О бедном предателе крови замолвите слово...

Кабинет Дамблдора находился на втором этаже, вход охраняла приснопамятная гаргулья, которой нужно было сообщать пароль. Услышав от Перси «Горсть ладана», статуя отъехала в сторону. Брат пропустил нас с Гарри вперёд, вставая на движущейся лестнице позади. Не знаю, о чём в это время думал Поттер, мне в голову лезли мысли о возможности существования ладана в горстях и связь пароля с моим Даром. Для чего директор вызвал в кабинет на обоих сразу, я обдумал ещё долгой дорогой из гостиной. Однокурсник, само собой, Дитя Пророчества, которому суждено победить окончательно не ушедшего Тёмного Лорда и всё такое, но почему всё же вместе-то? Перси постучал в массивную тёмную дверь, заставив меня вздрогнуть. Лестница шла совершенно бесшумно, я не заметил, как уже приехали. Раздалось «входите», дверь отъехала в сторону по принципу гаргульи, открывая вид на кабинет, куда большинство учеников за семь лет не входили ни разу. Интерьер помещения относительно входа был ориентирован разворотом на девяносто градусов. По правой стене от входа располагалась большая стена-библиотека, занимая её всю. Напротив неё стоял большой рабочий стол, за ним висели портреты прежних директоров, рядом — четыре столика поменьше. Один был пуст, на трёх других шипели, свистели и исходили паром серебряные штуковины различных сюрреалистичных форм. По стене с дверью разместился древний пузатый камин, сложенный из красноватых и тёмно-серых каменных блоков. Между камином и столом стоял высокий узкий шкаф со стеклянными дверцами, за одной из которых отдыхала Распределяющая Шляпа, справа от него — насест для феникса в виде толстой ветки, сейчас пустой. Пол украшал паркет из разных пород дерева, складывающихся своим рисунком в герб Хогвартса. Перед камином лежал толстый металлический лист. Сам Дамблдор сидел за столом в своих неизменных очках и строгой тёмно-красной мантии. Завидев нас, он постучал палочкой по противоположному от него краю столешницы. Перед столом тотчас же появились три одинаковых кресла со светлой тканевой обивкой. Недолго думая, я сел в центральное, правое от меня занял Перси, левое — Гарри. — Кружить в кангандице не буду, но кратко известную всем нам ситуацию обрисую, — произнёс Дамблдор, взмахом руки перемещая бумаги на столик. — 31 октября одна тысяча девятьсот восемьдесят первого года, то есть почти десять лет назад, колдун, известный как самоназванный Тёмный Лорд Волдеморт пришёл в дом номер двенадцать по Зимней улице, что в Георговой впадине, с целью убийства практически полуторагодовалого мальчика по имени Гарри Поттер. Преступление пошло не по плану, Волдеморт убит, мальчик выжил, хотя его родителям повезло меньше. Мать пожертвовала собой, практически утащив за собой опасного противника. На этом моменте всё понятно? — Что такое кангандиц? — выпалил я. — Танец на основе ритуальных поединков кельтов и саксов, мистер Уизли, — с улыбкой пояснил директор. — Тренер Веснин со временем научит вас и ему. Ещё что-нибудь? — Что значит «практически утащив»? — слегка прищурившись, как делал это всегда, когда ему было по-настоящему интересно, спросил Перси. — Лили Поттер знала, что к ним придут? На Гарри он при этом старательно не смотрел. Тот, впрочем, никаких признаков раздражения от затронутой темы не показывал. Ему, скорее, было что-то непонятно. А вот что именно по лицу прочитать не так просто. — Разумеется, знала, мистер Уизли, — подтвердил догадку брата Дамблдор. — Как только я услышал пророчество и понял, что оно через ныне профессора Снейпа попало в руки к Волдеморту, сразу же сообщил чете Поттеров о нём. — Северус не виноват, — сквозь зубы выпалил Гарри. — Самозванец держал послушными рабами тех, кто поверил его сладким речам. Северус сопротивлялся, но не мог не сказать Самозванцу о пророчестве. В словах Поттера чувствовалось, что он кого-то повторяет, ну не может одиннадцатилетний подросток говорить такими фразами. Лицо его при этом напоминало застывшую маску, он явно старался сдержать негативные эмоции. А то, как Гарри называет человека, над которым вместо со своими друзьями издевался его отец, очень показательно. Или всё же не издевался? — Я прекрасно знаю об этом, мистер Поттер, — серьёзно произнёс Дамблдор, смотря Гарри прямо в глаза. — Об этом знают все, но факт того, что Волдеморт узнал о пророчестве именно от Северуса Снейпа, является бесспорным. Как и то, что Лили и Джеймс Поттеры стали искать выход из ситуации. Разумеется, с моей помощью. К сожалению, никому больше рассказать мы не могли. — Демон, — тихо пробормотал Перси. — Именно так, мистер Уизли, демон, — произнёс директор, давая понять, что слух, несмотря на более чем столетний возраст, у него отменный. — Не будь демона, возможно, мы смогли бы воспользоваться помощью старых семей и их веками накопленными знаниями. Но так же вероятно и то, что без демона не было бы и превращения Тома Реддла в безжалостного психопата. Лишь в последний момент что-то не дало мне сказать, что это предположение не верно. Что-то, невидимой ладонью закрывшее мне рот. Похоже, именно так действует угроза сестры «демона» о невозможности рассказать кому-либо классическое развитие событий этой истории. На словах директора о демоне, я покосился на Гарри, сидящего ко мне вполоборота. Он остался бесстрастен, что свидетельствовало о его осведомлённости ситуацией. — Мы нашли кельтский ритуал самопожертвования, — продолжил Дамблдор, — согласно которому родитель отдаёт жизнь для ребёнка, и тот остаётся жить. Изначально его применяли для лечения смертельно больного дитя, мы смогли подстроить его под свои нужды. Слепой жребий выбрал Лили в качестве жертвы, Джеймс, когда Том пришёл бы за ними, должен был задержать того, а потом воспользоваться артефактом Призрачной Души. Он помогает человеку притвориться абсолютно мёртвым, мистер Уизли. Последнюю фразу директор произнёс, глядя на меня. Видимо, на моём лице отразилось недоумение. Собственно, скрывать непонимание я и не собирался, мне в самом деле не известен этот артефакт. — Где же вы смогли достать такое чудо, профессор Дамблдор? — с благоговейным трепетом спросил Перси. — У Джеймса, разумеется, — ответил тот. — Мы и не надеялись на это чудо, тут ваша оценка совершенно правильна. Флиммонт и Юфимия скоропостижно скончались от драконьей оспы, после их смерти единственный сын не успел принять мэнор, тот закрылся, а в доступных сейфах, увы, оказалась лишь ничтожная часть ценностей, созданных и накопленных Поттерами. К нашему счастью, в число этих ценностей входила Призрачная Душа. — Для чего вы так подробно рассказываете нам это, профессор Дамблдор? — не удержался я. — История Поттеров так важна для победы над демоном? — Она важна для отсутствия попыток ловли меня на противоречиях, мистер Уизли, — жёстко произнёс директор. — Итак, у Джеймса был нужный артефакт, он умел им пользоваться и после смерти Тома должен был ожить и оповестить меня о случившемся. Мы готовились к вторжению Тома в любой момент, Лили чётко понимала свою роль, Джеймс, с виду, тоже. Я же, к сожалению, прямо вмешаться ни во что не мог, меня контролировал демон, давая тем не менее возможность участвовать консультационно. — И тем не менее, и Лили, и Джеймс Поттеры оказались мертвы, — медленно произнёс Перси. — И ещё попутно пострадал Сириус Блэк, а Питер Петигрю перешёл на проживание в подвал нашего дома. — Всё так, — скорбно произнёс Дамблдор. — Я не учёл, что предают самые близкие, а Джеймс считал Питера именно близким другом. Тот же вбил себе в голову, что над ним насмехаются и держат за домашнего шута, над которым за спиной можно повеселиться. Талантливого мальчика-трансфигуратора погубили собственные демоны… — Ему бы психолога, — проронил я. — Волшебники всё же несколько горделивы в этом плане, мистер Уизли. В большинстве своём они уверены, что маггловские проблемы с головой их никак не касаются. — Наивные. — Рон! — прошипел в мою сторону Перси. — Ваш брат всё же прав, мистер Уизли, но мы сейчас не об этом. Джеймс сделал Питера Хранителем Тайны, свято веря, что на того никто не подумает. Да, мистер Уизли, и он тоже наивный. А ещё скрытный и даже в чём-то считающий себя умнее других. Но это всё же косвенная причина провала. Том всё равно бы нашёл способ добраться до цели, никакой Фиделиус его не остановил бы, уж слишком хорошо он разбирается в Тёмных Искусствах. Причиной провала стала самонадеянность Джеймса. Отчего-то не стал использовать артефакт и после шестиминутного боя был сражён Авадой. — И вы не предполагали, что там может случиться? — слегка прищурившись, спросил Перси. — Не просто предполагал, но и снабдил Лили необходимыми инструкциями и порталом. К сожалению, она чётко придерживалась изначального плана, сразу же побежала наверх и вместе с Гарри заперлась в спальне, подготовленной для ритуала. Том же достаточно силён, чтобы использовать Аваду невербально. Шанса понять, что Джеймс мёртв на самом деле, у Лили не было. — Вы так подробно рассказываете о событиях, будто лично присутствовали при них, — произнёс я, внутренне трясясь от страха. Всё же дёргать за усы такого тигра, как Дамблдор, крайне опасно для здоровья, но мне нужны были ответы. Плодить несостыковки уж очень не хочется. — Нет, не присутствовал, — тем не менее спокойно, улыбаясь, сказал директор. — Будь я в тот момент там, Том ни за что не рискнул атаковать Джеймса и Лили. — Откуда тогда вы так подробно знаете о том дне? — неожиданно спросил Гарри хриплым голосом. Похоже, не только я опасаюсь гнева хозяина этого кабинета. — А вы считаете, что вся эта пыхтяще-свистящая мелочь только для антуража? — Встречно спросил Дамблдор, показывая на этажерку с серебряными приборами, и, не дождавшись ответа, продолжил, — именно благодаря им я и составил картину происходящего. — Но… как? — удивился Перси. — Это же должна быть невероятно сложная магия. — Так и есть, мистер Уизли, это магия невероятно сложная. С этими словами директор взмахнул палочкой. С книжной стены выпорхнула толстая книга в светло-синей обложке с серебряными буквами названия и прилетела точно на колени брата. Надпись я разглядеть не успел, Перси открыл талмуд и принялся бегло изучать его. — Вот, изучите на досуге, — улыбнувшись, сказал Дамблдор. — Там все подробности о работе Уньфаньских чар. — Что-то китайское, — пробормотал Гарри. — Вне всяких сомнений, мистер Поттер. Помимо безделушек, я лично присутствовал на месте трагедии, оказавшись там спустя пару минут. — Почему же не в момент влома? — неожиданно ядовито спросил Гарри. — Почему именно после? Чего вы ждали, профессор Дамблдор? Смерти людей, доверившихся вам? — Я ничего не ждал, мистер Поттер. И уж тем более я не ходил по кабинету, каждые десять секунд смотря на часы, с предвкушением скоро захлопнувшейся ловушки. Том — не тот человек, которого можно куда-либо заманить, и он пойдёт, подобно безропотному кролику. За время его террора Министерство неоднократно пробовало уничтожить Тома с помощью разного рода хитроумности засад. Как вы думаете, мистер Поттер, в какое количество из них он попался? — Смею полагать, что ни в одну, сэр, — буркнул Гарри. — И вы совершенно правы, мистер Поттер. К тому же, я уже говорил о демоне, не позволившем мне полноценно участвовать в проработке плана победы над Томом. Найденный ритуал с жертвой Лили на самом деле оказался единственным вариантом, пригодным к воплощению. И уж чего я точно не ожидал, так это откровенной глупости Тома, прошедшего претворять пророчество в дело мало того, что зная лишь его половину, так ещё и в ночь Саммайна. — А что не так с Хэллоуином? — не понял однокурсник. — Разве это не тот день в году, когда тёмная изнанка мира максимально сильна? — Хэллоун, быть может, и такой, — согласился Дамблдор, — а вот Саммайн кельты не случайно называли Ночью Ненужных Начинаний. Попытки что-то менять в эту ночь могут привести к катастрофическим последствиям. Том, вступив в вотчину Корявого Наоми, закономерно проиграл. Мне хотелось сказать, что вместе с ним проиграл и Джеймс Поттер, задумав пойти против намеченного плана, но не стал. Гарри и так не в настроении от того, что обсуждают смерть его родителей. Сначала подобное не было заметно, но после выпада в сторону директора он перестал это скрывать. — Скажите, сэр, а для чего вы всё это рассказываете нам? — Хотя бы с того, мистер Уизли, что это очень поучительно, — мягко улыбнувшись, ответил директор. — К тому же, Том не умер, как мы на то рассчитывали. — Как вы это поняли, профессор? — надломленным голосом спросил Гарри. — Я уже говорил, что мы переделали ритуал под свои нужды, мистер Поттер. И одним из изменений я ввёл рунную сеть Двух Пальцев, улавливающую погасшую душу. Душа была уловлена лишь одна, вторая ушла за пределы досягаемости сети. Не без боя, значительно потеряв при этом в целостности, но смогла. И даже такая искалеченная душа Тома рано или поздно возродится телесно и будет очень опасна. Это неизбежно. И снова какая-то неведомая сила не дала сказать мне ни слова про крестражи и спросить Гарри про шрам и его побочные эффекты. — И чем же мы сможем помочь после возрождения Волдеморта? — всё же спросил я. — И почему именно мы? — Вы — единственные, кому Арандук не запретил мне хоть что-то рассказывать, мистер Уизли. Не знаю, зачем это демону и какую игру он ведёт, но я ему не позволю захватить мир руками Тома. — Слишком пафосно, сэр, — процедил Гарри. — Привыкайте, мистер Поттер. До тех пор, пока Арандук держит в плену источник Хогвартса, пафос — часть вашей жизни. Поэтому вы трое станете моим оружием в борьбе с ним. — Вы хотите бросить необученных детей на борьбу с тёмной тварью, профессор? — прищурившись до состояния практически сомкнутых век, спросил Перси. — Не надо делать из меня психопата, подобного Тому, мистер Уизли, — сухо ответил директор. — И ваш брат, и мистер Поттер, и вы сами пройдёте обучение согласно своим Дарам. — Так у мальчиков есть Дары, Альбус? — неожиданно раздалось со стороны камина. Непроизвольно бросив взгляд туда, никого, кроме бесшумно прилетевшего феникса, я не заметил. Портреты прежних директоров крепко спали, вокруг них витала специфическая красновато-сизая дымка, видимый след усиленного Сомнуса. Похоже, в кабинете обитает невидимка. — Да, у мальчиков есть Дары, — подтвердил Дамблдор. — Более того, их Дары прекрасно сочетаются между собой. Демонология, Некромантия и Целительство в деле победы на демоном и рано или поздно воскрешённой нежитью нужны как вода русалке. Нам повезло, у нас всё это есть. — Демонология? — посмотрев на меня, крайне удивлённо спросил Гарри. — Некромантия? — проделал тот же трюк я. — Целительство, — констатировал Перси. — И как же будут проходить занятия, Альбус? — снова спросил невидимка. — Ты, сколько я тебя знаю, ничем из всего этого на достаточном уровне не обучен. — Зато имею достаточно связей по всему миру, особенно там, где Тёмные Искусства не под запретом и свободно изучаются. И кабинет, за годы жизни бок о бок с демоном превращённый в зону, свободную от его влияния. Уж трёх учеников довести до состояния хотя бы Старших Учеников я смогу. — А если Арандук всё же узнает о твоём демарше против него, Альбус? Что ты будешь делать тогда? — Я найду способ решить эту проблему, — слегка повысив голос, ответил директор. — Чего ты добиваешься, Фоукс? К чему эти вопросы? — Фоукс? — непроизвольно вырвалось у меня. — Да, Рональд, это я задаю вопросы, — отозвался феникс, тряхнув багряно-золотыми крыльями. — Клюв не даёт мне говорить в привычном вам понимании, поэтому я научился передавать звуки силой магии. И мне это чертовски идёт. — Без чертовщины мне тут! — сурово, но как-то привычно прикрикнул Дамблдор. — Хорошо, Альбус, — покладисто отозвался феникс. Мне хотелось сказать, что «демон» точно не будет препятствовать нашему обучению, но сделать этого я не смог. Помешала та же самая сила, что и дважды до этого. — А профессор Кетлберн говорил, что фениксы пусть и умные птицы, но не разумные, — вставил Перси. — И он ну просто ангельски прав, — отозвался Фоукс. — Не будь у меня такого не сдающегося хозяина, я бы сам остался не более чем умным. — Ваши занятия начнутся с разрешения профессора Флитвика, — продолжил директор, смотря на нас с Гарри. — Только после того, как вы откроете в себе магию, стартует обучение. Уроки будут проходить два раза в неделю, после ужина. Над расписанием подумайте сами, исключая воскресенье. Персивальд, вы можете заниматься уже сейчас по тем же принципам, во вторник и пятницу. — Почему именно эти дни? — У нас танцы, — буркнул я, имея ввиду себя и Гарри. — Именно, — подтвердил директор. — И пусть проходят они до ужина, но пытаться усвоить жизненно важное знание, одновременно борясь с физической усталостью, не самое приятное занятие. Я оповещу вас дополнительно о начале занятий. Спустя пару секунд до меня с опозданием дошло, что последней фразой Дамблдор поставил точку во встрече. Встав первым, я поблагодарил директора за всё и вышел, попутно кивнув Фоуксу. Тот ответил тихим курлыком. Меньше минуты спустя меня догнали Перси и Гарри. До спальни мы шли молча, каждый крепко задумался о своём. Я настолько глубоко ушёл в себя, что едва не врезался в поворот, ведущий на Лестницу, благо, успел в последний момент заметить перед собой стену. А подумать было над чем. Директор явно не случайно рассказал именно про ту злополучную ночь, которая, впрочем, началом всей истории не является. А вот мощной промежуточной точкой — вполне. И если всё происходило именно так, как было рассказано, Гарри, должно быть, очень больно. Сейчас он мог бы жить с настоящим отцом, быть может, тот даже смог бы жениться во второй раз, у него могли быть ещё дети. Да, Волдеморт бы всё равно не умер, жертва Лили в чём-то была напрасной, но десять лет спокойной жизни это десять лет спокойной жизни, что само по себе ценно. Возможно, Джеймс стал бы обученным артефактором и помог доуничтожить Тёмного Лорда… Возможно, но история не терпит сослагательных наклонений. Тем более, что в этой реальности Гарри не гнобили карикатурно-дебильноватые магглы, он жил в семье лучшего друга родителей. Друзья… а что, собственно, прямо сейчас делает четвёртый Мародёр? Где бродит оборотень Люпин? Он жив? И существовал ли вообще? Дамблдор ни словом об этом не обмолвился, поэтому напрямую спросить о нём я не могу. Как это будет выглядеть? «Гарри, я попаданец из реальности, где всё, что сейчас происходит, цикл семи книжек, где Люпин»? Во-первых, та самая «неведомая сила» просто не даст мне это сделать. Но даже если бы и дала, меня упекли бы в местный аналог Аркхема, именуемый здесь Отделом по неизлечимым болезням клиники магических недугов Святого Мунго. Придётся подходить к этому вопросу сильно в обход, ища нестандартные пути. Дело осложняется тем, что за всё время пребывания в этой реальности никто рядом со мной Люпина не упоминал. Собственно, с какой стати? Но помимо оборотня есть проблема гораздо важнее — учёба. Уроки, внеурочная деятельность, танцы, теперь вот ещё Демонология по расписанию. Внутренне я был готов к этому ещё до Хогвартса и даже планировал подспудно потихоньку изучать Боевую магию. Но представлять что-то и столкнуться с этим в реальности, как говорят в Одессе, две большие разницы. Надо ведь ещё и не выдать своё куда более взрослое, чем у однокурсников, сознание. Пусть лучше думают, что жизнь с большим количеством старших братьев заставляет взрослеть гораздо раньше. Уже на подходе к гостиной в голову постучалась неожиданная мысль: а зачем в борьбе с Воландемортом Перси? Что он такого сможет сделать? Да, Целительство, сиречь магия жизни, во многих сетингах является прямым антагонистом как демонов, так и нежити. Только директор ни словом не обмолвился о боевых способностях брата, да и он сам никогда к ним предрасположен не был. И зачем тогда? Вопросов много, ответов в ближайшее время не предвидится. Однокурсники в гостиной распределились по группкам и всё ещё занимались самыми разными вещами под присмотром старшекурсников. Гермиону я заметил ещё с тремя девочками, изучающими «Атлас магических аномалий Европы», Кирка - за игрой в настольные плюй-камни. Отчего они получили такое имя, никто не знал, но выбить парочку чужих шариков с круглого поля любили многие. Падма со своей копией, только с красно-золотым галстуком и нашивками на мантии, смеялась над нехитрыми маггловскими трюками с платочками от высокого статного шестикурсника. Другие первокурсники также кто весело, кто с пользой проводили время. Я же сразу пошёл в спальню, хотелось побыть наедине с собой. После вечерних откровений от директора шумная компания явно будет лишней. Вслед за мной отправился и поникший Поттер. За чтением учебника по Естествознанию я не сразу заметил, что Гарри как сел на кровать, так полчаса и просидел, не меняя позу и смотря в одну точку. — С тобой всё в порядке? — осторожно спросил я, откладывая книгу. Место, где остановился, я заложил закладкой в виде плоского пера, мерцающего внутренними огоньками. — Что? — Гарри встрепенулся и посмотрел на меня с удивлением. — Прости, немного задумался. Ты что-то сказал? — Будем считать, что я констатировал факт. О чём таком можно задуматься на тридцать минут с лишком? — О родителях, — мрачно отозвался Поттер. — Не приятно, знаешь ли, когда тебе рассказывают не самую приятную правду. Я считал, что мама и папа погибли от рук свихнувшегося Самозванца… — Так ведь и есть. Обоих убил Волдеморт. — Но отец ведь мог выжить! — прокричал Поттер, брызгая слюной во все стороны. — Почему он так глупо поступил? Неужели он не любил меня??? — Мы никогда не узнаем ответов, — тихо произнёс я. — У него вполне могли быть свои причины. К тому же, ты ведь провёл детство в любящей семье. — Тебе легко говорить, — сплюнул Поттер. — Твои мама и папа живы, у тебя есть братья и сестра. — У тебя тоже есть сестра, — напомнил я. — Она мне КАК сестра. И это не одно и то же. — А тебе легче было бы, окажись твоими единственными родственниками магглы, искренне ненавидящие магию? Было бы легче, чтобы их дети издевались над тобой по поводу и без? Чтобы тебя сделали бесплатной рабской силой и били за малейшую шалость в надежде избавить тебя от врождённого волшебства? — Ты как-то утрируешь всё, — пробурчал Гарри. — А ты просто представь. Стань на секунду именно таким Гарри Поттером. — Да откуда у меня взялись бы такие родственники? — Твоя мать магглорожденная, — напомнил я. — А у магглов ну о-о-очень редко рождается больше одного ребёнка с волшебством. — Но тётя Петунья не такая, какой ты описал её! — запротестовал Поттер. — Она волшебница! — Вот и цени это. И вообще, цени то, что имеешь, не отвлекаясь на зависть другим. Другие тоже могут иметь кучу своих проблем, невидимых за внешним благородным фасадом. — Наверное, ты прав, — едва слышно прошептал Поттер. — Мамина жертва не должна быть напрасной. Больше в этот вечер мы не разговаривали. Гарри переоделся и отправился в душ, после его возвращения помыться отправился я, а когда пришёл, Мальчик-которого-спас-ритуал уже спал. Кирка ещё не было, и я, недолго думая, улёгся сам. Не случайно ведь говорят, что утро вечера мудренее. Буду надеяться, что завтрашнее утро принесёт пару-тройку умных мыслей.