профессора Прюэта здесь же, на втором этаже. Он, в отличие от Снейпа, подземелья не любил, предпочитая светлые помещения с окнами. Мы же встречались с Флитвиком почему-то в библиотеке. — Я вообще половину лекции не записал, — произнёс идущий рядом Терри Бут. — Видимо, придётся читать те книги, что даны в учебнике. Гермиона покосилась на меня, но ничего не сказала. Как и Гарри, наделённый тем же секретом. Оба не могли не заметить фразу, написанную на обратной стороне лицевого листа обложки моего блокнота. «Знание есть могущественнейшая вещь, доступ к которой никогда не будет открыт всем». Считается, что эту фразу Мердоут передал своим ученикам перед самой смертью. В целом же, большинство как гриффиндорцев, так и когтевранцев, в основном чистокровные волшебники, не обучавшиеся в маггловских школах, были согласны с тем, что можно было и помедленнее говорить. А вот староста, гриффиндорская пятикурсница Вероника Клауд, только улыбалась на это. Библиотека располагалась на третьем этаже Корпуса. Профессор Флитвик встретил нас лично и провёл вглубь помещения, к небольшому свободному закутку, наполненному синим светом от летающих над стеллажами искорок. Причём больше нигде эти искорки не кружили, только в этом конкретном месте. Профессор взмахнул палочкой — и без того мягкий ковёр с драконом всех основных факультетских цветов — красного, жёлтого, синего и зелёного — устлали яркие подушки. — Оставьте обувь за пределами ковра, — велел декан, взлетая без крыльев на своей подушечке. Он казался восточным магом на ковре самолёте, только чалмы и пёстрого халата не хватало. При этом выглядел профессор достаточно величественно и казался могущественным волшебником, способным на многое. Впрочем, неоднократный чемпион мира по дуэлингу вполне был могущественным волшебником, а не казался им. — Здороваться не буду, уже виделись сегодня, — начал урок Флитвик. — По расписанию у вас сейчас стоит Чароведение, но колдовать сегодня и весь сентябрь мы не будем, о чём вы могли догадаться по пометке в расписании. Сейчас, даже если вы взмахнёте палочкой и произнесёте вербальную формулу, ничего не произойдёт, как бы сильно вы не старались. Для начала вам нужно пробудить свою магию. Делать это можно самыми разными способами, о которых вы узнаете на лекционных занятиях и прочитаете самостоятельно в дополнительной литературе по теме, а в конце сентября сдадите теоретический тест, как написано в утверждённой министерством программе. Да, Гермиона? Ты точно хочешь что-то спросить. Девочка ещё после слов о пробуждении магии подняла руку. Вести себя как гриффиндорец она не стала, чем заслужила одобрительный кивок от декана, но и молча сидеть, подобно пуффендуйцу, она не собиралась. Равно как спрашивать непонятное после занятия, не слизеринка ведь. — Я читала учебник, но в нём не говорилось ничего об одной странности волшебников, — смутившись, сказала Гермиона. — Ты считаешь, у волшебников есть странности? — с улыбкой спросил Флитвик. — Да, считаю, — получив поддержку, продолжила девочка. — Почему волшебники не пробуждают магию в своих детях с рождения? — Это сложный вопрос, и я рад, что не ошибся, думая, что задаст его именно кто-то из магглорожденных, — не меняя тона, сказал декан, попутно фигурально пнув чистокровных. — Если кратко, то ядро волшебника только к одиннадцати формируется настолько, чтобы его можно было безопасно пробудить. Пробуждение раньше одиннадцати в большинстве случаев грозит полным разрушением ядра. Сегодня я покажу вам одну из техник, пришедших из далёкой Индии, некогда британской колонии. Итак, медитация… С урока все выходили немного в заторможенном состоянии. Заглянуть в себя и почувствовать текущую через чакры энергию, предсказуемо, смогла лишь Падма. Не сказать, что от этого она смогла полностью пробудить своё магическое ядро, но результат однозначно был — у индианки получилось погасить одну из искорок. Из всех остальных ещё двое — Урхия Бонз и Тэрен Кастис — смогли немного притушить их. Всем троим Флитвик рекомендовал продолжать ежедневные часовые медитации. Мне этот метод не подошёл полностью, видимо, чакры — это не моё. Уроки Гербологии проходили в Ученических Стеклокамерах, так назывались семь теплиц рядом с основным комплексом, в котором выращивались как магические, так и обычные растения, поставляемые на кухню. У теплиц мы встретились с пуффендуйцами, пришедшими с Защиты от Тёмных Искусств. До уроков оставалось ещё десять минут, поэтому мы делились друг с другом впечатлениями: они рассказывали о профессоре Лестрейндж, некогда яростном стороннике Волдеморта, мы отвечали ощущениями от медитации. — Добрый день ученики, — сразу же после удара колокола приветствовала нас профессор Стебль в тёмно-зелёной мантии на входе в Стеклокамеры. — Сегодняшние наши занятия будут теоретическими, идёмте. Круто развернувшись, профессор пошла в глубь теплиц. Пуффендуйцы последовали за ней, как котята за мамой-кошкой, показывающей детям мир. Мы не отставали, но всё равно получили исключительно задние парты. Рассевшись по трое, мы приступили к записи большой лекции о растениях в целом, их классификации и методах ухода и выращивания, на магические пока не переходя. Всё же «обычных» растений на планете гораздо больше и их тоже нужно знать. К тому же, лучше натренироваться на обычных ромашках, можжевельниках и дубах, чем сразу гробить кровянник остролистный, барбицу кустовую и секвойю реликтовую. Преподавателем профессор Стебль оказалась интересным. Лекционные части сменялись показом ещё более качественных иллюзий, чем у лектора Доу, те прерывались на демонстрацию и сравнение живых растений, чтобы было наглядно, это всё чередовалось с ускоренными экспериментами. Так, например, после теоретической части о типах почв сразу же шли иллюзии об их различиях и сходствах, а потом показывались растения, выживающие на таких почвах. В общем, подход был комплексным, и даже мне, изучавшему подобное в школе на уроках географии и биологии, а потом и в большом количестве слушавшему рассказы Дарида по этому поводу, скучно не было. Что уж говорить о тех же пуффендуйцах? После Гербологии у нас был обед, на котором Гарри странная сова, полностью чёрная, принесла письмо, снабжённое шестиугольным гербом с лепреконом. — Странные у Блэков совы, — отметила Гермиона, доев ростбиф с овощным салатом. — Это не от Блэков, это из Ирландии, — пояснил Гарри, пряча письмо в карман мантии. — Это герб Уорлинелла, там учится мой кузен. — Кузен? — удивлённо переспросил я. — Ну да, Дадли, — кивнул Поттер. — Тётя Петунья и леди Вальбурга решили проверить их методы образования. В итоге Дадли выпало поехать туда, а мы договорились писать письма друг другу. — Мальчики, а что вы планируете делать после обеда? — спросила Гермиона. — Почитаю сегодняшний «Ежедневный пророк», — ответил я, отходя от удивления. — А что, у тебя есть другие планы? Хочешь погулять по окрестностям замка? — Не думаю, что осень в Шотландии — лучшее время для прогулок, — фыркнув, ответила девочка. — Я бы хотела углубиться в техники раскрытия магии. Исключительно теоретически, — добавила она, видя, что Гарри странно смотрит на неё. — Теоретически — можно, — кивнул я. — Теоретически даже полезно. Думаю, нам стоит предложить это другим, вдруг кто ещё захочет. — Я не против, — сказал Гарри, потирая лоб. — Думаю, желающих будет достаточно. Я же всё ещё пребывал в лёгком шоке. Подумать только, в этой реальности Дадли — волшебник! И Петунья, презирающая магию и всё магическое, тоже! В голове не укладывается. Гарри не делился информацией, как и почему оказался у Блэков, общеизвестные данные в этом вопросе разили ощутимым пробелом. Я даже думал, что никаких Дурслей в этом мире нет, а оно вон как оказалось. — Рон, после ужина тебя и мистера Поттера приглашает к себе директор Дамблдор, — по дороге в гостиную, сказал мне Перси. — Для… ну ты понял, — запнувшись, произнёс я. — Именно, — кивнул брат. — Я лично отведу вас сразу же после ужина, потому что и меня тоже пригласили. — С собой надо что-нибудь брать? — Об этом ничего сказано не было, — покачались головой Перси. — Пойдём так, а там уж как будет. В глаза брата чётко читалось предвкушение. Ему не терпелось уже сейчас пойти, но до ужина ещё оставалось четыре с половиной часа. Мне тоже было интересно, что будет говорить Дамблдор. Ведь после получения согласия на изгнание «демона» никаких действий от него не последовало. И вот сегодня, в первый же день занятий, вызов на «беседу»., да ещё и вместе с Гарри. Посмотрим, как будут развиваться события.