О бедном предателе крови замолвите слово...

Сдача проекта происходила в Большом Зале сразу после обеда. Столы силами преподавателей и домовиков были убраны, на освободившемся большом пространстве сделали разметку в виде ячеек и расставили по ним проекты. Каждая ячейка изолировалась от других, так что ни видно, ни слышно нам друг друга не было. Получился эдакий лабиринт, по которому неспешно прохаживались ученики, начиная со второго курса, и взрослые школы, включая Хагрида, мадам Пинс и мадам Помфри. На то, чтобы переоборудовать Большой Зал, ушло всего двадцать минут, схема отработана веками, меняются в ней лишь люди. Нам с Гарри и Гермионой выделили ячейку примерно в центре зала, но подойти напрямик к нам возможность отсутствовала, от входа в Зал приходилось изрядно петлять. В таком положении были многие, лабиринт получился неплохой, в нём и критский минотавр не побрезговал бы поселиться, и финал Турнира Трёх Волшебников устроить можно. Главное всё же не местоположение, а проект, то, как получится его сдать, повлияет на сложность зачёта по Естествознанию. Перед началом «выставки прикладного рукоделия» профессор МакГонагалл и лектор Доу собрали всех первокурсников в небольшом помещении, где мы сидели первого сентября перед распределением. Проходясь по списку, дамы спрашивали нас, готовы ли мы сдать то, что анонсировали на памятном первом занятии по Естествознанию после Саммайна. Насколько я понял, все проекты в своей сути остались неизменны, обе преподавательницы были довольны. Пока шла эта странная пародия на распределение, пуффендуйцы, гриффиндорцы и слизеринцы рассматривали нас, когтевранцев, совершенно этого не стесняясь. За декабрь остальные ученики Хогвартса успели привыкнуть к необычности нашего факультета, но два костюмированных проекта не ожидал никто. Персонажи «Алисы» у многих, особенно не знакомых с маггловский художественной литературой, логично вызывали неподдельный интерес. Сама Алиса, Шляпник, Белый Кролик, Белая и Красная Королевы, Шалтай-Болтай, Герцогиня, Чеширский кот, мышь Соня и Мартовский Заяц от Страны Чудес, а также Чëрная Королева, её Король и близнецы Труляля и Траляля от Зазеркалья — все костюмы были выполнены на достаточно высоком уровне и с чудинкой, присущей обоим произведениям Чарльза Людтвиджа Доджсона. А вот то, что с неменьшим интересом будут глазеть и на нас с Гарри и Гермионой, я не ожидал. Но, надо признать, идея подруги оказалась хороша, китайские эмигранты за типичным английским завтраком — это неожиданно и смело. Не сказать, что в Британии их нет совсем, родители Гермионы как раз с одной из семей вели общие дела и именно с них были сняты образы, но и маглорожденных, и на чистокровных наши наряды впечатление произвели. Тем не менее, лезть с расспросами пока никто не стал. Пока. Как только выставка достижений первокурсного хозяйства закончится, уверен, спрашивать начнут нагло и нахраписто, особенно гриффиндорцы. Это не лечится, таков факультет. Мы решили, что будем рассказывать всем делающим любую информацию касательно нашего проекта. Ни у кого не должно сложиться иллюзии, что это было просто. Началась сдача проектов с запуска Дамблдором тройного музыкального фейерверка, никто в Большом Зале не остался в неведении об этом. Мы едва успели дойти до своего места, сесть за столик и отменить чары Стазиса, наложенные вчерашним вечером сразу тремя домовиками замка. Еда должна была остаться максимально такой, какой я её приготовил. Первоначальный вариант с полным английским завтраком остался практически неизменен, разве что мне захотелось добавить немного выдуманной хогвартскости в него. Именно поэтому в омлет, жаренную фасоль и масло для тостов была добавлена зелень, колбаски стали куриными, а чай мы пили малиновый. Только бекон и помидоры остались без изменений, но их я приготовил на гриле, а не пожарил, как это принято в классическом варианте. Слегка кривоватого ворона на идеальном, по моему мнению, столике, закрывала сине-бронзовая, в тон нашим факультетским цветам, скатерть. Подушки в лоскутной технике красного, золотого, жёлтого, чëрного, зелëного и серебристого цветов, конечно, сшиты Гермионой явно не без намёка — дескать, вот где мы их видели, у себя под… под собой, в общем, но так даже лучше. На всех без исключения тарелках, а также крышках чайника и сахарницы, Гарри поставил собственноручно выкованное наше клеймо. Таким образом я свою тарелку повернул к себе листом вишни, Гермиона — английского дуба, а сам Гарри — остролиста. И никто не обижен. Ну а блюда с едой остались не повёрнуты как раз для подчёркивания несерьёзного отношения к этому. Вилки, ложки и ножи из дамасской стали с медной полосой смотрелись просто шикарно, как и созданные мной ручки для столовых приборов. Белая керамическая ваза эффектно подчёркивала пышные васильки. Вроде как у Гермионы что-то с ними не шло в процессе, но результат получился отличным. На наши костюмы проходящие мимо ученики, преподаватели и персонал школы обращали отдельное внимание. И не только они. Высокий мужчина с идеально прямой спиной в безукоризненной бархатной мантии цвета заходящего солнца, сразу видимый среди одинаковый чёрных мантий школьников, очень заинтересовался придумкой Гермионы. — Скажите, вы сами сделали свои наряды? — поинтересовался он, внимательно осмотрев завтракающих нас. — Разумеется сами, мистер… — Флаферти. — Сами, мистер Флаферти, — отложив приборы, принялась за рассказ подруга. — Мама научила меня шить, я разработала проект трëх нарядов в стиле «китайские эмигранты в Британии», через профессора МакГонагалл заказала необходимые материалы и сшила. И, надо признать, получилось великолепно. Платье Гермионы, типично китайское закрытое сверху под горло, но неприлично минимальное снизу, дополняли лосины, похожие на спортивные, из той же тëмно-синей ткани. Манжеты и подол платья украшала оранжевая вышивка из китайских иероглифов. Такая же вышивка шла и по спине моей жилетки, но в золотом исполнении, и бронзой по планке рубашки Гарри. Но у Гарри на брюках также имелся прошитый дракон, а мои были намного более сдержанными и простыми. А вот обувь — это что-то из области «новой аутентичности», выглядела она так, будто попытались воссоздать типичные китайские фасоны европейскими техниками и материалами. В целом, на мой взгляд, получилось хорошо, но как решат преподаватели — нам оставалось лишь гадать. — То есть вы не отрицаете, что не придумали это с нуля? — продолжал сурово допытываться мистер Флаферти. — Даже Джон Толкин для своей вселенной позаимствовал немало из британского и скандинавского фольклора, — вместо Гермионы ответил я. — Невозможно что-то создать с нуля в вакууме, всё придуманное так или иначе опирается на опыт прошлого, даже если отрицает его. — Интересная теория мистер… — Уизли, сэр. — Мог и догадаться, — заметно мягче произнëс министерский работник. — Будучи сыном Артура, невозможно считать иначе. Что ж, отличная работа. С этими словами он ушёл, а мы продолжили завтракать как ни в чëм не бывало. В глазах Гермионы я видел благодарность, но мы заранее договорились не обсуждать произошедшее во время сдачи проекта. Тем более, я сказал именно то, что думал, специальные чары не позволяли ученикам даже лукавить, не то что откровенно врать. Уже под конец отведëнного времени к нам подошли профессор Снейп и пару минут просто смотрел, как мы доедаем завтрак. Насмотревшись, он спросил: — Мистер Поттер, как вам еда? — Хорошо, профессор, — ответил Гарри. — А если поподробнее? — На мой вкус чуть пресновата фасоль, — стараясь не смотреть на меня, сказал друг. — Я бы посолил побольше, но обошëлся без зелени. В остальном претензий нет. — А я люблю свежую зелень в фасоли, — добавила Гермиона. — Да и по соли мне нормально. Вот помидоры могли быть чуть печëнее, но это дело вкуса. — Вам есть что возразить своим коллегам по проекту, мистер Уизли? — довольно спросил Снейп. И в этом довольстве никакого злорадства не ощущалось. Наоборот, мне показалось, что если бы Гермиона не сказала про «дело вкуса», он сам бы попытался нас на это вывести. — Не вижу смысла, профессор, — осторожно произнёс я. — Еда не испорчена, её не хочется выплюнуть, а то, что кто-то любит солонее, кто-то острее, а кто-то зажаристее — это личное дело каждого. Есть это не мешает никак. — Вот именно, — кивнул Гарри. — Всё вкусно. — Какое осмысленное поколение когтевранцев у нас растёт, — сказала подходящая справа профессор Стебль. — Надеюсь, их пример окажется заразительным. На этом сдача проектов, длившаяся сорок минут, закончилась. Первокурсников снова собрали в комнате ожидания. Пятнадцать минут профессора обсуждали произошедшее, предоставив нас почти самим себе, если не считать старост школы в полном составе. Дети, наконец, дали себе возможность побыть детьми, также обсуждая проекты. Гермиона, Мишель Браун и Лалин Уотворд наконец получили возможность искупаться в потоке расспросов о костюмах «Чаепития Алисы» и «Завтрака эмигрантов», как успели окрестить оба когтевранских проекта другие факультеты. Подруга практически буквально светилась, рассказывая о своей задумке и реализации. Не менее довольной выглядела и Урхия, как главная ответственная по «большому когтевранскому проекту», а вот болтать о «помощи» Герцога и Маэстро никто из наших не стал. Всё же реноме держать надо и, я надеюсь, эта история сыграла первокурсникам в плюс. Очень не хочется, чтобы мои старания пошли прахом. Когда профессор МакГонагалл и лектор Доу вошли к нам, старосты быстро навели порядок. Ослушаться никто не посмел, даже гриффиндорцы притихли, пусть и не до идеальной тишины. Но это гриффиндорцы, ругать их за экспрессивность поведения, всё равно что наказывать птицу за умение летать — абсолютная глупость. — Вы все молодцы и показали высокий уровень своих проектов, — начала лектор Доу. — Кто-то справился блестяще, кто-то отдался меньше, но ни один проект не оказался завален, как это случалось не в лучшие годы. Так что можете похвалить себя, и пятьдесят баллов каждому факультету. Пару минут первокурсники аплодировали. Хлопал и я, понимая, между тем, что баллы далеко не главное, что мы получили от проектов по Естествознанию. Опыт — то, зачем это затевается каждый год. — А теперь неприятная для многих часть, — взяла слово профессор МакГонагалл. — Как бы хорошо вы не справились, большая часть из вас всё равно сдаст письменный зачёт разного уровня сложности. Избегут этого лишь двое проектов как самые высоко оценëнные. — Когтевранские! — выкрикнул кто-то из гриффиндорцев. — Верно, мистер Кидис, — подтвердила их декан. — Но впредь постарайтесь держать свои эмоции при себе. Минус два балла для большего усердия. Со стороны слизеринцев послышались ехидные хмыки, а вот гриффиндорцы злость не проявили. Ещё бы, зная Фреда и Джорджа, не сдержался бы каждый из них. — Тем не менее, мистер Кидис прав, факультет Когтевран в полном составе получает автоматический зачёт по Естествознанию, — продолжила лектор Доу. — Можете быть свободны и готовиться к Канунному балу. Мы встали и под общие, пусть и куда более тихие, нежели при начислении полусотни баллов, аплодисменты покинули помещение. Все были довольны, но и смущены в той же мере. Я выходил одним из последних и успел услышать «Снова умники всех обхитрили», сказанное старостой школы от Пуффендуя. Сказано это было абсолютно беззлобно, как констатация факта, чему я обрадовался. Не напрасны были мои старания, раз и профессора, и ученики по-прежнему считают нас по-настоящему умными. Вернулись в гостиную мы в сопровождении Роберта Хиллиарда и под его присмотром провели час просто сидя в своих костюмах и болтая. Нас никто не беспокоил, видимо, понимая, что разрядка необходима. Мы делились личными ощущениями от произошедшего, своими переживаниями, радостью, процессом подготовки, особенно в плане создания элементов проекта. Герцога и Маэстро никто не упоминал, будто и не было того письма. Я же, смотря на очень похожие на первоисточник алисовские костюмы однокурсников, не мог не улыбаться, почему-то представляя, какую шикарную театральную постановку можно придумать по этому поводу. Заметив это, Терри даже спросил, отчего я так весел. Скрывать мне было нечего, а Хелен Бейл, записанная в театральную труппу Хогвартса, тут же загорелась этой идей. Валийка также пообещала поговорить с театральным куратором на этот счёт. Похоже, ей всерьёз понравилась тема Страны Чудес и Зазеркалья. Спустя отведëнный самим себе час мы переоделись в обычную школьную одеждой с поправкой на необычности и разбрелись по своим творческим секциям. Нас на танцы сопроводил Перси, он и сам был танцором, поэтому проблем с этим не возникло. А в отсутствие всех остальных, либо ещё пишущих зачёт, либо отходивших от него, мы с Гарри репетировали гадик вместе с Гермионой. На место Маргарет Дайби она не претендовала, понимая, что тренер уже сделал выбор, но помочь нам не отказалась. Заодно и сама попрактиковалась, все остались в плюсе. Сам тренер гонял нас не очень сильно, всего шесть раз полностью прогнали весь вальс, закрепили это двадцатиминутной «тренировкой на будущее» с элементами начальной акробатики, а потом шесть танцоров гадика ещё полчаса отрабатывали его. В гостиную мы с Гарри приползли выжатыми до предела. Перси, под чьим присмотром мы возвращались, предложил попробовать сварить Мышечную мазь, отлично помогающую в такой ситуации. Подумав, мы согласились. И не только из-за необходимости завтра вставать, но и возможности приобрести ещё немного знаний перед каникулами. Поэтому после ужина наскребли немного ингредиентов и с помощью Дарида докупили необходимые, после чего сварили по одной порции. Первой варила Гермиона, чтобы дать нам с Гарри возможность отойти от зверств тренера. Я шёл вторым, и руки уже практически не тряслись, палочка практически не выпадала, хотя и было тяжело ею шевелить, но всё получилось. Гарри же совсем отдохнул, и его Мазь сварилась даже лучше моей. Перси вбросил идею попробовать продать излишек румынам, и мы с радостью согласились. Разумеется, сначала мы обсудили возможность поделиться с однокурсниками и с сожалением отказались от этой идеи. Мышечная мазь демонстрируется в самом конце первого курса, мы не должны уметь её варить, могут возникнуть нехорошие подозрения, в том числе и от Филча, а нам это не нужно. Поэтому Мазь мы применили только на себе. И утром это неплохо сказалось. За завтраком мы, бодрые и весëлые, видели, как другие танцоры-первокурсники, хряхтя и постанывая, сползали в Большой зал и радовались сданным зачëтам через силу. Среди всего курса лишь двое имели неуды по одному из предметов, пуффендуец и гриффиндорка, и оставались на каникулы в школе. Этому они, разумеется, оказались не рады, девушка-шведка, Тильда Стомберг, даже расплакалась за столом, и её утешали всем факультетом. Как я понял, с растениями она не дружила совсем, отчего и провалила Травологию. А вот Дину мои советы помогли, и он благодарил меня за помощь при выходе из Зала. Как и Голден Коллинз, со сдержанной слизеринской аристократичностью давший понять, что именно благодаря заклинанию Редуцио он сумел сдать Чароведение. Я же, в моменты безучастия в каких-либо разговорах, рассматривал форменный вкладыш в аттестат, который выдадут после окончания Хогвартса. Там будут результаты всех зачётов и экзаменов за пять или семь лет, отметки внеурочной, творческой и спортивной, если таковая есть, деятельности. И от всех этих записей будет зависеть возможность дальнейшего обучения и престижность учебного заведения. — А разве не только первокурсники сдавали зачёты? — спросил у Пенелопы маглорожденный Стенли Абердоу, когда мы поднимались обратно в гостиную, чтобы оттуда разойтись по своим творческим кружкам и готовиться к вечернему представлению. — Нет конечно, — с усмешкой ответила староста-пятикурсница. — Просто остальные делают это не так пафосно, а для первокурсников создают из сдачи своеобразный акт посвящения. К чему вообще такой странный вопрос? — Я просто увидел листки с зачётами у других курсов, — смущëнно пояснил Стенли. — Не подумал как-то об их учëбе. — Ничего, ещё успеешь на себе прочувствовать. Как и все, надеюсь. Также надеюсь, что произошедшее с парочкой с других факультетов чему-нибудь вас научит. И в этом весь Когтевран. Старшие ученики постоянно напоминают о важности обучения и получения знаний, такова специфика «умного» факультета. А дальше начались приготовления к Канунному балу. Балом, впрочем, этот вечер назывался условно, ведь там и театральные постановки демонстрировались, и пели, в общем, эдакий смотр самодеятельности через призму магии. Впрочем, магия в самих номерах не приветствовалась, только в антураже. Тренер Веснин заметил, что большинство не в танцевальной форме, и показал комплекс упражнений для забитых, как он выразился мышц. Десять минут — и от кряхтения и стонов первокурсников не осталось и следа. На нас с Гарри и Гермионой тренер смотрел настороженно, но ничего не сказал. После разминки мы прогнали вальс, потом гадик, а после "шестëрка избранных", как нас прозвали, присоединилась к остальным на примерке костюмов. Танцевальный зал заняли, насколько я понял, шестикурсники. И пусть у них, а ещё семикурсников, обучение практически индивидуальное, про творческую деятельность они также не забывали. Костюмы мы мерили полтора часа с помощью трёх ведьм, магией трансфигурирующих обычные серые куски ткани в нечто восхитительное. Я с лёгкой руки одной из ведьм, высокой, худощавой, с короткими угольно-чëрными волосами и моноклем в глазу, стал итальянцем эпохи Возрождения. Остальные тоже получили наряды различных исторических эпох мира, Ханну, например, сделали Московской барыней семнадцатого века, чем она осталась искренне довольна. Сам бал начинался ровно в пять часов вечера, и мы своим вальсом открывали его, потому и сразу пошли в нарядах к театральному залу школы, расположенному в подвале корпуса Мердоута, глазея на богатое убранство в виде ледяных перил, снега на рамах картин, многочисленных еловых лап по стенам, призрачным снеговикам и невероятному количеству летающих зелëных огоньков — символов Мердоута. Если вспомнить, что праздник в его честь, это решение не кажется таким нелогичным. Даже держащиеся на расстоянии от школьников призраки стали слегка зеленоватыми под стать общему антуражу. А мне тут же захотелось узнать, что за чары для этого применили. В большом холле перед театром организовали рукодельную выставку. Картины, вышитые полотенца, вязанные игрушки, фигурки из разных материалов — здесь было если не всё, то многое. Здесь же можно было это купить, и я приобрёл картину «Будни колдомедика», написанную третьекурсником-пуффендуйцем. И, надо сказать, очень талантливо. Подарю её Перси, о других подарках семье он знает, через него же покупал, а о своём даже не догадывается. Пока. Гарри точно что-то купил, Гермиона, вроде бы, тоже, за остальными я не следил, старался всё рассмотреть. За пять минут до открытия танцующих первокурсников тренер проводил за кулисы. По традиции, именно вальсом самых юных учеников школы всегда открывался Канунный бал. — Волнительно что-то, — прошептал Теодор Нотт, наряжённый турецким султаном. В это время Ауруб Климбонт, творческий куратор, как раз объявлял об открытии Бала. — А я думаль, аристократ не волнуются, — хмыкнул Грегор Йовчек, болгарский гриффиндорец. — Все волнуются, — ответил однокурснику Дин, — мифическая цветная кровь от человечности не избавляет. Раздались аплодисменты — нас попросили на сцену. Заиграла музыка, и мы пошли. Прошло всё достаточно неплохо для первого выступления. Ни одна нога не пострадала, все пары выдержали ритм, никто не выпал из образа, насколько я смог заметить изнутри. Волнение, захлëстывающее перед танцем, в его конце превратилось в эйфорию. Нам хлопали и тренер похвалил, это главное. Разумеется, без недочëтов не обошлось, в частности мы с Ханной едва не столкнулись с Дином и Гермионой, но обошлось, и этого, вроде бы, никто не заметил. Нас отвели в небольшую комнатку за кулисами, чтобы снять чары с нарядов, там же мы переоделись в обычную школьную одежду. С поправкой на индивидуальность троих когтевранцев, естественно. Отказываться от неё ни я, ни Гарри, ни уж тем более Гермиона даже для Бала вне танцев не собирались. После этого нас впустили в театр, напомнив шестерым про завершающий вечер гадик. Первокурсники открывают Канунный бал, первокурсниками же он и заканчивается, такова традиция. Представление закончилось только в девять вечера, за это время ученики Хогвартса продемонстрировали восемнадцать номеров — шесть мини-спектаклей, четыре вокальных этюда, как их назвал руководитель школьного хора Кристиан Бамбл, и восемь танцев. И ни один участник представлений не халтурил, все играли, пели и танцевали в полную силу. Неожиданностью для нас, когтевранцев, стала сольная песня Энтони под гитарный аккомпанемент Кирка. Мы и не знали, что они, постоянно по вечерам что-то обсуждая, готовились к этому. И оба в своём деле оказались неплохи. Неидеальны, с высоты моего опыта другой жизни, но для одиннадцати лет вполне. Когтевран, памятуя о произошедшем после первой квидитчной субботы, казалось, хлопал им громче остальных, но совсем не исключено, что это была иллюзия. По крайней мере, точка в борьбе с однообразием получилась эффектная. Завершающий вечер гадик под более яркую, нежели начальный вальс, музыку также поставил точку, но уже в Канунном балу. Получилось неплохо, а некоторые преподаватели, со слов Перси, перешëптывались о лучшем «танце на шестерых» за последние годы. Сколько именно лет имелось ввиду никто не уточнил, но Перси и без того светился от радости за меня, будто сам танцевал. Кстати, фокстрот его курса также получился интересным, с необычной историей внутри — английской революцией семнадцатого века. Девочек у них нет совсем, приходится выкручиваться темами. Не представляю, как у них ставится румба или танго… Впрочем, в Аргентине изначально танцевали только пары мужчин, так что и здесь выкрутиться можно. А ещё по ходу Бала у меня состоялся необычный разговор с Драко Малфоем. Сидели мы рядом, так что поговорить получилось прямо в зале, но, само собой, шëпотом. — Грег просил передать тебе благодарность за Зельеварение, — прошептал слизеринец. — Мердоутова Троица замкнулась, — хмыкнул я. — Что? — Он третий, кому я помог на зачётах. Вернее, первый, но так даже красивее получилось. Сам Грег в этот момент был на сцене и играл трактирщика. И играл довольно неплохо с поправкой на возраст. — Он вообще мне показался умным парнем. Как получилось, что его считают недалëким? — У миссис Гойл неоправданно длинный язык, — буркнул Драко. — Винс на самом деле после падения несколько… отупел, скажем прямо, а вот Грег больше внушает себе слова матери. Я постоянно борюсь с этим, пока результатов мало. — Быть может, сданные зачёты убедят его. — Хотелось бы верить. Слушай, твоей матери ведь принадлежит косметическая лавка, так? — Частично. Это не секрет. С ней что-то не так? — В одном аспекте точно не так, — подтвердил слизеринец. — Ты не мог бы уговорить миссис Уизли начать делать элитную продукцию для высшего света? — А тебе это зачем? — недоуменно спросил я. — Надоело слушать, как моя мать хвалит французские и итальянские крема и вздыхает, что у нас ничего даже близко похожего, — выдал Драко. — Устроит причина? — Другой не будет, так? — Так. — Ну… я хотя бы попробую. — Готов устроить рекламную компанию. Скажем, подарить маме что-нибудь под предлогом, что это с континента, она обязательно попробует, не может не попробовать, а когда признает, что это не хуже её любимых средств, раскрыть правду. — Лишь бы признала, что не хуже, — задумчиво протянул я. — Это зависит только от вас, — хмыкнул Малфой. — Расскажешь после каникул, как прошли уговоры. На этом странный разговор закончился. После Бала все ученики с отличным настроением и морем впечатлений разбрелись по гостиным. Я думал, что уснуть будет тяжело, но ошибся — стоило лечь в кровать, как открыл глаза я только утром. За три минуты до будильника. Снилось что-то хорошее и при этом водное. Море? Наверное, море, кроме воды ничего не запомнилось. Вместо завтрака нас отправляли по домам, поэтому я привычно сходил в душ, в очередной раз заверил русалку, что всего лишь первокурсник и вообще-то мальчик, неспешно собрал немногочисленные вещи — большая их часть оставалась в школе — и был готов к путешествию через камин. Первый семестр в Хогвартсе подошёл к концу.