О бедном предателе крови замолвите слово...

Проснулся я в полутьме. Из окон, что располагались над кроватями напротив моей, были видны ночь и дождь, потоками стекающий по стеклу. Похоже, погода наконец решила вспомнить, что на дворе вообще-то осень, и на смену тëплым сентябрю с октябрëм пришёл дождливый ноябрь. Два месяца — и Рождество, а там и Болтейн не за горами, потом лето, экзамены, два месяца каникул и ещё шесть раз повторится тот же круг. Далее, если повезëт, Академия, жена, дети, работа, скорее всего опасная и нервная, у мракоборцев по-другому никах, потом внуки, пенсия, старость… Что-то куда-то не туда привели меня мысли о самом обычном дожде, надо настроиться на что-нибудь оптимистичное. Мою кровать огородили ширмами, поэтому своих соседней по Больничному крылу я не видел. Но, со слов Перси, который если о чëм-то говорил, то о целительстве, большинство сейчас должны составлять болеющие лихорадкой волшебника. Излечивается она быстро, буквально за ночь, но эту ночь под наблюдением колдомедика всё равно провести надо. Ещё в обязательном порядке в начале года всегда есть ученики, неправильно произносящие заклинания. Не имеет значения, каких они курсов, но именно в первом семестре таких пострадавших максимально. После Рождества их количество снижается, но не исчезает совсем. Также возможны игроки в квидитч. Уже идут тренировки, скоро будут матчи, а бладжер — мяч коварный, прилететь может кому угодно. Так что больных сейчас должно хватать. Ну и вишенкой на торте моего пребывания на лечении оказался Дамблдор, сидящий справа на стуле и с интересом читающий какой-то толстый талмуд в зелёном. Видимо, случилось что-то из ряда вон, раз сам директор ждëт, когда проснëтся ученик. А может, это связано с «демоном»? — Проснулся, — констатировал директор, не отрываясь от чтения. — Признаться, я надеялся прочитать ещё пару страниц, но Поппи как всегда оказалась точна в своих прогнозах по срокам действия Отвара Морфея. Ты ведь знаешь, что это такое, Рональд? — Читал, — ответил я, заметив, что речь даëтся легко и в голове ничего не мешает. — Похоже, со мной и в самом деле случилось что-то плохое. Отвар Морфея — это сильнейшее снотворное, которое дают больным при сложном экстренном лечении, чтобы те не испытывали никаких ощущений, даже фантомных и остаточных. — Так и есть, — подтвердил Дамблдор. — Воздействие Тëмной Энергии, магическое истощение, пагубная реакция на конкретный день… Хорошо, что Молли знает алхимию на отлично, без компота одной ночью ты не обошëлся бы. — Как Гарри и Гермиона? — спросил я самое важное для меня сейчас. — Что с ними? Как их наказали? — Они гораздо лучше тебя, Рональд, — ответил директор, улыбаясь. — Твои друзья пострадали значительно меньше, уже сегодня они пойдут на занятия. Наказание оставлено то же, что назначил Персиваль. Всё пришли к выводу, что этого достаточно. Минерва даже предлагала отменить его, но Филиус не согласился. Сегодня утром он объявит о том, что случилась, о тридцати отнятых баллах и том, что не делали ученики Хогвартса уже шесть лет. — Комнатка с мутным портретом? — уточнил я. — Именно так. И в очередной раз это сделал ученик Когтеврана. Катрина могла бы гордиться, что за единственным исключением комнатку, — на этом слове Дамблдор едва заметно хмыкнул, — находили ученики её факультета. Догадаешься, кто стал тем единственным? Судя по тону, ответ более чем очевиден. И я уже почти было назвал его реальное имя, потом подумал, что знать его мне неоткуда, но в последний момент вспомнил, что сам директор называл его так в тот памятный разговор у нас дома. — Том Реддл? — Именно, Рональд. До того, как подвергнуться воздействию Арандука, Волдеморт был очень способным учеником по многим направлениям. Загадка Портрета также поддалась ему. — Загадка Портрета, значит, — протянул я. — Но там не было никакого портрета, только мутный холст. — Гарри и Гермиона сказали мне то же самое, и я не вижу смысла не верить вам. — Медленно произнëс Дамблдор, после чего добавил: — Обвинения во лжи нет, есть факт того, что никакого мутного холста после вашего ухода не обнаружено. Подчëркиваю — после ухода. Зато обнаружены остатки Стража Портрета, следы разных видов магии, в том числе и тëмной, и рунический контур на раме, оборванный разрушением Стража. — Значит, с ледяным доспехом всё же предстояло сразиться? — Вовсе нет. Страж должен был проводить нашедшего Портрет к изображëнным на нëм Основателям, рассказать о сути Загадки, впустить за Портрет и позволить выбрать любой артефакт, который нашедший посчитает нужным. — Но что-то пошло не так, — сделал вывод я. — Кто-то очень сильно хочет возродиться, а потому пятьдесят лет спустя своей разгадки решил устроить не очень хорошее с Портретом. — Волдеморт? — Люблю иметь дело с когтевранцами, — довольно протянул директор, — достаточно дать намëк, и они сразу всё понимают. Да, не смирившийся со своей участью Тëмный Лорд стремится возродиться, чтобы довершить начатое, не подозревая, что ведëт игру, написанную демоном. — Если я правильно понял, Волдеморт неведомым образом проник в Хогвартс так, что его никто не заметил, и что-то сделал с Портретом Основателей, чтобы возродиться. И сделал он это "что-то" достаточно быстро, так как они не успели переметнуться на другие портреты и рассказать об этом. А вот чего я совсем не понял, так это метода возрождения через портрет. Как можно получить тело таким странным способом? И как без тела можно вообще колдовать? — Что ж, теперь понятен план объяснений, — сняв с переносицы очки-половинки и крепко зажмурив глаза, произнëс Дамблдор. — Я начну по старшинству, если ты не против, Рональд. — Не против, — отозвался я. — Так, наверное, даже удобнее будет. — Портрет Основателей в Портретном Узле не живой, — припечатал директор. — Катрина, Георг, Соломон и Патриция на холсте статичны. Переместиться они никуда не могут, поэтому Волдеморт мог делать с ним всё, что захочет. — Но… но почему групповой портрет таких важных для Британии людей статичен? Это… диверсия? В моей голове эта информация не укладывалась никак. Основатели — и без живого портрета. Впрочем, может быть, только этот, групповой, такой ущербный? Нет, вряд ли, ни от кого до сих пор я не слышал про портреты Основателей, да и висели бы они на самом важном месте Хогвартса, чтобы каждый ученик мог их видеть. Странно, что я не задумывался об этом раньше. — Это технологическая осиплость того времени, — по-доброму хмыкнул Дамблдор. — Для живого портрета необходима, как это ни странно, портретная точность изображения, а даже магией этого удалось добиться лишь к середине тринадцатого века, поэтому первый живой портрет написан в тысяча двести сорок седьмом году. Основатели, равно как и Мерлин, Мордред, Моргана, не говоря уже о Мердоуте, к этому моменту уже не жили. Именно поэтому все их, а так же других магов древности, рисованные изображения статичны. — Странно, — буркнул я. — Что именно странно, Рональд? — полюбопытствовал директор. — Лалин Уотворт уже сейчас умеет оживлять свои рисунки, хотя никто его этому не учил. Модель Солнечной системы, шумящий лес, метла, стайка бабочек, даже дым из трубы — всё это у него получилось движущимся. Неужели маги прошлого были менее искусны в живописи? — Кажется, ты не учитываешь один простой факт, хотя я уже упомянул его. Это… — …портретная точность? А как она?.. А, кажется понимаю! Живой портер это же слепок души мага, верно? Получается, душа не может быть совмещена с чем-то, не похожим на своё предыдущее… хм… тело. — Всё именно так, Рональд, — подтвердил Дамблдор. — Солнечная система, бабочка, лес, дым — ни в чëм из этого души нет, а значит, и оживляется гораздо проще. Надеюсь, больше вопросов по этой теме нет. — Есть другие. Например, зачем скрывать портрет Основателей, пусть даже и статичный. Почему нельзя показывать его ученикам и гостям Хогвартса? — Во-первых, потому что это портит впечатление. Пусть все и знают о проблеме изображений до середины тринадцатого века, но стараются делать вид, что её не существует. Во-вторых, Портрет Основателей — артефакт, на котором завязаны все прочие портреты Хогвартса. Предупреждая вопрос, такое количество слепков душ в одном месте с лëгкостью приводит к дестабилизации магического фона, вплоть до открытия порталов в иные пласты реальности. Предупреждая второй вопрос, такое количество слепков душ нужно для того, чтобы преобразовывать магический фон Источника в легкоусвояемых для учеников энергию. Без этого то количество неоформленных магов, что одновременно живут в Хогвартсе, не смогли бы обучаться. Если тот мутный холст — и в самом деле центр управления всеми портретами Хогвартса, тогда понятны странные случаи сбоя в их поведении. Это как компьютерный код: если где-то что-то сбилось, жди багов самой разной формации. — И одновременно этот портрет служит проходом к комнатке с артефактами для первокурсников? — Всё правильно, Рональд. Некий стимул для любознательных. Тебя что-то в этом смущает? — Помимо очевидного возвышения одних над другими? Ничего, абсолютно ничего. — Выживает сильнейший, — равнодушно отозвался директор. — Шанс есть у всех, пользуются им считанные единицы в столетие, и почти всегда маглорожденные. Создавать иллюзию, что магический мир будет утопией для всех, никто не собирается. Каждому — по способности, а там уж кто как этой способностью воспользуется. — Пусть так. Для чего Волдеморту понадобились артефакты для первокурсников — вот вопрос. — Уверен, он искал совсем не простенькие поделки подмастерий, — разом погрустнев, произнëс директор. — Он искал философский камень. От этой фразы у меня аж внутри всё похолодело. Философский камень? Я всерьëз надеялся, что обойдëтся без него, что можно будет просто учиться и в конце победить Волдеморта силой Боевой магии. И ведь даже никому не говорил об этих своих планах, просто тихо надеялся… Большой и толстый… хм… тебе, Рональд Уизли. — Простите, сэр? Я не ослышался? — Смотря что ты услышал, Рональд. Я говорил о философском камне. Ты же знаешь, что такое философский камень. — Ну… да, — неуверенно ответил я. — У мамы есть книга об основах Алхимии, я немного читал её. И карточку от шоколадкой лягушки тоже. Они же не врут. — Не врут, — улыбнулся Дамблдор, явно поняв мою отсылку на его же слова. — Николас сообщил мне летом, что кто-то попытался выкрасть философский камень из его надёжного хранилища, и попросил забрать на хранение сюда, в Хогвартс. Испокон веков школа считается одним из двух самых надëжных мест в Британии наравне с подземельями Гринготса. Сказать учителю про демона я, по понятным причинам, не мог, так же как и адекватно мотивировать отказ. Я надеялся на наши эксперименты с камнем, думал, они помогут защитить сам камень, но… похоже, либо Арандук помог, либо сам Том знает гораздо больше, чем понимал даже я. — И всё же помощь демона просматривается с полунамëка, — буркнул я. — Не знаю, Рональд, не уверен я в этом, — покачав головой, произнëс директор. — Мне кажется, Том делает это сам. — Но почему? Вариант с демоном же самый очевидный. — Поверь мне, Рональд, я знаю Арандука намного дольше тебя. Сейчас у него скорее роль зрителя, нежели режиссёра. Сам он сделал то, что хотел, и теперь лишь смотрит за игрой своего протеже. С подсказками, но без активного вмешательства. Именно поэтому Том сам проник в замок и сам проклял Портрет. Та дымка вокруг Стража и то воздействие, которым тот атаковал вас и зацепил тебя, вне всяких сомнений, дело рук Тома. Я пока не знаю, какие знания Арандук вложил в него, но обязательно выясню. Ваша же задача… — Подождите, сэр, — остановил я директора, уже собравшегося перейти к другой теме. — Как всё-таки Волдеморт смог что-либо сделать? Он точно бестелесный? — Точно, — рассеянно кивнув, ответил Дамблдор. — Он нашёл себе сообщника, соблазнил магией и заставил делать то, что ему нужно. И пока у них всё получется. — И… кто этот сообщник? — Аргус Филч, завхоз Хогвартса. В ушах зазвенело, перед глазами всё заплясало, голова разболелась, будто кто-то пустил в неё добрую сотню блатжеров. Странная реакция на страх, конечно, но лишь с помощью какого-то чуда и Укрепляющего зелья, протянутого директором, я не вернулся к своему вчерашнему состоянию. И бояться было из-за чего. — Понимаю, о чëм ты подумал, но ни одного домовика в своих целях Аргус использовать не сможет. Каждый работник школы даëт клятву, что не будет вредить замку и его ученикам. Для своего вместилища Том нашëл способ обхождения клятвы, но покидать его он уже не состоянии, иначе его возрождение отложится на несколько лет, что в планы ни Тëмного лорда, ни Арандука не входит. — Но ведь домовики могут сообщать мистеру Филчу о том, чем занимаются ученики, а на нëм клятвы уже нет! — Ты прав, Рональд, но мы сможем обойти это. В моей коллекции есть артефакт, позволяющий искажать видимое для любого живого существа, не привязанного к нему. Домовики не будут видеть реальную картину того, чем вы втроëм будете там заниматься, Аргус будет думать, что вы ни чем не отличаетесь от обычных когтевранцев. — Втроëм? — переспросил я. — Мы с Гарри будем чем-то заниматься наравне с Перси? — Точно, ещё же есть Персиваль! — задумчиво протянул Дамблдор. — Получается, вчетвером. — Кто же тогда изначальный третий? — настороженно спросил я, после чего меня моментально прошибла догадка, и добавил: — или всё же третья? — Ты проницателен, Рональд. У мисс Гермионы Грейнджер потрясающие аналитические способности, так что теперь она в команде по избавлению планеты от Арандука. — И команда эта не проживает и суток. — Отчего же так мрачно? — полюбопытствовал директор. — Или ты хочешь выйти из неё? — Волдеморт нас всех выведет из неё, стоит только за завтраком сказать об ученице, нашедшей Портрет Основателей, и назвать её имя. Сомневаюсь, что Тëмный Лорд оставит это без внимания. — Скажи, Рональд, а почему ты в первый же день не побежал по Хогвартсу искать, где спрятан портрет? — с лукавой улыбкой спросил Дамблдор. — Ну конечно же не потому, что я не знал о нём. — А как так нехорошо получилось? Неужели твои братья настолько не любят тебя? Почему никто из них не рассказал о Портрете? Почему вообще никто не искал Портрет, а узнать о нëм можно лишь учебника Зельеварения? Это вписывается в твои упаднические высказывания? — Нет, не вписывается, — честно признался я. — Всё по тому, что завтраком я расскажу о решении Третьей Загадки Хогвартса очередным учеником и больше ничего. А ещё постараюсь навести Тома через Аргуса на мысль, что это старшекурсник-боевик, решивший освежить знания начальных курсов. — А домовики? А артефакт? Это не покажется подозрительным. — Домовикам нет хода в Сужие Подвалы, туда может спуститься только волшебник, то есть человек, если ты об этом. Артефакт установим в одном из пустых классов и дадим доступ лишь ограниченному кругу волшебников. Даже Саймон Кент не сможет в таком случае войти при всём его боевом арсенале, Хогвартс просто не даст. — А как вы объясните такой ограниченный доступ к обычному пустующему помещению? Не слишком ли это подозрительно? — Закрытый клуб по интересам, Рональд, — тут же ответил Дамблдор. — Особенно популярны они среди когтевранцев. Неужели Уильям не рассказывал тебе о них? Странно, он же возглавлял один из них. Я мысленно хлопнул себя по лбу. Точно, клуб! Идеальнее прикрытия не придумаешь. Согласно Уставу, доступ преподавателей и даже директора в помещение, занимаемого клубом, разрешается только после после предварительного уведомления либо при угрозе школе или её ученикам. Но если не подтвердится эта угроза, превысившего полномочия, предусмотренные своей должностью, сотрудника ожидает неминуемое магическое увольнение. Уверен, повода у Филча не будет, Волдеморту уход из Хогвартса своего сообщника не нужен. Поэтому проверять клубы, подобные нашему, никто не будет. — Весь Когтевран видел, как мы куда-то ушли, а потом, спустя продолжительное время, пришли, — продолжал дотошничать я. — При этом мы не стали садиться со всеми за столы, а заняли диван, после чего за нами прошёл профессор Флитвик, а я сейчас в Больничном крыле. Это подозрительно. — Вы втроëм ходили ко мне за разрешением открыть свой клуб, — с готовностью ответил директор. — Мы тщательно обсудили все нюансы, я отправил вас обратно, обещав подумать и принять ответ уже сегодня. И принял, решив, что по поручению Персиваля, взявшего ответственность за вас на себя, дать разрешение. Вы ждали решения, потому не стали сразу садиться ко всём, к тому же твои друзья поддерживали тебя, видя твоё самочувствие. И, приняв решение, я отправил вас к себе с Филиусом, решив перестраховаться по поводу тебя. Ну и оказался прав, как видишь. — Перестраховка эта выглядит надуманно, — буркнул я. — А вот и нет, Рональд. Или ты думаешь, никто вокруг не замечал твоего состояния с самого утра? Другое дело, что факт твоих мучений, когда можно было сразу пойти к Поппи, не очень лестно характеризует тебя. Даже не смотря на то, что ты спас жизнь Гермионе, ведь об этом никто не узнает. — Буду говорить всем, что урок усвоен и больше такой глупости я не совершу. Знаете, чем отличается гриффиндорец от когтевранца? — Умные на ошибках учатся, — закончил за меня Дамблдор. — Что ж, хорошо, такое объяснение выглядит логично. Какие вопросы ещё остались? — Неужели никто не доложит Филчу о наших с Гарри и Перси о посещениях вашего кабинета? И когда это случится… — Смею думать, что я не зря все эти годы борюсь с демоном и его подопечным Рональд, — жëстко оборвал меня директор. — Разумеется, все меры предосторожности приняты, иначе смысл начитать ваше обучение отсутствует. Ещё? — Делать-то в итоге что надо? Для чего нам артефакт, искажающий восприятие домовиков? — А вот это хороший вопрос. Ваше вмешательство позволило не случиться страшному — Том не добыл камень до Рождества. Убийство изменëнного Тëмным искусством Стража отсрочило проникновение за Портрет на пару лет, но Тëмный лорд постарается сократить этот срок. По моим расчëтам, снова защищать Портрет придётся в середине июня. — Правильно ли я понимаю, что защищать Портрет придëтся нам вчетвером? — уточнил я самый важный момент. — Правильно, — вздохнув отозвался Дамблдор. — За оставшееся время вам придëтся стать сильнее, чем вы можете представить. Задача практически невыполнима, Том даже через Аргуса имеет больше боевого опыта, чем вы. — А если перемножить? — Будет ещё хуже, Рональд. Перемноженные единицы миллиона не дадут. — Артефактами тоже не получится? — Уверен, Арандук этого не допустит. Просто так уходить из нашей реальности он не спешит. Ещё как спешит, только мир разрушать не хочет. Но убедить в этом Дамблдора без возможности рассказать про Мультивселенную и Лауранс не получится. Неужели нет способа намекнуть, что «демон» не считает мир спектаклем, а людей — актëрами с неважной игрой?.. Игрой? Точно, игрой! — А вы предложите ему игру, сэр. Думается мне, что, как режиссёру спектакля, демону очень скучно, а так помимо финала он сможет принять участие и в промежуточных этапах. — О какой игре ты говоришь? — заинтересовано спросил директор. — В чëм суть? — Ну, скажем, несколько этапов различных испытаний, наградой за успешное прохождение которых станет какой-нибудь усиление в финальном бою. Зрелищность гарантирована, если подойти к проработке испытаний творчески. — Значит, хочешь поучаствовать в Турнире Трёх Волшебников, раз в основном не получится? — прищурившись, уточнил Дамблдор. — Само собой не получится, его уже давно не проводят. — Почти наверняка через три года Хогвартс примет возрождëнный Турнир. Только даже за три года ты не станешь совершеннолетним, а это одно из ключевых условий. — Вот и хорошо, что не стану. Мне жизнь дороже. — Что ж, — достав палочку и крутанув её вокруг запястья, произнëс директор, — разговор надо заканчивать, почти шесть утра, скоро Поппи будет делать утренний обход. Твоя идея с игрой мне нравится, думаю, Арандук её тоже оценит. Ты хороший аналитик, Рональд, получше Гарри. Тот никакую игру не предлагал, хотя на всё остальное реагировал подобно тебе. Вижу, хочешь спросить ещё что-то. — Вы уверены, сэр, что наш разговор остался конфиденциальным? — Я уверен в силе своей магии, — улыбнувшись, ответил Дамблдор. — Хейфехомушейскани, усиленные Сонные чары и Русские Заглушающие безотказно работают в этой ситуации уже больше тридцати лет. Посторонние уши исключены. Директор поднялся со стула, стукнул по его спинке палочкой, заставив исчезнуть, и пошёл к выходу. Из-за ширм мне ничего не было видно, но перед тем, как едва слышно закрылась дверь, по помещению пробежал лëгкий ветерок, видимо, снимающий чары. Да уж, поднас… хм… преподнесла сюрприз Гермиона, вмешавшись в возрождение Волдеморта. И ведь если бы не она, никто бы не узнал вовремя о готовящейся диверсии. Разве что кроме Дамблдора, но было бы тогда у нас время на подготовку? Теперь оно есть, но надо надеяться, что Следящий Реальности согласится провести аналог Турнира Трёх Волшебников. Идея, конечно, спонтанная, но с прицелом на будущее. Вдруг «демон» решит, что вмешивать одного из участников этой игры в настоящий Турнир скучно, и не подаст идею Волди подбросить имя Гарри в Кубок. Я ведь совершенно точно буду помогать ему, если такое случится, поэтому и хочу избежать ситуации. За окном по-прежнему оставалось темно, но из противоположного от входа конца помещения забрезжил свет. Похоже, мадам Помфри и в самом деле идëт на обход. Ну что ж, попробую немного пожить жизнью обычного школьника, ни на секунду не забывая о предстоящем боевом столкновении с плавающей датой в середине июня. Враг должен быть повержен, чего бы это ни стоило. Да, пафосно, аж самому противно, но, как заметил Дамблдор, один режиссёр вселенского масштаба ведëт этот спектакль, а значит пафос до его завершения становится смыслом нашей жизни.