О бедном предателе крови замолвите слово...

Всё, даже самое хорошее, имеет свойство заканчиваться. Вот и каникулы подошли к концу, утром девятого января вчетвером — я, близнецы и Перси — стояли перед камином в гостиной, получая при этом жесточайшее дежавю. По крайней мере, я точно, братья, должно быть, уже привыкли. Да и мне путешествия через каминную сеть, в принципе, нравились, во всяком случае, это гораздо быстрее, чем на метле. Жаль, что в далëкие и глухие места, не подключëнные к сети, так добраться не получится, но на шестом курсе будет трансгрессия. Да, со своими недостатками в виде опасности перемещений наобум, но на данный момент ни один магический транспорт не может похвастаться идеальностью. Магглы вообще на мгновенные перемещения не способны и ничего, не жалуются. Ну, большинство из них. Билл и Чарли в свои учебные заведения отправились ещё вчера вечером. Нам же позволили ночь провести дома, наверное, из соображений несовершеннолетия. Хотя в Хогвартсе ученикам уж точно ничего не грозит… за исключением сидящей на его Источнике могущественной надмировой сущности и одержимого Волдемортом завхоза. Ну да с этим мы справимся, я обещал Лауранс, Гарри тоже тут не просто так, да и Гермиона, даже если она насквозь местная, в стороне оставаться не хочет. В камин я зашёл первым, кинул летучий порох под ноги, громко и чëтко произнëс: — Хогвартс, кабинет профессора Флитвика! — и меньше чем через минуту вышел уже там. — Доброе утро, мистер Уизли, — поприветствовал меня полугоблин, не отрываясь от бумаг на столе. — Доброе утро, профессор, — отозвался я, спешно покинул камин и вышел из кабинета. Войти в гостиную оказалось легко, пусть я делал это в первый раз и загадки до этого не отгадывал. Благо ответ на что не имеет ни начала, ни конца, мне известен, даже два, и гостиная встретила меня относительной пустотой. Несколько человек сидели в диванной зоне, две старшекурсницы что-то чертили за столом — и всё. Либо многие ещё не прибыли, либо обменивались впечатлениями в спальнях. Однокурсников замечено не было, поэтому и я побрёл в свою. Ни Кирка, ни Гарри внутри не оказалось, поэтому я решил заняться своим любыми делом — чтением. История Хогвартса ждала меня все каникулы, ещё больше растягивать ожидание мне не захотелось. — Привет, Рон, — неожиданно раздался голос соседа по спальне. — Как прошли каникулы? Не ответить точно не получится, игнор при прямом вопросе вполне может считаться оскорблением, поэтому я вынырнул из глубин увлекательного чтива и недовольно посмотрел на Кирка. Первое, что бросилось в глаза — его роскошная пурпурная мантия и чемоданчик из красного дерева с золотыми уголками. Почему-то сразу стало понятно, что это именно драгоценный металл, а не его имитация. Сам однокурсник выглядел на удивление по-королевски статно, ничем не напоминая неряшливого Кирка, что не стеснялся ходить в трусах и храпеть на всю спальню. Только голос и выдавал того мальчика, что уже семестр отучился на первом курсе. — Продуктивно, — подобрав правильное слово, ответил я. — Без дела не сидел, но при этом и отдыхать не забывал. А у тебя? — Сплошная скукота, — ровным тоном ответил Кирк, снимая мантию и убирая её в чемоданчик, за мгновение ставший большим потрëпанным сундуком. — Целыми днями только и делай, что принимай гостей, с которыми даже поговорить ни о чëм нельзя. Однокурсник зашёл за ширму переодеться, а я пытался понять, привиделось мне или нет — за секунду до превращения чемоданчика я увидел на нём аккуратную надпись, явно имя владельца — Себастиан Киркворт Когтроу. И что-то в моей памяти не всплывало эпизода, когда Кирк представлялся таким именем. Да и не называл его никто Себастианом, всё Кирк да Кирк. Бросив взгляд на будильник, я отметил, что читал чуть больше двух часов. За это время я чуть подробнее узнал то, что в первый день первокурсникам рассказывали Перси и Пенелопа. Ну и всех директоров и директрис Хогвартса знаю и могу хотя бы отличить друг от друга. Из необозначенного в современном официальном пособии, утверждëнном Отделом образования Министерства Магии, значились обширные подземелья вплоть до пещеры с Источником, Потерянное крыло и Тайные Комнаты всех четырёх Основателей. Основным шоком для меня оказалась возможность «потерять» трëхэтажную пристройку с артефактными и алхимическими лабораториями в середине семнадцатого века. Просто в один прекрасный весенний день тысяча шестьсот пятьдесят восьмого года оказалось, что о лабораториях не помнит никто, кроме студента-шестикурсника. Да и тот встал бы в число «забывших», не умудрись он там проснуться. Ну задремал человек за работой, с кем не бывает. Проснулся, сходил на завтрак, возвращается — а двери, ведущей от библиотеки к пристройке, нет. Да и самой пристройки снаружи тоже не оказалось. Он стал приставать ко всем, что да как, ученики и профессора дружно сочли его сумасшедшим, но он принял Сыворотку правды и рассказал о лабораториях. Он прошёл ещё три проверки, и все как одна подтвердили — ученик не лжёт, воздействий нет. Но вся Британия будто никогда и не слышала ни о каких лабораториях в Хогвартсе. Начались проверки, страну лихорадило два года, после чего специалисты, почесав в затылках, вынесли вердикт — обнаружены следы какой-то странной магии, которой, возможно, и скрыли пристройку. Больше ничего найти не удалось, и так в Хогвартсе появилось Потерянной крыло, вернее, на его картах, а позже и из карт его убрали за ненадобностью. Так и получилось, что современные магические британцы понятия не имели об этой школьной особенности. На этом фоне ещё три Тайные комнаты прошли не так сильно. А про подземелья мы и так знали, были там уже дважды. Только почему современным магическим британцам нельзя об этом знать? Возможно, дело в «демоне» и так он решает какие-то свои проблемы из жизни надмировой сущности. Только и вариант непричастности к этому Арандука тоже нельзя сбрасывать со счётов. В любом случае, мы найдём, как всё это использовать в свою пользу. Гарри приехал ближе к обеду, на который мы вместе сходили. Он все каникулы провёл в Лондоне, в доме на Гриммо. В первой половине как-то не было у него ничего интересного, читал, учился, во внутреннем дворике на пару с Бальгангой, дочерью Сириуса, снеговика лепили. А вот во второй половине у друга даже в немецком потихоньку практиковаться получилось с самыми настоящими немцами. На праздники, пусть и поздние, в частичном составе приехала мюнхенская ветвь Блэков по фамилии Шварц. Среди шестерых баварцев нашёлся и наш ровесник, Герхард, первокурсник Дурмстранга. Вот его Гарри, в основном, и напрягал с языком. — Он сказал, что у меня неплохо получается, — довольно произнёс друг. — Мы с ним много о чëм говорили, и я запомнил много новых слов. — Меня тоже без языковой практики не оставили, — поделился я. — Ты родственник Веснину? — Да откуда? Он русский, мы англичане. Нет, в нашей деревеньке поселилась семья Волгиных, и мы приняли Сержио его в нашу большую компанию. Заодно я в языке, скажем так, потренировался. — И нашёл себе нового друга, да? — Вот уж точно нет. Приятеля — быть может, но никак не друга. Интриги уровня «а почему ты везде ходишь с ними, а меня не зовëшь» мне не нужны. — Да какие интриги? — удивился Гарри. — Ты же с ним видеться будешь только на каникулах. — Я ж тебе самое главное не сказал. Елена Волгина будет преподавать в Хогвартсе магозоологию, её сын, соответственно — здесь учиться. Из Колдовстворца переводится. — Чуднóе дело. А на какой факультет? — Думаю, за ужином распределят. В порядке возможного исключения. Не может же в Хогвартсе учиться ученик без факультета, по Уставу не положено. — А если он попадёт к нам, ты официально единственный, кто будет понимать его эмоциональные всплески, — хмыкнул Гарри. — Ты, кстати, знаешь, почему нам языки даются так легко? — На личном опыте, кстати. — Чего? На каком ещё опыте? — У меня брат в Румынии учится на драконолога, — напомнил я другу. — Он за полгода без какой-либо практики понял румынский до уровня практически носителя. Особенно последние полтора месяца перед отправкой в Бухарест были самыми жëсткими. Мне кажется, мама с папой теперь тоже хорошо знают румынский. Ну и остальные братья заодно. Джинни вряд ли, при ней Чарли по-румынски не говорил. — И ты тоже что-то сказать можешь? — Не надо недоверия, дружище. Poftă bună vecinilor din dormitor. — И что это значит? — Приятного аппетита соседям по спальне. Впрочем, может, я и ошибаюсь. Но понять румына я точно смогу, проверял себя, пока брат общался через камин с кем-то из языковой комиссии Крайовской озоологической Академии. — Понятно всё с тобой. Если надо, мы и на румынском книги покупать сможем. — А вот это вряд ли, — открестился я. — Алфавит и чтение в программу не входили, только аудирование. Но, боюсь, аудиокниги среди магов не в почëте, особенно на румынском. Гермиона приехала после обеда, полная впечатлений о Французских Альпах. Она тоже неплохо попрактиковалась в языке, пока её родители с трудом делали вид, что дочь, служащая переводчиком, это нормально. Впрочем, плохи в актëрской игре Ричард и Нора Грейнджер оказались только со слов подруги, мало ли, вдруг сами французы ничего не поняли. Ну ходит девочка на дополнительные занятия, что в этом такого? Вот, пригодилось же. Не дожидаясь ужина, мы решили провести первое в тысяча девятьсот девяносто втором году заседание нашего Клуба. По этому случаю Гарри попрактиковался в Акваэрукте, я проверил свои растения, а Гермиона села варить порцию Бодрящего зелья. Как и ожидалось, красная пижма, падуболистная магония и кустовая полынь с помощью Дарида пережили каникулы хорошо. Домовик организовал отличную практически автономную систему, ведь он сам, пока нас не было в школе, не появлялся здесь. Проблем с преодолением защиты школы не возникло бы точно, Дамблдор ведь знает о Дариде, но мы решили не рисковать. Филч совершенно точно не дремлет, а его вселенец и вовсе никогда не спит, иной раз лучше перестраховаться, чем отхватить за беспечность. Вообще, мне и самому не помешает научиться организовывать автономные садики. Магические растения к условиям искусственного произрастания куда более капризны, чуть что не так — и смерть без возможности что-либо вернуть. Надо будет в книгах посмотреть каких-нибудь заклинаний на эту тему, спрашивать у той же Стебль может быть опасно, лишнее внимание нам ни к чему. Гермиона ещё варила зелье, Гарри с водного заклинания перешëл на отработку каких-то специфических левитационных чар с вербальной формулой Шмитрессэ! , явно что-то немецкое. Ну а я пошёл в «аквариум», размяться боевыми чарами. Каникулы целенаправленно прошли в полном отдыхе от практической составляющей этого аспекта магии. Читал я много и кое-что даже планировал за время семестра попробовать. В частности, вывести работу над почвенными сдвигами на качественно новый уровень. Первым делом я вспомнил свой небольшой арсенал из Водного и Воздушного Хлыстов, Воздушного Лезвия и Водного Элипса. Всё получилось на приемлемом уровне, навык не потерян, восстанавливать ничего не пришлось. Ну а уже после этой небольшой поверки я на полтора часа залип над Землёй. Моему первоэлементу, Воздуху, она противоположна, отчего работа с ней затруднена, но я не сдавался в декабре, не сдался и в эти девяносто с небольшим минут. Да, работы ещё предстояло много, прямо сейчас материализовать результат заклинания я не смогу, но саднящее ощущение в груди подсказало о магическом истощении, а значит ещё на чуть-чуть резерв станет больше. Хоть что-то. Закончил тренировку я за пару минут до прихода Перси. Гарри использовал это время, чтобы немного похвастаться. — Гермиона, помнишь наше небольшое пари? — спросил друг с явным довольством на лице. — Это которое? — не отрываясь от котла, переспросила подруга. — Не так уж и много мы заключали пари, не выдумывай, — буркнул некромант. — Это мы заключали на создание мной Водопада до конца года. — Что-то припоминаю. И как результат? — Вот! — хвастливо отозвался Гарри, вытаскивая из кармана сложенный вчетверо лист бумаги. — Тропсио! Читай, Рон. От заклинания лист стал практически ровным, следы от складывая всё же были видны, но только если знать о них и присматриваться. Надо будет запомнить, может, пригодится. — «Я, Сириус Орион Блэк, Лорд Блэк, глава Рода Блэк, клянусь перед Магией, что видел сегодня, двадцать девятого декабря одна тысяча девятьсот девяносто первого года от Рождения Мердоута, как мой магический воспитанник, в простонародье крестник, Гарри Джеймс Поттер, наследник Поттер, успешно применил заклинание Водопада вербальной формулы Воллватердоун! Покарает меня Магия, если в написанных словах содержится ложь», — прочитал я написанное крупным почерком с левым наклоном и многочисленными верхними и нижними прямыми вертикальными хвостиками. — Серьëзная клятва, просто так её не дают. — Ну я же обещал, что справлюсь, — расплывшись в улыбке Чеширского кота, сказал друг. — Гермионы рядом не было, а как-то подтвердить факт успеха надо. Сириус сказал, что этого должно быть достаточно. — Я верю, — кивнула подруга, принимая у меня из рук записку, в которой, помимо текста, также имелся оттиск большой печати Рода Блэк. — И что ты намерен делать дальше? — Пойму, как сделать так, чтобы Водопад за десять секунд применения не отнимал у меня весь текущий резерв, — серьëзно ответил Гарри. — А там и огнём займусь по чуднóму делу. До гонца учебного года я хочу уметь биться всеми стихийными элементами и сделать несколько попыток в освоении других столпов. В этот момент вошёл Перси. В Хогвартсе мы оказались практически вместе, но освободился от принятия своих старостинских дел он только сейчас, за час до ужина. И это понятно, первокурсники прибывают разрозненно, каждого нужно чуть ли не встретить, убедиться в целости, сохранности и адекватности, принять меры, если что-то пошло не так хотя бы с одним из этих пунктов… В общем, быть старостой, безусловно, привилегия, почёт и безмерное уважение, особенно на Когтевране, но также и тяжëлая работа, и необходимость в наличии огромного багажа знаний, особенно на Когтевране? К кому первокурсники обратятся за помощью в первую очередь. К старосте, конечно, и уже неоднократно обращались за осенний семестр. Воистину, кому много дают, с того много и берут. — Так, раз м-мы все вместе, у меня… у меня есть в-важный разговор, — сильно волнуясь, что отразилось и на речи, начал я. — Гермиона, помнишь, ты говорила в поезде, что хочешь стать алхимиком? — Помню, — с нескрываемым недоумением отозвалась подруга. — И ещё я помню, в этом может помочь твоя мама. — Вот хорошо, что ты сама сказала об… об этом, — прохрипел я. Горло пересохло, говорить стало трудно. Я и не думал, что обычный разговор про возможность исследований в косметической области может заставить так сильно нервничать. Перси, явно поняв моё состояние, наколдовал стакан, наполнил его водой стандартным Агуаменти! и протянул мне. Вода помогла собраться с мыслями, страх ушёл, забрав с собой волнение, и я выпалил: — У Британии нет своей алхимической базы для сильнодействующей косметики. — И ты хочешь создать её? — тут же спросила Гермиона. — Ну… да. Слава там, деньги, все дела. — Я в деле, — решительно произнесла подруга, так сильно кивнув, что её коса переместилась со спины на грудь. — Вы хоть понимаете, насколько сложна эта операция? — гласом разума спросил брат. — Это не один надрез, пара минут копошения в кишках, и можно зашивать. Косметическая алхимическая база — это сложные исследования, серьëзная лаборатория, много потраченного времени, сотни и тысячи проб, из которых лишь единицы станут чем-то серьëзным. Не случайно в мире только семь таких баз, это непростая работа. — Труднее, чем победить Волдеморта? — неожиданно спросила Гермиона. — Прости, Перси, ты в меньшинстве, — улыбнувшись, сказал Гарри. — Я не в меньшинстве, — парировал староста. — Мне лишь хочется, чтобы секундная эйфория не прошла через пару недель. Оставшись с колбами и ретортами один на один, я сразу же сверну исследования. — Так ты… с нами? — удивлëнно спросил я. — Я с вами, — подтвердил брат. — Мне ли не знать, для чего это тебе. На этом разговор закончился, и мы в молчании побрели в башню. Разумеется, после того, как Гермиона разлила готовое зелье по колбочкам. Похоже, у каждого из нас были свои резоны развивать алхимию в родной Британии. Что ж, тем легче будет, Перси абсолютно прав, легко не получится. На ужин первокурсники, равно как и второкурсники, отправились организованно, под присмотром старост пятого и шестого курса. Закончится это только на третьем курсе, но никто не жаловался, дисциплина есть дисциплина. Перед непосредственно ужином Дамблдор толкнул небольшую приветственную речь, в конце которой добавил: — Прямо сейчас состоится нечастое для нашей школы событие — церемония распределения ученика в процессе учебного года. Этот ученик поехал из далëкой Российской Империи, полноценный год и семестр проучился в Школе Магии и Прикладного Чародейства Колдовстворец, но по семейным обстоятельствам был вынужден переехать в Британию и продолжить обучение здесь. Мы рады, что он выбрал Хогвартс. Встречайте, Сергей Волгин. По мере того, как директор говорил, на лицах учеников, от самых младших до практически выпускников, всё больше проявлялось недоумение. Распределение не в начале года? Второкурсник? Иностранец? Колдовстворец? Последнее особенно вызвало настоящую лавину удивления. Далëкая и загадочная русская школа, в которой, по слухам, в квидитч играют огромными валунами, летают на вырванных с корнем многовековых деревьях, каждый имеет ручного медведя и колдуют исключительно матом… Ну да, как будто не эти «ужасные варвары» выиграли прошлогодний квидитчный Чемпионат Мира с обычными мячами и мëтлами. Ну да, их символ и в самом деле медведь, исторически так сложилось. Насчёт мата не знаю, но выяснить-то ничего не мешает, в библиотеке наверняка есть книги по страноведению. Британцы как всегда, честное слово. Названный Сергей Волгин под жидкие аплодисменты появился из той же комнаты ожидания, где первого сентября ждут своей очереди первокурсники. Громче всех, кстати, аплодировали иностранцы, которых на весь Хогвартс набралось двадцать два ученика. Им было неважно, из какой страны этот Сергей Волгин, главное, что у них нашлась общая черта. Минерва МакГонагалл вынесла традиционную шляпу, наколдовала трон, Сержио сел и надел артефакт. Около минуты в Большом Зале стояла идеальная тишина, даже появившиеся призраки летали очень медленно, чтобы не нарушить её. Отсчёт минутной стрелки пошёл на второй круг по воображаемому циферблату, как раздался оглушительный крик: — КОГТЕВРАН!!! Аплодисменты за нашим столом усилились, давая понять новому однокурснику, куда ему идти. Подошёл он скромно и сёл на освободившееся место рядом со вторым курсом. Будь мы гриффиндорцами, на бедного парня тут же обрушился бы град вопросов, мешающий насладиться трапезой, но и тут же показавший новичку, куда он попал. Мы же отложили это на приход в гостиную и не пропустили продолжение речи Дамблдора, в которой он поприветствовал нового преподавателя Основ Магозоологии, Елену Веснину. На Сержио тут же снова обратили внимание с других факультетов, но директор пресёк начавшееся было безобразие появлением еды. Самые активные готовые спрашивать тут же отвлеклись на пастушьи пирожки и свиные отбивные с горошком и картофелем. Сержио ел мало, в основном рассматривал явно непривычную еду. Здесь не было ни щей, ни каши, ни растегаев, ни какой-либо другой русской еды. А вот тыквенный сок ему понравился, о чëм он не преминул сказать, чем заработал пару очков к своей условной репутации и немного разрядил напряжëнную обстановку. Уже в гостиной Сержио, под давлением практически всего остального факультета, стал отвечать на вопросы о далëкой и малоизведанной России. Нет, вы чего, какие валуны и целые деревья? Нормальный у нас квидитч, не будет необработанная древесина нормально летать, глупо это. Да, школа магии у нас не хуже вашей, находится в скрытых от глаз непонтяев лесах Удмуртии. Удмуртия, да, как у вас есть графства, так и наша страна разделяется на края. У непонтяев это в основном области и республики, у волхвов же преимущественно края. Непонтяи? Вы их магглами называете. Почему именно такое слово, не знаю, древнее оно, испокон веков используется, все к нему привыкли уже. В Колдовстворце четыре факультета, как и в любой другой школе, признанной Международной Конференцией Магов. Названы по четырëм существам, первыми явившимся на зов: Дрековак, Одноглазое Лихо, Алконост и Индрик-Зверь. Явились бы другие — факультеты получили бы другие имена, это же логично. Конечно вы не знаете о таких, ваш Ньют Скамандер в одном про Британию и Америку писал, и то Северную. У нас животный мир ничуть не хуже. Построена школа преимущественно из дерева в технике «сруб». Русскую избу когда-нибудь видели? Зря, но тогда я не смогу нормально объяснить. Вообще, Колдовстворец ни от кого не скрывается, можете найти его изображение в международных журналах. Больше тысячи лет ему точно, но точную дату никто сказать не может. На территории школы есть полуземлянка, считается самой старой постройкой Колдовстворца, ей точно будто пару миллионов лет, не меньше. Медведей вокруг школы много, рядом поселение берендеев есть, они потапычам большую любовь испытывают? Берендеи Медведи-оборотни. Нет, не как волколаки, по желанию, полнолуние им не страшно. Личный медведь? Ну вы и придумывать, конечно. Почту разносят вóроны, в России они обычное явление. Нет, я не подстраивал себе Когтевран, так получилось. А как обучают сов? Воронов так же, они ещё и разговаривать умеют. Потому что магические, это логично. Я учился на Алконосте, не знаю, соотносятся ли как-то ваши факультеты и наши. Алконоситы имеют предрасположенность к стихийной магии во всех её проявлениях. Умник? Постараюсь не посрамить честь Когтеврана, мне это даже льстит… Вопросов было задано ещё много, Сержио отвечал охотно, но после двух часов явно подустал. Однокурсники это поняли и больше терзать парня не стали, отпустив в спальню. Мальчиков на втором курсе было восемь, потому проблемы места не возникло. На меня Сержио обратил лишь самую малость больше внимания, чем на других, пояснив, что его семья купила домик в Оттери-Сент-Кетчпоул. И всё, никакой дружбы, что меня полностью устроило. На этом день закончился. Завтра начнётся новый семестр с масштабными обновлениями для первокурсников, и я решил его встретить бодрым, потому в начале десятого отправился спать. Кирк уже вовсю храпел, потому пришлось воспользоваться Заглушающими Чарами, чтобы нормально почитать. Мы немного поговорили с Гарри о водных заклинаниях, как будто старательно не касаясь темы алхимии, после чего каждый занялся своей книгой. Всё же мы, настоящие когтевранцы, как оказалось, даже в дружбе предпочитаем одиночество. И меня это полностью устраивает.