О бедном предателе крови замолвите слово...

Понедельник начинался ни чем не примечательно… бы, не окажись в ванных комнатах странного приведения парня с удочкой и ведëрком. Был он молчалив, спокойно и даже меланхолично парил себе под потолком, но за два месяца в Хогвартсе я ни разу его здесь не видел. Я вообще мало каких приведений за это время видел в замке, только факультетских, да и то о Кровавом бароне лишь краем уха слышал от слизеринцев. А тут парень с удочкой… Весь процесс водных процедур я пытался понять, что такого могло произойти, но лишь при входе в спальню меня догнала нужная мысль. Саммайн же! На завтраке все, от магглорожденных до чистокровных из Священных родов, делились впечатлениями от увиденных привидений. По традиции, чтобы первокурсники не сошли с ума в первый же день от обилия полупрозрачно-жемчужных разумных сгустков оформленной эктоплазмы, одну из достопримечательностей Хогвартса на, так сказать, свободный выгул выпускают лишь в первый понедельник после Саммайна. С определëнными ограничениями, вроде запрета досаждать ученикам по поводу и без, и полным отсутствием деятельности в воскресенье, но замок закреплëн в «Постановлении Визенгамота от двадцать пятого марта одна тысяча шестьсот двадцать третьего года по Домам-с-приведениями» как самое крупное скопление эктоплазмированных на территории Британии и совсем изгонять их запрещено. Но и позволять кому-либо мешать учебному процессу директорствовавшая в тот момент Глен Уинслоу не дала бы, поэтому ещё тогда, аж в семнадцатом веке, был проведён немалой силы ритуал, ограничивающий приведения в возможностях. За завтраком в Большом зале кого-то ещё, кроме первокурсников, услышать можно было разве что заклинательным комплексом Усиленного Слуха. Каждый первый делился встречами с интересными приведениями. Унылый Шляпник под Большой лестницей, Прикованный узник в подземельях, Неумолкающая графиня в коридоре второго этажа корпуса Мердоута и многие-многие другие. Про своего Рыбака я тоже рассказал, пусть и не разделял оголтелых взвизгов большей части магглорожденных и иностранцев. Мне по душе была светская беседа слизеринцев, их умение держать себя и ледяное спокойствие в этом штормовом гомоне восторгов и восхвалений. Быть может, Шляпа не зря говорила про Слизерин?.. Гарри и Гермиона, как я заметил, тоже морщились от несмолкаемого в этот день шума. На занятиях преподаватели смогли обеспечить дисциплину, но между уроками и после них… Помимо приведений, замок в целом стал более сказочным. Многочисленные рыцарские доспехи и разнообразные статуи, украшающие буквально каждую нишу Хогвартса, вдруг ожили с разной степенью взаимодействия с окружающим миром. Мраморные единороги перед входом в Большой зал вставали на дыбы и всхрапывали, как самые настоящие лошади, доспех, по размеру и комплекции на карлика-обжору, в библиотечном коридоре декламировал коротенькие верлибры о розах и только о них, каменный келпи у лодочного сарая плевался водой во всякого, кто подходил к нему достаточно близко в этот пасмурный, но хотя бы не дождливый день (о проделках водяного чëрта мы узнали от пуффендуйцев, решивших перед Травологией набрать семян серебристого камыша для неизвестных целей), а некоторые статуи, вроде Одноглазой ведьмы на четвëртом этаже, остались глухи к попыткам первокурсников растормошить на какую-либо активность. На фоне подобной активности урок Естествознания прошёл легко и непринуждённо. Если накануне вечером, да и за ужином тоже, разговоры первокурсников всех факультетов сводились лишь к защите и утверждению проектов, то утро сместило фокус восприятия и на самом деле важные вещи детей волновать перестали. Не помогло даже присутствие Минервы МакГонагалл, на пару с лектором Доу, изучающей зачëтные работы учеников. Нам, когтевранцам, выпало показывать проекты последними, на четвëртом уроке. Первыми были гриффиндорцы и всей школе это было на руку — всегда активные львята могли просто перегореть до того, как подошла бы их очередь. Они ещё не отошли от событий утра и галдели так, что нам в соседнем помещении, буквально через стенку, на ЗоТИ было их слышно громче чем, проффесора Лестрейнджа. Наладить дисциплину никто даже не пытался, но после Естествознания гриффиндорцы стали заметно спокойнее. Возможно, на это и был расчëт. Вторыми проекты сдавали слизеринцы, следом за ними пуффендуцы. У нас в это время шли Зельеварение и Травология, знать о том, как прошло у них, мы не могли, но по их впечатлениям, достаточно неплохо. Никто не делился процедурой, только ощущениями, опасениями, облегчением и озабоченностью. И это было странно. Впрочем, нас это не напугало. Видимо, на Когтевран и в самом деле берут умных, мы оставались спокойны. Общее мнение выразил Терри Бут фразой «наши проекты хороши, мы это знаем». Судя по тому, что кивнули все, мнение действительно оказалось общее. Мы с Гарри и Гермионой сдавали проект последними. После вопроса лектора Доу: — Кто хочет вызваться самостоятельно? — среагировать не успели лишь мы. О чëм преподаватели беседовали с защищающими идею, не слышал никто, но мы, опять же, не переживали. Хуже наши поделки от этого не станут. — Теперь я понимаю, почему все хотели пойти вперëд вас, — произнесла профессор МакГонагалл, едва мы положили листы с выкладками нашего проекта им на стол и сели напротив. — Мы пока поизучаем, спасибо, — вторила ей лектор Доу. Минут десять женщины беззвучно для нас смотрели и обсуждали чуть ли не каждую букву и линию, местами даже чему-то улыбаясь и даже откровенно смеясь, тыкая в чертежи. На долю секунды проскочила мысль, что где-то мы допустили нелепую ошибку, которая может стоить нам зачëта, но, так и не развившись до чего-либо серьёзного, она погибла. Мы школьники, нам по одиннадцать лет, нам свойственно совершать ошибки. Ещё никого не исключали из-за плохого проекта, по крайней мере, такой информации нет. К тому же, директор просто так не даст нас троих выгнать даже из-за несданного экзамена, скорее, сам убьëт за неоправданные надежды. — Вы знаете, какие проекты подготовили ваши однокурсники? — наконец спросила гриффиндорский декан. — Нет, профессор МакГонагалл, — честно ответил я. — В таком случае мы принимаем ваш проект как коллективную деятельность всего факультета, — громко сказала лектор Доу. — Сдавать вы его будете вместе, оценивать его мы так же будем вместе. Распределение к обучающим мастерам ждите к вечеру, пока же свободны. Прозвенел часовой колокол, оповещающий об окончании занятия, когтевранцы, удивлëнные не меньше нас троих, потянулись к выходу. В полном молчании староста-пуффендуец довëл нас до гостиной, ответил на загадку и сдал в руки уже нашей старосте. Только заняв свободные места у камина, мы решили узнать, что произошло и почему преподаватели приняли именно такое решение. Оказалось, что за остаток воскресенья после нашего ухода в Клуб, все, не сговариваясь, приняли одно решение — создать проекты на основе нашего. Кто-то решил делать столик, кто-то подушки для сидения, кто-то посуду и так далее. Запрещено это не было, сдавать всё одной идеей никто не планировал, да и никто не знал, что оно именно так получится. В итоге у нас должно было получиться два комплекта «общего завтрака», как мы решили называть случившуюся вакханалию. После этого совета первокурсников наша с Гарри и Гермионой жизнь стала ещё насыщеннее. Базовая учëба, кстати, новых проблем не добавила. На Естествознании, Истории и Теории магии так и шли лекции, на Чароведении профессор Флитвик давал несложные бытовые заклинания, облегчающие жизнь волшебнику, на ЗоТИ по большей части профессор Лестрендж знакомил с общими опасностями магической действительности, на Астрономии мы изучали звезды и их расположение. Всё это было интересно и познавательно, но, по большей части, из разряда общей эрудиции. А вот Травологию и Зельеварение я впитывал полностью, от знаний по этим дисциплинам прямо сейчас зависела моя жизнь. Танцы тоже особой проблемой не стали. К моему удивлению, тренер Веснин не ругал меня за пропущенную пятничную танцевальную тренировку, а вот Ханна, моя партнёрша по вальсу, была недовольна. Но к моему счастью, устраивать сцены она не стала, просто попросила так больше не делать. Танцевать с «этим русским», по её словам, было очень некомфортно, ведь он профессионал, а она толком ещё ничего не умеет. Зацепившись за неприятную отголоску моей души из другого мира, я спросил: — Ты не любишь русских? — Да нет, не то что бы… Какая разница, русский он или сенегалец, если я чувствовала себя неловко?! Пойди и сам станцуй с ним, любитель русских! — Нормальные люди, — буркнул я, — в квидитч, по крайней мере, играют хорошо. — Ты ещё их грубый язык выучи, чтобы разговаривать с тренером без трудностей перевода, — подделка партнëрша. — А вот и выучу! — Договорились. Я хотя бы со стороны послушаю этот троллий говор. По своей воле на нëм разговаривают… да никто не разговаривает! — А мне говорили, что Абботы все как один полиглоты, — не остался в долгу я. — Сама, значит, русский учить не хочешь? — Девочки предпочитают французский, — фыркнув, ответила Ханна. — Он хотя бы певучий. Всю последовавшую тренировку я думал, что партнëрша очень вовремя посоветовала мне учить другой язык. Если наш Клуб в полном составе хочет читать литературу на других языках, надо легализовывать это начинание, чтобы никто, особенно Филч, не подумал, что мы что-то замышляем. И такой вот почти спор очень даже не плох. — Это никуда не годится! — отчеканил тренер после очередной серии квадратов. — Меньше двух месяцев остаëтся до первого Вечера Искусств, а мы простейший круг навальсировать не можем. Единственная пара, что хоть что-то делает, это Уизли-Аббот, и то за счëт партнëра. Уизли, вы что, ночами танцевали среди коек? — Вовсе нет… сэр, — ответил я, борясь с одышкой. Всю жизнь я думал, что выражение «в темпе вальса» в значении «очень быстро» не соответствует своему смыслу. Сейчас же пришлось убедиться, что это не совсем так. Да, не джайв, но и не румба всё-таки. — А почему? Уизли, ты пропустил занятие и никак не компенсировал это? — Мадам Помфри запретила мне ходить на время лечения и физические нагрузки хотя бы пару дней после выписки. — Видимо, это пошло тебе на пользу, раз и на Спорте с утра ты активно прыгал, и сейчас танцуешь хотя бы минимально осознанно. Поймите все, танец это не заученная комбинация движений, танец — это работа головой. Новый круг, начали! Все смотрели на меня по-разному, хотя и противоположно своим стереотипам. Слизерницы — с интересом, пуффендуйцы кроме Ханны — с отчуждëнностью, а гриффиндорцы — с раздражением. Мне это не мешало никак, тем более что лучшим я себя не ощущал. Возгордиться здесь было не с чего, работал на всех предыдущих тренировках, кроме пропущенной, я ничуть не меньше и останавливаться не собирался. Даже мракоборцам требуется пункт в аттестате о творческих занятиях, и заполнять его троллем я не собирался. Постепенно, за месяц, по моим ощущениям, мы все выровнялись и вполне сносно стали танцевать вальс… для беременных самок китайского пузобрюха, кем бы не был этот загадочный зверь. На каждом из занятий тренер Веснин выделял то одного, то другого ученика по одному ему известным признакам, так что про мою «исключительность» никто не заикался. На последней ноябрьской тренировке тренер детальнее показал нам гадиг, дав понять, что к Имболку, то есть вторым зимним каникулам, мы должны будем его станцевать как минимум на превосходно. Все приуныли, но сдаваться не собирались. По фронту Демонологии всё прошло по такому же сценарию. К первому четвергу, по которым проходили мои занятия, после сражения в подземелье я выучил всё, что было дано до этого, но Клод Альтидор даже не заикнулся о пропуске, продолжив обучать меня теории и даже не думая переходить к практике. Меня это настораживало, но говорить об этом я не стал, хотя и очень хотелось, а пару раз вопрос даже едва не прозвучал, но мне вовремя удалось сдержать его, спрашивая другое. Если Дамблдора, постоянно присутствующего на этих уроках, всё устраивало, кто я такой, чтобы возмущаться? В конце концов, устройство демонической реальности это мои своебразные законы термодинамики, я должен его знать на том же уровне, иначе случиться может… одна Лауранс знает, что может случиться, да и то не факт. А вот про привлечение к деятельности нашего Клуба Дарида после занятия я сказал. Гарри, у которого Некромантия по понедельникам, уже доложил об этом, конечно, но Дарид — домовик семьи Уизли, и призвал в Хогвартс его я, так что мне нести ответственность за эту самодеятельность. Дамблдор заверил, что всё хорошо, защита от домовых эльфов теперь пропускает Дарида, а прочие школьные домовики и Филч не узнают об этом, это не в их компетенции. Так что если соблюдать осторожность, всё будет хорошо. Также Дамблдор похвалил нас за организацию процесса работы. Ему понравилась схема с привлечением банка латино и открытием там вклада, так дал понять, что знает автора идеи. Мы-то хотели свалить всё на Перси, дескать, это он всё придумал, а мы что? Нам одиннадцать лет, хотя той же Гермионе двенадцать, и ей не хватило всего трëх дней, чтобы пойти в прошлом году. На наше счастье, на самом деле, без неё было бы труднее. Первые деньги от румынов поступили на наш счëт восьмого ноября. В списке желаемой ими алхимии на первом месте стояло, пожалуй, самое простое заживляющее зелье — Рябиновый отвар. Ни в компонентах, ни в цвете рябины в нëм не было, а вот во вкусе… Ужасный вкус горькой рябины, странно переходящий в сухую траву… Зато и самочувствие улучшает, и самые лëгкие раны, ссадины и ушибы лечит, и самое простое кровотечение останавливает, а главное, можно выпить хоть чан и ничего не будет. Какой-нибудь Элексир Уихэнджи пусть и залечивает в том числе и разрыв внутренних органов за пару часов, но принимать его нужно дозировано, иначе смерть настанет от интоксикации. Все компоненты к отвару нашлись в зельеварном наборе, их и обрабатывать особо не пришлось, зелье простейшее. Колбочки, куда была разлита жидкость, Дарид взял в лавке аптекаря с подачи Гарри. Простейшее Репаро — и трещины в них хоть и остаются видимыми, но доставляют лишь эстетические проблемы. Вопросами отправки товара в Румынию занимался Перси, как это происходило, мы не знали, но нас это устраивало, и без того хлопот хватало. Мы для себя решили, что варить зелья будем втроëм, поэтому брат взялся решать организационные вопросы. Чаще всего варила Гермиона. У неё не было ни уроков развития даров, ни квидитча. После понедельничного, перенесëнного с воскресенья из-за отвратительной погоды, отбора, мы с Гарри попали в команду, во второй резервный состав. Первокурсникам запрещалось иметь собственную метлу, а вариант играть на школьной всерьëз никто не рассматривал. Тренировки Сейлор Розмари, пятикурсница-Охотница, назначила на среду и субботу, и нас с Гарри это полностью устроило — в эти дни у нас никаких других занятий вечером не было. И теперь, не взирая на плохую погоду, мы дважды в неделю по два часа занимались полëтами на метле, комбинационной игрой и практической тактикой. Кроме нас из новичков ещё были две второкурсницы, одна из которых перспективный ловец Кристалл Чанг, но Сейлор ни разу за этот месяц не показала второсортного отношения к нам четверым. Это радовало. Погоду, кстати, регулировал декан факультета, и Флитвик для нас прям старался. Шквалистый ветер, проливные дожди, пронизывающий холод, первый снег — ничто из этого не тревожило нас с Климатическим куполом, комплексом заклинаний, лично разработанным проугоблином. Его секреты он не раскрывал никому, даже устанавливая для игр по просьбе директора. Игроки команд других факультетов вполголоса ворчали, что для своих Купол работает гораздо лучше, но прямо высказываться почему-то не желали. Возможно, не хотели лишиться и таких более чем шикарных условий. С Боевой магией тоже шло неплохо. На занятиях мы также продолжали по большей части теоретические изыскания с редкими практическими наработками. И пусть их было немного, но нам с Гарри пока хватало и этого. Я продолжил работать с водной структурой, придавая ей ещё большей гибкости. В этом очень сильно помогала специальная комната, зачарованная в том числе и от травмирования нас самих. Открыл это Гарри практически случайно, попытавшись почти сразу вызвать огонь, заполнив им весь обьëм помещения, но оставшись после этого мало того, что живым, так ещё и без малейшей обгорелости. После этого мы поняли, какое сокровище для нас сделал директор, и начали эксплуатировать его по полной. Я в начале с осторожностью, помня о данном мадам Помфри обещании, но потом тоже втянулся и смог добиться от своей водной плети однородности, гибкости и неплохой управляемости. Настолько неплохой, что смог замкнуть её в эллипс, и это дало несколько новых возможностей. С другими стихиями я пока не работал, времени банально не хватало. Гарри, пусть и не сразу, как он хвалился, но победил Акваэрукто, а вот Гермиона отложила это дело. Ей вполне хватало нас двоих для заполнения водой котла, а с первой прибыли она через Перси заказала двадцатилитровую бочку, которую мы все вместе устанавливали пусть и простой Левиосой, но сил это отняло вполне прилично. Теперь мы не тратили магию на каждую варку, а наполняли разово одну бочку, что гораздо сильнее раскачивало магическое ядро. В тот же вторник, после разговора с Ханной, я пошëл в библиотеку просить какой-нибудь самоучитель русского языка. Моя просьба удивила мадам Пинс, но отговорка спором её устроила, не только мне известны Абботы-лингвисты. Смотрительница книг принесла, как она выразилась «для начала» учебник русской грамматики страниц на четыреста. Точное количество узнать было сложно, они не были пронумерованы, но мне и не требовалось знания точного количества. Книга оказалась старой, от середины девятнадцатого века, но для моих целей годной. Тем же вечером я сидел в гостиной и с трудом держал хмурое лицо. Я мог читать по-русски! Это ж какие перспективы… Наш Шахматный Стихийный Клуб мы тоже не бросали, хотя было сложно. У всех первокурсников появилась дополнительная активность, все готовились к своим проектам, точнее, к одному практически общему, поэтому мы с Гарри пошли на отчаянный шаг — стали играть не только друг с другом и обсуждать не только темы магии. Кулинария, металлообработка, столярное и гончарное дело, ткачество, цветоводство. Едва ли не всем курсом мы разговаривали о разных техниках, художественных школах, даже ассортименте изделий. Это давало результаты, тем более, что мы с Гарри, как держатели этого Клуба, не готовили ни одной темы. Если бы надо было ещё и искать материал, скажем, о скандинавских боевых ножах или особенности выращивания тюльпанов, мы бы точно свихнулись. А так… По готовке мне, Падме и Урхии достался отличный учитель, старая домовушка Укти, хорошо объясняющая, всегда готовая подсказать, разобрать ошибки, подбодрить и, что главное, честно рассказать о твоëм прогрессе. Я как-то сразу не специально выбился в лидеры под слова домовушки «я помню Молли, с такой матерью нельзя готовить плохо». Девочки тянулись за мной, спрашивали, я отвечал, показывал и этим учился ещё лучше, понимая свои ошибки и тут же осознавая, как их исправить. Мне нравилось, и я даже с некой грустью думал, что всего полтора месяца это слишком мало. К изготовлению же столика я подошëл с более утилитарной точки зрения. Мастер Ярнбьëрг, чистокровный норвежец, очень требовательно относился к своему делу и не терпел «криворукости», с которой пришлось столкнуться Терри и Хелен. Девочек мастер вообще не любил, но не мог не признать, что валийка оказалась лучшей из нас троих. Я же больше беспокоился о рисунке ворона. Магию применять нельзя, иначе я бы воспользовался методом Билла и нарисовал всё волшебной палочкой… года через два каждодневных тренировок. Помощь со стороны также запрещалась, а Билл не отказал бы, я уверен. Поэтому приходилось строгать доски и собирать идеально гладкую и прочную конструкцию с пониманием предстоящих художественных трудностей. Как обстояли дела у Гарри с Гермионой, я не знал, мы сразу же договорились говорить о проекте только когда будет результат. По хмуром виду подруги, бросающей угрожающие взгляды на цветочки-лепесточки для зелий, можно было понять, что рост васильков идёт не очень, а потому с помощью Дарида я отгородил свой зелëный уголок из красной пижмы, лугового клевера, дубравника и мальвы лесной от чьих-либо глаз, чтобы с нервяка не случилось страшное. А ещё научился варить Успокоительное, что отчасти помогало не сойти с ума. Оно шло в списке румын, так что его мы тоже отправляли им, получая немного конвертированных галеонов в банке латино. Собственно, латино и подтолкнули меня к варке столь полезного зелья. Гермиона, проявляя своё существолюбие, в середине месяца сорвалась и приказным тоном потребовала не называть людей с другого континента пренебрежительным словом «латино», дескать, они тоже люди и тоже заслуживают достойного обращения. Мы с Гарри, сидящим в тот момент за котлом, на секунду впали в ступор непонимания. До меня дошло быстрее и я как мог объяснил Гермионе, что латино не люди, они больше похожи на антропоморфных рыжих енотов или прямоходящую малую панду ростом с человека. Мастера Шифу в этой реальности ещё не было, поэтому я не смог подобрать более близкого сравнения. Название своего вида латино выбрали сами, ближе познакомившись с южноамериканскими переселенцами из Европы восемнадцатого века. И, как по мне, это куда лучше их самоназвания, состоящего из звуков, никак не воспроизводимых среднестатистическим европейцем. Вроде бы это сработало, но Успокоительное, непонятно для чего нужное румынам, я сварил. Это зелье тоже сложных компонентов не требовало, но мы реализовали свой план, и теперь Гермиона по чуть-чуть приносила шерсти, отстриженных когтей и прочего, чего удалось добыть, в Клуб. Гарри же пока практиковался в Согревающих чарах, всё же идти в холод, дождь и снег в Запретный лес без подготовки подобно смерти. А ещё друг налаживал отношения со школьным лесником Рубеусом Хагридом. У того натыренного из леса едва ли не четверть избушки, значит, он точно знает, где что искать. По крайней мере, такое объяснение выдвинул сам Гарри, мы с Гермионой не стали с этим спорить, хотя очень хотелось. К двадцать пятому ноября на двух видах зелий у нас набралось двадцать пять свободных галеонов, не считая уже ушедших на бочку и ширму для зелëного уголка, и мы решились на покупку первых книг. Пока на английском, прогресс в языках у Гарри и Гермионы, выбравших немецкий и французский — привет, Ханна, — был не столь впечатляющ, чтобы свободно читать на нëм, а уж говорить… Мне пришлось скрывать знания русского, но я упорно «прогрессировал», как-никак, спор, пусть и с девочкой, проигрывать нельзя. Заказ прошёл опять же через Перси, мы взяли книги по Зельеварению, заклинаниям и, неожиданно, Руноведению. Гарри пояснил, что хочет как можно быстрее начать создавать артефакты, нам совершенно точно это пригодится. Мы с Гермионой были вынуждены согласиться с этим, тем более, что Гарри тратил заработанные им самим деньги. Так и закончился ноябрь, в делах и… хм… делах, в общем. Первого декабря через Перси Дамблдор передал записку, в которой было всего два предложения: «Сегодня ночью будет первый этап испытаний. Будьте готовы».