О бедном предателе крови замолвите слово...

Утро двадцать шестого декабря, по древней магической традиции, началось с раскрытия подарков. Проснулся я в шесть ноль три, будто всё ещё находился в Хогвартсе, и заснуть обратно не смог. В комнате ещё по-зимнему темнело, поэтому я решил зажечь свет. Только вот Люмосом это делать неудобно, с палочкой в одной руке чем-либо заниматься трудно, но мне пришла в голову идея получше. В самом деле, не для простого же чтения была приобретена книга заклинаний! Вот и пришло ей время показать себя… через меня, само собой, но всё же. Через Санспайи! вызвав светящуюся нить, я придал ей материальную форму, используя австро-немецкий Шпраудирг!, Левиосой поднял под потолок, разместив по периметру на мотив гирлянды, точечно закрепил Клеящими чарами и слегка притушил Ноксформиксом для создания комфортного света. Все чары, кроме левитационных, само собой, из книги, так что можно сказать, что я создал «заклинательный комплекс вне школьной программы», за что декан, по словам Билла, любит вознаграждать. Ну и что, что нить изначально боевое заклинание, ничто не мешает им пользоваться иначе. В стационарном виде она не потребляет энергии мага, то есть меня, живя на внешней подпитке. Ну а тем же Экспелиармусом в бою тоже не сразу пользоваться стали, это вообще разновидность Манящих чар, наподобие Акцио, только скорее метательного действия. Со временем это действие стали применять только на палочках соперника, так и закрепилось. Подарков оказалось девять: «от мамы и папы», «от Билла», «от Чарли», «от Перси», «от близнецов», «от дедушки», маминого отца, «от Гарри, школьного друга», «от Гермионы с благодарностями за семестр» и «от семьи Уизли», что вчера практически в полном составе присутствовала на ужине. Ну и отдельно традиционный мамин свитер, в этом году бронзово-синий, ромбиками, под цвета моего факультета. Шерстяной, средней вязки, невероятно мягкий, с вышитой красной лаской на воротнике — буду ходить в нём до конца зимы, пусть все видят. Мама с папой подарили зачарованную щëтку для Живоглота, прямо сейчас лежащего на подушке. Он, подобно мне, вчера быстро убежал куда-то, только его и видели. С ним всё было хорошо, я чувствовал, а потому не искал, давая вдоволь побегать по дому и его окрестностям. Ну и он сам пришёл ко мне, не иначе как устав от своих собственных приключений. И даже несмотря на то, что щётка у меня уже есть, куплена в наборе ещё летом, она самая обычная. Эта, новая, точно будет лучше, хотя бы чарами распутывая свалявшеюся шерсть. Глотик, бывало, возвращался со своих прогулок далеко не в лучшем виде, и приходилось постараться, доставляя боль и ему самому, чтобы вернуть шерсти первозданный вид. Теперь этот процесс должен стать проще. Билл и Чарли подарили примерно одинаковые подарки, и оба полностью непрактичные. Брат-заклинатель — набор драже «Берти Боттс» со вкусами Скандинавии, а брат-драконолог набор шоколадных лягушек специального рождественского выпуска. Этот набор я тут же и открыл, обнаружив внутри семь лягушек с карточками различной европейской нечисти, как известной магглам, так и умеющей хорошо скрываться. До этого карточки содержали только волшебников и волшебниц, преимущественно европейских и северо-американских, а тут такой поворот… И не сказать ведь, что лягушки падали в спросе, чтобы появилась необходимость в подобном разнообразии. Шоколад является лучшим средством для восстановления магических сил, особенно после всплесков у детей. Родители в обязательном порядке держат дома именно лягушек, чтобы и подлечить своё чадо после очередного выброса, и заодно порадовать его. И у нас, пока братья, я сам и Джинни росли, этих лягушек оказалось столько, что я практически собрал все возможные карточки и в отдельной коробке хранил ещё около двух сотен повторок, которые не получилось выменять. Кроме меня в нашей семье никто не собирал карточки и теперь уже точно не будет, а вот я… Хм, если это такой вызов от производителей лягушек к ещё большей коллекции, то он принят. Боевой магии у меня ещё будет предостаточно, быстро восстанавливаться, чтобы никто не догадался о плане Дамблдора, придëтся, так что лягушек есть придётся. Ну а где лягушки, там и новые карточки. Так что подарок Чарли очень кстати. Помимо специальных, в наборе также лежала одна обычная лягушка с гарантированной премиум-карточкой. В моей коллекции не хватало четырëх до полного двухсот пятидесяти карточного набора, и эти четыре карточки именно из премиум сегмента с волшебниками, максимально повлиявшими на становление магии. Что ж, интересно, повезёт или нет? Я уже колдовал сегодня и по ощущениям хорошо потратился, лягушка впустую не уйдёт. — Да поможет мне Мерлин, — пробормотал я, вскрывая упаковку. Увы, не повезло. Гримуара Чëрная у меня уже была. Одна из первых официальных некроманток, жившая в третьем веке нашей эры. Она первой собрала свои личные тëмные знания в одной книге, написанной на пергаменте из человеческой кожи, обтянутой кожей нерождëнных младенцев и украшенной их косточками. В честь неё такие тëмные фолианты и стали называть гримуарами. Не знаю, как это лингвистически объясняется у магглов, но волшебники внесли имя Гримуары в официальный список самых тёмных магов за всю историю на второе место, между прочим. Первое с большим отрывом занимал дуэт русских волхвов, чудивших в четырнадцатом веке и создавших ту самую чуму, выкосившую половину Европы. Но хоть в моей коллекции Гримуара уже была, зато лягушкой подкрепился. Подарком от Билла я пока решил не пользоваться, но обязательно сделаю это на каникулах. Всё же окрашенный в другой цвет язык — слишком экстравагантно даже для когтевранца, пусть эта экстравагантность и окажется временной. Перси, само собой, подарил зачарованную мочалку. Помимо того, что она очищает, она любое мыло превращает в травяное, что, во-первых, просто ароматно, во-вторых, расслабляет. По крайней мере, так написано. Срок действия чар примерно четыре месяца, обновить их, увы, невозможно. Ну и вид в виде рыжего котика явно не просто так выбран. От близнецов я ждал какой-то подставы, как это было все предыдущие годы, даже когда они не могли ничего подарить по умениям и финансам. Но нет, на удивление, подарок оказался не шуточнее, чем у других. Чехол для палочки — то, что первокурснику вообще не полагается. Говорить о чехлах начинают только с четвëртого курса в рамках ЗОТИ. До этого, по задумке составителей школьной программы, носить палочку полагается только в школьной сумке. Я сам делал доклад об опасностях палочек и эту тему знаю на достаточно высоком уровне, так что пихать куда попало точно не стал, но сумка… В общем, хорошо, что такой аксессуар появился в виде подарка, иначе могло получиться странно, особенно для преподавателей. Гарри в свой подарок явно заложил иронию помимо практичности. Перчатки из драконьей кожи для квидитча, которыми я на тренировках точно пользоваться не буду, чтобы не угробить раньше времени. Мой подарок в виде ножа из теминита для нарезки ингредиентов зелий всего лишь практичный, без иронии. Друг сможет им пользоваться прямо сейчас и резать практически всё, исключая обработанных щëлочью морских гадов. Ножом из обычной стали нельзя касаться около трети компонентов, так или иначе чем-то предварительно обработанных, теминит же боится только щëлочи в концентрации выше восьмидесяти процентов. Гермиона подарила, логично, книгу, но не обычную, а первый том «Квидитч. История сквозь века и изменения». Всего таких томов семь, на все будущие празднования Рождества хватит. В первом томе рассказывалось про самое-самое зарождение квидитча во втором веке нашей эры, и я собирался её прочитать долгими зимними вечерами. Интересно же, как оно начиналось и почему пришло к современному виду. В подарок подруге я также преподнёс книгу, про алхимию, «Составы и яды древних цивилизаций Средиземноморья». Надеюсь, ей понравится так же, как и мне про квидитч. Сам я этот томик не читал, пришлось бы нарушить подарочную упаковку, так что предвкушение чего-то интересного и прибыльного, а ещё полезного для румынов, у меня имелось. Помимо того, по описанию, там также немало Истории, но алхимической. Дедушка одарил кольцом-определителем, настроенным на простые чары скрытия. Если рядом будет что-то под такими чарами, кольцо слегка нагреется. Лорду Прюэту в ответ я подарил носки с согревающими чарами. От мамы ещё летом я слышал об этой проблеме её отца, запомнил, и вот, есть подарок. Быть может, даже не слишком с намëком на старость, об этом я вообще не думал, заказывая эти носки. Последним я открыл подарок от родственников со стороны папы. Те, подобно Биллу и Чарли, подарили не практичный, а вызывающий сиюминутные эмоции презент — коробочку с сияющими огоньками для одежды. Достаточно положить её на любой предмет одежды, коснуться палочкой — и он покроется разноцветными искорками на полчаса. Пожалуй, для завтрака самое то будет. На этом разбор подарков закончился, и я решил почитать. Для начала — свою книгу по заклинаниям. И перед самым появлением Джуди как раз закончил с ней, выписав ещё парочку полезных для себя заклинаний. Надо будет опробовать их как-нибудь. — Младший хозяин Рональд, спасибо за подарок, — смущëнно произнесла домовушка, появившись, как обычно, без стука. Подарок уже был на ней, она надела колечко на самый кончик правого уха. И теперь, насыщенно рыжее, оно прям выделялось, заставляя смотреть только на него. — Всегда пожалуйста, Джуди, — отозвался я. — Что-то случилось? — Хозяйка зовëт к завтраку и просит не опаздывать. С этими словами домовушка исчезла, предварительно бросив взгляд на книгу в моих руках и расплывшись в улыбке. Ну да, я читал, не бросая наше с ней пари. Она явно записала эту заслугу на свой счёт. Что ж, пусть, раскрывать правду мне вообще не с руки. Одевшись, попутно зарядив свитер огоньками, я быстро спустился вниз. На кухне ещё никого, кроме мамы, не было, и я помог накрыть ей стол из остатков вчерашнего ужина. Ещё одна любимая мной рождественская традиция, тем более, что под чарами Стазиса вся еда сохраняется в первозданном виде. Завтрак прошёл в обсуждении подарков. Я высказал восхищение своими, одним из них хвастаясь прямо здесь, остальные также наговорили кучу восторгов. Билл и Чарли по понятным причинам стремились узнать у меня, откуда я взял деньги, Перси скормил им нашу легенду о выигрыше за импровизированный шахматный турнир и занятое в нём призовое место. Мама с папой, понятное дело, спросили, как так вышло, что мы играли на деньги, на что брат сказал, что призовой фонд сформировался из поступлений от семикурсников, а они все совершеннолетние. Также он добавил, что не виноват в моих прекрасных шахматных навыках, позволяющим мне на первом курсе занимать призовое место среди всего факультета. Билл тут же пообещал сыграть, не отстал и Чарли. В глазах папы так же читалось желание партии, а может, и не одной. Сам Перси выразил мне благодарность за картину и успешное её сокрытие от него. Холст брат, по его словам, повесил напротив кровати, чтобы смотреть на неё как можно чаще. Вообще, для первого раза, я подарил всем подарок сиюминутных эмоций. А вот на следующий год в моих планах уже было много практичного, целый список. Из странного за завтраком оказался лишь плохо скрываемый негодующий взгляд Джинни, который она бросала на маму. Поэтому сразу после я поймал сестрëнку и спросил, что это было. — А ты ничего странного не заметил, Рон? — спросила она в ответ. — Прям выбивающегося из общей картины. — Да нет, — подумав, ответил я. — Всё как обычно. — Вот именно, обычно, — с досадой сказала Джинн. — Мы все, как обычно, в свитерах, кроме мамы. Она что, не часть семьи что ли? И в самом деле, на всех были свитера. Билл щеголял белым со светло-зелëными горошинами воротника и манжет, Чарли — пепельно-красныи с чëрно-фиолетомым вывязанным драконом, свитер Перси состоял из красно-белых крестов, близнецы носили тëмно-зелëный и светло-бежевый свитера с зеркальными рукавами с узором перетекания основного своего цвета в основной цвет брата, Джинни появилась в однотонном лазурном, папа в вертикально-полосатом в цветах его любимой квидитчной команды — жëлтом и бирюзовом с эмблемой ноттингемского «Союза Ундин» в виде ундины на фоне половинки солнца. А вот мама, как это бывало всегда, сидела без свитера. — Ей некому его связать, — осенëнный догадкой, произнёс я. — Вязать себе свитера не принято. — Дурацкая традиция, — буркнула сестрëнка. — Значит надо, чтобы кто-то связал маме свитер. И это буду я, только если подойду и попрошу научить меня, она может догадаться. — А ты скажи, что тоже хочешь дарить подарки, — подал идею я. — Но пока покупать не на что, надо делать самой, например… шапочку для Живоглота. — Рон, ты гений! — воскликнула Джинни и обняла меня. Затухающие огоньки частично переползли на её свитер, сделав и его слегка искрящимся. — Ну нет, — тут же открестился я от странного титула. — Совсем нет. Точно не гений. — Пусть так, — легко согласилась сестрëнка. — Но я бы до такого не додумалась, так что не прибедняйся. И убежала в свою комнату, что располагалась напротив моей. Я же поднялся помедленнее, но всё равно быстро, чтобы опробовать щётку до того, как мама станет давать мне уроки готовки. Глотик уже проснулся и даже поел, судя по стоящей рядом с тумбочкой миске, а потому позволил себя расчесать. Удивлению его не было предела, когда шерсть стала распутываться мягко и безболезненно. Впрочем, быть может мне лишь показалось, что он удивился, я не особо силён в кошачьих эмоциях. А вот что стало совершенно очевидно, так это количество вычесываемой шерсти. Предыдущей щëткой если что-то и собиралось, то совершенно незначительно, а этой я три раза чистил инструмент, благо делалось это в одно движение. Быть может, дело в том, что Живоглот всё же полукнизл, а щётка зачарована, других разумных объяснений я не нашëл. По итогу приведения котика в порядок у меня на руках оказалось три кругляшка рыжей шерсти. И что с ней делать? Надо будет спросить у мамы, она точно должна знать. А после этого мои каникулы закончились… Хотя нет, так категорично говорить тоже нельзя, я ведь сам на это подписался и мне даже нравилось. После завтрака мама учила готовить, после ужина папа давал азы столярного дела, делали они это оба неспешно, явно не ставя себе задачу за каникулы сделать из меня мастера в обеих профессиях. Да и вообще никто ничем не ограничивал — между обедом и ужином я спокойно гулял, а после ужина читал либо играл в шахматы с братьями и отцом, мы даже успели обсудить прошедший турнир претендентов и предстоящий весной матч за магическую шахматную корону. Выяснилось, что Билл болел за дерзкого нигерийца Унду Унгвабу, ему нравилось то отрицание авторитетов, с которым играл молодой африканец. Отцу больше импонировал стиль канадца Майкла Иглтона. Тот долго, на грани отведëнного времени, обдумывал ходы и иной раз сдавался, казалось бы, в ситуации, когда можно было и победить. Он обдумывал партию до самого конца и, если видел своё будущее поражение, даже не пытался ничего сделать. Папе нравилась как раз эта решительность признать неминуемое поражение. Ну а то, что я радовался победе русского шахмагиста Ярослава Шереметева, не удивило никого. После моих симпатий в сторону русской квидитчной сборной и особенно намечающейся дружбы с Сержио радость победе шахматиста из «страны могучих волхвов и сибирских морозов» просто встала в ряд. А вот другой россиянин, Георгий Павленко, считавшийся фаворитом, занял лишь пятое место, уступив даже не хватавшему звëзд с неба аргентинцу Роберто Сильве. И это стало настоящей сенсацией. Возвращение шахматной короны откладывалось до следующего года как минимум, когда начнëт свой отсчëт новый двухгодичный рейтинг. С Сержио, кстати, мы виделись через день. Он усиленно занимался языком, чтобы понимать на разговорном уровне будущих однокурсников и преподавателей. При этом его родители одобряли общение со сверстником как минимум по языковым причинам, а потому разговаривали мы довольно много на самые разные темы. Попутно, пока он учился у меня, я делал вид, что учился у него. Пусть Ханна знает, что наше одностороннее пари не заброшено, заодно создавая мне необходимое алиби. Попутно я выяснил, что заставило семью Сержио переехать в Британию. Оказалось, что Хогвартс в лице директора Дамблдора предложил его маме, Елене Волгиной, должность преподавателя основ магозоологии, в учебном плане значащейся как «Уход за магическими существами». Согласилась она практически сразу, и теперь семейная пара Волгиных, а также их четверо детей, старший сын и три дочери, надеялась поселиться здесь на как можно более долгий срок. Что ж, теперь русских преподавателей в школе станет в два раза больше. Учитывая скорое начало моды на переезд в Британию среди магглов, вполне нормальная ситуация, но массовой вряд ли станет. Всё же магическая Россия куда устойчивей маггловской во всех отношениях. На прогулках, помимо лингвистической программы, я понемногу пытался внушить Сержио мысль о невозможности нашей тесной дружбы. Приятельство — да, особенно если он окажется на Когтевране, но не более. Всё же подпустить его к проблеме Волдеморта не в моих силах, включить в члены клуба по той же причине его также невозможно, а юношеские драмы уровня «куда это ты ходишь без меня, друг?» мне просто не нужны. Ну и он банально старше, кто знает, что может произойти из-за этого. Наши деловые отношения, установившиеся на почве лингвистики, мне нравились, превращать их во что-то большее банально желания не было. После наступления нового года, отмечаемого волшебниками лишь появлением нового календаря, мама с папой в тайне от всех остальных решили поговорить о продолжении летнего визита Дамблдора. В подвале лодочного сарая, оказывается, всё это время было организовано удобное место для конфиденциальных разговоров. С одной стороны, по-детски обидно узнавать, что в семье есть такие тайны, как эта комната, а с другой, её наличие более чем обоснованно. К примеру, сейчас нормально и поговорить было бы негде, так что обиды обидами, но предусмотрительность прадедушки, создавшего подвал с мощнейшими чарами, как нельзя кстати. — Как твоё демонологическое обучение, сынок? — осторожно начал отец, когда мы все с комфортом разместились у камина. Эта деталь интерьера зимой оказалась очень кстати, замёрзнуть решительно не захотелось. И пусть я знал Согревающие чары, хоть и теоретически, а остальные вполне могли их применить, колдовать в этих стенах папа не рекомендовал. Даже простейший Люмос мог нарушить сложнейшую вязь многослойной сети заклинаний, что уж говорить о чём-то более магически затратном. Даже огонь в камине разжëгся чистой механикой, пусть и всего одним движением массивной ручки в виде ласки. Дедушка тоже любил различные маггловские изобретения, от него отец и «заразился» этой странной любовью. — Совсем понемногу, — честно ответил я. — Пока я знаю лишь самых простых и слабых демонов и немного умею их побеждать. — Альбус и практику сумел организовать? — уточнила мама. — Не совсем. Практика эта, скорее, вынужденная. — Сынок, тебе нельзя говорить об этом? — Кстати, нет, — ответил я, поняв, что на это никакого блока нет. Рассказать про истинную сущность «демона» Хогвартса, равно как и про разговор с Лауранс, всё ещё было невозможно, а вот про ночное приключение накануне календарной зимы — вполне. — Ты не хочешь вспоминать травмирующие события, Рони? — И не в этом дело, мама, просто… просто не знаю, как нормально рассказать. — Да давай уж я, — предложил Перси. — Раз начал вести твою историю болезни, этот эпизод тоже стоит осветить. Я лишь кивнул, и брат тут же начал говорить, начав с первого нашего разговора на троих, включая Гарри, в кабинете Дамблдора, пройдя через бой с порченым Стражем Портрета, вхождение в тройку Гермионы, основание клуба, реализацию идеи с заработком от румын, испытанием в подземельях и закончив найденной «книгой» с чëрным лезвием внутри. — Вот для чего понадобился счёт у латино, — задумчиво протянул папа, стоило Перси закончить. — Что ж, если всё так серьëзно, пусть будет. Гоблинам давно пора прищемить их длинные пальцы, банкиры-конкуренты для этого как нельзя кстати. — А вы не думаете, что этот Арандук просто играет с вами? — Довольно часто, — вздохнув, ответил я. — Вот только выбора нет, мы должны играть по его правилам, на данный момент он режиссёр наших жизней. — И жизней всего магического мира, если ничего не сделать, — добавил Перси. — Так у нас есть шанс купировать приступ, будем же надеяться на него. — К тому же это неплохая практика перед становлением мракоборцем, — добавил я. — Опасный, но всё же полезный опыт. Родители переглянулись, но ничего не сказали. Короткий разговор на этом завершился, слишком надолго ото всех пропадать тоже опасно. Самое главное, чего удалось добиться — одобрение счëта в банке латино. Не знаю, что именно папа имеет против гоблинов, но нам это оказалось на руку. Хотя и с гоблинами наверняка тоже придётся иметь дело, для сложных зелий некоторые компоненты можно достать только через них. Впрочем, посмотрим, как будут развиваться события. На следующий день папа решил поговорить со мной наедине. Для этого третьего января он устроил традиционный для второй половины каникул каток на льду озера. Вся семья и многие магические соседи обрадовались как дети, даром что большинство детьми и были. Но также пришли Амос и Изабелла Дигори, родители Седрика, Ксенофилиус Лавгуд, отец Полумны, а ещё чета Волгиных, Елена и Дмитрий. Вместе с ними пришёл и сам Сержио, и его сëстры. Под шумок папа и увёл меня на разговор в лабиринт сада, откуда нас никто не увидит. — Сынок, ты наверняка слышал в свой адрес обращение «предатель крови», — неожиданно начал отец. — Не в свой адрес, но слышал, — кивнул я, даже не стараясь скрыть удивления. — Не ожидал такого, да? — чуть хмыкнув, спросил папа. — Я тоже не думал говорить об этом, ты заставил меня начать. — Я? Почему я? Мне пока предавать некого. Ляпнув это, я тут же осëкся. Мало ли как это предательство крови вообще происходило, вдруг моральные раны ещё свежи. — Ты, сынок, именно ты. То, как ты управлял посудой в Рождество, невероятно красноречиво. Ну и ещё Джуди рассказала, как ты устроил свет в комнате. — Это не более чем эксперимент! Я просто тренировался. — Продолжай, сынок, нам сейчас это важно. Если надо, я готов просить. — Что просить? О чëм? — О развитии навыков Бытовой магии, конечно же, — вздохнув, произнёс отец. — Больше трëхсот лет назад один из наших предков, Гирион Уизли, разрешил обоим своим сыновьям оставить родовой талант и заниматься тем, что им нравится. Их дети также решили «бросить навевающее скуку и уйти в доставляющее удовольствие и приносящее радость». К тому времени умер отец Гириона, и случилось страшное — наш родовой менор, обязательный атрибут каждого рода из Священных Двадцати Восьми, не просто закрылся. Он исчез. Госпожа Магия, безусловно, дала инструкции, как вернуть менор обратно, но сделать это оказалось непросто. Трое представителей рода со склонностью к родовому таланту и его достаточной развитостью оказалось не так просто собрать. Недостаточно иметь троих детей, склонность эта далеко не стопроцентна в своём проявлении. И когда этим летом я увидел в Джинни тягу к Бытовой магии, я обрадовался. Двое Уизли с родовым талантом рождались в последний раз как раз у Гириона. Я понял, что у нас есть шанс, возможно, мне посчастливится стать дедушкой третьего такого Уизли и мы сможем, наконец, вернуть менор… Как же я ошибался. — Надеюсь, в лучшую сторону? — осторожно спросил я. Злость, печаль, надежда… В этой короткой речи папа успел искренне проявить всё это. Мне тут же захотелось помочь, только чем? Так же, как папа, завести большую семью? Возможно, это выход, пусть клеймо предательства в этой реальности не тяготит так, как в некоторых фантазиях из моей прошлой жизни, но лучше его снять. Даже ради одного лишь менора, что уже немало. — Разумеется, в лучшую, сынок, — улыбнувшись, ответил отец. — Третий — это ты? — Я? Правда? — Если не ты, то кто? Посуда, свет в комнате — всё это более чем красноречиво. А ещё письмо «от Герцога и Маэстро», созданное практически по наитию. Похоже, отец прав. Получается, внук уже не нужен… впрочем, о собственных детях мне в принципе пока рано думать. — И… что мне надо делать? — Учиться. Пока лишь просто учиться и развивать родовой талант. У тебя это хорошо получается. А если решишь проблему адекватной работы своей световой системе — научу парочке боевых приëмов Стиана Уизли, сына того самого Гириона. Лучшего боевика своего времени, между прочим. Да я бы и сам хотел решить эту… проблему. Каждый раз заново прокладывать световую нить, безусловно, полезно, но подобная рутина утомляет. Магглам в этом плане хорошо, у них есть выключатель, перерубающий электрическую цепь… а это идея! Нужно лишь найти такой «выключатель», который можно активировать простым заклинанием. Уверен, поиск будет сложен, но что-то внутри меня верит, что результат найдëтся. Не могли маги за столько веков и тысячелетий своего существования ничего не придумать. — Вот и хорошо, сынок, — довольно протянул отец. — А сейчас пойдëм ко всём, кататься. Учёба никуда не денется, в отличие от детства. А ещё до конца каникул я успел поговорить с мамой о предложенной Драко идее. Выслушав меня с абсолютно бесстрастным лицом, она спросила: — Рони, ты вообще понимаешь, что предлагаешь? — Большие деньги? — Если бы. Для того, чтобы пришли большие деньги, нужно сначала неслабо выложиться в серьëзную алхимию. И это непросто смешать одни листья с другими и добавить магии, это исследования. У тебя вообще есть хоть какие-то минимальные представления о косметических составах? — Если только минимальные, — признался я. — На седьмом курсе вас будут учить варить простейшую Маскирующую мазь, самые основы косметической алхимии. Для того, чтобы готовить что-то посложнее, нужны годы обучения и набор алхимических знаний. Французы, итальянцы и русские десятилетиями изучали вопрос, чтобы подступиться к нему. Ты же, как я понимаю, хочешь за пару месяцев втолкнуть Британию в избранный клуб элитной магической косметики. — Ну не за пару месяцев… — …но хочешь, — понимающе кивнула мама. — Сочувствую твоему горю, но так быстро не получится. — А как быстро получится? — Шесть лет интенсивного труда, не меньше. Дорогого интенсивного труда, иначе обученного алхимика в это даже не заманишь. Думаю, мы оба понимаем, что моя мечта останется лишь мечтой. Не знаю, случайно ли мама оговорилась или так было задумано, но я после этих слов я передумал говорить Драко о несостоятельности его предложения. Так просто сдаваться, зная о мечте близкого человека, не в моих принципах. В этой жизни уж точно. К тому же у меня на примете есть будущий алхимик, мечтающий реализоваться в профессии. Попробую привлечь её на свою сторону. Надеюсь, получится.