О бедном предателе крови замолвите слово...

Бежали мы с Гарри быстро, занятия танцами и Спортом давали о себе знать. Вообще, танцоры на уроках физической активности показывали результаты намного превосходящие те, что были у не танцующих. Ещё бы! На уроках Спорта тренер Веснин не давал и пятой части той активности, что на танцах, возможно, потому, что много этой самой активности большинству магов по жизни и не надо, магия сама по себе требовала определëнных энергозатрат, вполне способных заменить полноценную тренировку. Впрочем, везде были свои исключения, но скорее именно исключения, в магической Британии, насколько я успел понять за свою недолгую сознательную жизнь в ней, преобладали стройные волшебники. А вот танцоры крайне нуждались не столько в стройном, сколько в натренированном теле. Без этого четверть часа гадиг — вальсообразный танец на троих, где партнëр попеременно танцует с каждой из партнëш, а второй в это время избегает кружащих поворотами — банально не вытанцуешь с его достаточно быстрым темпом и сложными техническими позициями корпуса. Всего одна демонстрация тренера на первом же занятии по основам танца — и роптать о трудностях наша группа перестала совсем. Все, без малейшего исключения, хотели научиться этому эффектному танцу под красивую классическую музыку. Голос Гермионы становился всё громче, мы приближались, но поплутать на лабиринтам подземелий пришлось. Устроены они и в самом деле запутано, будто кому-то хотелось запутать нерадивого ученика по дороге на урок или в свою гостиную, если ты слизериновец. В тусклом освещении неясного источника я, тем не менее, бегло успел заметить главное — в какой-то момент через этот лабиринт коридорчиков построили главный коридор, широкий и хорошо освещëнный, из чуть более светлого камня, вдобавок ещё и без следов плесени и мха, чëтко разделяя тем самым два мира хогварских подземелий. На уроки Зельеварения старосты водили нас самым коротким путëм, как раз по светлому коридору, со светильниками, нишами с вазами и даже доспехами, пусть и отличающимися от тех, что стояли в остальной школе. Эти были пониже, помассивнее и темнее, но такие же блестящие. Времени же рассмотреть тëмные ответвления, не говоря уже о том, чтобы заглянуть в них, вообще не было, так что кто знает, что там спрятано. Вполне возможно, что учеников за два года обучения как раз и приучают к хождению по коридору, чтобы потом, с третьего курса, они не нашли чего-нибудь… не того. Как бы быстро мы не стремились оказаться возле однокурсницы, нашли её мы лишь минут через двадцать, десяток раз побывав в тупиках, пройдя через пяток сквозных дверей, в добавок спустившись на два уровня по вертикальным лестницам. Последний спуск и привëл нас в странное помещение с куполообразным потолком, колоннами и огромной мутной картиной во всю стену напротив лестницы. Золочёная рама явно указывала на важность картины, но, что изображено на ней, разобрать было решительно невозможно, сплошная серость, будто кто-то щедро плеснул растворителя, а после попытался грубо оттереть и замазать серым, но старый слой всё равно размыто проступал. Очень сильно размыто. Гермиона лежала перед картиной в позе эмбриона, рядом валялась её сумка и раскрытый почти в самом конце учебник Зельеварения. Видимых повреждений на ней не было, но и движений от неё не исходило, даже самых минимальных. Тем не менее, звук её голоса, просящий непонятного кого не трогать её и вообще отойти подальше, здесь стал ещё громче. Не думая о последствиях, я подбежал к девочке и осторожно коснулся её плеча. Гермиона вздрогнула, открыла глаза, а крики о помощи моментально стихли. — Что… — начала было однокурсница, но тут же закашлялась. Надо бы дать ей воды, только взять её негде. Заклинание Акваэрукто мы ещё не проходили, пусть я и знал его вербальную формулу, моя магия вряд ли бы справилась с такой задачей, а Водяная плеть из Боевой магии саму воду не давала, только её проекцию. Продумав про себя всю эту мысленную последовательность и успев впасть в уныние от мысли, что помочь я ни чем не могу, тут же мысленно дал себе подзатыльник. Ну ты, Рональд, и балбес! Малейшая паника выбила из колеи, и о кошельке с расширенным пространством ты забыл? То, что ты носишь его эти два месяца в кармане жилета и сроднился с ним, ещё не значит, что он пропал. Придя в себя от мысленной взбучки, я под недоумëнным взглядом Гарри достал из кармана тот самый коричневый кошель с красной лаской, родовым символом Уизли, а из него литровую флягу с розовой крышкой. Отвинтив её, я протянул флягу Гермионе. Та с благодарностью приняла сосуд и сделала пару глотков. — Что это? — удивлëнно спросила она. — Вишнëвый компот по фамильному рецепту, — не без гордости ответил я. — Обладает лëгким целебным эффектом. — Да не таким уж и лëгким, — фыркнула однокурсница. — У меня из головы странный шум пропал. — А как кричала, ты помнишь? — спросил Гарри. — Ну… я как будто спала, — неуверенно протянула девочка, — а как будто и нет. Кто-то пытался добраться до меня, я от него отбивалась, зачем-то кричала ему… Вы слышали? — И я тоже, — холодно отчеканил сзади Перси. — Мне бы очень хотелось знать, что вы здесь делаете втроëм и как вообще попали сюда. — И что это за «сюда» такое вообще, — буркнул Гарри. — Я и сама не знаю, — повинилась Гермиона, вставая, наконец, с холодного каменного пола. — Но я смогла расшифровать приколы, — это слово она язвительно выделила, — и пришла сюда. Значит, это были не обычные приколы. — Перси, а мамин компот обладает защитой разума? — уточнил я мучающий меня вопрос. — Само собой, братец, — ответил он. В его взгляде ничего хорошего для себя лично я не нашёл. — Тебе же было сказано пить его при любой странности в теле, в том числе и в подчерепном пространстве. Вот только нет у меня уверенности, что ты… — Вообще-то мы пошли за Гермионой вдвоëм, — буркнул Гарри. — А компот выпила я, — добавила Гермиона. — И у меня стало ясно в моëм пустом подчерепном пространстве. — Значит, здесь есть ещё кто-то, — подытожил я, по-новому рассматривая однокурсницу. Она сейчас практически нагрубила старосте! Человека, для первокурсника-когтевранца почти бога, позволяющего пройти за собой в гостиную без мучительного разгадывая загадок. И в его праве оставить нарушителя за дверью без возможности вернуться, не дав правильный ответ. А если Перси решит проучить зарвавшуюся, на его взгляд, пигалицу? Додумать ответ не дал резко появившийся леденящий холод, исходящий, казалось, отовсюду. И леденящий в прямом смысле — колонны, потолок и рама картины с мутным содержимым стали покрываться инеем, а следом за этим из холста вышел странный доспех. В том смысле, что он был живым, полностью изо льда, с полуметровыми шипами по всему… телу и окутанный угольно-чëрной дымкой. Гермиона, надо отдать ей должное, не закричала при его виде, не упала беспомощно и не пыталась медленно ползти от него, пусть и оказалась ближе всех. Она, также натренированная танцами, молниеносно подхватила свои вещи и убежала в дальний от ледяного рыцаря угол помещения. Я же чëтко понимал, что не вовремя этот выход состоялся. Даже к концу года я планировал очертить свой универсальный арсенал в Боевой магии и тренировать его все оставшиеся шесть лет. Сейчас же… ну что такого убивающего или хотя бы не дающего погибнуть можно изучить за два месяца? Ни Чароведение, ни ЗоТИ не порадовали нас ещё ничем убойным. Гарри, судя по его виду, тоже обуревали сомнения. Ну да, мы в одной лодке, и знает, и умеет он не больше моего. Может, конечно, Сириус поделился с ним чем-нибудь из закромов Блэков в плане артефактов, тогда шанс есть. Если же Поттер не обладает ничем… Додумать мысль я не успел, Перси вышел вперëд, выписал палочкой сложную закорючку, похожую на половину контура меча, и отчëтливо произнëс: — Аурум Свордини! Рядом с братом появился большой, метра полтора, золотистый меч и, повинуясь его жесту, вонзился в ледяного. Казалось, тот должен был расколоть противника на кусочки и мелкую крошку, но этого не случилось. Глубокая трещина от горла до колена левой ноги, сеть трещин по корпусу, несколько оторвавшихся осколков — вот и всё, чего добился Перси. Ответ же безоружного рыцаря не заставил себя ждать — тëмный поток отбросил брата к стене и накрыл экраном, через который тот безуспешно пытался пробиться. — Устранил самого опасного для себя, — буркнул Гарри, доставая палочку. — Нас он за силу не считает. — В целом, он прав, — отозвался я. — У нас не так много шансов. Флипендо! Стандартное отбрасывающее заклинание никак не повредило безоружному рыцарю, тот даже и не заметил его. А вот меня заметил и атаковал тем же тëмный потоком. Я почти уклонился, но меня всё же задело, затопив нестерпимой болью. Казалось, ещё мгновение — и меня разорвëт миллионами невидимых рук, крепко вцепившихся в тело. Но обошлось: видимо, неполное попадание в поток дало неполный результат. Тем не менее, бок как будто отбили бетонной плитой, а из носа пошла кровь. Гарри тоже попытался чем-то атаковать доспех, я не понял, чем именно, в глазах отчаянно двоилось, в ушах шумело. Его попытка успеха также не принесла, но уклонился соратник по несчастью куда лучше меня. Двигался при этом доспех очень неуклюже и долго поворачивался, что и помогло другу. Похоже, Перси своим заклинанием сделал куда больше, чем кажется. И если пришедшая мне голову мысль сработает, у нас может получиться. — Гарри, обратный гадиг! — крикнул я. Тот что-то ответил, но я показал на уши и назвал руками, мол, не слышу. Недовольное выражение лица Поттера показало мне, что тот понял. — Это наш шанс, — продолжил я. — Он партнёр, мы партнëрши и крутим его. Гарри задумался на пару секунд, но всё же кивнул. Полминуты мы выравнивали своё положение относительно ледяного, после чего начали пытаться повторить хоть что-то из демонстрации тренера Веснина. Получалось не очень, всё же танец мы только видели, но партнëр наш особых мастерства и техники не требовал, а потому мы были на равных, больше заботясь о согласованности поворотов и наших заклинаний. Первое, что применил я — Водный хлыст. Вызывался он из обычного водного шара той же вербалкой — ватербол! — но парой мысленных манипуляций, на которые я потратил неделю занятий, приводился в вытянутое состояние. Да, мой Хлыст пока не был идеален: излишне толстый и короткий, а вместо непрерывной линии скорее напоминал насильно, да ещё и плохо, составленные рядом капли. Но он бил, а это главное. Целился я в шею, посчитав, что после отделения головы будет легче справиться с телом. Конечно, бить воду, пусть и замëрзшую, водой — не самая удачная идея, но сейчас, после воздействия потока, лучше использовать то, в чëм больше уверен. И для меня это оказалась вода. А вот Гарри бил своим праэлементом — землëй. Самой настоящей землëй, пусть и проекционной, почвой, по сути. До полноценного камня ему ещё развиваться и развиваться, как и мне до льда, а потому сейчас мы были вынуждены пользоваться тем, что есть. В итоге, наша тактика танца избегания совместно с Хлыстом и Комком сделали своё дело, пусть и очень медленно. Минут двадцать субъективного времени было потрачено, чтобы завалить ледяную тушу. Практически одновременно развалились на части голова и колено, которым занимался Гарри, объединëнное Флипендо, в котором поучаствовала и Гермиона — и доспех рухнул, расколовшись на куски. Дымка стремительно рассеялась. — Нашли время танцевать вокруг него, — на грани слышимости гневно произнëс Перси, едва освободившись из прозрачного плена. — Это был наш шанс, — хрипло, но твëрдо произнëс я, приваливаясь к колонне. — Иначе пострадали бы все, а то и вовсе погибли. Бросив на меня взгляд, брат побледнел и практически подлетел ко мне, что-то шепча и посылая из палочки яркие сполохи. С помощью Гарри меня усадили к стене, и Перси принялся колдовать. Спустя минут пять стало лучше, и даже прошёл шум в ушах, а прояснение в голове появилось после хорошего глотка компота. — Чем тебя так? — устало спросил брат, когда лечение закончилось. — А вы разве не видели? — уточнила Гермиона. — Меня окружал морозный купол, — пояснил Перси, — видел я лишь маленькие танцующие фигуры вокруг высокой и ледяной. — А мы вас видели, — пояснил Гарри, — вы бились о прозрачный купол. — Магия, не иначе, — отозвался брат. — Давайте уходить отсюда, делать нам здесь явно нечего. По лицу Гермионы было чётко видно, что с такой позицией она не согласна, но сказала совсем другое: — Казалось, я видела призрачную тень рядом с лестницей. Возможно, это было какое-то приведение. — Значит, директор Дамблдор знает о произошедшем и скоро нам предстоит объясняться, — задумчиво произнëс Перси, первым поднимаясь по лестнице. — И кстати, Рон, твои друзья могут разговаривать со мной в свободной форме. — Я обязательно передам им, — буркнул я, стараясь не морщиться при каждом вздохе. В середине груди разрасталась противная ноющая боль, каждым вздохом отдаваясь уколом в затылок. Наверное, это магическое истощение, первое в моей карьере боевого волшебника. С одной стороны, пусть будет не последнее, а с другой… нет, до такого состояния лучше не доводить. Зато в бою я понял, как сделать Хлыст однороднее, гибче и эластичнее, и даже успел применить его таким, правда всего два раза. Где бы ещё немного противников найти, чтобы сказать наверняка, случайность это или у меня теперь есть как минимум эстетически красивый приëм, как их называл Саймон Кент, от которого можно идти дальше. А ещё, мне показалось, что я понял суть превращения воды в лëд. По крайней мере, такое мимолëтное ощущение создалось, и его надо будет обязательно проверить. Только вот где? Пока я пытался мало-мальски проанализировать последствия боя в плане полезного опыта, Перси вывел нас из лабиринтов подземелий. Хорошо, что он сейчас с нами, самостоятельно найти дорогу к главному коридору я бы не смог. Брат же ориентировался на палочку, которая крутилась на его ладони, показывая, куда идти. И это точно был не Нордикдир, там бы палочка замерла, строго прилипнув к северному направлению. Здесь же она крутилась со скоростью юлы и делала характерные движения, будто нюхала воздух подобно собаке. Явно какие-то высокоуровневые чары, до которых нам с Гарри и Гермионой ещё расти и расти. На выходе из подземелий Перси остановился и повернулся к нам. — Как бы мне не хотелось, но таковы мои обязанности, — вздохнув, через силу произнëс он. — За нахождение в месте, доступ к которому не был получен, минус десять очков каждому. И ещё я обязан доложить Флитвику. Сколько бы приведений не смотрело на нас, декан должен узнать о произошедшем от меня. А сейчас прямо в гостиную, приключений на сегодня достаточно. Мы лишь молча кивнули. Всё правильно сказано, обязанности старосты есть обязанности старосты, даже родственные связи отходят на второй план. Если бы никто не узнал — другое дело, но приведение точно расскажет всё Дамблдору, а там уже могут возникнуть вопросы. Чарли рассказывал, что в позапрошлом году пуффендуйца лишили значка и назначили две недели общественно полезных работ — читай, уборки — за попытку замять нарушение друга. Сейчас тот бывший староста вовсю старался, чтобы этот эпизод никак не повлиял на его дальнейшую учëбу, перекрывая другими заслугами. Так что быть причиной неприятностей Перси я не желал, надо будет как-нибудь объяснить это друзьям. — Это всё из-за меня, — повинно произнесла Гермиона, когда мы поднимались по лестнице. — Если бы не моя глупая мания странной загадкой из учебника, не было бы всего этого. — Зато ты нашла то, о чëм многие даже не догадываются, — парировал Гарри. — В «Истории Хогвартса» даже в изданиях начала века нет ничего о комнате с большой картиной в подземельях. — А мы по инерции рассказали про подколы автора, — поддакнул я. — Так что ты в любом случае молодец, Гермиона, ты на своëм месте. — Только охранник комнаты на дружелюбного дядечку похож не был, — не согласилась подруга. — Он бы точно меня убил в назидание прочим. И стала бы я мëртвым напоминаем всем непослушным, о котором директор напоминал бы всем в начале года. — А вот это вряд ли, — не согласился Перси. — Не знаю, как должно было быть, но Меч Возмездия на светлую манию не реагирует. К вашему сведению, директор Дамблдор каждый год проходит добровольную проверку на тëмность, он точно не делал бы ничего злого. Мы с Гарри синхронно кивнули, а вот на лице Гермионы отразится скепсис. Ну да, она-то не знает, что Дамблдор борется с «демоном» и вставать на тëмную сторону даже за тортики ему не выгодно. К тому же, он клялся. Как мы вошли в гостиную, я не понял, отвлëкся, чтобы не развалиться на части, быть может, даже в буквальном смысле. Организм чего-то вдруг решил напомнить, что он на дух не переносит Саммайн с его многочисленными тыквами и соответствующими запахами. Сейчас к этому добавился ещё адреналиновый отходняк и состояние после попадания в поток ледяного. Подумать только, мы с Гарри уничтожили своего первого реального врага, пусть и сильно ослабленного. Какое бы наказание нам не дали, пусть даже исключили, что вряд ли, я буду гордиться этим моментом всегда. — Персиваль Уизли, Рональд Уизли, Гермиона Грейнджер и Гарри Поттер, пройдëмте со мной, — раздался голос Флитвика. Открыв глаза, которые даже не помню, как закрывал, я увидел декана у входа, а нас, кроме Перси, сидящих на диване. Остальные однокурсники сидели за большим столом, изобилующем тыквенными блюдами. Видимо, пир решили продолжить в гостиной. Тогда понятно, почему я на диване, но друзья… Неужто из солидарности? Перси вышел из-за статуи Катрины Когтевран, мы уже подошли к Флитвику. Брат бросил на меня хмурый взгляд, но не сказал ни слова. В отличие от Флитвика: — Что с вами, Рональд? — спросил он. — Сам… майн, — ответил я через силу. — Да ещё… в в подзем… мелье заде… ло… — Тогда не будем медлить. Кто из вас понесëт Рональда? Нет, Персиваль, ответ «я» неправильный, правильный ответ «магия». Раздался хлопок, будто кто-то со всей силы рукой о лоб приложился, после чего меня подняло, положило на носилки и куда-то понесло. Сколько прошло времени, я не знаю, мне было так плохо, что даже в забытие провалиться не получалось. По моему субъективному ощущению, часа через три раздался взрослый женский голос: — Что с ним, Филиус? — обеспокоенно спросил он. — Сказал, что задело в подземелье, — ответил декан. — Его однокурсники добавили, что это был тëмный поток и, похоже, не только по цвету. Я снял с него всё заглушающее, чтобы тебе удобно было. Заглушающее? Поэтому я ничего не слышал и практически не видел? Видимо, да. Я бы не отказался слышать, что Флитвик говорит друзьям и брату, но тот решил иначе. Хотя прямо сейчас открывать глаза вообще не хотелось. По коже побежало что-то маленькое и пушистое. Перси говорил, что так ощущается диагностическая магия. Вывод — я в больничном крыле и задело меня гораздо сильнее, чем казалось изначально. — Ну как? — спросил Флитвик, когда ощущение копошения пропало. В голосе декана отчëтливо слышалось волнение. Похоже, полугоблин куда лучше следит за учениками своего факультета, чем канонная МакГонагалл. Да и в альтернативных мирах ей доставалось. Интересно, какая она здесь? Надо будет спросить у близнецов. — Ничего такого, с чем бы я не справилась, — спокойно ответила мадам Помфри. — К утру все симптомы пройдут, полежит пару дней под наблюдением — и будет свободен. Но я бы на месте директора серьëзно озаботилась тем, кто задевает учеников такими проклятьями. — Уверен, Поппи, директор Дамблдор найден хулигана и настучит по попке, какой бы вещественной она не была, — своим обычным тоном сказал Флитвик. — Спасибо, что не отказала в поздний час. — Это моя работа, Филиус, я не могу отказать. Секунд десять спустя раздался щелчок закрываемой двери, а к моим губам приставили край сосуда с тëмплым горьковатым содержимым. — Пей, — приказным тоном произнесла колдомедик. — Ни к чему тебе сейчас быть в сознании. В твоём случае сон — и в самом деле лучшее лекарство. Не сопротивляясь, я опустошил весь сосуд, так и не открыв глаз. Спустя пару секунд, сон накрыл меня своими тяжëлыми и мягкими объятьями. Последней моей осознанной мыслью была надежда, что Гарри и Гермиону сейчас не слишком ругают. Несправедливо это, что они выслушивают что-либо без меня.