О бедном предателе крови замолвите слово...

Через три дня мадам Помфри выписала меня из Больничного крыла. Не знаю, какую роль она играет в плане Дамблдора, но ни одного вопроса по тëмному потоку и даже малейшего упоминания его не было. Тем же утром, когда директор обозначил точку встречи с Волдемортом, колдомедик подошла ко мне первому и попеняла на наплевательское отношение к собственному здоровью. Я же совершенно искренне раскаивался — мадам Помфри категорически запретила заниматься серьёзной магией неделю после выписки, что сейчас очень критично. А ведь ничто не мешало мне зайти перед занятиями и попросить какое-нибудь купирующее зелье, но лестничным умом каждый крепок, получилось же как получилось. Впредь я пообещал не допускать этого. Прочие пациенты хогвартской лечебницы перешëптывались и косились на меня, явно не понимая, как любимый каждым магом праздник может довести до койки, ещё и на несколько дней, с приëмом не самых приятных зелий. Да уж, Клятогонный отвар это не Лакричная микстура от слабых вирусных инфекций, пусть она и безвкусная, пить её всё равно неприятно. Чувствовать в горле что-то противно шевелящиеся далеко — не самое приятное ощущение в жизни, но я терпеливо его пил, понимая, что это только на пользу. Капризничать сейчас некогда, надо многому научиться до конца года. Само собой, я расспрашивал помощников мадам Помфри из числа учеников Хогвартса о механизме этого странного состояния. Также было интересно, почему так плохо мне стало именно сейчас, ведь до этого, в Норе, всё проходило куда проще. Мелани Стоук, семикурсница-гриффиндорка, ведущая моё наблюдение и знакомая с Перси, явно потакая моей любознательности, выдвинула предложение, что так повлияла магия Хогвартса. Дома её концентрация намного ниже, а здесь, на источнике, раскрываются многие болезни неизвестной природы. Я же получил возможность понаблюдать за жизнью Больничного крыла не с оговорок брата, а самостоятельно. Чтобы стать мракоборцем, в Целительстве придётся сдавать хотя бы на Удовлетворительно все темы Курса практикумов, и одной из них тем является «Порядок осуществления целительской деятельности в медицинских заведениях». Гарри с Гермионой тоже приходили проведать в первое же утро, благо, в посещениях мне отказано не было. Оба пеняли на глупость касательно пренебрежительного отношения к собственному здоровью, но больше вскользь, в основном беспокоясь об этом самом здоровье. К счастью, мадам Помфри в это время как раз отпускала простудников и подошла к нам, сказав, что опасность миновала, ещё раз сослалась на мою упëртую дурость и настоятельно рекомендовала умственные нагрузки хотя бы в виде чтения. Гарри пообещал принести книгу по боевой магии, я попросил блокнот и свой эйнешрейб, чтобы было куда и чем писать, на этом утреннее посещение закончилось. Время до обеда я провëл в наблюдениях за работой Больничного крыла. И, должен сказать, главный колдомедик Хогвартса выстроила всё максимально профессионально. Мне, в другой жизни половину детства провëдшему по больницам, было с чем сравнить. Три раза в день школьный колдомедик делала обход тех больных, что оставались больше чем на сутки. Помимо меня, такой оказалась ещё третьекурсница-пуффендуйка, попавшая под неосторожное проклятье на ЗоТИ. Её кожу покрывали крупные сиреневые волдыри, я видел только во время посещения бедняжкой уборной. Большую часть времени, тем не менее, за больными наблюдали эти самые Следящие, но если у них что-то шло не так, мадам Помфри устраивала жëсткий прилюдный выговор. Она не кричала, не оскорбляла, не выражала презрения, говорила достаточно корректно, но даже мне не хотелось делать что-то не так в Больничном крыле, что уж говорить про учеников. При Больничном крыле, кстати, имелась небольшая столовая, но там я за все три дня не был ни разу, вставать куда-либо, кроме уборной, мне категорически запрещалось. И, на самом деле, запрет не был пустой перестраховкой — в первый день я даже эти пятнадцать метров проходил с трудом и только с помощью Следящей. Благо, с каждым выпитым Клятогонным отваром мне становилось лучше. Приëмы пищи у меня были в постели, на специальном столике, который Мелани доставала из тумбочки и увеличивала заклинанием, а после уменьшала и убирала обратно. Удобно. Еда доставлялась домовиками прямо на этот столик и, в отличие от приëмов пищи Большом зале, того разнообразия у меня не было. Но я не жаловался — готовили в Хогвартсе вкусно, а тыквенный сок не предлагали. Этого было вполне достаточно. Так же меня подкармливали посетители — братья, Гарри и Гермиона. Приносили в основном лягушек, которых за три дня накопилось одиннадцать штук. Практически всё я раздал Следящим, к сладкому меня отчего-то не тянуло, хотя раньше я с удовольствием съел бы всё не раздумывая. Фрэд и Джорд приходили дважды, утром первого дня и вечером второго. За два месяца в Хогвартсе мы виделись только в Большом зале, так сильно не пересекались наши учебные графики. Было бы странно, на самом деле, учиться мне, первокурснику, по одному расписанию с третьекурсниками что на обычных занятиях, что во внеурочной деятельности, что на творчестве. Близнецы в своё время выбрали хор, встретиться с ними мы могли только в Рождество, на первом в году творческом вечере. Спрашивали братья о здоровье искренне, интересовались, чем могут помочь, а я отвечал официальную версию и говорил, что мадам Помфри достаточно компетентна в любых вопросах. На это Фред и Джордж только улыбались, пусть в прошлом году они не были в основной квидитчной сборной Гриффиндора, но после тренировок бывало в Больничном крыле и на сутки оставались. Также близнецы во второе посещение принесли письмо от родителей. Основным, сообщающим им о нас, являлся Перси, но в пятницу было его вечернее дежурство, поэтому он и передал весточку через братьев. Папа просил беречь себя, напоминая о второй за год необходимости в колдомедиках, мама была с ним солидарна, а ещё настоятельно рекомендовала задуматься о наступающей зиме и почаще пить компот при первых же простудных признаках. Само собой, я пообещал им то же самое, что и мадам Помфри — впредь не терпеть плохое состояние и больше уделять внимания здоровью — и написал о своих учебных успехах, как они и попросили. Перси, конечно, может всё написать от лица всех нас, тем более, что обо мне моей он знает достаточно, но братья, начиная с Билла и Чарли, об этом всегда писали самостоятельно. В целом же, в Больничном крыле, ещё и без возможности встать, было скучно. Скрашивать пребывание в там мне также помогал «Ежедневный пророк», в особенности его спортивное приложение, пришедшее на второй день, в субботу. Про приложение для школьников я также не забывал, прочитывая полностью. Конкурс на шахматный набор, кстати, завершился. К моему удивлению, выиграла его когтевранка, та самая Хелен Боуз. С точки зрения крови, она маглорожденная, потому что её отец не волшебник, а мать — сквиб. Девочка уже пообещала передать набор нашему Стихийному шахматному клубу, так что возможность поиграть фигурками в виде животных у нас будет. А из субботнего выпуска приложения, в которых публиковались разного рода «мифы и легенды» прошлого, в основном предназначенные для старшекурсников, я вычитал, безусловно, идею безумную, но по моим прикидкам, должную помочь нам одолеть Волди в этом году. Остальной Пророк шёл больше как отдушина. «Соколы Оксфорда» уже проиграли три игры в шести турах и находились ближе к концу турнирной таблицы, что болельщицкого удовольствия мне вообще не доставляло. Вместе с тем, лидерство захватил прошлогодний аутсайдер, лишь в последнем туре не отправившийся в лигу ниже — «Древко восторга» из Ливерпуля. Журналисты наперебой восхищались этой историей, вместе с тем делая разные предположения по возможной выигрышной стратегии. Представители самой команды от прямых ответов на подобные вопросы уходили, что ещё больше порождало многочисленные теории. В номере «Спортивного вестника» за прошлую неделю, одолженного у одного из Следящих, вообще вышла большая статья не без намëка на нарушение правил Лиги. Ещё бы, шесть побед подряд, две из которых над безоговорочными фаворитами, ставшими обладателем Кубка Лиги и Кубка Британских островов, по отдельности, естественно, без единого изменения в команде и тренерском штабе, настораживает. Помимо этого в спортивное приложение к Пророку вошла достаточно большая статья о Турнире претендентов по волшебным шахматам, начинающемуся в понедельник в Гамбурге. Главным фаворитом считался российский шахмагист, как принято называть игроков, Георгий Павленко. Он, бездарно проигравший шахматную корону, между прочим, англичанину Элойзу Норду, будет стремиться доказать, что тот матч прошлой осени — лишь неудачное стечение обстоятельств, не более того. Из других возможных претендентов значились ещё один россиянин Ярослав Шереметев, канадец Майкл Иглтон и, неожиданно, нигериец Унду Унгваба, буквально этим летом ворвавшийся в топ-десять шахматного рейтинга и не собирающийся останавливаться. Остальные участники, по мнению автора статьи, значились статистами, сюрпризов от них не ждали. Что ж, за этим будет интересно следить. А вообще, скучать себе я особо не давал. Пребывание в Больничном крыле расценивать как отдых от бесконечных уроков мне, добросовестно выполняющему домашнюю работу, приносимую друзьями, и переписывающему конспекты, совесть не давала. Чтение внеурочной литературы даже усилилось, хорошие отношения с Ирмой Пинс стали нужны ещё больше, поэтому Гарри на моё имя и по моей же просьбе взял томик из необходимых для Естествознания, благо, его можно было выносить из библиотеки. Этим я хотел подчеркнуть, что даже в болезни не прекращаю быть когтевранцем. По моим расчётам, и такой небольшой пунктик тоже повлияет на работницу библиотеки. Очень хочется в это верить. Но ни чтение, ни домашние задания, ни наблюдения за Следящими не в силах были изгнать из моей головы не самую приятную мысль под названием «Аргус Филч — пособник Волдеморта». Дамблдор не стал бы врать насчёт борьбы всей своей жизни, но представить хмурого завхоза в этой роли можно было лишь при изрядной доли фантазии. Здесь, в этой реальности, хозяин идеально серого цвета кошки не был сквибом, хотя его магические способности оставляли желать лучшего. Не знаю, как и где он учился, не в Хогвартсе точно, но совершенно точно после этого, а может и вместо, прошëл министерские курсы полубиток. Так называли бытовых магов с ограниченными магическими возможностями, выпускники этих курсов работали служащими коммунального хозяйства, как сказали бы на родине моей немагической части, особо по жизни при этом не претендуя. И я даже могу понять, чем Тëмный Лорд соблазнил Филча — могущество, не идущее ни в какое сравнение даже с семикурсниками. Да уж, противник нам предстоит опасный, готовиться к нему придётся со всём тщанием. Вечером в субботу, после последнего приëма отвара и детального обследования со стороны мадам Помфри, я был выписан из больничного крыла с формулировкой «Постарайтесь впредь не доводить себя до такого, мистер Уизли». Мне ничего не оставалось, как ещё раз пообещать впредь строже следить за здоровьем. Вызванный проводить меня до гостиной Перси был хмур и неразговорчив. Возможно, связано это было с четвертьчасовым разговором с коломедиком Хогвартса, ведь заходил брат вполне довольный жизнью. Других причин не было. Идти было достаточно далеко, через весь корпус Мердоута и каменный мост в донжон, поэтому я успел заметить главное — с портретами стало твориться что-то откровенно непотребное. Некоторые шли рябью, некоторые будто подгружались, на отдельных картинах стационарные элементы двигались, на парочке даже перевернулось изображение, когда мы прошли мимо. И до нашей битвы со Стражем такого точно не было, я бы заметил. Похоже, чары на Портрете Основателей пострадали куда больше, чем рассказал директор. Впрочем, о последствиях для прочих портретов он ничего не говорил, так что тут я не прав. Встретили меня в гостиной с интересом, но бросаться расспрашивать никто не стал. Больше чем уверен, Урхия Борз, потряхивая своими косами, уже выдала официальную версию, зря она что ли провела ночь с пятницы на субботу в Больничном крыле? Озноб волшебника не обошëл стороной и её, зато теперь мне не надо работать попугайчиком, а весь Когтевран знает, что у Рона Уизли специфическая реакция на Самайн. Мало ли, чего в жизни не бывает. Перси ушёл за статую, а я принялся искать Гарри и Гермиону. Нашёл, как ни странно, в зоне домашних заданий, за одним столом, обложенных толстыми книгами и пергаментом и что-то активно обсуждающих. А мне ни о чём подобном сказано не было. — Спорите, кто будет переписывать «Планеты и звëзды» мелким почерком без интервалов? — спросил я, разглядев название одной из книг. — Пытаемся договориться, какой проект будем делать, — измученно отозвалась Гермиона. — Весь день безуспешно договариваемся, — добавил Гарри, развернувшись ко мне. — А всё из-за тебя! — Вы перегрелись в проветриваемом помещении, — констатировал я, подсаживаясь к ним. — Иначе поиски виноватого в сторону пролежавшего в кровати три дня меня… — К которому завтра, то есть сегодня, не приходите, обещали выписать, увидимся в гостиной, — ехидно перецитировала кусками Гермиона мои слова. — А мы даже на ужин не ходили, всё не можем решить, что делать. — Для начала давай расскажем хотя бы, что за проект такой, — вставил слово Гарри. — Не поймёт ведь ничего. — Я уже ничего не понимаю. — Да нечего там объяснять, — фыркнула Гермиона. — Лектор Доу дала понять вчера, что зачёт по Естествознанию примет только у тех, кто сдаст проект. — Прямым текстом она это сказала, — вставил Гарри, — никакого давания понять не было. Мы спрашивали потом у старшекурсников, они сказали, что такое происходит каждый год. — Что за проект-то? — начиная терять терпение, спросил я. — У него же должна быть суть. — Сделать всё своими руками, без применения магии — вот суть, — отозвалась Гермиона. — Чем сложнее получится итоговый результат, тем меньше спросят на зачëте. И вот мы решаем: не заморачиваться и хорошо подготовиться, или потратить время и создать сложную… что-нибудь сложное, в общем. — И какие есть идеи? — задумчиво уточнил я. В моей голове один проект сложился моментально. Воплотить его до конца семестра будет сложно, но не невозможно, это уж точно. — Я думал создать какую-нибудь движущуюся модель Солнечной системы, — понуро произнёс Гарри, — но без магии за два месяца это будет нереально. Я видел у магглов такие механизмы, но с нуля… — У меня, кстати, была идея шахматной доски, — с лёгким намëком превосходства сказала в свою очередь Гермиона. — И, опять же, создать идеальный набор за отмеренный срок будет сложно, а… — Сдавать обычную поделку не хочется, — закончил я за подругу. Та так же понуро, как и Гарри, кивнула. — А что если создать завтрак на троих? — Предложил я и тут же, не давая сказать, продолжил, — невысокий столик, подушки для сиденья, скатерть, посуда, приборы и еда. И какие-нибудь живые цветы в вазе, мама говорит, что живые цветы дарят настроение. — Не слишком сложно? — скептически отозвался Гарри. — Мы это потянем? — Как я понял, мы делаем проект на троих, правильно? Оба синхронно кивнули. — Ну вот, значит должны потянуть. Столик беру на себя, в дереве я немного понимаю. — Откуда? — Отец любит маггловскую технику, особенно разбирать, ремонтировать и собирать, — пояснил я. — Пока я не учился в Хогвартсе, много времени проводил в его мастерской, простые операции делать умею. — Я тогда займусь скатертью и подушками, — подхватила Гермиона. — Мама учила меня шить, я даже вышить что-нибудь несложное смогу. — А я посудой, — вздохнув, сказал Гарри. — Меня учили этому, думаю, с чашками и тарелками справлюсь. — Получается, остаются приборы, цветы и еда, — задумчиво протянул я. — А как мы будем всё это делать? Вам говорили? — В понедельник надо подать детально описанную идею проекта, там всё и будет решаться, — пояснила Гермиона. — А что там с другим нашим проектом? — уточнил я. — Который надо сдать в середине июня. Друзья синхронно переглянулись и кивнули. — Клуб разрешили, — произнёс Гарри. — А ты вообще помнишь что-нибудь? По твоему виду подумать так было нельзя. — Помню, как к Дамблдору ходили, — осторожно ответил я. — И сроки, получается, помнишь, — подхватила Гермиона. — Идём, мы без тебя не заходили туда ещё. У тебя палочка с собой? Заторможено кивнув, я коснулся чехла на поясе. Пока я выздоравливал в Больничном крыле, моя одежда, в том числе и палочка, хранилась в специальном шкафчике. После выписки мадам Помфри всё вернула и даже заставила подтвердить магической подписью, что вещи целые и в полной комплектации. Пока мы шли на шестой этаж донжона, я пытался понять, является ли шуткой эта тема с проектом или всё серьёзно. С одной стороны, никто не пытался смеяться с заявления Гарри и Гермионы и даже не сдерживал смех, хотя слышали нас многие. С другой, ни от кого из братьев про проекты по Естествознанию я не слышал. Не исключено, что это просто такая хогвартская традиция, не рассказывать никому из младших об этом, и если это правда, я возьму на себя готовку в нашем завтраке. Если же нет… Что ж, розыгрыш не удастся. В полном молчании мы дошли до выделенного нам помещения. Гермиона достала палочку и прикоснулась ей к вороньему клюву, неуловимо похожему на тот, что висел над входом в гостиную. По палочке пробежало кольцо света, дошло до запястья и погасло. — Теперь вы, — произнесла подруга, — охранные чары должны запомнить нас. — А Перси? — уточнил Гарри. — Он ведь с нами, правильно? — Он сделал это самым первым, — слегка раздражённо ответила Гермиона. — Давайте быстрее. Пожав плечами, друг проделал те же действия с тем же результатом, уступив место мне. Я не стал медлить, на себе опробовав световое кольцо. На секунду показалось, магия старается запомнить меня вплоть до последней митохондрии в организме, но наваждение тут же сгинуло. — Какой-то обратный Патронус, — произнёс я. — Тоже защитник, но не нас, а от нас. — Интересная мысль, — оценила Гермиона. — Осталось последнее. Порсита аривани! Из двери раздалось четыре щелчка, после чего клюв исчез, втянувшись в полотно. — Теперь сюда сможем пройти лишь мы вчетвером и директор, — сказала подруга. — Идём. Интерьер помещения явно был взят с нашей гостиной, делением на зоны так уж точно. Несколько шкафов, пока ещё пустых, с креслами, стол с котлом, пара обычных столов со стульями, диванная группа у камина, огороженный пятачок с манекенами. Места немного, но использовано оно грамотно, казалось, здесь есть всё, что нужно закрытому клубу, направленному на противоборство опасному тëмному магу. Не сговариваясь, мы прошли к камину, в котором тут же зажëгся огонь. Гермиона села на кресло рядом с ним, а мы с Гарри — на двухместный диван напротив. — Надеюсь, ни у кого нет иллюзий, что до июня осталось не так много времени? — первой спросила подруга. — У нас-то точно никаких иллюзий нет, — ответил будущий артефактор. — Мы ещё летом узнали о своей роли, — подхватил я. — А вот ты… — Считаешь, я влезла не в своё дело? — Поменьше вызова в голосе, мы все в одной лодке. Я не присутствовал при вашем объяснениях с директором, но восхищён своим умом и смелостью. И не понимаю, зачем тебе это. — Это не твоя война, — добавил Гарри, — ты вообще не обязана идти против Волдеморта и его хозяина. Чувствовалось, что вдвоëм они этой темы не касались, видимо, ждали меня. — Я уже увязла в этом, найдя Портрет, — хмуро отозвалась Гермиона. — Альбус Дамблдор может говорить о моей безопасности сколько угодно, но я читала об этом Тëмном Лорде, он держал в постоянном подчинении почти четыре десятка сильных волшебников. Тех остатков былого могущества, что он передал завхозу, хватит на то, чтобы убить одну грязнокровку. — Гермиона, у нас не принято… — У вас может и не принято, Уизли, а Волдеморт делил волшебников именно так. Как думаешь, что ждëт Британию, когда он возродится. — Терроризм, — не раздумывая, ответил я. — В первую очередь направленный именно на магглорожденных. — А я самая магглорожденная и есть, — хмуро произнесла подруга, — у меня больше всего причин не делать Возрождения опасного психопата. Так что, как бы вам не хотелось, я с вами. — И что ты собираешься ему противопоставить? Мы с Роном хотя бы Боевой магией занимаемся. — Ты зря недооцениваешь алхимиков, Гарри. Боевые зелья — штука страшная, посильнее Бомбарды в иной раз будет. Вы лучше скажите, как прошло объявление нашей находки Портрета. — Будто Бомбарда взорвалась, — произнес Перси от входа. — В четверг по-настоящему учились только самые стойкие к этому делу, все спрашивали всех о загадке, обыскивали замок и чуть ли не ощупывали его и это ещё магия в коридорах запрещена, так бы вообще без жертв могло не обойтись. Нам стоило больших трудов не остаться в стороне и быть часть этой вакханалии. — Ты-то как пережил это? — спросил у меня Гарри. — Наилегчайше, — хмыкнул я. — Мелани сказала, что мадам Помфри жёстко пресекла любые попытки разговоров о загадке, просто наложив на Больничного крыло магическое вето. — Мелани? — прищурившись, уточнила Гермиона. — Моя Следящая. И всё равно я не понимаю, как мы не спалились. Снятие тридцати баллов в тот вечер не заметить невозможно. — Баллы не сняли, наказание заменили на общественно-полезные работы. — И какие же? — Чистка тридцати предметов из Зала наград. Мы уже справились с этим. — Нехорошо вы поступили, Гарри, оставив меня без обработки. — Ты спас нас, — возразила Гермиона. — Если бы не твоя идея про обратный гадик, Страж не оставил бы от нас ничего. Меня больше интересует, что это за меч такой создал твой брат. — Самый обычный меч на целительстве, — отозвался Перси, — в теории, хорош против тëмных порождений. Видимо, я слишком слаб для него. — Если бы не твой меч, мы бы совершенно точно стали ничем, — возразил я, — так что не прибедняйся. Что делать-то будем? С тем, что у нас есть сейчас, идти против Волдеморта смешно. — Значит, будем учиться, — констатировал очевидное брат. — И для начала воспользуемся наградой за портрет в виде очень интересной подсказки. Буквально час назад пришло письмо от Чарли, он согласился нам помочь. — Чарли? Я не ослышался? — Нет, Рон, не ослышался. Это именно наш с тобой брат Чарли. — Но он же в Румынии!!! Чем он нам поможет? — Видишь ли, румыны уже три с половиной века борются за жизнь с войдохами… — Это ещё что за странность? — недоумëнно спросил Гарри. — Народец такой подземный, сродни гоблинам, но посинее и поволосатее, — пояснил Перси. — Суть в том, что плодятся эти войдохи в страшных количествах и уничтожить до конца их практически невозможно. К тому же, у них есть своя специфическая магия. — Почему же никто не поможет румынам в их войне? — спросила Гермиона. — Волшебник волшебника враг, получается. — Это сложный вопрос, на самом деле. С одной стороны он завязан на Статуте о секретности, с другой войдохи контролируют ту часть Трансильвании, где когда-то жили вампиры. Повторения инквизиторских походов никто не хочет, маги себе не враги. А войдохам одновременно не дают расплодиться до критического состояния, что, опять же, грозит падением Статута. Идущий уже триста с лишним лет конфликт устраивает всех. — И чем можем помочь мы? — уточнил Гарри. — Нас не отпустят воевать. — Зато у нас купят зелья по чуть более дорогой цене, чем можно было. На эти деньги мы сможем купить в Европе книги и прочие обучающие пособия. — На европейских же языках, верно? — Другого выходя у нас нет, Рон. Будем пить Отвар лингвиста и параллельно учить языки, иначе возмездие придёт раньше, чем Волдеморт снова окажется у портрета. — Очень рискованная схема, — отметила Гермиона. — Другой у нас нет, — назвал руками Перси. — Остальные пути демон легко заблокирует. — И ведь паралельно надо ещё жить жизнью обычного школьника, — задумчиво протянул Гарри. — Кстати, завтра отборочные в команду квидитча. Если хотите, чтобы вас заметили, не пропустите их. А пока советую изучить вот этот список. Здесь зелья, которые нужны румынам. — А ты? — А я, Рон, вернусь к выполнению своих обязанностей старосты. Советую вам допоздна не сидеть тут, охранные чары не дремлют. И помните, что обсуждать демона, Волдеморта и всё, что с ними связано, находясь в Хогвартсе, можно только здесь. — Влипли, — констатировал Гарри, когда Перси ушёл. — У нас нет выбора, — согласилась Гермиона. — Либо мы, либо демон уничтожит наш с вами мир. Не знаю как вам, а мне приятно чувствовать себя спасителем всех волшебников планеты. — Главное, не заиграться в этих самых спасителей, — хмыкнул я. — Что там за зелья? Мы их сварить вообще сможем?