О бедном предателе крови замолвите слово...

Учёба второго семестра началась сразу с Трансфигурации. Нам и Гриффиндору преподавала сама профессор МакГонагалл, а Пуффендую и Слизерину досталась «лектор» Доу. До этого момента я как-то не вникал в суть преподавательских званий Хогвартса, а тут вдруг резко захотелось узнать, чем же лектор отличается от профессора. Явно не набором букв, иначе что мешало гриффиндорскому декану вести лекции по Естествознанию? Да и многие другие преподаватели, в основном тех предметов, что добавляются после второго курса, именно что преподаватели, а не профессора, это я подслушал у старшекурсников. Получается, система образования этой реальности куда сложнее «оригинальной», другого объяснения у меня пока нет. Надеюсь, это к лучшему. В кабинете профессора МакГонагалл царила строгая обстановка в нейтральных цветах и материалах. Так же, как деканы Слизерина, Пуффендуйя и Когтеврана, декан Гриффиндора ничем не выделяла свою факультетскую принадлежность. По многолетней традиции первого урока для первого курса на столе сидела серая кошка с чëрными и рыжими отметинами вокруг глаз и пристально оглядывала входящих. Когтевранцы настороженно косились на неё, но ничего не говорили, рассаживаясь по двое за парту. Гарри сел с Гермионой, а ко мне на вторую парту центрального ряда подсел Терри. — Ты точно знаешь, что это за кошка, — тихо, но безапелляционно произнёс он. — А ты внимательный, — тем же тоном отозвался я. — Трудно не заметить твой уверенный кивок в сторону профессорского стола, — парировал однокурсник. — Ну а раз профессора там нет, значит, ты кивал кошке. — Не угадал. Профессор там есть. Терри ничего не успел ответить на это, все когтевранские первокурсники расселись за партами, достали учебники и принадлежности для письма. Кошка, дождавшись окончания возни, практически совпавшей со звоном колокола, извещавшем о начале урока, прыгнула и стала профессором МакГонагалл. Раздался дружный возглас удивления. — Трансфигурация — не просто размахивание палочкой и выкрикивание набора букв, — вместо приветствия начала профессор, — необходимо чётко знать и понимать, какой результат вы хотите получить. За одной вербальной формулой скрывается бесчисленное множество результатов, полученных с её помощью. Круг общих формул достаточно ограничен и разделëн по типам, но, как гласит вывод из Закона об Элементарных Трасфигурациях Френсиса Гампа, выведенный им в 1789 году, всё простое может быть обращено во всё такое же простое на ту продолжительность, какую установит сила колдующего. Превратить песок в древесину в пустыне, обратить стекло в медный пруток и снова в стекло для идеального побега, отрастить себе длинную фиолетовую бороду на гладком подбородке, незаметно подменить монетку на видимое ничего, чтобы одурачить какого-нибудь недружелюбного маггла — всё это и многое другое способна осуществить Трансфигурация, если уметь обращаться с ней. Итак, запишите главный постулат изучаемого вами прямо сейчас предмета. Все окунули перья в чернила и приготовились писать. Я же воспользовался верным эйнершрейбом, не подводящим меня весь предыдущий семестр. Для себя я решил, что лучше время от времени перезаряжать картриджи, чем отвлекаться на чернильницу. Видимо, так проявляется моя «вторая» половина. — «К трансфигурации или созданию и преобразованию предметов способны все материальные, немагические, исчисляемые, считанные в пределах силы мага и отдельные объекты, а также простые части сложных объектов, изменение или создание которых не противоречит установленным Министерством Магии законам», — отчеканила профессор, не сходя с места и вообще поворачивая лишь голову. — Это и есть Закон Фрэнсиса Гампа. Материальность, немагичность, исчисляемость, считанность и отдельность. Кто может пояснить, что такое материальность? Мистер Бутт, прошу. — Материальность — это физичность объекта, — ответил Терри. — Объект должен иметь форму и осязаемость, чтобы подвергнуться трансфигурации. — Верно, — кивнула МакГонагалл, — десять очков Когтеврану. Мисс Борз, не могли бы вы пояснить за немагичность? — Очевидно, что трансфигурируемый предмет не должен содержать магических свойств в случае как исходного… ммм… объекта, так и будучи объектом получения. — Что же произойдёт, если кто-то захочет получить из простой доски, скажем, волшебную палочку? — Очевидно, ничего, — подумав секунд пять, ответила Урхия. — Ну, то есть форма палочки может и выйдет, но творить ей заклинания не получится. — Верно, ещё десять очков Когтеврану. Мистер Уизли, что вы скажете по поводу исчисляемости и считанности? — Объект трансфигурации должен иметь возможность быть сосчитанным хотя бы в теории, — практически по учебнику ответил я. — Песчинки на пляже трансфигурируемы, на их подсчёт придётся потратить много времени, но это возможно. Вода же в море, или даже реке или озере, не имеет штучного единичного эквивалента, потому не трансфигурируема. В то же время единичная капля вне опоры вполне подвержена изменениям. Так же не трансфигуруруемы более абстрактные понятия, такие как холод или тепло, из-за невозможности подсчёта в штуках. Это исчисляемость. — Верно, мистер Уизли, — одобрительно кивнула МакГонагалл. — Что скажете насчёт считанности, мистер Уизли? — Волшебник может преобразовать одновременно лишь то количество одинаковых предметов, на которые хватит его магический силы, — с готовностью ответил я. — Если волшебник способен подвергнуть трансфигурации два камня, все остальные, сколько бы их ни было, останутся без изменений. — И снова абсолютно верно, мистер Уизли, пятнадцать баллов Когтеврану. Также я дополню, что количество одновременных изменений, проводимых магом, не бесконечно и даже не многочисленно и тем меньше, чем крупнее объекты. Кто хочет рассказать о последнем пункте Закона и заработать баллы? Да, мисс Грейнджер, я слушаю. — Объект Трансфигурации не должен обладать сложной структурой, — ответила подруга. — Преобразовать кусок стекла в полноценные часы с рабочим механизмом не получится. Но можно воздействовать на отдельные части часов, например, стрелки или заднюю крышку, не затрагивая остальные детали. В этом случае преобразование сработает. — И снова верно, и снова десять баллов Когтеврану. Вижу, вы подготовились. Добавлю также, что при трансфигурации живого существа изменению должно быть подвержено всё существо, а не какая-либо его часть. Это не касается лишь магических тварей и признанных Международной Конференцией Магов носителей полноценного разума, таких как люди, гоблины, кентавры, акромантулы, русалки и так далее. Первых трансфигурировать запрещено вплоть до срока в Азкабане, вторых отличает наличие осознанной речи вида. Профессор молчала, пока мы записывали сказанное. Дождавшись, когда скрип перьев снова сменится на относительную тишину, МакГонагалл продолжила: — И тем не менее из Закона Гампа есть исключения. Каким бы логичным и всеобъемлющим он ни был, мысленные лазейки в нём остаются, а потому существует небольшой, всего лишь пятипунктовый, список исключений. Еда, деньги и драгоценности, магические предметы, разумное существо, время. Кто-нибудь может пояснить, почему в этом списке оказалась еда? Мистер Уизли, что ж, пожалуйста. — Мне кажется, из-за самой сути необходимости в еде, профессор. — Не могли бы вы пояснить свою мысли подробнее, мистер Уизли? Сейчас она кажется несколько… непонятной. — Могу, — кивнул я. — Человеку и вообще любому существу нужна еда в двух направлениях — энергия и строительный материал. И если энергетическая составляющая еды довольно быстро выводится из организма, если не злоупотреблять ей, то строительная остаётся на гораздо больший срок. А так как любая трансфигурация не вечна, рано или поздно кусок древесины, камня или металла снова станет собой. Такие вещества для организма чужеродны, начнётся отторжение, воспаление и, быть может, даже смерть. — Общение со старшими братьями явно пошло вам на пользу, мистер Уизли, — одобрительно произнесла профессор. — Мисс Бейл, вы хотите что-то добавить? — Я хочу не согласиться с ответом, профессор, — произнесла Хелен. — Мне кажется, дело не в последствиях, а в отсутствии вкуса и пользы от такой еды для организма. Трансфигурированная пища не будет ничего нести и утолять голод, а значит, она просто бесполезна. — Но это не мешает её создавать и есть, — парировала МакГонагалл, дождавшись одобрения частью когтевранцев сказанного валийкой. — Вы считаете, что ваша невозможность создания вкусной еды распространяется на всех, в том числе и гораздо более опытных волшебников, но это не так. Вы не просто так занимались целый семестр Естествознанием и создавали проекты. Я уверена, тот же мистер Уизли сможет создать хлеб из камня, более-менее приближённый к настоящему, потому что понимает, что должно получиться на выходе. Но попадание еды в список исключений не невозможность, а прямой запрет. Нельзя! И именно по причине, обозначенной мистером Уизли. Вкус и насыщение здесь не при чëм. Деньги и драгоценности трансфигурировать же как раз не выйдет, в лучшем получится тонкий слой похожего материала сверху и что-то гораздо более дешëвое внутри, если речь идёт о монетах и камнях… — Как будто за столько лет список дорогих для магглов материалов не изменился, — буркнул Кирк. — Магглы стараются контролировать свои дорогие материалы и выписывать им серийные номера, мистер Редфорд, — ответила на это МакГонагалл. — Минус два балла за разговоры с места. Безусловно, сейчас среди магглов котируются не только золото и серебро, но и редкие металлы, палладий, например, или… Ну точно, Кирк же называл фамилию и говорил, что его родители магглорожденные со статусом «Укреплëнной крови». Что тогда было за представление в спальне? Откуда у него чемоданчик с чужим именем? Или не чужим? Очень уж намекающе там было написано второе имя «Киркленд». Странно это всё, очень странно. — …в основном используются металлы, однозначно отнесëнные к драгоценным. И вот их трансфигурировать не получится, всё благодаря ритуалу, осуществлëнному ещё Мердоутом. Касается это также как магических, так и маггловских денег. — И даже банкнот? — И даже банкнот, мистер Абердоу, и снова минус два балла за ответ с места. Преобразовать что-либо в разумное существо не выйдет по причине сложности объекта. Разумное существо обладает осознанной речью вида, чего не будет у созданного в результате трансфигурации. Здесь как раз получится лишь внешняя форма, никак не подкреплëнная функциями. Да, мистер Голдштейн? — Получается, любое существо нельзя так создать, — ответил Энтони. — Они все будут без функций. — Похоже, вы недостаточно внимательно слушали меня, мистер Голдштейн. Что ж, самое время показать всё наглядно. Видите этот стол? — спросила МакГонагалл, показывая на свой стол, на котором сидела в форме кошки. Дождавшись неуверенных кивков, она продолжила: — Он материален, исчислим, штучен, не обладает никакой магией и достаточно прост, только столешница и ножки. Три, два, один… Постучав три раза своей палочки по столешнице, профессор превратила стол в поросёнка, предварительно одним взмахом убрав с него всё лежащее. Поросёнок издал хрюк и побежал по классу, демонстрируя свою живость. Некоторые даже рискнули погладить его, убеждаясь в существовании животного. — Как вы видите, я получила живое из неживого. За одним моментом, это полноценная свинья, его даже можно приготовить и съесть, но почему не стоить этого делать вас уже просветил мистер Уизли. А вот с корнуэльскими пикси такое провернуть не получится, сколько бы упорства и силы маг не вкладывал. Магические твари не трансфигурируемы ни в каком виде. О том, почему в список исключений также входит время и как обойти этот запрет нетрансфигурационными методами, вы подготовите эссе к следующему уроку. Каждый своё. А пока, в качестве практики, займёмся простейшей трансфигурацией неживого в неживое, дерево в железо. Вернув поросëнку вид стола, профессор раздала каждому ученику спичку и по одной иголке на парту в качестве наглядного пособия, рассказала о формуле и движениях палочки, и мы приступили к колдовству до конца урока. Я справился минуты за полторы до удара колокола, полностью опустошив свой резерв. Это саднящее в груди ощущение трудно перепутать с чем-то другим, а вот для большинства однокурсников такое произошло впервые и стало настоящим сюрпризом. — Что ж, вы на практике познакомились с магическим опустошением, — произнесла МакГонагалл, когда все стали жаловаться на наше общее недомогание. — Сейчас я отведу вас в Больничное крыло для лечения, где мадам Помфри расскажет о нём подробнее. Даже подробнее, чем профессор Лестрейндж на первом семестре. Ну и сорок пять баллов Когтеврану за восемь получившихся иголок. Неплохой результат. Выстроив нас парами, декан Гриффиндора повела дружную процессию лечиться. Само собой, ни я, ни Гарри не стали рассказывать о уже перенесëнном опыте магического истощения, чтобы не спалиться перед домовиками, а значит, и Филчем. Как и все, мы прошли симптоматическое лечение и выслушали лекцию, практически слово в слово повторëнную в своё время Рудольфусом Лестрейнджем. А ещё каждый из нас, я уверен, думал о последних словах профессора МакГонагалл, сказанных перед передачей нас в руки медиведьмы: — По итогам этого семестра на каждом курсе каждого факультета будут отобраны три ученика для участия в ежегодных Британских Ученических Играх. В этом году они пройдут в Уорлиннеле, и трое из вас обязательно окажутся там. Призы Игр достаточно существенны, не упустите свой шанс. А я и забыл об этом! А ведь Билл и Перси участвовали в этих Играх, старший брат даже трижды, и выигрывали реально ценные призы. Но я бы предпочёл не участвовать, а лучше подготовиться в июньскому финалу испытаний с Волдемортом. Другое дело, что Арандук вряд ли не воспользуется ситуацией загрузить нас чем-то лишним и хоть немного ослабить. Так что участники среди первокурсников Когтеврана, скорее всего, уже определены, но буду рад ошибиться. Очень сильно рад буду. Из больничного крыла нас забрал Перси. На вопрос Урхии, почему его не было после Трансфигурации, брат пронзительно посмотрел на девочку, от чего та стушевалась, а после ответил, что это не требуется, профессор МакГонагалл всегда справляется сама. Третьим уроком нам поставили Зельеварение. Профессор Снейп также рассказал о предстоящих Ученических Играх, отметив, что результаты предыдущего семестра не будут учитываться, только этого. И пока однокурсники в большинстве своём пытались для себя понять, хорошо это или плохо, я держал себя в руках, чтобы ничего не сказать про человеческий фактор. Сдержался, тем более, что на Когтевране ленивых не держат, шанс того, что кто-то резко взлетит с последнего места на первое, просто отсутствует. Вот будь я на Гриффиндоре… Наверное, именно поэтому я не на Гриффиндоре. Этот урок мы не варили зелий, профессор рассказывал об ингредиентах более продвинутого уровня, нежели просто свежие листья, улитки и жуки, где-то нарезанные, а где-то кинутые так, и простые порошки. Рассказ шёл о сушке, мы даже попробовали подготовить и высушить свои первые листья в специальном шкафу быстрой сушки. Что-то даже получилось, и Снейп одарил факультет тридцатью баллами, не уточняя, кому и сколько. Результат будет известен только через четыре часа, узнаем мы о нём лишь на следующем уроке, а пока баллами награждалась правильная подготовительная работа. Профессор Стебль также говорила об Играх, также уточнила о результатах этого семестра и продолжила тему предыдущего, связанную с немагическими растениями. Пока что мы тренировались на них, нарабатывая навыки работы с землёй. Само собой, не всем это нравилось, но декан Пуффендуя вообще редко ставила оценки ниже Выше Ожидаемого по итогам года, а вот заработать Превосходно у неё, пожалуй, труднее всего. Даже Снейп не так тщательно отбирает тех, кто достоин этого. Но Мракоборцу для Академии хватает и ВО по итогам СОВ, изучать Травологию на шестом курсе необязательно. Другое дело, что для моего карманного садика в Клубе знания просто необходимы, и я старался впитывать их как можно лучше. Флитвик также не подвёл нас, сказав об Играх и результатах только за этот семестр, но также отметил, что уже знает примерную тройку по своему предмету и вряд ли что-то изменится за эти два с половиной месяца, такое случалось считанное количество раз. Другое дело, что даже самый отстающий на Чароведении вполне может добрать другими предметами и даже стать первым по общей успеваемости, такое тоже случалось. Первый курс Когтеврана погрузился в ещё большую задумчивость. — Ну нет, никакого уныния на сегодняшнем уроке, — заметив это, весело произнёс профессор. — Вы закончили с элементарными заклинаниями, кто-то лучше, кто-то хуже, но зачет первого семестра сдан. Самое время перейти к более сложным чарам. Они могут показаться вам бесполезными, но без них добиться вершин в Чароведении сложно. Итак, мистер Поттер, Ректусемпра! Фиолетовый луч угодил неожидавшему Гарри прямо в грудь, заставив того сложиться пополам… от смеха. — Веселящее заклинание, — пояснил Флитвик. — Самое то, что вам нужно после четвёртого заявления об отборе на Игры. Разбейтесь на пары и практикуйтесь до конца урока. Ничего страшного, если сначала у вас будет получаться плохо. Так и должно быть, вы только первокурсники. Было бы странно учить вас, умей вы всё, предписанное Министерством. Ах да, мистер Поттер. Декан взмахнул палочкой и Гарри перестал ржать как ненормальный. — Профессор, а что делать нам, когда мы заколдуем друг друга? — спросил Энтони. — Мы не умеем снимать чары. — Сомневаюсь, мистер Голдштейн, что вы с первого раза добьëтесь достаточно продолжительного эффекта, — весело отозвался Флитвик. — Впрочем, дерзайте. И если ваш оппонент будет смеяться хотя бы три минуты, Когтевран получит двадцать баллов? Согласны? Энтони оставалось лишь неуверенно кивнуть. К нему в пару встала Хелен Миррен, и она явно не горела желанием выставлять себя смеющейся без причины дурой. По крайней мере, именно это она прошипела на весь класс. Я же встал напротив Мишель Браун. Американка начала первой, аудиторию заполнили вскрики Ректусемпра! и следующий за этим смех. У «юной мисс Браун» получилось, я смеялся секунд десять, после чего эффект спал. Мне же удалось заколдовать её примерно на полминуты, но внутренние ощущения от заклинания мне совсем не понравились. Немного поэкспериментировав с эмоциями, я понял, что ключом к этим чарам является искренне желание затащить человека смехом. Скука, безразличие, гнев и всё прочее только мешают вплоть до невозможности колдовства. А ещё я заметил, что Мишель становится серьëзной уж слишком неестественно, будто её кто-то прерывает. Поймав взгляд профессора, как единственного кандидата на эту роль, я получил от него серьëзный кивок. Похоже, он не хочет моего раскрытия раньше времени, что может значить лишь одно — я уже сейчас вполне способен заразить кого-нибудь смехом на три минуты. Обидно, что факультет не получит лёгкие баллы, но лучше так, чем возможная кристальная слежка от Филча. Вряд ли я смогу адекватно объяснить, зачем раскачиваю своё ядро на первом курсе и становлюсь от этого сильнее. Закончился урок разочарованием от Энтони. Самое большее, чего он смог добиться — чуть больше полуминуты, что явно его не устроило. Я же сделал вывод, что мне нужно кровь из носу натренировать невербальную Финиту. В следующий раз декана рядом может не оказаться, нужно самому как-то справляться. Безпалочковость необязательна, всегда можно сказать, что отрабатываешь движения, а вот без невербальности точно не обойтись. — И напоследок, — начал профессор по окончании урока. — Знакомые с магическим миром и рождëнные в нём привыкли, что суббота для них — полноценный выходной, особенно быстро сдавшие зачёт по Полётам на метле. С этого семестра произойдёт равноправие, магглорожденные так же продолжат по субботам изучать Маговедение, магокровные же станут ходить на Маггловедение. Это обязательный предмет, оценка за который пойдёт в зачётную ведомость. Убедительная просьба не пропускать занятия. Последнюю фразу Флитвик зря сказал, среди когтевранцев лентяев никогда не было. Амбициозные компаниейские храбрецы были, но и для них на первом месте всегда стояли знания, даже если они никак не нужны были по жизни. Так что пропускать занятия ни один когтевранец позволить себе не мог. Внеурочная деятельность, выраженная у нас с Гарри в Боевой магии, а у Гермионы — в Алхимии, также преподнесла сюрприз. Нет, нам не сказали, что по итогам семестра ещё и эти занятия станут частью отбора на Ученические Игры. Нас обрадовали, что теперь мы будем заниматься не каждый будний день после основных уроков, а всего лишь дважды в неделю и с разделением на группы. Разделение тут же и провели посредством нехитрого теста и пары вопросов о необходимости Боевой магии в нашей дальнейшей жизни. Как это ни странно, мы с Гарри попали в группу с максимально углублëнным изучением предмета вместе со знакомыми по танцам Теодором Нотом и Дином Томасом, а также ещё двумя гриффиндорцами, Гремусом Твиртом и Симоной Крейв, слизеринцами Грегори Гойлом и Винсентом Креббом и пуффендуйкой Лизой Мередит. Все мы высказали желание в будущем применять Боевую магию, будучи Мракоборцами. И особо страстно, как мне показалось, желали этого именно слизеринцы, все трое. Что ж, у них есть для этого причины. Преподаватель, Саймон Кент, назначил нашей группе учебные дни в виде понедельника и четверга, распределил дни двум другим группам и отпустил намного раньше привычного времени. В гостиной мы встретили всех остальных однокурсников, многие из которых оказались крайне удивлены. Но старшекурсники смогли убедить их, что это нормальная практика. — А как, по вашему, вообще возникли ученические клубы? — встречно спросил староста школы, Роберт Хиллиард, покосившись на меня, Гарри и Гермиону, держащихся вместе. — Явно же не от тотальной загруженности каждодневными внеурочными занятиями. Впрочем, некоторым и это не помешало создать самый ранний Клуб как минимум в этом веке. Слова старосты школы убедили самых недоверчивых, но у первокурсников ещё остались нерешённые вопросы в своём кругу. Их мы решили обсудить за собранием Стихийного Шахматного Клуба и партией между его основателями, то есть мной и Гарри. — Рон, скажи, ты так уверенно отвечал про еду на Трансфигурации не потому что… ну… не знаю, как это выразить… в общем… ты… — У меня братья, Хелен, — напомнил я валийке. — И они в своё время тоже были первокурсниками. А в нашей семье не принято молчать о том, чего не понимаешь. — И ты услышал это от них? — недоверчиво спросила валийка. — Ну конечно. И сам интересовался потом, как из еды отбирается строительный материал для тела. Отец тогда много об этом говорил, а я, вот, запомнил. И даже понял. О том, что я понял рассказы отца об этом только летом перед поступлением в Хогварт, пришлось умолчать. Тогда, больше трёх лет назад, моя память и в самом деле сработала на Превосходно, запомнив если не всё, то очень и очень многое. Ну а разобрался в этом я после… хм… слияния, да, ну и что? Главное, что разобрался. — Хорошо, что так, а-то я успела подумать, что ты где-то втайне успел прочитать книгу со всеми ответами по Трансфигурации, — выдохнула Хелен. — Да и я тоже, — добавила Урхия. Ну да, сидели-то они вместе, а уязвлëнное детское самолюбие способно на любую жестокость, не только словесную. — Ну да, так много же существует книг по Трансфигурации, чтобы читать их втайне, — буркнул Кирк. — Вот именно, — добавил Энтони, — у нас даже учебника нормального нет, а тут какие-то книги для тайного чтения. — Кстати, а почему? — спросила Гермиона. — По остальным предметам есть, а по Трансфигурации нет. — А что в нём должно быть? — уточнил Гарри. — Общих формул десятка два, не больше, визуализацию желаемого результата по учебнику не выучишь, обо всех материалах в одном пособии не напишешь. По сути, учебник Естествознания с его списком дополнительной литературы и есть наше пособие по Трансфигурации. Там всё, от строения клетки до изготовления мебели. — Верно сказано, — произнесла Пенелопа, за время речи друга подходившей всё ближе. — Вершин в Трансфигурации достигает тот, кто много знает о природе окружающих нас вещей. Все ваши отличия, созданные мной, если что, и мной же ежедневно обновляемые, это Трансфигурация. Просмотрите, насколько это разнообразно, и проникнитесь сложностью. — Это… Трансфигурация? — недоверчиво переспросил магглорожденный Стенли Абердоу, ощупывая свои синие вставки под драконью кожу на шее. — Именно так, — подтвердила староста. — И без ежедневной поддержки это довольно скоро вернётся в свой привычный вид. Больше интересуйтесь природой вещей и сможете так же. Минут пять первокурсники осознавали сказанное Пенелопой, после чего обсуждение перешло в плоскость Ученических Игр. Стали строить предположения, что же конкретно придётся сделать, чтобы войти в эту самую тройку. Мало кто поверил, что на самом деле будет учитываться только успеваемость. И это странно, учитывая, что большинство когтевранцев с магическим миром до того знакомы, что аж живут в нём. Такое можно понять среди гриффиндорцев, где процент магглорожденных всегда высок, но у нас… Впрочем, верить-то можно во что угодно, это их право. Танцы также особых проблем не преподнесли. Тренер Веснин провёл «небольшую» разминку, включающую в том числе полный прогон вальса с Канунного бала, не преминул назвать всех лентяями, не способными без подсказки поддерживать свою танцевальную форму, и приступил к разучиванию базовых движений «общего хип-хопа». Похоже, на балу перед остарскими каникулами мы будем танцевать именно его. Сказать, что смена вектора прошла радикально, значит конкретно так промолчать. Тем не менее на первом занятии сложностей не было, что совсем не означало их отсутствия в дальнейшем. Так и прошёл первый учебный день второго семестра. По настоянию Перси, собираться в Клубе мы не стали, дав себе вечер отдыха, чтобы снова привыкнуть к учебному. Сразу перенапрячься и угодить от этого в Больничное крыло в наших планах не значилось. Вот со следующей недели вхождение в наш типичный ритм неизбежно, пока что можно дать себе немного отдохнуть и настроиться. До сегодняшнего дня это ещё никому не мешало.