О бедном предателе крови замолвите слово...

Первый снег этой зимы выпал двадцать четвёртого декабря, аккурат в Канунный бал, не позволив им в полной мере насладиться. На день бы раньше… но тоже не очень хорошо получилось бы, с утра зачёты, а вечером уже подготовка к балу, строить крепости и играть в снежки некогда. Вот за два дня бы, в воскресенье, когда письменные зачёты уже сданы в субботу, а к практическим за день особо не подготовишься… Но, увы, снег выпал именно во вторник, прекратив собой так сильно надоевшие за декабрь дожди. Да в ноябре столько воды не проливалось! Похоже, поздняя осень — совсем не моя погода, да и не нашей семьи в целом. Возможно, рыжим просто больше идёт тепло, благо в Хогвартсе в это время года сквозняки по коридорам не гуляли, иначе пришлось бы туго. Я и так был вынужден сменить рубашки на водолазки и надевать свитер, ещё больший холод моё тело могло и не выдержать. Зачёты в этом году получились странно, в субботу и понедельник с перерывом на воскресенье. Всё из-за Канунного бала, который по традиции происходит исключительно двадцать четвëртого декабря, ни днём позже, ни днëм раньше. Двадцать пятого уже Мердоство, Рождество Мердоута, и его принято отмечать в кругу семьи, кроме совсем уж экстренных случаев. От Когтеврана, например, на каникулах в Хогвартсе останется лишь пять человек и ни одного первокурсника. Все, даже американка Мишель Браун, покинут замок. К счастью, не на поезде. Письменные зачëты в субботу. Как и ожидалось, проблем с ними не возникло. История и Теория магии проходили в одинаковом формате — по двенадцать вопросов с ответом в произвольной форме. Ну что сложного в вопросе о принципах построения первых заклинаний первыми магами? Не было там принципов, что получалось, то и использовали. Даже сейчас ничего не изменилось, у Алхимии в широком смысле, куда и Зельеварение входит, принципы есть, у Артефакторики тоже, заклинания такой, может быть и нужной, вещью не обзавелись. К счастью ли, к сожалению — такова данность. Даже я могу захотеть получения определëнного эффекта, создать для него вербальный костыль, добавить движение палочкой и… собственно, Акваэрукта, с оговоркой изобретения не с нуля, так и появилась. Надо будет с другими стихиями поэкспериментировать на досуге, может, тоже что сделаю. Сдавали эти экзамены мы параллельно, по два факультета в двух соседних аудиториях на третьем этаже донжона. В первый учебный час Когтевран и Слизерин писали Теорию магии, а Гриффиндор и Пуффендуй через стенку её Историю, потом мы поменялись помещениями. Первые магические взаимодействия, первые составы, похожие на зелья, первые камушки на жилах, отдалëнно напоминающие артефакты, роль магов в первобытных племенах, получение палочек ещё в доцивилизационный период человечества, ну и немного о первых волшебниках-друидах в родной Британии — ничего сложного в этом не было. За отведëнное время я всё написал, стараясь не сильно расписывать, чтобы ещё и здесь не стать лучшим. Разве что с родной историей возникли некоторые трудности, но я вовремя вспомнил нужные факты. Преподаватель видел, как я задумался, на его лице промелькнула мимолëтная снисходительность. Получилось хорошо, сильно на Истории магии на меня рассчитывать не будут. Своё Превосходно я заработаю, но сильно упарывать в это не буду. В отличие, например, от Кирка. Наш с Гарри сосед по комнате исписал мелким почерком с двух сторон шестнадцать листов, на два экзамена, впрочем, но судя по обсуждениям, приблизился к нему лишь Теодор Нотт, у которого бабушка неслабый теоретик магии, а Батильда Бекшод ему что-то вроде троюродной тëти. Но и у него получилось лишь девять листов. Девять против шестнадцати!!! Так и не скажешь, что у Кирка простая фамилия Рэдфорд и его родители ещё считались магглорожденными, хотя оба имели неформальный статус Укреплëнной крови. Совсем как Хелен Бейл, выигравшая шахматный набор у «Ежедневного Пророка». Ещё одним письменным зачётом оказался Защита от Тëмных Искусств. Вот здесь разошëлся уже я. Те самые опасности палочек из моего доклада, проблемы, связанные с неволшебным миром — такие как ядовитые растения и грибы, электричество, транспорт, огнестрельное орудие — магические существа, лëгкие проклятья, тема моего второго доклада, — всё, что было в тесте, я расписал максимально подробно. Не углублялся, разве что, в маггловские опасности — о них и рассказывали пока немного, и в учебнике упоминалось вскользь. Но я же ученик, ходящий на Боевую магию, мне ЗоТИ интересно по определению, я хочу развиваться именно в этом, да и литература по Естествознанию достаточно разнообразна, там о многом информация есть. Этой информации я и добавил несколько примеров сверх, всё равно не догнав Кирка по обилию написанного. И пусть Тëмные Лорды и прочие неадекватные оборотни не выбирают, на кого нападать, предпочитая всех подряд, не преподают на первом курсе, да ещё и в первом семестре, методов борьбы с ними. Вот и получилось у меня пятнадцать с четвертью листов. По этому предмету в конце года я рассчитывал на куда более уверенное Превосходно. Практические зачëты шли скопом в понедельник. Чароведение, Зельеварение и Травология как будто решили замучить первокурсников, собравшись единым фронтом между завтраком и обедом. Как назло, именно эти дисциплины преподавали деканы факультетов, даже МакГонагалл присутствовала на Чароведии и задавала некоторым сдающим темы. Но происходила сдача в виде игры, суть которой была пройти три станции-предмета согласно последовательности, написанной на вытащенной буквально из воздуха карточке. Перед кабинетами, устроившимися углом на том же втором этаже, но в параллельном кабинетам Истории и Теории магии коридоре, соединяясь с ними через общий перпендикулярный (что в плане образовывало букву «П» с коридором-отростком от ближнего угла, соединяясь так с Большой Лестницей; понятнее, увы, объяснить не смог, надеюсь на пространственное мышление читателя), мерцал кусочек воздушного пространства, к которому подводили ученика, и он, вытянув руку вперëд, получал свою карточку с порядком сдачи зачëта. Первым оказался я и сразу сделал всё правильно, одновременно показывая пример остальным и не давая усомниться в себе. Всё же деканы следили за нами, а несдать зачëт по Чароведению в мои планы не входило. После того, как все первокурсники разбились на три группы, что произошло достаточно быстро, начался сам процесс сдачи зачëтов. В моей карточке Чароведение стояло первым, а вот вызвали меня одним из последних, после меня оставались лишь Грегор Войчек из Гриффиндора, Ричард Брифроуд из Пуффендуя и слизеринка Панси Паркинсон. Все мы сидели в небольшом помещении, напоминающем накопитель перед церемонией Распределения, но раза в три поменьше. Пока однокурсники нервничали, я спокойно читал книгу о скандинавских скальдах одиннадцатого века нашей эры. Предки современных норвежцев, шведов, датчан и исландцев были теми ещё затейниками по части заклинаний, воздействующих на разум союзника. Пока все вокруг думали, что дело в грибах, скальды потихоньку накладывали чары, превращая обычного воина в практически непобедимую машину смерти и… — Проходите, мистер Уизли, — строго произнесла декан Гриффиндора на всё помещение. Больше чем уверен, ни снаружи, ни внутри слышно ничего не было, иначе сдача зачëтов превратилась бы в балаган. Однако, интересные чары, явно какая-то разновидность Соноруса, скорее всего, с чем-то смешанная. Непосредственно кабинет сдачи зачëта оказался не намного больше комнаты ожидания. Из всей мебели был лишь стол, за которым сидели Минерва МакГонагалл и Рудольфус Лестрейндж, отвечая за Трансфигурацию и ЗоТИ соответственно, и летал в своём образе восточного мага Флитвик. — Мистер Уизли, может, вы скажете, на каких заклинаниях построено распределение первокурсников по порядку сдачи зачëтов? — тоном змея-искусителя спросил преподаватель Чароведения. И, судя по мимолëтному удивлению, другие преподаватели не были готовы к такому. И уж точно никому другому этот вопрос не задавался. Неужели декан решил-таки привести свою угрозу спрашивать с меня строже в исполнение? Похоже на то. — Ну что же вы, мистер Уизли, так нельзя, — меньше чем через пять секунд ехидно протянул Флитвик. — Ваше желание провести каникулы в Хогвартсе похвально, но можно хотя бы что-нибудь пискнуть в ответ. — Так может ты дашь ребёнку ответить, Филиус! — строго произнесла МакГонагалл. — Глупо спрашивать что-то уровня четвëртого курса у отучившегося всего один семестр и тут же ехидничать по этому поводу. — Глупо надевать на голову кошачьи уши и надеяться на снисходительность, Минерва, — пробурчал преподаватель ЗоТИ. — Мне не нужна снисходительность, профессор Лестрейндж, — наконец вклинился я в препирания учителей. — Я не уверен до конца, но мне кажется в моменте распределения нас по зачëту были применены пять типов чар. Во-первых — чары Стационарности, не дающие карточкам разлететься дальше обозначенной зоны. Что-то типа Сетоплэсо! или Пробико! А может быть даже и Определенно Мисто! в паре с чем-то координатным. Во-вторых — чары Маскировки. Я бы предположил Спаусти!, потому что знаю только его. В третьих — чары неуправляемого полëта, Хаотикум Левиоса!, для случайности распределения карточек. В-четвëртых — связки чар для создания непосредственных карточек, я предположу сочетание Айдуийди Вердинди Суай! для карточек и Пэинто Ридо! для надписей. Ну и в-пятых — заклинание Треспессо! реагирующий контур, срабатывающий при его пересечении и запускающий механизм подачи к нарушителю карточки. Тогда должно быть и в-шестых, какое-нибудь заклинание, считающее карточки оружием. В этом пункте мне нечего предположить, увы. — И правильно, — с улыбкой кивнул Флитвик. — Об этом вам ни услышать, ни прочитать негде. — А как же чары Стационарности, Филиус? — недоверчиво спросила МакГонагалл. — Это тоже шестой курс, но мистер Уизли знает о них. — И даже назвал чешское заклинание, — вторил ей Лестрейндж. — Брат мистера Уизли, Уильям, писал выпускную работу именно по чарам Стационарности, — ответил декан, на секунду введя меня в ступор. Я уже было хотел сказать, что никакого брата Уильяма у меня нет, но вовремя вспомнил, что это лишь полное имя Билла. А Билл в самом деле писал выпускную работу именно по чарам Стационарности. Приезжая на каникулы на седьмом курсе, он рассказывал, больше родителям, конечно, об этом, а я, продумывая затею с письмом от Герцога и Маэстро первокурсникам Когтеврана, вспомнил об этом. И почему мне кажется, что Флитвик спросил про карточки именно с целью узнать, что я использовал для создания письма? И ведь сработало же, кроме Хаотикуса тогда было применено всё, что я рассказал в качестве «предположения», ну а декан, безусловно, понял это. — Мистер Уизли, откуда вы об этом узнали? — настойчиво спросил Лестрейндж. — Кроме чар Стационарности, здесь вопросов нет. — Индийские заклинания для работы с бумагой мама использует на своих косметических баночках, — начал перечислять я. — О чарах Маскировки вычитал в книге из факультетской библиотеки. Хаотикус отрабатывали пятикурсники, видимо, для экзаменов в конце года. О реагирующем контуре опять же прочитал, даже зачитался на полночи, это так увлекательно! Так можно ограничить в площади всё, на что воздействовали магией. Это же бесчисленное множество различных применений, от обычных игрушек до растений потрясающих форм. Это… — Мистер Уизли, всё же ближе к делу. — Простите, профессор Флитвик, увлëкся. Но сказать мне больше нечего. Я предполагаю, что возможны чары, направленные на доставку карточки до руки ученика, но не знаю, что могло быть применено. — Это честно с вашей стороны, мистер Уизли, — отметила МакГонагалл. — Но почему вообще должны были применяться чары, схожие с охраной территории? Вы же это именно предположили при первом перечисоении. — И сейчас от своих слов не отказываюсь, профессор. Я просто вспомнил свои ощущения. Карточка сама ткнулась мне в руку, хотя я даже не пытался что-либо уловить, как рассказывал Билл. — То есть вы сразу знали, как нужно вести себя с такими чарами? — Да, профессор, Билл рассказывал, — повторил я. — Предположение именно о чарах Стационарности оказалось верным. В любом случае, размахивать руками я не собирался. Мало ли. Случиться могло на самом деле угодно. Чары Стационарности не случайно начинают изучать только на четвëртом курсе, когда волшебник, даже самый что ни на есть чистокровный, научился различать магию вокруг себя банальной насмотренностью. Все известные виды магии за три года уже увидены, обо всех рассказано, даже продемонстрированы печальные последствия их неправильного применения или опасного взаимодействия с ними. И я больше чем уверен, трюк с карточками тоже должен был стать частью этих демонстраций. Само собой, под тщательным контролем в виде старост школы, но первым пошёл я, знакомый с чарами Стационарностями, пусть и по рассказам. Ничего, показать фейерверки оторванных конечностей можно и в другой раз. — Может быть, вы что-нибудь продемонстрируете нам, мистер Уизли? — скептически спросил преподаватель ЗоТИ. — Если мне предоставят лист бумаги — попробую, — ответил я. — Неужели вам не знакомо простейшее заклинание для этого, мистер Уизли? — самую малость издевательски протянул профессор Лестрейндж. — Ну как же так, претендуя на… — Успокойся, Рудольфус, — осадила его МакГонагалл. — Держи в руках своё неприятное прошлое. — Простите, мистер Уизли, — совсем другим тоном произнёс мужчина и взмахнул палочкой. — Вот, лист бумаги. Я ничего не сказал на это. В самом деле, не «Ничего страшного, бывший главный боевик Волдеморта, со скрипом оправданный Визенгамотом, многолетние ментальные воздействия бесследно не проходят» бросаться ведь, мне одиннадцать лет, я в таком не должен разбираться. — Айдуийди Вердинди Суай Окто! Хаотик Левиоса! Повинуясь вербальной формуле, движению палочки и моему магическому посылу, лист самой обычной бумаги нарезался на восемь неодинаковых прямоугольников и принялся беспорядочно летать по комнате. Индийские чары нарезки плоских предметов я специально сделал неидеальными, какие-то прямоугольники проучились больше, какие-то меньше, где-то скошен край, где-то произошло замятие, а самое главное, целый лист обратно не собрать. Вот чары хаотичной левитации получились хорошо, здесь я не стал ничего портить ни в движении палочкой, ни в посыле. Разве что оба заклинания почти прокричал. Всё же я первокурсник, пусть и с интересом к Чароведению. — Фините! — крикнул я и бумажки безвольно упали на пол. — Отлично, мистер Уизли, — довольно произнëс Флитвик, — можете идти. Результаты вам сообщат завтра утром. Благ дэрю зас нера зачаронна. — А Молли говорила, что никаких талантов у него нет. Вот же явный тал… — услышал я слова преподавателя Трансфигурации, прежде чем закрыл за собой дверь. Пойманное мимолëтное подмигивание декана, подсказало, что усиление звука произошло не случайно. И образ восточного мага-интригана полугоблин выбрал не зря, в данную секунду он очень ему шëл. Только обижаться на МакГонагалл у меня даже в мыслях не было. До инцидента с купанием в озере от удара головой о камень у меня в самом деле не было никаких талантов и стремлений, кроме ничем не подкрепляемого желания стать маракоборцем. После Чароведения сдать зачëт по Зельеварению оказалось проще простого. Всё же Антифурункульное зелье и Дыбоволосный отвар относятся к самым простым составам, испортить которые можно только специально, намерено не следуя рецепту. Сложности могли возникнуть лишь с Поволоковой пудрой. Зельем в прямом смысле она не являлась, конечным продуктом её приготовления будет мелкодисперсный порошок, мы такое в семестре не варили, но рецепт достаточно подробен, опыт какой-никакой имеется, так что я не переживал. Наглухо запахнув мантию и обезопасив себя шляпой и перчатками, я приступил к варке. — Вижу, занятия кулинарией не прошли для вас даром, мистер Уизли, — бесстрастно произнëс Ужас Подземелий, проходя мимо моего рабочего места. К этому моменту Зелье и Отвар уже были готовы и стояли разлитими в бутылочки на специальной подставке, оставалась лишь Пудра. Не реагировать на слова Снейпа было смерти подобно, поэтому я просто сказал: — Именно так, профессор. — Назовите три зелья, в которых используется красная пижма, — безяпиляционно приказал Снейп. — Мраморная настойка, Цветочная вода, Зелье осознанности. — Что ж, вы ещё и по сторонам успеваете смотреть, — вкрадчиво произнёс профессор. — Что, в таком случае, вы исправили бы в работе мистера Гойла? — Как минимум аккуратнее резал бы. — Совсем как вы? — Можно и как я, можно и лучше. — Вы думаете, можно лучше. — Всегда можно лучше там, где занят человек. Снейп пошёл дальше, а я мысленно выдохнул. Пудра оказалась непроста в приготовлении, после укладки в котёл всех ингредиентов, порезанных определëнным образом, нужно было следить за изменением цвета субстанции и менять температурный режим согласно оттенкам, поймать которые было непросто. Работа это точно не для первокурсника, но я, как мне кажется, справился неплохо, во всяком случае пудра получилась рассыпчатой и цвета слоновой кости, как и написано в рецепте. За Грегори я и вправду следил и даже успел дать пару подсказок. Без них Зелье осознанности у него точно не получилось. Ну а то, что в него входит красная пижма… Надо будет предложить его румынам, как простейшая защита от ментального воздействия, зелье вполне работает. На Травологии мне досталось, наверное, самое запущенное растение, но справился с ним я на удивление быстро. Чахлый кустик ползучего клевера с красноватыми мучнистым выпадениями на листьях, капающей прозрачной слизью и отвратительно жëлтой землëй. Задачей было вылечить кустик от заболеваний, поэтому действовал я решительно и для находящихся рядом даже шокирующе. Разбил горшок, отряхнул умирающую зелень от максимума почвы, как следует промыл корни водой, смывая с них коричневый налëт, применил сразу пяток заклинаний, безжалостно отрезал всю верхушку, восстановил новый горшок обычным Репаро, насыпал туда новой земли вперемешку с драконьим навозом, бережно пересадил туда корень, как следует полил, не допуская болота, и ещё раз прошëл заживляющими заклинаниями, миксуя их с Гербивикус Форте! для ускоренного роста. Спустя три минуты проклюнулся первый росток клевера и стал стремительно набирать объëм. — Превосходно, мистер Уизли, вы справились со своим зачëтом, — самую малось восторженно произнесла профессор Стебль, оказываясь рядом со мной. Или она успела подойти, пока я занимался клевером? Не исключено, я так увлëкся, что никого вокруг не замечал. — Я… могу идти? — Разумеется, мистер Уизли. У вас ведь последний зачëт? — Да, именно так. — В таком случае можете позволить себе немного заслуженного отдыха. Результаты станут известны завтра. Вместе со мной из кабинета вышел грустный Дин Томас. — Ты явно сдал, — пробормотал гриффиндорец, кисло смотря на моё довольное лицо. — А ты?.. — Не получилось. Ну не моё все эти травы. Я просто не понимаю, как с ними обращаться. — Как с гангреной, — хмыкнул я, — чем радикальнее, тем лучше. С умирающими не няньчаются, им реанимацию проводят. А реанимационные мероприятия не всегда приятные. Почти никогда, если уж совсем честно. — Ты мне это говоришь? — буркнул Дин. Я огляделся — в коридоре никого, кроме нас, не было. Гриффиндорец явно понял ход моих мыслей, а потому добавил: — Я не об этом. Мои родители врачи скорой помощи. Какими бывают реанимационные мероприятия мне известно. Но ты-то чистокровный, тебе неоткуда знать о маггловский медицине. — Но я знаю. Во многом благодаря отцу и брату, ну и дядя сквиб тоже в этом поучаствовал. Что профессор сказала? Зачëт всё? — Сказала, чтобы подумал подальше от проблемы и приходил, — грустно ответил Дин. — А у меня только Чароведение осталось. — Да уж, не лучшее место, чтобы думать о растениях, — задумчиво пробормотал я. — А что у тебя была за проблема? — Жëлтый цветок на длинном стебле покрылся коричневой коркой. — Сам цветок? — Нет, только стебель. — Это у тебя безлиственник пахучий. — Как ты узнал? — Коричневая корка покрывает только стебли безлиственника, так его можно отличить от других травок. Полезная, кстати, травка, в сложнокомпонентных противоядиях чуть ли не обязательная составляющая. Почти как безоар, но для сложных случаев, когда яд комплексный. — Здорово, — дождавшись паузы в моей лекции, чуть карикатурно порадовался гриффиндорец. — Только мне твои знания в Зельеварении никак не помогут. — Безжалостно счищай корку хоть половинкой ножниц, режущей стороной, — посоветовал я. — Главное, чтобы вся зараза оказалась удалена, а растение было условно цело. Заклинаний не жалей, обычным растениям они только в радость, быстрее придёт результат. Деликатность от нас сейчас не требуется. — Спасибо, Рон, — просияв, сказал Дин. — Не думал, что ты будешь помогать такому как я. — А что с тобой не так? — недоуменно спросил я. — Ты преступник без моральных принципов? — Я… чёрный, — так же недоуменно ответил парень. — Разве этого недостаточно? — А я рыжий. И у нас, рыжих, тоже нет души, согласно вашим маггловским поборниками хрен пойми чего. Ты сейчас в волшебной Британии, Дин, так что оставь эти расистские штучки при себе. У нас, особенно в последнее время, не принято делить волшебников на сорта. Не всегда у всех получается, но обществом любые намëки жëстко осуждаются. — Это из-за… Тëмного Лорда? — Именно. Его убийство о младенца многие восприняли как намëк Магии на неправильный путь. И ты воспринимай его также. Какая разница, кем тебя считают? Я вообще из рода Предателей Крови, и ничего, живу как-то. — Спасибо за помощь, Рон, — тихо буркнул гриффиндорец. — Мне надо спешить, а то зачёты кончатся, а я не сдал и… — Иди, — кивнул я. — Корку счищай до конца, не оставляй ничего. Дин молча кивнул и спешно зашëл в кабинет зачëта Чароведения. А по школе, оказывается, и в самом деле передаëтся информация о «Предателях Крови Уизли», значит, Билл и Чарли говорили об этом всерьёз. Не мне, я лишь по малолетству подслушал разговор, в пять мне было жутко интересно, о чëм говорят старшие братья. Но всё оказалось не так плохо. Во-первых, ПКУ-информацию не преподносят как что-то заранее ужасное, иначе Дин не стал бы так запросто внимательно слушать меня. Да и не только Дин, вообще никто, в том числе по большей части чистокровные слизеринцы не шарахались, не шушукались и не плевали в спину. Тот же Грегори принял мои подсказки… Да уж, только на Часовенки мне помочь было некому, но там и возможность такая отсутствует. Во-вторых, которое следует из во-первых, предательство крови совсем не клеймо и с ним можно жить. Вот только не хочется. Должна быть причина, по которой чью-то кровь предали. И надо узнать, можно ли всё вернуть обратно. А может быть, это была своя кровь? Только как узнать… — О, Рон, ты знаешь заклинание для уменьшения объекта? — обратился явно ко мне, других Ронов в Хогварсте просто нет, знакомый голос. Голос, обладателя которого лицом к лицу я не видел с самого конца августа — Голдена Коллинза. Неожиданно шляпа распределила его на Слизерин, пару раз его спина мелькала в Большом зале на приëмах пищи, а большинство занятий у нас со слизеринцами было разнесено. — Знаю, конечно, — ответил я. — Редуцио. А ты как сам? Как магия? Как успехи в учëбе? — Неплохо, — вздохнув, неуверенно ответил Голден. — Учусь понемногу, зелья уже сдал, травы тоже, остались чары. — Как тебе твой факультет? — Странно. Я не понимаю, как себя с ними вести. Они все из другого социального слоя, кроме меня там лишь один полукровка, у нас просто нет общих тем для разговоров. — А квидитч? — удивлëнно спросил я. — Неужели ты даже не попробовал записаться в факультетскую команду? — Я записался, — грустно протянул Голден. — И отбор прошёл. Только у нас конкуренция слишком высока, охотников аж двенадцать, мне даже форма резервиста не положена. А я хочу играть, хочу стать известным игроком, хочу, чтобы наша сборная перестала быть международным посмешищем! Так, а вот и амбиции у парня прорвались. Надо с этим поработать. — Так стань для них незаменимым охотником, — предложил я. — Настолько незаменимым, чтобы без тебя основная игровая тройка никогда не формировалась. — Как?! Это же нереально! Там такая очередь, что до меня дойдёт не скоро. Да ещё ведь придётся научиться этой комбинации Булла. В общем… — Где же твоя слизеринская амбициозность? С такими мыслями помочь национальной сборной будет проблематично. — С такими мыслями нужно учить комбинацию Булла, — ëрнически сказал Голлен. — На Слизерина без умения комбинации хорошим охотником не стать. — Да сдалась тебе эта комбинация! Поверь моему квидитчному опыту, год-два, и ключ к нему будет найден. Быть может, даже в этом году кто-то продемонстрирует его, и тогда вашей команде придётся перестраивать игру, если вы хотите выигрывать Кубок Школы. А вы хотите, у вас это в крови. Так что начинай становиться лучшим как можно раньше, пригодится. Голден просиял, попрощался и поспешил на зачёт по Чароведению. Это я справился со всем меньше чем за час, во многом благодаря радикальной Травологии, остальные ещё продолжали сдавать. Мне тоже надо поспешить, если я хочу достойно представить наш проект по Естествознанию. Всё же делать его после обеда в день практических зачётов — идея сомнительная, но в качестве воспитания подрастающего поколения волшебников очень даже дейсвеннно. Благо, свою кулинарную часть я сделал вчера вечером, да и ворон уже нарисован. Получился он странненьким, так сразу от прочих врановых и не отличишь, но лучше точно не будет. Надо ещё будет узнать, чего добились Гарри с Гермионой, и подобающе одеться, немного с восточным колоритом. С этим проблем не будет, это уже продумала подруга, выливая на нас двоих свою невозможность помочь с одеждой другим когтевранцам. А Голден неплох, все мои намëки понял правильно. Всё же амбициозность без ума такая себе затея, поэтому на «змеиный» факультет откровенных глупцов не берут. Надеюсь, это поможет ему, да и всему их факультету особенно. Маглорожденный на Слизерине… Это наверняка проделки Арандука, а на моëм счету два не поддавшихся на это факультета. Случайно ли так получилось… ой не уверен. Надеюсь, «демон» поймёт намëк, что его проблемой занялись, иначе слишком много подозрений будет. Дамблдор, разумеется, избежит любой гневной участи, а вот остальным может и неслабо прилететь от волшебников Британии да и всего мира разом. — О, Рон, ты тоже уже всё? — догнав меня на лестнице, спросила Гермиона. — Все зачёты закрыты, — ответил я подруге, — впереди, пожалуй, самое сложное. — Проект? — Именно. — Идём, примерим твой костюм, — жизнерадостно почти пропела девочка. — Ты у меня эмигрант из богатой семьи, у тебя будет жилетка с золотым шитьëм. Ты же не против золота? — Только не в сочетании с алым! — О, нет, никакого алого, — заверила Гермиона. — Всё по-британски сдержано, но с акцентами. Идём, а там и Гарри со своим чудны́м делом подтянется. У него такая рубашка… Да уж, если энергию Гермионы направить на мирное созидание, из неё поразительно уходит привычная ворчливость. И это так хорошо, что хочется такие созидания устраивать чуть ли не каждый семестр. Жаль, это невозможно… Впрочем, кто его знает, как сложится жизнь.