О бедном предателе крови замолвите слово...

Утром я еле проснулся даже по будильнику, спасибо Глотику, помог встать по своему уже ставшему стандартным расписанию. Впервые за долгое время я увидел котика утром. Обычно к шести утра на лежанке его нет, а приходит он к заседаниям Шахматного клуба, устраиваясь у меня на коленях. И, судя по достаточно жизнерадостной морде, жилось в Хогвартсе ему достаточно вольготно. Только вот в глазах его сегодня я заметил проблеск грусти. — Тебя если что беспокоит, ты говори, — невесело пошутил я вслед уходящему коту. — Держать в себе может быть чревато психическим срывом. Глотик, само собой, ничего не ответил. Я же в состоянии крайнего недосыпа попëрся в душ. Сколько я там спал? Явно недостаточно для того, чтобы выспаться. И пусть у нас с Гарри с утра занятий не было, в отличие от Гермионы, которой предстояло слушать о магах и учиться летать, бездельничать после ночного приключения совсем не тянуло. Наоборот, тянуло к новым знаниям и заклинаниям, что я старался пресекать. Да, Филч уделает нас парой заклинаний, после мимолëтной встречи у цели подземелья это данность, но нестись вперëд по годами выработанной программе всего лишь спустя два месяца после первой пробы магии тоже не совсем верно. Недуги, связанные с сутью колдовства, редки, но не исключимы полностью. Билл как-то мимолëтом рассказывал о девочке, что училась с ним, только на Пуффендуе, и на втором курсе просто перестала творить магию. Её ядро развивалось, она не стала сквибом, просто произносимые формулы и взмахи палочкой ни к чему не приводили. Какой у неё был статус крови я тогда не уточнял, так что её дальнейшая жизнь даже приблизительно не предсказуема, что ещё больше останавливает от переобучения. Гарри застал меня за чтением «Истории Хогвартса» редакции начала века. Хотелось зацепиться хоть за что-то, чтобы спросить мадам Пинс о подземельях и получить более раннюю книгу, а не неминуемые подозрения. Ничего не получалось, автор, некто Уильям Найт, составил всё так, чтобы даже намëка не дать о нежелательном к изучению. И если так скрываются подземные лабиринты, не исключены и другие, не менее спрятанные сюрпризы. Кстати, о Выручай-комнате в этой редакции так же ни слова. — Репаро пыль не восстанавливает, — заметил друг. — Тебе не интересно, когда в Хогвартсе появилась дверь с демоническими сущностями? — спросил в ответ я. — Мне интересно, чем можно победить Филча, — ответил Гарри. — И всё? — Ну ещё почему Кирк под утро вообще не храпит. Это же ненормально, храп должен быть постоянным и не зависеть от количества уже проспанного. — Слово-то какое… бр-р-р. Ты про храп-то откуда знаешь? — Сириус в библиотеке оставил книжку, абсолютно маггловскую, со статичными картинками, как раз про проблему храпа, — пояснил Гарри. — Решил узнать, что там такого маггловского читают взрослые… — И не смог открыть? — Прочитал всю за день! А потом ещё год мог моментально цитировать с любой страницы любого абзаца, хоть всю книгу целиком рассказать. Сейчас это поутихло, надо сильно напрягаться, чтобы вспомнить так же ярко, но всё ещё могу. — Интересные чары. — Ага, а голова после такого цитирования так интересно раскалывается… Жди меня, я быстро в душ, потом на завтрак пойдëм, может и Гермиона сразу подтянется. Надо будет только уговорить какого-нибудь раннего старосту. Такой день, первый раз школьный квидитч увижу, аж потряхивает. Вот кто полон оптимизма независимо от произошедшего. Мне бы так, но я, похоже, слишком стар для первокурсника. Надеюсь, оправдание с братьями будет работать ещё достаточно долго, Лауранс точно не простит, если меня раскроют. К Большому Залу Перси привёл нас ровно к восьми. Повезло, что он тоже проснулся рано, а уговаривать его не пришлось, Клуб и лежащий в нём фолиант для нас четверых действует лучше любых фантазий. По дороге мы попали под неприятный инцидент с Пивом, решивший покидаться шарами с водой в «ранних когтевранских курочек». К счастью, старостам разрешено пользоваться магией в коридорах Хогвартса, поэтому мы отделались лёгким испугом. По Залу, меж рядов факультетских столов, уже вышагивал хмурый Филч вместе со своей кошкой, которая жалобно мяукала ему вслед. Не кормит он её что ли? Да нет, Миссис Норрис тощей не выглядит, нормальная упитанная кошка. Может, ей больно? Тогда бы она не ходила. В общем, странно. Завхоз бросал полные ненависти взгляды на всех приходящих учеников, но особенно останавливался на старшекурсниках. Ну да, считать Филча идиотом точно не стоит, особенно с Волдемортом в голове. Постепенно Зал наполнялся учениками, подходили первые преподаватели, успел уйти и вернуться Перси с остальными первокурсниками Когтеврана, и только потом появился Дамблдор. Завхоз, едва заметив директора, тут же поспешил к нему. Пару минут они о чëм-то тихо разговаривали, после чего Дамблдор вышел к трибуне перед преподавательским столом и палочкой призвал всех обратить к себе внимание. — Сегодня ночью мистер Филч заметил в подземельях ученика, применяющего магию, — начал директор. — Применены были Манящие чары. Таким образом, было нарушено сразу два пункта из правил пребывания в Хогвартсе из школьного устава. К сожалению, мистер Филч не смог разглядеть нарушителя, он находился достаточно далеко от него. Чтобы понять, кто это был, каждый ученик, начиная с пятого курса, пройдëт процедуру Фините Инкантантем. Итак, начнëм, пожалуй… с Пуффендуя. Со стороны гриффиндорцев раздалось отчëтливое «Неужели нас сходу не подозревают?», но под взглядом МакГонагалл одиночный выкрик никто не поддержал. Двое барсуков прошли процедуру спокойно, их десять заклинаний не выявили Акцио, а вот у третьей ученицы жëлто-чëрного факультета оно вышло вторым. Филч уже готов был растерзать её, как вмешался Перси. — Профессор Дамблдор, это фарс чистой воды, — произнëс он, встав из-за стола. — Проверьте сразу старост и удивитесь тому, как мы все этой ночью гуляли около слизеринской гостиной и что-то приманивали. Мы каждый день используем Акцио не меньше дюжины раз, даже не успеваем учиться и исполнять свои прямые обязанности, постоянно колдуя в Главном Ходе. — И почему этого колдующего не срисовал факультетской охранник? — поддержала Перси староста-шестикурсница из Слизерина. — Или никто не проверял на чары? — Это было не в Главном Ходе, — сквозь зубы ответил Филч под пристальным взглядами сотен учеников. — Неужели в самой гостиной? — спросил тот же гриффиндорский голос, что и удивлялся проверке не их факультета. — Или вовсе на лестнице, — буркнул я, вообще не скрываясь. — Нет, не на лестнице, в подземелье, — продолжал настаивать завхоз. — Да хоть у библиотеки, — вставил словами дядя Гидеон. — Если кто-то особо кошколюбивый забыл, ученикам запрещено пользоваться магией лишь в коридорах школы, поэтому наличие Акцио при проверке Финитой выглядит полнейшим маразмом. — Как я и говорил, Аргус, из этой затеи ничего не получилось, — подвёл итог Дамблдор. — Быть может, ты помнишь что-то ещё, кроме роста и заклинания? — Нет, больше ничего, — буркнул завхоз и поспешил на выход из Большого Зала с крайне недовольным лицом. — Что ж, мисс Мейбл, можете пройти за своё место, — произнёс Дамблдор. — Представление окончено. — И чего он хотел этим добиться? — удивилась Падма. — Быть может, завхоз хотел, чтобы мы считали его… ненормальным? — саркастически предположила Урхия Борз, тряхнув косами. — И зачем ему это? — уточнила Хелен Бейл. — Он хочет попрощаться с должностью? — Можешь пойти и спросить его об этом сама. — Вот уж на кого я не похожа, так это на гриффиндорку. — Тогда можешь представить. Достаточно включить фантазию. Пока девочки мило цапались, я прислушивался к Терри. Он с видом знатока магического права — кем на самом деле мог быть, ведь его отец работает в Департаменте магического правопорядка — объяснял магглорожденным Стенли Абердоу и Саймону Клоу, почему нельзя было применить что-то мощнее «выкачивания эмблемок», как назвала визуализацию Финиты Инкантантем внучка российских эмигрантов Стелла Миррен. Аргументировал Терри так же, как и было уже сказано, но объëмнее и с примерами. Прислушивались к нему и сидящие через проход пуффендуйцы, что не удивительно. После объяснений Бутта даже тролль понял бы абсурдность жëстких методов дознания уровня принудительной легилименции или «Ведьминового сна». В самом деле даже если кто-то бродил в одиночестве ночью по школе и что-то пытался приманить, за это максимум отправят на отработку до трëх часов. А вот если их было несколько, да ещё и бросались они боевой магией… Хорошо, что Гарри скрыл нас с Гермионой своей мантией и Филч увидел лишь Перси, да и то издалека. После завтрака Гермиона сразу же ушла на маговедение, а мы втроëм отправились в Клуб. Хотя бы сегодня можно позволить себе расслабиться, да и отойти от ночи не помешает. К тому же на выходных занятий по проекту не было, и мы вообще могли бы провести весь день на шестом этаже, если бы не квидитч. Но он будет только после обеда, а до этого надо было чем-то занять себя. Гарри сел за зельеварение, решив попробовать новое зелье. Акваэрукта у него пока получалась лишь через крик, но он не сдавался. С нашей интенсивностью практики, больше чем уверен, и невербально мы втроëм её сможем делать года через три максимум. Для эксперимента друг выбрал Мраморную настойку. Она давала лёгкий эффект каменной кожи, а в котле имела чëрно-белую маслянистую окраску, не убираемую никаким помешиванием, за что и получила название. Перси решил изучить книгу на предмет различного скрытого в ней, как хорошего, так и нехорошего. Но так как мы договорились открыть её лишь вчетвером, воздействовал брат исключительно на Талмуд в целом. Ну а я, проверив травки на рост, отправился в Аквариум. Так мы стали называть часть комнаты для отработки заклинаний. Надо было закрепить лезвие и, если повезёт, даже развить его до чего-нибудь более-менее смертоносного. Особенность Аквариума заключалась в странной усиленности звука разговоров тех, кто находился снаружи. Об этом знали все, выяснили опытным путём, а вот для чего это сделано, только предполагали. Возможно, для того, чтобы практикующий магию не исключался из беседы хотя бы в качестве слушателя. Вот и сейчас я формировал воздух в лезвия и работал с ними, параллельно слыша Гарри и Перси. — А в Румынии никто не удивляется, что им приходят такие слабые зелья и в таком малом количестве? — Об этом не беспокойтесь, у нас стабильная легенда, её никто не разрушит. — Почему? — Потому что им в принципе мало кто спешит помогать, опасаясь международного ответа. Румыны в критической ситуации, ваши зелья для них как кроветворные чары. — И что, всех устраивают зелья школьного уровня? — У них и того нет. Их школа зельеварения практически на нуле, что-то серьёзное могут сварить лишь единицы, не говоря уже о микронной алхимии. К тому же ваши зелья хвалят и просят ещё. — А взять неоткуда, потому что нас трое и мы первокурсники. Чуднóе дело! — Мы не рискуем отправлять много, пока пробуем малыми партиями и что-то совсем простое. Наш человек в Министерстве пока не наглеет, иначе не будет ничего. Может быть, со временем, если будем проявлять ту же осторожность, выйдем на большие объëмы. Пока, увы, доза останется небольшой. — И это… — Официальная выписка из анамнеза. Больной, чем вы вообще недовольны? Никто нас не раскроет, пока мы этого не захотим. — Хотелось бы. А ты вообще что делаешь? — Создаю малый рунный пентакль, чтобы точно понять, что нам досталось. Без защиты лезть в… это я не буду, простите. — Но при этом спокойно нёс в руках практически через всю школу. — Не просто в руках, а через Свенсонов пузырь. Не дурак же я так рисковать с неизвестно чем. — Свенсонов пузырь? — Защита такая. Краткосрочная, не от всего, но в нашем случае помогла. — Чуднóе дело. На этом разговор прекратился. Я ещё около получаса потренировался, доведя лезвие до стабильного состояния, после чего вышел из Аквариума. Мы с Гарри поменялись местами, теперь я варил зелья, попутно следя за манипуляциями Перси, а друг упражнялся в боевой магии. Мраморная настойка давалась легко, полных пузырьков уже скопилось более двадцати, и я собирался добавить столько же. Всё шло тихо-мирно, пока из книги не повалил густой чëрный дым, складывающийся в какую-то вороноподобную птицу. Брат среагировал мгновенно, выпустив из палочки светящуюся нить. Та спеленала дымного, ещё не оформившегося до конца, врага, что дало возможность Перси стереть одну из линий очередного рунного контура, тем самым разрушая его. Дым тут же исчез. Гарри, выбежавший из Аквариума при первых признаках задымления, остановился в полуметре с тремя Комками на перевес, а я спокойно доваривал зелье. — Реакция у тебя так себе, Рон, — фыркнул друг. — Разве? — спросил я. — Именно. А если бы оно атаковало тебя? Ты даже сделать ничего не успел! — Быть может, потому что не собирался? — Тебе плевать на собственную жизнь? Чуднóе дело. — Я доверяю брату, который понимает в этом лучше меня, — парировал я весь льющийся в мою сторону сарказм. — Ну среагировал бы я, ну разлил бы полный бурлящей жидкости котëл, ну даже может быть не обжëгся бы, а дальше что? Что бы ты сделал своей землëй против врага из дыма? Пустил бы в него Комки, правильно, они сквозь него — оп! — и пролетели. Мои лезвия постигла бы та же участь. Сильно бы я помог своей паникой? — Не очень, — буркнул Гарри. — Из-за чего вообще дым появился? — Это не книга, — ответил Перси, пятью точными движениями очищая разрисованный мелом и закапанный воском стол. — Потому и контур постраничного сканирования не сработал, переродившись… в это. — И что же это тогда, если не книга? — Думаю, самый обычный тайник, Рон. А вот что в нём находится, мы узнаем только с приходом Гермионы. Гарри кивнул и вернулся в Аквариум, я же продолжил спокойно варить зелье. Мы ведь уже решили, что и как будем делать, изменение сути добытого нами на это никак не повлияло. А вот на понимание происходящего ещё как. Мне казалось, можно будет прочитать книгу, взять из неё что-то, что выходит Волдеморта из Филча и применить. Тайник же… Скорее всего, там какой-то предмет, только разберëмся ли мы в его использовании? Хотелось бы верить, что да. Гермиона пришла за двадцать минут до обеда. Выглядела она не очень довольной, а её волосы неаккуратно прилипли к лицу. — Подруга, ты что, мылась? — удивлëнно спросил Гарри. Мы успели сходить в библиотеку и теперь сидели в диванной зоне, читая взятые книги. Я делал вид, что штудировал с трудом найденный учебник русской грамматики, будущий же артефактор, тоже явно для вида, изучал «Введение в рунологию», написанную для дошкольников. У нас дома такая тоже была, её очень любил Билл, даже на седьмом курсе. Теперь вот этой странной болезнью и последний из Поттеров заразился. — Пришлось, — сквозь зубы прошипела Гермиона. — Если эта… мадам трюкачка не может ставить нормальный климатический купол, для чего вообще учить летать в декабре? Дождь она, видите ли, не ожидала! Тьфу… — Дождь? — удивлëнно переспросил Перси. — Прогнозировали же сухую холодную погоду. — А пошëл дождь! — Надеюсь, квидитчу это не помешает, — озабочено пробормотал Гарри. — Флитвик вроде бы не был замечен в плохом колдовстве, — успокоил я его. — С книгой что? — Ты явно хотела сказать «с тайником». — С тайником??? — Да, именно с тайником. Мы сами не ожидали такого диагноза, но именно он случился. С этими словами Перси левитировал себя вместе с креслом к нам, не забыв захватить «книгу». Подруга поспешила к нам, пропускать открытие тайника ей явно не хотелось. Парой лёгких постукиваний по крышке брат вскрыл импровизированную шкатулку, довольно правдоподобно сделанную под стопку листов, скреплëнных переплëтом. Внутри, в углублении, на специальных держателях лежало обоюдоострое чëрное лезвие сантиметров пятнадцати в длину. — Это безопасно, — с ухмылкой ответил Перси на наш немой вопрос. — Вот только для чего оно, у меня нет предположений. — Значит, это надо выяснить опытным путём, — быстро произнëс Гарри и вытащил лезвие из шкатулки. Ничего не произошло. Не появился снова дым, не полезли со всех щелей змеи, не раздалось никаких взрывов, рëва фанфар и прочих спецэффектов. Гарри просто держал двумя пальцами чëрное обоюдоострое примерно пятнадцати сантиметровое лезвие. — Быть может, нам предстоит собрать кинжал целиком? — предположил я, намекая на свои слова о более чем одном испытании перед вчерашним приключением. — Вероятно, так и будет, — нехотя произнесла Гермиона. — Пойдëмте лучше на обед, чтобы не опоздать на ваш квидитч. Команда точно не простит вам этого. Под «вам» подруга явно имела ввиду нас с Гарри. И была в этом абсолютно права. Пусть мы и резервные запасные, а значит присутствовать в раздевалке во время матча не имели права — в отличие от обычных запасных — но быть на трибунах и поддерживать громче всех обязаны как штык. По пути на обед мы зашли в спальню и переоделись в специальную форму резервистов. Не знаю, кто и когда придумал, что нас должно быть видно, но я точно против не был. Вроде и не играешь ведь, а внимание всё равно получишь. Всё-таки ярко-синие, в нашем случае, пятна на трибунах не могут ни привлечь внимание среди одинаковых чёрных мантий, украшенных разве что шарфами в цветах факультета. И всё равно сидеть на трибунах, пусть и в специальной одежде, и играть — совсем не одно и тоже. Надеюсь, мне доверят ещё защищать ворота на поле. У меня ещё вся учëба впереди, а это право я непременно добуду. Зря мне что ли говорят, что моя игра уже сейчас достаточно хороша?