О бедном предателе крови замолвите слово...

Выходные начались с учёбы. Тьютор Квиррелл ничем примечательным внешне не выделялся, за исключением своего внушительного лилового тюрбана. Ну и своей странной для магглорожденных учеников должностью. Они-то привыкли, что тьюторы занимаются вспомогательной работой в начальных школах, в которые они ходили, а тут полноценный преподаватель. К счастью, Перси идеально воспользовался своим ораторским талантом, который, почему-то, в упор не замечал, и объяснил систему образования магической Британии минимальным количеством предложений. Образование британских магов контролирует специализированный Департамент в Министерстве. До недавнего времени для британских школ устанавливалась трёхступенчатая иерархия рангов преподавателей — Лектор-Ридер-Профессор. Для того, чтобы встать на первую ступеньку этой лестницы, требовалось пройти двухгодичные педагогические курсы при Департаменте, и это устраивало всех. Волдемортовский террор неслабо так проредил население магической Британии, Хогвартсу и Уорлинелу требовались новые учителя взамен погибших, а потому в Департаменте Образования добавили ещё одну ступеньку перед Лектором, того самого Тьютора. Чтобы стать им, не требовалось никаких курсов, только экзамен на знание преподаваемого предмета и собеседование по «психологической стрессоустойчивости». Понизился и возрастной порог преподавателя с двадцати пяти до двадцати одного года. После школы учителем всё равно не стать, но взойти на этот путь стало проще. И да, Тьютор — официально ещё не учитель, потому некоторая аналогия с так же названной маггловской должностью прослеживается. Тьюторам не доверяют сложные задачи, максимум первый-второй курс и только теорию. Соответственно, к Чароведению или Трансфигурации, состоящих из одной только практики, их не допускают, а вот лекционные занятия по Гербологии или Зельеварению Тьюторы вести могут. И вот это всё Перси рассказал за пару простых предложений, многое опустив и дав лишь общую картину, но магглорожденные хотя бы поняли суть вопроса. И это они ещё не знают о существовании Лаборантов, хотя с одним из них, по Гербологии, ежедневно завтракают, обедают и ужинают за одним столом. Лаборанты не ведут уроки, только подготавливают помещения к занятиям и экзаменам по предмету. Возраст на этой должности значения не имеет, можно устроиться хоть сразу после школы и работать до глубокой старости. Например, Лаборанту Астрономии, Сикуалю Стюарту, почти восемьдесят, и уходить он не собирается, а его не и гонят. О нём как-то рассказывал папа, я и запомнил. Как и то, что Лаборанту стать учителем на каких-то особых условиях, существующих у Тьюторов, не выйдет, только обучением при Департаменте. Тьютор Квиррелл же произвёл приятное впечатление, испортить которое не смогло и лёгкое заикание. Некий ореол странности возник вокруг него из-за начала преподавания лишь со второго семестра, но сильного разброда всё равно не получилось, так, штришок к портрету. Предмет он знал хорошо, явно не по составленной ещё в прошлом веке методичке рассказывал, а уж заявление о схожести магов и магглов… В другое время, в другом месте, другим людям и даже в другой реальности это могло произвести ошеломительный эффект. Но сказанному тоном констатации факта не удивился ни один первокурсник со всех четырёх факультетов, оказавшихся вместе в аудитории. Тем более, что дальше пошли чисто биологические аргументы, как маггловские, так и магические. Я, как и многие, старательно записывал сказанное тьютором, хотя в биологии разбирался где-то на четвëрку с плюсом в той, другой жизни. По Маггловедению тоже полагается экзамен с занесением в аттестат, и неудовлетворительная оценка может повлиять на многое. А так Квиррелл видит, что я записываю, и, быть может, эта репутация свою роль сыграет. — Долгое в-время магглы не понимали свою… од-динаковость, — произнёс напоследок тьютор. — Они практиков-вали рабство по цвету кожи и родословной, у н-них так же выделялась аристократия, как у н-нас в своё время Священные Рода. Но если наше в-выделение магически обоснованно, пусть и не все представители вошедших в список фамилий остались довольны им, то маггловская знать п-просто в своё время провела разделение на «тех» и «этих». Борьба за равные права шла достаточно долго, но в конечном счёте правительства практически всех маггловских стран приняли с-соответствующие законы. Случилось это по большей части в конце предыдущего века и продолжалось до середины этого. Мы, маги, не должны повторять ошибок магглов, кого-то выделяя по странным признакам, а к-кого-то по ним же опуская. Госпожа Магия недвусмысленно показала, что не терпит подобных разделений, считая своими детьми всех волшебников, как чистокровных, так и магглорожденных. И я, пользуясь этими показами, настоятельно рекомендую судить волшебника по его делам, а не магическому происхождению, а человека — не презирать за отсутствие в нём магии. Ничего хорошего из этого не получается. Из аудитории первокурсники выходили под сильным впечатлением. Тьютор так страстно произносил свою финальную речь, что даже заикаться в какой-то момент перестал. Никак не сказаться на юных неокрепших умах это просто не могло. Не знаю, как другие факультеты, но мы решили бороться с тяжëлым послевкусием урока заседанием Шахматного Клуба. Гарри от партии отказался, поэтому мне пришлось играть со Стенли Абердоу. Скрасил плохую игру магглорожденного однокурсника Глотик, по своему обыкновению прыгнувший мне на колени. Ну а начинающую лезть шерсть с мантии я убрал простейшим заклинанием, это вообще оказалось не проблемой. Мне даже показалось, что я начинаю понимать своего полукниззла на эмоциональном уровне, пусть и слабо. Зная о существовании истинных фамильяров, я не особо удивился этому, но ощущать радость Глотика от лежания на моих коленях оказалось приятно. Остальное время до обеда мы с Гарри провели на квидитчной тренировке. Её, к моему удивлению, провёл никто иной как Джон Стерлинг, он же Худ, представившись нашим тренером. Удивлëны не были только наш капитан, Ричард Йорк, и Сейлор Розмари, составлявшая до этого планы тренировок. С ними, похоже, эта ситуация обговаривалось. Худ же пояснил, что Департаментом Магического Спорта и Игр совместно с Департаментом Образования принято решение создать в Хогвартсе настоящие команды по квидитчу. Сделано это для как можно более ранней подготовки игроков сборной и будущего улучшения её результатов на международной арене. Разумеется, не в ущерб учëбе, потому частота тренировок и игр не изменится, просто подход станет более профессиональным. Я такому обрадовался, Худ меня знает, да ещё и наверняка будет списываться с Чарли, а потому агитировать во взрослый квидитч не станет. Меня это устраивало, отказываться от наивной детской мечты стать мракоборцем в моих планах не значится, а потому профессиональный спорт идёт мимо, только как метод укрепить тело и, в некотором смысле, дух. Поэтому и отлынивать от тренировок я не буду, взяв от них максимум возможного. Худ оказался тем ещё зверем. Мы практически не летали, проведя всю тренировку на земле. После каникул вхождение в спортивный режим далось команде максимально тяжело, все охали и кряхтели, возвращаясь обратно в замок. А идти пришлось немного в гору, да ещё и свежевыпавший снег мешал нормальному передвижению. Мы с Гарри не упали только благодаря поддержке друг друга, многие были вынуждены познакомиться с землëй поближе. В общем, нам «повезло» почувствовать на себе все прелести профессионального квидитча за одну тренировку. Что характерно, после этого никто из тех, кто хотел после школы уйти в спорт, этого желания не потерял. Ну и хорошо, буду болеть за них на матчах. Быть может, кто-то и ряды «Оксфордских соколов» пополнит, и тогда я буду с гордостью говорить, что учился с ним, а может и с ней, на одном курсе. Перси же во время нашей тренировки вместе со всем пятым курсом проходил аналог профориентирования. Каждый год в первую субботу после рождественских каникул пятикурсники у своего декана своеобразно собеседовались, чтобы понять, каким предметам стоит уделить больше внимания для успешной сдачи СОВ. Брату, по сути, это давно было не нужно, он определился с тем, чем хочет заняться после школы, и делал на это упор. И тем не менее, пропустить такое мероприятие ни он, ни какой-либо другой пятикурсник не мог. По этой причине двое пятикурсников, охотников во втором составе нашей факультетской сборной по квидитчу, тренировались не с самого начала. Так что до обеда обязанности зельевара в Клубе взяла на себя Гермиона. А вот после обеда мы собрались вместе, чтобы на относительно свежую голову, по крайней мере, у двух из четырёх членов Клуба, обсудить принятое позавчера решение по алхимии. Я также решил не забрасывать свои рисовательские начинания и прихватил с собой художественные принадлежности, запас которых, по подсказке Пенелопы, обнаружился в одной из кладовок. Всё равно из первокурсников бумага, краски и карандаши никому не пригодятся. Да, есть ещё Лалин Уотворт, но его рисунки оживали от любого вида инструмента, даже от простого карандаша, которым он по большей части и пользовался. Рисовать я решил Хогвартс, начав с гостиной. Вряд ли из этого потом получится сделать даже простейший альбом, мне этого и не надо. А вот найти какое-никакое отвлечение — вполне. — Я надеюсь, вы отдаёте себе отчёт, насколько сложна предстоящая операция, — первым высказался Перси. — Особенно для первокурсников. Вы ещё толком в Зельеварении не разбираетесь, а вас уже потянуло на гораздо более сложное. — Нас, — поправил его Гарри. — Нас потянуло, ты сам сказал, что будешь участвовать наравне. — И не отказываюсь от этого. Только вот в нашем общем диагнозе значится именно «наравне». Предлагаешь мне опуститься до вашего уровня? — А что предлагаешь ты? — с вызовом спросила Гермиона. — Просто сидеть и обсуждать, какие мы неучи? — Это объективная правда, подруга, — встал я на защиту брата. — Мы ещё сможем прямо сейчас сдать экзамен за первый курс чисто на опыте варки, при этом обязательно завалим подготовку ингредиентов. Я почитал учебник, там помимо сушки также значатся маринование в разного рода жидкостях и щелочение. Ту же волчью печень в «Шрамовый бальзам» и «Кроветворное зелье» иначе как в щелочном виде добавлять нельзя. В румынском списке «Кроветворное» аж дважды подчëркнуто, значит, оно им нужно. Можем ли мы его сварить прямо сейчас? Нет, не можем. И не только из-за печени. Туда также нужен порошок шотландских улиток, как одна из замен улиток итальянских. Есть у нас шотландские улитки? — В Запретном лесу есть, — задумчиво протянул Гарри. — Откуда ты знаешь? — настороженно поинтересовалась подруга. — Хагрид рассказал, — осторожно ответил друг. — Я держу с ним связь по переписке в надежде на какое-нибудь откровение как раз о Запретном лесе. Про улиток он тоже рассказал. — И наверняка много чего говорил Чарли, — задумчиво протянул Перси и добавил, заметив удивлëнное лицо и Гермионы: — Чарли — наш с Роном брат, второй в семье, после Билла. Он сейчас учится в Румынии на драконолога и сошёлся с лесником на почве общей болезненной любви к различным опасным тварям. Хагрид, говорят, знает о Запретном лесе много того, что неизвестно другим, а значит, мог это рассказать Чарли. Надо будет написать ему. — Ну вот сейчас мы знаем про улиток, и что? Чем нам поможет чуднóе знание об их наличии неподалёку? Мы же понятия не имеем как их собирать и обрабатывать. Да и спят они сейчас. — Для зелий улиток как раз собирают зимой, — неожиданно пояснила Гермиона. — Так они больше по свойствам соответствуют аутентичным итальянским. Что? Не надо так на меня смотреть, я же не зря в кружок любителей живности записалась, что-то полезное должна была оттуда вынести. — А у тебя вообще когда занятия в этом… кружке? — уточнил я. — Среда и суббота. — У нас как раз в это время квидитч, — радостно протянул Гарри. — А вы, случайно, не надумали карьеру в спорте строить? — уточнил Перси. — Ну нет, — в один голос ответили мы, а друг добавил: — Для общего развития спорт хорош, но делать его профессией желания нет. Я лишь кивнул. Буквально мои мысли, не добавить, не убавить. — Почти вся семья квидитчисты, и никто не хочет продолжать, — буркнул брат, сам к игре абсолютно равнодушный. — Но мы слишком отвлеклись от темы, — серьёзно произнёс я. — Мы втроём и в самом деле пока не доросли до алхимических исследований. — Ни практически, ни теоретически, — добавила Гермиона. — А вот второе неправда. На каникулах я много читал по Зельеварению, тогда ещё не думая об алхимии, и где-то на три с половиной курса теорию знаю. Надо теперь теорию практикой сделать. — А зачем ты читал про Зельеварение, Ронни? — внезапно настороженно спросил Гарри. — Потому что у нас румынский заказ, мамин ёжик! — не сдержавшись, воскликнул я. — Очнись, друг, мы на этом деньги зарабатываем. Или ты на Рябиновых отварах остановиться хочешь? — А? Нет, прости, я просто подумал… Неважно. И прости за Ронни. — Да мне даже понравилось. Друзьям, по крайней мере, можно. — Хорошо, теоретик среди нас есть, — произнесла Гермиона. — А кто нас научит? Нам же надо обгонять школьную программу. Я вряд ли получу много знаний на своих внеурочных занятиях, привлекать профессоров опасно из-за раскрытия перед Филчем. Какие у нас остаются варианты? У нас вообще есть варианты? — Есть один, — отозвался Перси. — Проведём экспериментальное лечение, в первую очередь надо мной. Я буду вас учить, если кто не понял диагноза. — А ты… сможешь? — уточнил Гарри. — Целители должны хорошо разбираться в Зельях и во всех их проявлениях, от подбора противоядий до лечения различными составами. За всё время обучения у меня не было по Зельеварению ничего, кроме Превосходно. И впредь так должно быть, иначе мои планы на дальнейшую жизнь просто нереализуемы. Так что в Зельях я понимаю на достаточно высоком уровне. Я даже участвовал на Тройном Состязании Зельеваров в прошлом году и взял там общее призовое место. — Это правда, — подтвердил я. — Мама тогда очень обрадовалась, что её кровь не пропала даром. — А что это вообще такое? — спросила подруга, тряхнув косой. — Ну, Тройное Состязание Зельеваров? Гарри и Перси, в основном последний, принялись объяснять Гермионе о соревновании между тремя школами «Большой восьмëрки», Хогвартсом, Колдовстворцем и Махотокоро, по Зельеварению. Проводилось оно в первые выходные мая в двухдневном формате с очень неплохими призами. Участвовало семь учеников от школы, по одному на курс, каждый курс выполнял задания на свои знания, но специальными уравнивающими коэффициентами составлялась общая таблица. И вот в сводном зачëте Перси и взял третье место, заодно победив на своём курсе. Кстати, те, кто участвовал в Британских Ученических Играх, Хогвартс на ТСЗ не представляли, такова четырëхвековая традиция. Я в этом объяснении не участвовал, осмысливая весь масштаб навалившейся деятельности. Помимо, непосредственно, уроков тут и внеурочная Боевая магия, и танцы, и квидитч, и собственное изучение Боя, и вот теперь существенно усложняющееся Зельеварение. Интересно, не будь я ментально взрослее, сколько бы мне удалось продержаться в своём уме? Боюсь, совсем не долго. Та же Гермиона больше сосредоточена на одном, именно Зальеварении, лишь разбавляя его теми же танцами и магозоологическим кружком. А у Гарри ситуация аналогична моей, но и он внутренне гораздо взрослее. — Значит, учитель у нас есть, — констатировал Гарри. — Это чуднóе дело решено. Осталось только понять, как сильно мы будем форсировать обучение. — Предлагаю использовать весь доступный нам максимум, то есть до окончания нашего третьего курса. Так мы сможем и усвоить материал, и не сойти с ума от обилия знаний за короткий срок. Что? Мне моя голова пока что дорога как память, я в неё ем! — Да не очень-то ты много и ешь, — отмахнулся Гарри, — по крайней мере, сильно меньше се… Договоривать друг под моим пристальным взглядом не стал. Не хватало ещё услышать что-то типа «себя канонного». И он, похоже, это понял и замаскировал заминку под кашель. — Да, тот сереброволосый гриффиндорец — это просто пищевой ужас, — подхватила подруга. — Он ест минимум по три порции за раз, его однокурсники уже устали возмущаться. Так что с ним ты никогда не сравнишься. — И всё-таки моя голова мне дорога. — Да ничего, Ронни, — фыркнула подруга, — переживëшь. Мне кажется, до конца третьего курса на самом деле долго. — Рон прав, спешить в этом вопросе не следует, — встал на мою сторону Гарри. — Я бы не очень хотел в один момент осознать, что бросаюсь на людей, не придающих значение Зельеварению. Или вовсе не осознать этого. Отделение для душевнобольных в Мунго не для слепой отчëтности создавалось, там всегда есть пациенты. — И не всегда они излечимы, — весомо добавил Перси. — Ну хорошо, вы правы, спешить не будем, — неожиданно легко согласилась Гермиона. — Но почему именно конец нашего третьего курса? Что там случится такого, что нужно именно до этого времени всё изучить? — Я закончу школу, — ответил брат. — И велик шанс расхождения наших путей. Так что срок подобран идеально, лучше быть не может. — Спасибо, — хмыкнул я. — И надо как можно скорее решать вопрос ингредиентов. Практика без них — лечение на ветер. — Мы и так этим занимаемся, мистер староста. Ронни держит свой мини-садик, я хожу на кружок юного магозоолога, Гарри изучал согревающие чары для походов в Запретный лес, что-то покупается. Что не так? — Если мы не хотим полностью перейти на покупку, то добытое надо обрабатывать, — веско ответил Перси. — Лишь в самые простые зелья все компоненты кладутся в свежем виде или максимум нарезанными. Чем сложнее зелье, тем больше в нём обработанного. Нам понадобятся элементарный сушильный шкаф, не говоря уже о ëмкостях для маринования и прочем. И над этим надо подумать. — Почему мы не можем просто купить шкаф, например? — спросила Гермиона. — На нужды Клуба, скажем. — Потому что это подозрительно, — пояснил брат. — Нам не нужно привлекать к себе внимание раньше времени, если вдруг кто-то забыл об этом. Надо обсудить покупку шкафа с директором, может, он что-то подскажет. И тут я понял, что настал мой звëздный час. — В «Истории Хогвартса» от начала века сказано о потере целого крыла с алхимическими и артефактными лабораториями, и мы мож… — Нет такого в «Истории Хогвартса», — грубо перебила меня подруга. — Не надо выдумывать невесть что ради ничего. Таких сказок и я могу насочинять. — Какого года у тебя книга? — хмуро спросил я. — Тысяча девятьсот семьдесят… пятого, кажется. — Третьего, — подсказал Перси. — «Издание, рекомендованное для учеников школы». И оно совершенно точно будет отличаться о того, что выпускалось в начале века. Продолжай, брат, мне интересно. Гермиона на это лишь поджала губы и прищурилась, но возражать старосте не стала. В её глазах читалось явное недоверие, и она будто готовилась разбивать мою «сказку». Я же коротко рассказал историю исчезновения корпуса, в том числе и место двери, ведущей к ней. В один момент, уже подводя рассказ к концу, я бросил мимолётный взгляд на Гарри и едва смог закончить. Друг сидел с открытым ртом и выпученными глазами, будто кто-то наложил на него Слабоумный сглаз. Перси даже применил пару диагностических чар, явно тоже придя к такому выводу. — Со мной всё в порядке, — произнёс Гарри, приходя в себя, — просто кое-что понял. Как идти в библиотеку, говоришь? — Ну да, — подтвердил я. — Именно так и написано. — Чуднóе дело, — протянул друг, снова на миг становясь похожим на жертву сглаза. — И в чëм же это чуднóе дело заключается? — передразнив Гарри, спросила Гермиона. — Понимаешь ли, Óна, я не из простой семьи, — принялся рассказывать передразненный. — Как минимум мой дед, Флимонт Поттер, известен изобретением «Простоблеска». По лицензии сейчас он продаëтся только в одной аптеке Британских Островов и вывозится за границу с чудовищной наценкой. Две трети текущего состояния Поттеров нажиты именно на «Простоблеске». Года полтора назад я заинтересовался одной тетрадкой из дедушкиной библиотеки, часть которой переехала на Гримо как мои воспитательные пособия. В этой тетрадке на первом листе, вклеенном явно сильно позже, дедушка написал о том, как нашёл её. И нашёл он её в какой-то лаборатории по дороге в библиотеку. Он шёл туда под мантией-невидимкой в надежде найти что-нибудь полезное по Зельеварению, а наткнулся на дверь, открывшуюся при приближении к ней. Много вынести он не смог, только ещё три журнала исследований, уж очень сильно лаборатория гнала его прочь. Позднее, как он не пытался, найти эту дверь не получилось. Мантию отобрал отец, потому что получил он её… скажем… не совсем честно. Попросту украв, если на чистоту. Написан этот текст так, что прочитать его может лишь Поттер по крови хотя бы наполовину, так что ни дядя, ни кто другой этого не видел. — То есть ты знал о какой-то двери, но ни разу не искал её? — ехидно уточнила подруга. — Óна, ты уж определись, веришь ли ты в это или нет, — буркнул я. — Да и не был я уверен в реальности написанного, мне казалось, это какая-то загадка. И с «Историями Хогвартса» в библиотеке на Гриммо туго, только за тысяча восемьсот семьдесят третий, но там нет половины страниц, и за тысяча девятьсот тридцать шестой, но там об этом ничего. Более ранних изданий просто нет, видимо, не приобретались либо терялись. — Ладно, допустим. И что нам с этим теперь делать? — Ну конечно же надеть мантию Гарри и сходить к библиотеке, — выдал я вариант. — Быть может, нам тоже удастся что-нибудь взять. — У меня как раз во вторник ночное дежурство, — отозвался Перси. — Помогу вам чем смогу. — И я тоже с вами! — Ну конечно, Óна, — кивнул, улыбаясь, Гарри, — куда же мы без тебя. И если мы обсудили всё, что хотели, пожалуй, я займусь пополнением нашего состояния. Думаю, котелок Бодрящего для этих целей подойдёт идеально. — Тогда я в Аквариум, заниматься тоже надо. Или… кто-то другой… хотел… — Иди, Ронни, — махнул брат. — Кроме тебя и Гарри им никто не пользуется. — Нет, подождите, — попросила Гермиона. — Кто-нибудь сможет рассказать мне про магическую аристократию? — Чуднóе дело, — протянул друг, разжигая огонь. — Тебе вообще зачем это? — Чтобы лучше разбираться в магических реалиях, разумеется. Я тут услышала, как девочки обсуждают Священные Рода, и поняла, что ничего не знаю об этом. Это не удивительно, я… хм… магглорожденная, они из магических семей, но надо заполнять пробелы. — Сразу говорю, я тот кирпич только пролистал, рассматривая красивые фамильные древа, не более, — предупредил я. — Вряд ли именно это подойдёт для заполнения. — Понятно, я расскажу, — отозвался брат. — Как смогу, разумеется, но я хотя бы читал этот… томик. — Что за томик? — азартно спросила подруга. — И почему кирпич? Ей явно было интересно всё, связанное с новыми знаниями, какими бы они не были. Я же аккуратненько ушёл в Аквариум. Рисунок был готов наполовину, надо доработать статую Катрины Когтевран и нормально раскрасить. Сказать что-то толковое по теме Родов у меня всё равно не получится, а слушать даже самая громкая магия не помешает. Вообще, священность родов и их количество регулировалось, как считается, самой Магией. Во всяком случае, определëнные атрибуты появляются именно с её подачи, никто до сих пор не смог этого опровергнуть, а самых рьяных противников примерно семь веков назад постигла череда… неудач, если так можно их назвать. Больше тему причастности Магии и её олицетворяемости никто никогда не поднимал. А вот Гермиона усомнилась, назвав «детской сказкой для блаженных» и «рационалистическим самоубийством». В ответ Перси ничего не сказал, но, видимо, что-то сделал, что заставило Гарри одобрительно хмыкнуть. Подруге была прочитана лекция минут на семь о её непосредственном участии в «сказке» и использовании её даров, что, как бы, опасное противоречие. По итогу, Гермиона всё же была вынуждена согласиться с существованием Госпожи Магии. После этого рассказ про Рода продолжился. В разное время их состав менялся, семьи вырождались, уничтожались в войнах, слишком резко впускали в свои ряды магглорожденных и так далее. Причин было много, результат один — от самых первых Священных Родов времëн основания Хогвартса теперь не осталось ничего, о многих даже памяти. На данный момент в «Список 28» входили Абботы, Бëрки, Блэки, Брутсверы, Булстроуды, Гонты, Гринграссы, Краучи, Кэрроу, Лестрейнджи, Лонгботтомы, МакМилланы, Малфои, Нотты, Оливандеры, Паркинсоны, Прюэты, Розье, Роули, Слизнорты, Селвины, Трэверсы, Уизли, Флинты, Фоули, Шаффики, Эйвери, Яксли. Гермиону удивило в этом перечне наше, Уизли, нахождение, ведь нас называют Предателями, иногда добавляя к ярлыку ещё и Крови. Перси на это резонно ответил, что Магию наш род не предавал, а всё остальное её не интересует. О природе предательства брат умолчал, либо отец не посвящал его в это, что вряд ли, либо не хочет посвящать в это никого, не относящегося к семье, что предпочтительнее. В конце концов, это и в самом деле наши проблемы, мы сами с ними разберëмся. Каждый род имеет свои родовые предрасположенности, не пересекающиеся с другими родами. Вместе Рода — оплот знаний и традиций, потерять который значит потерять могущество Формации. Формацией называли общность магов, уникально идентифицирующую себя по национально-территориальному признаку. Британские маги — одна из таких Формаций, поэтому Священные Рода у нас свои. Формации не обязаны совпадать с маггловскими границами, поэтому магглорожденным с ними разобраться бывает трудно, но несколько лет активной жизни среди магов эту проблему решают. Традиционно Рода каждой формации делятся на три типа — тëмные, светлые и нейтральные. Такова природа Магии, в ней всё сосуществует гармонично и балансно, ведь не может быть света без тени, как и Тьмы без Света. И Тëмные рода — не карикатурные злодеи, кидающиеся Авадами направо и налево потому что так велят им их тëмные душонки. Непростительные вообще изначально Целителькая магия, доступная лишь узкому кругу магов. Да, в один момент представитель между прочим нейтрального рода, Шаффиков, обнародовал эти заклинания, но Светлые рода с тех пор также немало использовали эту магию в своих целях, что привело к её запрету. Светлых от Тëмных и Нейтральных отличают лишь особенности родовой ритуалистики, источники её закрепления, и не более того. Ответ же на вопрос Гермионы, почему же тогда именно ну конечно же совершенно добрые Тëмные рода стали сторонниками Волдеморта, прост: он сам из их числа, полукровка Гонтов, и сумел подчинить тех, до кого дотянулся. Впоследствии, обманом в свою шайку самоназванный Тëмный Лорд и Нейтральных подтянул, а вот до светлых не дотянулся. Если бы Арандук поковырялся в разуме кого-нибудь из Светлых родов, всё могло пойти по-другому с родовой точки зрения. Впрочем, официально Волди просто сумасшедший, про демона знают лишь считанные маги. Есть мнение, что скоро будет новый «Список», с другими родами. После катастрофы по имени Волдеморт многие Тëмные рода на грани вырождения, Светлые и Нейтральные также в опасности, лишь на пару малюсеньких шажочков дальше от пропасти. И если ничего не делать, всё закончится плачевно. Беда в том, что продолжать рода могут лишь чистокровные маги, пусть даже из «Новой крови», но желательно статуснее. Введение в род магглорожденных более двух поколений сквибсвования или вовсе даже потомсвенно-безкровных, получивших способности к колдовству по воле Магии, недопустимо. Это давало некоторым родам в прошлом основания думать, что они лучше магглов и откровенно презирать их. Ничем хорошим это не закончилось, те же Блэки в начале девятнадцатого века едва не выродились и были вынуждены проводить ритуалы Смирения, чтобы не исчезнуть совсем. Так что магглорожденных у нас не презирают, Гермиона, это опасно для жизни и памяти потомков. — У тебя всё? Или есть ещё вопросы? — А чем просто старый род отличается от Священного? Есть вообще различия? — Мэнор и Камень Рода, — хмуро ответил Гарри. — Поверь, подруга, с его помощью можно делать очень многое. — И у твоего рода такой камень есть? — Ну конечно нет, Поттеры не входят в Список. Скорее, являются продолжением рода, когда-то входившего в него. — Понятно, — задумчиво протянула Гермиона. — Я, пожалуй, обдумаю это. Ко времени окончания рассказа, который длился чуть больше часа, у меня получилось привести свои почвенные сдвиги в относительную боевую форму. Это, разумеется, ещё проверять надо будет, но прогресс точно произошёл. Итого сейчас я владею тремя Основными Стихиями. Впереди ещё не мало работы в этом направлении, интересно, успею изучить все до конца учебного года? Гарри тоже шёл в гостиную довольный собой. Не знаю, было ли это связано с зельем или причина в другом, но он едва не светился. Ну а Гермиона выглядела задумчивой. Ещё бы, столько нового и фундаментального за один вечер… Надеюсь, она справится с этим бременем. Как и все мы с этим семестром. Для нас лично он окажется ничуть не проще предыдущего, это точно.