О бедном предателе крови замолвите слово...

— Тяните ногу, мистер Уизли, тяните, — остановившись около меня, произнёс тренер. — И не надо так громко стонать, вы не видели нагрузку в балете. То, что даю я, просто детский лепет. Я ничего не ответил на это. Николай Веснин оказался тем ещё тираном. Весь месяц мы только и делали, что стояли у станка и разнообразно тянули ноги, правили осанку, учились правильно стоять и ходить. И ничего танцевального. Весь наш десяток готов был выть волком и коллективно отказываться от занятий, если бы не демонстрация возможностей после первых же недовольных стонов. Тренер выхватил из строя Грегора Йовчека и закружил его в вальсе, переходящим в румбу, а оттуда в странный вариант чечётки, названный как «хаус-дэнс». И всё было так красиво, так профессионально и так контрастно на фоне стоящего бревном болгарина, что, я уверен, в тот момент каждый дал себе зарок хотя бы попытаться научиться так же. И вот после этого мы и тянем ноги, правим осанку, учимся правильно стоять и ходить, попутно негромко, сквозь зубы, поминая Мерлина, Моргану, Мордреда и Мердоута. Сдаваться точно никто не собирался, два раза в неделю я практикую добровольную двухчасовую экзекуцию. После первой тренировки всё тело болело так, что спуск по любым ступенькам становился подвигом. Благо, Большая Лестница Хогвартса двигалась сама и большую часть неудобств брала на себя. Но семь ступенек от первого этажа до Большого Зала, да ещё и туда, а потом обратно, лично я точно запомню надолго. Готов спорить, что моим богартом станет именно лестница после тренировки, по сравнению с этим, пауки — милые безобидные букашки. Занятие закончилось, мы переоделись в раздельных раздевалках, подтрунивая над моей розовой футболкой с эмблемой «Оксфордских соколов», светло-зелёными шортами Дина Томаса и чем-то, очень похожим на повседневный костюм аристократа Теодора Нота. Остальные ничем таким не выделялись. У девочек было много разного… эм-м-м… необычного, их костюмы очень подходили для занятий аэробикой, с кричащими расцветками, лосинами, купальниками и головными повязками, но смеяться над девочками у нас было негласное табу. Пропитанную потом одежду для танцев мы оставили в шкафчиках, всё равно на следующем занятии она будет чистой и свежей. Домовики всегда выполняют свою работу качественно. После ужина нужно было приступать к домашним занятиям, и я в очередной раз поблагодарил всех, кого можно, что Дамблдор в этой реальности адекватный. И сейчас-то после тренировки трудно сосредоточиться на занятиях, мышцы гудели, не давая работать голове, по перевести же и вовсе не хотелось, хотелось только лежать пластом на кровати и стонать. Хорошо, что преподаватели понимали это и особо сильно практикой не грузили. В первый месяц обучения вообще было больше теории, с неоткрытой магией особо не попрактикуешься. На Естествознании и Истории Магического Мира первокурсники только безостановочно писали и готовили доклады по той или иной теме к практическому занятию, хотя никакой практики на них не было, на Травологии ухаживали за клубникой, картошкой и разными кустарниками, попутно изучая ботаническое разнообразие планеты, на Чароведении практиковались в различных техниках открытия ядра, на Астрономии изучали звёзды и планеты. А вот уроки Зельеварения лично для меня проходили интересно. И пусть зелья, даже простейшие, мы пока не варили, опять же из-за отсутствия магии, зато лекции и практические занятия чередовались. Первые были скучнее, профессор Снейп всего лишь рассказывал нам про ингредиенты, их способы обработки и варианты взаимодействия между собой. Да, гораздо интереснее, пусть и до крайности монотонно, чем написано в «Тысяче волшебных трав и грибов», но его лекции, опять же, приходилось писать. А вот на практических Снейп показывал себя настоящего, язвительного и не терпящего идиотизма. Впрочем, на Когтевране идиотов никогда не держали, поэтому к нам он придирался не особо сильно, но всегда по делу, особенно к маглорожденным, которые практически ничего самостоятельно не резали в своей жизни. А резать приходилось много, нарезка — самый популярный тип подготовки ингредиента, особенно для зелий попроще. На первых курсах восемьдесят процентов компонетов мы будем именно резать, редко — толочь в ступке и исчезающе мало класть целиком, чтобы через некоторое время достать. У меня-то подготовка была, спасибо маме, Гарри тоже особо не страдал, а вот той же Гермионе приходилось тяжело, но она старалась, как и все остальные, о чём Снейп повторял очень часто, в антипример ставя Гриффиндор, где едва ли не каждый первый вместо аккуратной нарезки кромсал всё ломтями, зато был рад огрызнуться на преподавателя, когда тот указывал на ошибки. С дядей Гидеоном я тоже познакомился. Наша встреча состоялась после первой же лекции по Зельеварению, Гарри что-то нужно было сказать Снейпу, я его ждал и именно в этот момент в лекционный зал зашёл дядя. Выглядел он странно, будто болел чем-то, и это отражалось на его коже, даря ей красноту и воспаления. Волосы его при этом были угольно-чёрными, но очень короткими, словно он только-только подстригся. Дядя был одет в тёмно-серую мантию, носил прямоугольные очки в синей оправе неопределенного материала, в руках держал журнал с цифрой 4. Такие в Хогвартсе были у каждого курса, в них лекторы отмечали посещаемость и на них стоял мощный комплекс чар с доступом через ауру, чтобы ученики не могли в них что-либо изменить. Всё же подделка ауры достаточна трудна, и даже семикурснику, каким бы талантливым он не был, это не под силу. Другое дело, что аурные чары идентификации требуют мощного источника магии для своего поддержания, и даже гоблины Гринготса предпочитают работать с кровью. — Ну здравствуй, племянник, — поздоровался он со мной, вообще не делая попыток пройти мимо и не заметить. Это было настолько неожиданно, что я не нашёл ничего умнее, как сказать в ответ: — Здравствуйте, профессор Гидеон. — И почему у вас всегда одна и та же реакция, — закатив глаза, протянул дядя. — Рон, поверь, я не по своей воле отстранился от семьи. Можешь спросить у своих братьев. — То, что сами им рассказали? — помимо своей воли ляпнул я. — С другой стороны, тоже верно, — рассматривая меня куда внимательнее, чем до этого, произнёс дядя. — Знаешь что, приходи как-нибудь вечером на чай, я расскажу тебе всё, а там уже сам решишь, верить мне или нет. И я ведь пришёл. Апартаменты его не поражали роскошью, ну да Хогвартс и не отель для миллионеров, жить можно, и это главное. В небольшой гостиной дядюшка подготовил стол, после чего вызвал домовика и приказал ему подготовить чаепитие. Не прошло и пары минут, как всё было сделано. И уже за потрясающим чаем с малиной и малиновыми же пирожными, дядя рассказал свою по-настоящему страшную тайну. В тот вечер, когда Фабиан погиб от руки Волдеморта, Гидеон чудом остался жив, схлопотав при этом десятка полтора различных проклятий самого разного характера, от просто неприятных до смертельно опасных в долгосрочной перспективе. Дамблдор посоветовал ему немедленно обратиться к знающему специалисту, но дядя в первую очередь решил проводить время с только-только рождённой дочерью, мать которой, и жена Гидеона соответственно, к сожалению, умерла при родах. В конце концов, прямо сейчас он не разваливался на части, значит, может подождать какое-то время. Три недели дядя провёл рядом с колыбелькой, ухаживая за девочкой. Три недели, ставшие роковыми. Волдеморта не случайно считали мастером Тёмных Искусств, пусть официально подобную профессиональную метку в Британии он получить не мог по понятным причинам. Несколько выпущенных им и пойманных Гидеоном проклятий, особо мерзких и опасных, смешались в одно и отразились на репродуктивной функции, будущем дочери и внешности. Именно внешние изменения и побудили дядю наконец обратиться к целителям. Те, обследовав его, положили в больницу на полгода, благо, Габриэль Прюэт, отец Молли, Фабиана и Гидеона, оплатил сыну отдельную палату, постоянное нахождение дочери рядом с ним и услуги кормилицы. Спустя полгода дядя вышел из Мунго относительно здоровым — репродуктивная функция восстановлению, несмотря на все усилия, не поддалась — не выглядящим как живой труп, но без возможности часто видеть родных, кроме дочери, до тех пор, пока девочка не откроет свою магию. Исключение составляла лишь профессиональная необходимость, если такая возникнет. На счастье отца, Аурика родилась не сквибом, ну а Гидеон, само собой зная о детях сестры, устроился на работу в Хогвартс, чтобы видеть время от времени племянников, пусть и не напрямую на занятиях. Отказаться от любого обучения родственников, дабы не провоцировать проклятье на непредвиденные выкрутасы, ему посоветовал Дамблдор, проникшийся историей дяди. И все эти годы Гидеон сдерживал острое желание увидеть наконец ещё живого отца и сестру. К счастью, ждать осталось недолго, на следующий год Аурика пойдёт в Хогвартс, и проклятье в этой части прекратится. От дяди я уходил в смешанных чувствах, а ночью не мог заснуть от полученной информации. То, что рассказал Гидеон, по-настоящему страшно. Конечно, какой-нибудь опытный маг скажет «такова жизнь, никогда не знаешь, откуда получишь проклятье, не он первый, не он последний», но для меня такое резкое погружение в реалии магического мира несколько дико. Дядя же спокойно рассказывает о страшных вещах, будто это пустяк какой-нибудь, вроде некстати выскочившего прыщика на лбу. Аж в дрожь бросает. С утра мне понадобилось время, чтобы привести мысли в порядок, благо, первым занятием стоял Спорт. Вёл его также тренер Веснин, но, в отличие от танцев, сильно не гонял. Большую часть урока мы бегали, развивая выносливость, так же занимались лёгкой гимнастикой и немного волейболом для развития командных взаимодействий. Впрочем, чистокровные и от такого стонали, на что тренер отвечал, что учебная программа утверждена директором и внести в неё изменения можно лично у него. Жалоб стало меньше, но до конца они всё равно не исчезли. Мы же, те, кто ходил на танцы, лишь улыбались в предвкушении проходящих в те же дни вечерних занятий. Кто-то, возможно, что сам Дамблдор, посчитал, что вторники и пятницы для танцоров должны быть максимально физически трудными. Впрочем, я считал эту систему вполне адекватной. Как по мне, лучше помучиться два раза в неделю, чем четыре. Уроки полётов на метле так же прошли. Для тех, кто уже умел летать, они после первого же занятия и закончились, нас посмотрели, убедились, что навыки есть, и поставили необходимый зачёт. Все остальные, а именно большинство полукровок и магглорожденные, занимались каждую субботу по часу. После второго занятия Гермиона при всех спросила, зачем это вообще нужно, есть же камины, порталы и трансгрессия. Все остальные мученики имени Роланда Хуч были согласны с ней и открыто его выражали. Слышащие их возмущение трое старшекурсников, четвёртый курс, если точнее, тут же поспешили осадить первачков целой лекцией. Суть её сводилась к тому, что камина может не быть, портал не сделать, а трансгрессия, в том числе эльфийская, запрещена, а попасть к месту надо. Метла же мобильна и большинство невидимых барьеров спокойно преодолевает. В Азкабан, например, иначе как на метле, из соображений безопасности, законным путём попасть вообще нельзя. Так что, бедные первокурсники, не хочется, а надо. В целом же, учиться было совсем не трудно, но немного скучно. Отдушиной в практически бесконечном потоке записывания, не считая Гербологии и Зельеварения, стало Чароведение. Профессор Флитвик мало того, что каждое занятие показывал новый способ пробуждения магии, так ещё и каждый раз выбирал для этого новую локацию Хогвартса. За восемь занятий, прошедших после медитации в библиотеке, мы пели странные песни на языке то ли ацтеков, то ли инков перед Главным входом, мы водили славянские хороводы вокруг движущегося туда-сюда маятника на первом этаже Часовой башни, мы танцевали шаманские танцы у костра с настоящими бубнами возле совятника, мы резали шёлковые ткани, нарядившись в кимоно, в теплицах, мы наблюдали за водой возле лодочной станции, мы жгли невероятно ароматные травы, абсолютно безопасные для одиннадцатилетних детей, в круге камней, что по дороге через Крытый мост до избушки Хагрида, мы складывали абстрактные фигуры из деревянных палочек разной длины в Больничном крыле, мы кружились в длинных белых юбках под ритм барабана на поле для квидитча. Занятия оказались интересными и увлекательными, мало того, что сама по себе тема необычна и притягивает внимание, так ещё и профессор Флитвик рассказывал и показывал все премудрости того или иного ритуала достаточно доходчиво, используя, в том числе, мифы и легенды того народа, к которому они относились. Только вот несмотря на всё это даже Падма, ещё на медитации ощутившая внутри «что-то необычное», так и не могла начать творить заклинания. Большинство однокурсников, впрочем, да и сама Падма, уже были близки к этому и на тот или иной подход почувствовали отклик. Мне же не подошло ничего из этого, о чём я никому не рассказывал, но чувствовал, что осталось немного. Быть может, всего одно занятие — и я смогу колдовать. Наравне со всеми. Не менее интересными были и занятия по Защите от Тёмных Искусств. Профессор Рудольфус Лестрейндж, конечно, не показывал нам сходу Непростительные и не заставлял писать трёхметровые эссе про оборотней, но слушать его рассказы об опасностях волшебного мира, подстерегающих, если верить бывшему Пожирателю Смерти, любого юного волшебника буквально на каждом шагу, было ничуть не менее интересно, чем Флитвика. К тому же, профессор Лестрейндж не только говорил, но и спрашивал, всегда выслушивая мнение ученика, даже если оно было похоже на горячечный бред, и мягко направлял в нужную сторону, если это требовалось. К практике, само собой, мы не переходили, пока больше обсуждая бытовые вопросы, но один доклад я уже успел подготовить и выступить перед классом, знакомя как себя, во время подготовки, так и однокурсников с проблемами, возникающими с волшебной палочкой. Тема увлекла меня настолько, что весь урок мы обсуждали именно её, хотя обычно профессор отводил на доклад лишь половину времени. А вот История и Теория магии шла исключительно в лекционном формате и никак иначе. Да, лектор Шеппил подавал материал намного лучше призрака Бинса — да кто угодно подаст материал лучше — и так же много показывал разного интересного с помощью иллюзий, совсем как лектор Доу на Естесвознании. Мы неспеша изучали развитие магического общества планеты, начиная от самых пещерных людей и первых цивилизаций Египта и Месопотамии, а также их представления о магии и том, как колдовали тогда. Спешить в этом плане было некуда, впереди ещё пять учебных лет, и до современного положения магов на планете, включая неудавшуюся магическую террористическую революцию на отдельно взятой Британии, тоже рано или поздно дойдём. А вот обещанная в первый день внеурочная работа пока начаться просто не могла, пусть всех первокурсников и распредили по предпочтениям спустя неделю. Гарри и Гермиона, пользуясь моим советом, на лекциях записывали всё, что говорили лекторы, и активно работали на немногочисленных практиках. Видя то, как на старания нашей троицы реагируют преподаватели, все остальные, без единого исключения, когтевранцы тоже стали проявлять себя. Возможно, именно это помогло нашему факультету стать единственным, кому внеурочную деятельность распределяли индивидуально, то есть посредством личного общения с первокурником на предмет более чёткого обозначения интересов. Я, вообще не думая о последствиях — а какими они вообще могли быть, эти последствия? — заявил, что хочу стать Боевым магом. Мне разрешили, тем более, что нас таких аж четырнадцать человек набралось. Большинство, а именно восемь, правда, были гриффиндорцами, но по двое с других факультетов разбавили их красно-золотую компанию. Но после определения с занятиями всё и затихло по простейшей причине — без магии эти уроки невозможны. По сути, внеурочная деятельность — это одна большая практика, на которой требуется много колдовать, будь ты алхимик, артефактор или боевик. Только гербологам повезло, они могли копаться в земле совершенно спокойно, продолжая работу, начатую на обычных уроках. Только вот гербологов на весь курс набралось лишь пятеро человек, а нас же, тех, кому требовалось умение колдовать, было несоизмеримо больше. Другое дело, что чуть меньше половины первокурсников ещё не определились с тем, чем займутся после школы, и их внеурочная деятельность существовала, но походила она больше на открытые уроки, где детям показывают различные фокусы, пытаясь заинтересовать тем или иным видом деятельности. Им магия не требовалась, они смотрели. Мы же и этого были лишены. Я же образовавшемуся свободному времени был рад и судорожно представлял, что начнётся, когда моя магия всё же соизволит пробудиться. Танцы, Боевая магия, Демонология — всё это набросится на меня единой неподъёмной плитой, совсем не оставив времени для нормального детства. Заниматься я ещё до Хогвартса решил серьёзно, иначе Волдеморта остановить будет невозможно. Не с одним же Экспелиармусом и заученной историей его жизни наперевес на подготовленного противника идти, в самом деле. Только в сказках герою помогает незнамо что, а злодей в финальной битве резко слабеет и тупеет, жизнь в этом плане куда жёстче. И непредсказуемее, что тоже не очень хорошо. Именно поэтому я весь месяц налаживал контакт с библиотекой и её работником мадам Пинс. Я больше чем уверен, что рано или поздно мне потребуется собирать информацию, которая выходит за рамки известного и одобренного Министерством. Те же крестражи, например. Начать решил с чего полегче, а именно с «Истории Хогвартса» любой другой редакции, кроме последней от одна тысяча девятьсот семьдесят восьмого года. Такие книги здесь были, я уточнил по библиотечному каталогу, когда брал пару томиков из приведённых в учебнике по Естествознанию. Только вот первокурснику эти «Истории Хогвартса» старых редакций были недоступны, не по статусу они ему, пусть изучает то же Естествознание, всё полезнее будет. В библиотеке факультета такого вообще не было, иначе проблема была бы решена сама собой. Только вот я знал один секрет, подаренный мне Биллом, и весь месяц вовсю им пользовался. Назывался он «мадам Пинс, а нет у вас каких-нибудь интересных книг по…». Для Билла это «по…» относилось к области взаимодейсвия с проклятиями и снятия их, у меня же триггером выступала Боевая магия. Впервые я воспользовался этой тактикой сразу же после распределения по внеурочным занятиям, решив, что такой шанс упускать нельзя. Конечной целью тактики являлся допуск до Специального отделения, ещё не закрытая секция, но без ухищрений или прямого указания от преподавателя в неё попасть невозможно. Я собирался воспользоваться именно путём ухищрений и прямо сейчас, лёжа после ужина на кровати, с интересом читал «Простейшие заклинания школы Земли и их применение». Боевая магия этой реальности была крайне необычна. Ближайшей аналогией будет мультик про Аватара, повелителя четырёх стихий. Вот здешние боевики и повелевали стихиями, разве что их число немного больше, раза в три, а в руках волшебников наличествовали неизменные палочки с необходимостью вербальных формул заклинания. Основы, типичные для любой магии, я уже изучил, о классификации и возможностях узнал, теперь вот перешёл на конкретные стихии, решив начать именно с Земли, потому что везде рекомендовали её как самую простую в освоении. И вот, ни с того, ни с сего, на моменте с использованием заклинания смещения почвы, Гарри решил огорошить меня странным, даже ужасающим, вопросом: — Слушай, Рон, а ты из какой реальности сюда попал?