О бедном предателе крови замолвите слово...

— Что ты имеешь ввиду? — постаравшись сделать самый непонимающий вид, переспросил я. — Ой, да ладно, Рон, не прикидывайся, — закатив глаза, протянул Гарри. — Я ещё в тот вечер в кабинете директора, догадался, что с тобой так же нечисто, как и со мной. Демонология, Рон. Её не дают никому просто так, этот Дар распределяется за пределами нашей области по… В общем, ты и так всё должен знать. — Должен? — сделал я удивленный вид. — Кому должен? — Не прикидывайся, — повторил Поттер. — Ты такой же попаданец, как и я. Только у меня Некромантия, а у тебя — Демонология. Нас назначили победителями Волдеморта, дав эти… хм… Дары. — Ты явно перезанимался, приятель, — участливо произнёс я. — Вон, уже и бредишь. Ещё чуть-чуть, и Лихорадку волшебника подхватишь. Сходи к мадам Помфри, пусть она лекарство выпишет. Гарри внимательно посмотрел на меня, но больше ничего не говорил. Я же продолжил чтение, но буквы в слова складываться отказывались. Подумать только, Гарри Поттер тоже попаданец. Его, как и меня, привлекла Лауранс к вызволению брата. А может, и какой другой Следящий Реальности, их так-то много, Лауранс сама сказала. И правильнее в этот момент было бы признаться Гарри, но паранойя не дала мне это сделать. В последний момент, когда я уже собирался колоться, в голову пришла мысль, что это может быть подставой. Не знаю, чья и для чего, сейчас я просто не могу себе это объяснить. Словам Лауранс не верить смысла нет, я для неё такая же пыль, как и все остальные люди во всех остальных мирах-копирках. А пыли не лгут… пыль используют в своих интересах, и в этом случае ей можно сказать всё, что угодно. Но эта версия казалась глупой, я чувствовал, что всё сказанное в той странной обсерватории — правда. Но вполне возможно, что сестра Арандука решила не ставить на одну лошадь, а объединить усилия нескольких, для лучшего результата. И тогда получается, что я зря обидел обо всём догадавшегося парня. А может и не парня вовсе, может он был уже пенсионером, а я с ним так. — Эй, Рон, — снова позвал Гарри. — Что у тебя опять? — отозвался откладывая томик. Поттер сидел, вытянув правую руку вперёд ладонью вверх. На ней лежала какая-то маленькая статуэтка, разглядеть которую за ярко-синим светом не представлялось возможным. На лице Гарри отразилось предвкушение, я же так и просидел минуты две, пока фигурка сияла, в недоумении. Когда она погасла, оказавшись чёрной собакой с висячими ушами, я спросил: — Ну и что это было? Ты пытался меня загипнотизировать, чтобы я признался в попаданчестве? — Ага, я так и знал! — ликующе вскочил с кровати однокурсник и принялся бегать по спальне. — Ты не поддался стиранию памяти, а значит ты важен для миссии убийства Самозванца. — А если у меня природный блок? — Ч-что? — переспросил Поттер, даже остановившись от такого. — Как будущий артефактор, ты не можешь не знать, что встречаются маги, в определённой степени иммунные к тем или иным воздействиям, — с улыбкой произнёс я. — Мне это известно, как брату будущего целителя. Откуда у тебя вообще эта фигурка? — Сириус летом подарил, на день рождения, — подавлено буркнул Гарри, садясь обратно на кровать. — Интересная вещица. В нашем попаданческом деле будет крайне полезной. Парень хотел что-то сказать, даже открыл рот для этого, но потом до него дошло. — Так ты всё-таки… ты… но ведь ты сказал… для чего же тогда?.. ты намеренно обманывал меня??? С каждой незаконченной фразой у Гарри уходило непонимание и всё больше проявлялось возмущение. Под конец он был откровенно зол. — Главное, что теперь мы знаем друг о друге, — примиряюще произнёс я. — Твои аналитические способности вызывают восхищение. Я бы никогда не догадался о тебе. — Это было не трудно, — надувшись от гордости, сказал он. — Ключевым моментом стал тот вечер у директора. Да и отличаешься ты очень сильно от… эм-м-м… — Канона. — А здесь… можно такие вещи говорить? — осторожно спросил Гарри. — Видимо, нам с тобой можно, — хмыкнул я. — Что, кстати, ещё больше подтверждает твои выводы. Но проверять это на всех не надо. Мало ли, как воспримут подобные откровения окружающие. Ещё, не дай Мерлин, в Мунго запихнут, как душевнобольного. — За пять лет нахождения здесь я это прекрасно понял, — буркнул Поттер. — В самом начале едва не спалился, больше не хочу. — Пять лет??? — Да, пять лет. Я оказался в теле Гарри за неделю до его шестого дня рождения. И за неделю до своего пятнадцатилетия. — То есть твой день рождения совпадает с днём рождения Гарри Поттера? — Ну да, я ведь так и сказал. А у тебя как? — Точно так же, — ошарашенно пробормотал я. А ведь и в самом деле, Рон родился первого марта, и я тоже, пусть по абсолютной временной шкале позже на тринадцать лет. Совпадение? Что-то мне подсказывает, что вряд ли. Я больше чем уверен, что в контексте секстилионов секстилионов миров количество мужчин, рождённых первого марта и увлекающихся поттерианой должно быть достаточным. Но повезло быть назначенным именно мне. — А ты когда… эм-м-м… попал? — спросил Гарри, выводя меня из философствований. — Этим летом, в начале июля. Мне повезло, отлежался по болезни, мало с кем контактировал, более-менее адаптировался. А пришёл Дамблдор и сказал, что я Демонолог и могу помочь предотвратить гибель мира. С того вечера всё и предотвращаю без продыху. — Зря иронизируешь, опасность на самом деле велика. Я пять лет провёл среди бывших сторонников Самозванца, слышал много того, что не должен был слышать, видел много того, что не должен был видеть. В том числе ту самую Метку и то, что она делает с её носителем. — Тебе показывали такое? — удивился я. — И не боялись нанести психотравму ребёнку? — Да нет же, меня наоборот оберегали от подробностей. С самим существованием Самозванца и убийством им родителей Гарри с четырёх лет знаком. Леди Вальбурга решила, что он имеет право знать. Ну и узнал на их беду, практически уничтожив уникальное Зеркало Истины, Сириус до сих пор его восстанавливает, даже почти Грандмастеру Артефакторики устранить последствия моих выплесков не под силу. — Что-то нить повествования от меня уходит, — признался я. — Давай по порядку. Леди Вальбурга сообщила тебе о волшебнике, убившем родителей. Предположу, ты естественно начал спрашивать, где твои мама и папа. — Я тоже так думаю. Мы с самого раннего возраста посещаем различные аристократические собрания по поводу свадеб, дней рождения, различных праздников, похорон. Возможно, маленький Гарри просто сопоставил два и два и спросил, почему остальные дети с родителями, а он с дядей Сириусом, тётей Альфри и бабушкой Вальбургой. — И ответ ему не очень понравился, — констатировал я. — Наверняка, — кивнул Гарри. — Детская магия практически не изучена, а мой род, даже не входя в Священные Двадцать Восемь, никогда слабыми волшебниками не страдал. — И после того случая… что? Ты узнал о Воландеморте, но сейчас ты выглядишь стабильно и ничего уничтожать от неосторожного слова не спешишь. — Я стараюсь контролировать себя. Мне кажется, Гарри умер именно из-за отсутствия контроля, поэтому меня и отправили в его тело с даром Некроманта. И именно он помог мне услышать и увидеть многое. — Как? — Я научился прятаться на свету. — А поподробнее? Как вообще можно спрятаться на свету? — Не знаю. Я просто научился. В первый раз это получилось на сильнейших эмоциях. Счастливых, не надо на меня так смотреть. Я стоял у окна, смотрел на вялотекущую жизнь площади, меня распирало от счастья, и я почувствовал что-то очень странное. Я стоял так часа три, прислушиваясь к ощущениям, пока не понял, что меня ищут, но при этом проходят мимо буквально в метре. За пять лет я научился этим пользоваться, но по началу было страшно. Однажды, в один из первых опытов по самостоятельному вхождению в свет, тётя Альфри зашла в гостиную вместе с Северусом и Сириусом. Тётя обрабатывала Севу руку, они говорили об этом. Тогда я и увидел метку, но эта конкретная была синей и будто кровоточила. — Неприятное, должно быть зрелище, — буркнул я, внутренне передёрнувшись. — Очень, — кивнул Гарри. — Самозванец был жесток даже с самым близким кругом. — Кстати, а почему Самозванец? Волдеморт на самом деле не Волдеморт? — Волдеморт на самом деле не наследник Слизерина. И никто из ныне живущих не наследник Слизерина, равно как и Гриффиндора, Пуффендуй и Когтевран. Каким бы прямым потомком волшебник не оказался, магических наследников у Основателей быть не может уже больше двухсот лет. Жаль только, что разобрались в этом лишь после его гибели. — Не такой уж и гибели. — И всё же. Самозванец держал чистокровных именно наследием Слизерина, которого у него не оказалось. Сириус говорит, что из-за этого и была разработана Рабская метка, в основе которой лежат римские вассальные клятвы. Попались в эти сети практически все аристократические семьи, на чём и строилась власть и влияние Самозванца. Его возвращения не хочет никто. — Тем более, что теперь ещё и мы не дадим ему вернуться, — процедил я. — Так что с твоим даром? Как он вообще работает? — Вот этого я не знаю, — повинился Гарри. — Я просто на свету могу становиться невидимым. Мне кажется, это дар от Некромантии. Я в одной книге нашёл, что некроманты во время Инквизиции распространяли слухи о нетерпении к свету, а потом будто исчезали при облавах церковников, накладывая иллюзии иссушения. Думается мне, что это намёк на невидимость на свету. — Не лишено смысла, — задумчиво произнёс я. — Церковники продолжали верить в «тёмную» суть колдунов и ведьм, некроманты продолжали свою деятельность. — Только некроманты всё-равно закончились в этом мире. И что стало тому виной, так никто и не понял. Они просто взяли и будто по щелчку — раз — и уже нет их. Очень странная вещь. А что с Демонологией? — Просто ничего, — хмуро ответил я. — В моей семье книг по «тёмным искусствам» никогда не держали, в Хогвартсе до таких таких я ещё не дорос, да даже когда дорасту… Нет у меня уверенности, что знания по Демонологии просто хранятся в открытом доступе. Придётся в этом довериться обучению Дамблдора. — А в чём не придётся? — прищурившись, спросил Гарри. — В этом? — кивнув на книгу, ответил я. — Боевую магию я собираюсь и сам изучать. — Это хорошо, — задумчиво протянул однокурсник. — Это нам понадобится. Я, как боец, буду просто бесполезен первые пару лет. У тебя ведь нет заблуждений по поводу предстоящих боёв? — По поводу того, что они обязательно будут? — Именно. — Нет, у меня таких заблуждений нет. Мне под тридцатник было, когда я попал сюда. И пусть эта реальность в целом логичнее… оригинальной, Волдеморт здесь куда отбитей, насколько я понял. — Правильно понял, — угрюмо процедил Гарри. — За то, что Северус не дослушал пророчество до конца, Самозванец пытал его шесть часов. Сев еле выжил после этого, да ещё и это клятое посмертное Проклятье Раба. — А это что за странь такая? — Как я понял, именно от этого метка Сева и стала синей, но суть не уловил. Меня вообще тогда едва не спалили, я три месяца после этого световой невидимостью пользоваться не мог. Но то, что Северус особенно старался саботировать приказы Самозванца, до меня дошло. И делал он это из-за Лили и меня, в меньшей степени из-за Джеймса. Сказать на это мне было нечего. О преподавателе зельеварения этой реальности я мог судить только по занятиям, а на них Снейп был крайне корректен, черту не переходил и ни разу не дал понять, что Гарри Поттер для него хоть в чём-то особенный. А тут такое выясняется. — Поэтому ты и жаждешь угробить Волдеморта окончательно? — Окончательно и бесповоротно. И ещё донести до как можно большего числа волшебников, что это не нормально. — А ты думаешь, они не знают? Мне кажется, это для всех стало страшным мерилом неадекватности и сумасшествия, особенно для слизеринцев. — В этом вопросе напоминание лишним не может быть никак, — угрюмо произнёс Гарри. — Может быть, твоя семья и не пострадала от террора Самозванца, а вот другие… — Волдеморт убил одного моего дядю и почти смертельно проклял другого, — холодно произнёс я. — И это только по материнской линии. По отцу остался только дядя Биллиус из всех родственников, которых было немало. — Прости, — повинился однокурсник, — я ляпнул, не подумав. И всё равно надо оставить хотя бы одно физическое напоминание будущим поколениям, они должны помнить. — Дело твоё. Хочешь — оставляй. — А ты в это время будешь практиковать боевую магию? — И между делом прикидывать, как Волдеморт попытается возродиться. Гарри задумался. Минут на пять задумался. И так крепко, что я подумал о завершении нашего диалога и снова попытался погрузиться в заклинание смещения почвы. — Для начала он, естественно, попытается воспользоваться философским камнем, — наконец выдал Поттер. — То, что он есть у Дамблдора, вполне способно привлечь Самозванца, нахватавшегося по верхам. Что? По-твоему, я не прав? — По-моему, так и будет, — серьёзно ответил я. — Отсутствие запретного коридора на третьем этаже и цербера за дверью говорит о том, что Дамблдор этой реальности намного умнее… оригинального. — Но здесь и Квирелла нет, так что, может быть, просто не перед кем представления устраивать. — Может быть и так, — согласился я, — только и Волдеморт не совсем уж идиот, то, что он умер, ещё не значит, что ему никто до сих пор не сочувствует. Без преданных сторонников, пусть и немногочисленных, такие психопаты успеха не добиваются. А значит Волди непременно узнает о философском камне и его местонахождении. — И кто может быть этими сторонниками? — Одного я знаю, Питером Петигрю зовут, сейчас живёт в нашем доме, в подвале, в зачарованной клетке. Дамблдор сказал, что он обязательно сбежит, и при наличии демона я склонен ему верить. Кто кроме Петигрю не знаю, я с Пожирателями никогда близок не был. — Намёк понял, — кивнул, ухмыляясь, Гарри. — Постараюсь на каникулах что-нибудь выяснить у Сева и Сириуса, но ничего не обещаю. Вряд ли они захотят посвящать одиннадцатилетнего пацана во взрослые дела. — Но ты же знаешь, как надо делать, верно? — лукаво улыбнувшись, спросил я. — Верно, — в тон мне протянул он, после чего, мгновенно помрачнев, спросил: — Слушай, а Гермиона… Гермиона может быть… тоже?.. — Не знаю, — честно ответил я. — До сегодняшнего вечера во мне горела уверенность, что я один попал, а оно вон как. Так что я бы не сбрасывал со счетов и Гермиону тоже. Может, и в ней что-нибудь эдакое проснётся.