О бедном предателе крови замолвите слово...

Январь стремительным фестралом пронëсся мимо, даже не подумав остановиться. Впрочем, воскресенье после памятного заседания в Клубе по поводу алхимии мы ещё позволили себе побыть детьми и восполнили декабрьский пробел в лепке снеговика. Занимались этим, казалось, все ученики школы, от первого до седьмого курса, но никто даже не использовал магию. Тех, кто порывался это сделать, осаждали старосты, мол, нельзя, традиция, никаких заклинаний, только руками. В итоге получилось больше полусотни разных снеговиков, разного роста и количества шаров. Ну и украшений, само собой. Мы с Гарри и Гермионой неожиданно присоединились к слизеринцам, Драко, Тео, Грегори, Винсенту и Панси, а также дополняющей их компанию Нимфадоре Тонкс. И никто никого никакими словами не называл, споры шли только по поводу снеговика и его оформления. В итоге, ни морковку, ни палочки, ни угольки мы не использовали, вылепили всё из того же снега и покрасили специальными красками. Красил, разумеется, я, но слизеринскими материалами. Получилось красиво и уникально. После времяпрепровождения на свежем морозном воздухе ближе к обеду все факультеты потянулись обратно в замок, по гостиным, отогреваться и готовиться к предстоящей учебной неделе. По дороге я услышал, как шестикурсники решили организовать небольшую внеплановую вечеринки и, неожиданно для самого себя, набился в их команду в качестве помощника повара. Непосредственно шефом выступал Харольд Помс, он был наслышан о нашем проекте, да и сам видел его своими глазами, так что не отказал. Так у меня организовалась практика по готовке, причём постоянная практика, вечеринок на Когтевране в год устраивали больше, чем на всех остальных факультетах. Без учёта побед в квидитчных матчах, естественно, этот фактор слишком непредсказуем. Нарезать канапе мне даже понравилось. Сложного в этом ничего не было, рецепты предоставил сам Харольд, ничего выдумывать не пришлось, заодно в бытовой магии поупражнялся. Ну где ещё могут пригодится Чары Управления Кухонным Инвентарëм? Правильно, на кухне. Мама на каникулах учила готовить руками, без магии, справедливо считая, что заклинания в этом деле не помогут. Ну а лёгкие закуски — это всё же не каша, тут можно ножом и мысленно поуправлять. Заодно и ядро прокачивается. Понедельник прошёл в учëбе и прочих заботах, наступил вторник, и Гермиона резко поменялась. Из общительной и самую малость язвительной девочки, всегда готовой ответить на уроках или попросить разъяснить непонятное, она стала замкнутой, раздражительной, отстранëнной. Ну и на меня не забывала бросать злобные взгляды. Помня поход в подземелья первого декабря, я решил, что дело в волнении от предстоящего, таким вот своеобразным способом проявляющимся на окружающих. Догадкой своей я поделился и с Гарри, и с Перси, само собой. Последний посоветовал мамин Успокоительный настой как более действенный, нежели зелье, что варим мы. Пришлось на перемене бежать в Клуб, вызывать Дарида и просить взять флакончик из запасов мамы. Тот справился, Гермиона пришла в себя и стала почти прежней. Брат предупредил, что эффект продлится недолго, максимум до ночи, но это уже было не страшно. При непосредственно добыче того чёрного лезвия в футляре под книгу подруга уже не выказывала никакой раздражительности. Впрочем, сейчас могло оказаться иначе, надо было смотреть по ситуации. Как на зло, Худ, подтверждая первое впечатление тренера-тирана, провёл в этот день тренировку с повышенной физической нагрузкой. Это основную команду он берëг из-за предстоящей в ближайшую субботу игры, нас, резервистов, можно было и «активнее погонять», всё на пользу пойдёт. По квидитчному сообществу школы быстро расползлось мнение, что именно доставшийся когтевранцам Джон «Худ» Стерлинг придерживается самой жёсткой относительно тренировок позиции. Эмма Гаубас и Сьюзан Кранкорн, так же, как и Худ, участвовавшие в нашем летнем лагере и ставшие тренерами Пуффендуя и Гриффиндора соответственно, придерживались позиции более мягких занятий на земле, больше уделяя времени тактике и манëврам в воздухе. Они и летом показались мне не такими требовательными, и сейчас, по словам учеников с этих факультетов, не жестили. Незнакомый мне Пруст Сэлвсин находился где-то посередине между Худом и девушками, ловя баланс земли и воздуха. Слизеринцы от этого считали Кубок Квидитча этого сезона уже у себя в кармане. Так или иначе, но шли на дело мы с Гарри практически на негнущихся ногах. С учетом преодолевания многочисленных лестниц Хогвартса, пусть и часть пути стоя на перемещающихся пролëтах, дошли до библиотеки мы небыстро. Гермиону это, похоже, устраивало более чем, она не рвалась вперëд, поддерживая общий темп, и явно шла бы ещё медленнее, если бы не Перси. Мы договорились с ним о системе оповещения, которой он будет проверять, не отстаём ли мы. Всё же в мантии-невидимке, пусть и работы Игнотуса Певерела, втроём идти не очень удобно, она была ровно той длины, какой надо, не меньше, но и больше, что вполне могло быть кстати. Увы, приходилось постоянно проверять, не видны ли чьи-то ноги, локти или другие части тела, висящие в воздухе, и одновременно стараться издавать как можно меньше шума. Потому до библиотеки мы дошли минут за сорок вместо стандартных десяти неспешного шага или трёх бегом, ещё и у лестницы успевая постоять. На наше счастье, в нужном нам коридоре висел всего лишь один портрет старого волшебника в фиолетовой мантии и такого же цвета остроконечной шляпе. Днём он постоянно подбадривал входящих в библиотеку и выходящих из неё учеников фразами типа «Много знаний не бывает», «Не прочитал десять страниц сегодня — не прочитал их и завтра», «Знать много заклинаний — привилегия, никогда не поймёшь, что понадобится завтра» и прочими в подобном стиле. Поначалу его постоянный словесный поток из, казалось, никогда не закрывающегося рта мешал, потому первокурсники старались выбирать столы как можно дальше от портрета. Со временем же ученики настолько привыкали к этому, что даже могли читать рядом с ним. Курсу эдак к четвëртому. Нам это пока не грозит. Сейчас же, около полуночи, портрет дрых самым беспробудным сном из всех возможных, оглушая храпом весь замок, не иначе. По крайней мере, слышно его было ещё при входе на этаж. Ну а на самом этаже, на том месте, где обычно располагалась глухая стена, с каждым шагом к ней всё отчëтливее виднелся силуэт двери. У меня аж дыхание перехватило, я до последнего боялся, что мы зря идём сюда, несмотря на аргумент в виде дедушки Гарри. — Чуднóе дело! — Вы про… эту дверь? — шëтопом спросила Гермиона, тоже разглядев нашу цель. — По всей видимости, — тем же тоном ответил Гарри. — Надо проверить. Перси, маячивший у самой двери и делающий вид, что ищет нарушителей, само собой, никакой двери не видел. А вот несколько заклинаний на стену кинул, явно диагностических. И похоже, остался разочарован. — Ну как результат? — спросил я, осторожно высовывая голову из-под мантии. — Как я и думал, магия никак не реагирует, — отозвался брат. — Только камни, скрепляющий раствор, штукатурка и древесина отделки. — А ты попробуй через неё, — хитро прищурившись, произнёс друг, выходя из мантии. Ткань в его руках самую малость потеряла свои скрывающие свойства, по всей видимости, чтобы Перси заметил её. Тот не стал заставлять себя долго ждать, Гермиона также сняла с себя мантию, освободив её для старосты. — Ничего себе! — воскликнул брат. — Ага, всё сходится, — кивнул Гарри. С минуту Перси провёл в мантии, после чего снял её и протянул владельцу. — Там точно есть дверь, — безапелляционно произнёс будущий целитель. — И пустое замкнутое пространство за ней. Не обрыв в ущелье, а именно комната. — Чего же мы ждём? — в предвкушении спросила Гермиона. — И в самом деле, — буркнул Гарри, набрасывая мантию на всех четверых. — Перси, тебе придётся пригнуться, ты высокий. Брат явно что-то хотел сказать, но не стал, пошёл согнувшись и даже присев. Так мы и посеменили в сторону двери… и застяли в нерешительности. С полминуты никто не мог сделать решительного шага. Осознав это, я мысленно плюнул на разливающийся от головы и постепенно захватывающий всё тело страх и прямо через мантию схватился за ручку. Та, ну удивление, поддалась, дверь открылась внутрь, и нас буквально засосало в прихожую, отделанную во всех четырёх главных цветах факультетов — красном, жëлтом, зелёном и синем. — Мамин ёжик! — воскликнул я, снимая мантию. — Чуднóе дело, — протянул Гарри, присоединяясь ко мне. — Я, пожалуй, молча выпаду в осадок, — пробормотала Гермиона. — Мы и в самом деле нашли его, — ошарашенно выдавил Перси. — Кому сказать — упекут в Мунго. — А может, и не надо никому говорить? — неожиданно раздался незнакомый ехидный голос, заставивший нас подпрыгнуть. — Не пугай так новых жертв, Гаррет, — присоединился к нему второй голос. Оба обладателя голосов тут же появились рядом с нами. Ими оказались призраки, судя по виду, школьников, к тому же гриффиндорцев. Выглядели они где-то на пятый-шестой курс, у первого лицо покруглей и волосы покучерявей, второй повыше с чуть ли не локонами. Интересно, что они здесь делают и почему их нет среди официальных приведений школы? — Жертвы сами нашли путь сюда, — парировал кучерявый призрак. — В этом наш договор, не забывай. — Здесь явно не обошлось без подсказки, — проницательно процедил второй. — Невозможно вчетвером догадаться об одном и том же и встретиться под одной мантией у самой двери. Они явно действовали сообща. — Леандэр, ты невыносим, — закатив глаза, фыркнул Гаррет. — Разумеется, они действовали сообща, это очевидно. И если это принесло им результат — значит, они могут здесь находиться. — А при жизни ты проводил все свои эксперименты в одиночку! — И где я сейчас? Застрял призраком в лабораториях, умерев через неделю после наступления двадцати семилетия. Так что теперь мне ничто не мешает считать групповую работу главной причиной успеха. — Дело твоё, Уизли, — сузив глаза, произнёс Леандэр. — Уизли? — в один голос переспросили мы с Перси. Брат выглядел крайне удивлённо, я, судя по ощущениям, тоже. — Гаррет Уизли, — кивнул кудрявый призрак. — Что вас так удивило? — Мы с братом Уизли, — пояснил я. — Ну что, съел? — повернувшись к Леандеру, спросил Гаррет. — Ну и кто теперь будет глумиться над моим родом? Что-то Прюэтов я тут не наблюдаю! — Наша мама Прюэт, — медленно произнёс Перси. — И она отличный зельевар. Гаррет от этих слов расхохотался. Леандр же сделался мрачным, будто ему сообщили о разгромном поражении лидера таблицы квидитчной лиги от аутсайдера, плетущегося в самом её конце, а он ещё и поставил огромные деньги на победу лидера. — Я так и знал, что твоему роду это так просто не пройдёт, — отсмеявшись, весело сказал Гаррет. — Мало того, что наши рода породнились, так твоя прапра… внучка в общем… зельевар. То, что ты сделал против меня, отразилось на тебе. Эх, жаль, что мы заперты здесь, такая поучительная бы история вышла. — Я ни о чём не жалею, — убрав мрачность, спокойно произнёс Леандэр. — И если ты хочешь обсудить это… — У них и так мало времени, родственничек. Меньше слов. — Они не должны страдать из-за нашего желания поболтать! — А тому грифиндорскому мальчишке ты такое не говорил. Или дело в двух наполовину Прюэтах? Или даже больше, чем двух? — Гарри Поттер, — представился друг, — Прюэтов в ближайшей родне не было. — Точно, Поттер! — воскликнул Гаррет. — Тот мальчишка так и сказал. Давно это было… — А вы, мисс? — с надеждой в голосе спросил Леандэр. — Гермиона Грейнджер, — ответила подруга. — Грейнджер… — протянул призрак прапрадедушки со стороны матери. — Не знаю о таких. Впрочем… фамилия Дагворт-Грейнджер вам о чëм-нибудь говорит? — Не уверена. Я магглорожденная. — Ой, это такой временный недостаток, — вмешался в их диалог Гаррет. — Я чувствую в вас немалую силу, связанную с нами. — Я тоже, — кивнул Леандэр. — Абсолютно магглорожденные таким не обладают. — И как нам теперь отсюда выйти? — немного нервно спросил Гарри, явно переводя тему на волнующую его. — А разве вы пришли сюда, чтобы уйти? — встречно спросил Гаррет. — Вы не хотите воспользоваться нашими лабораториями? — Хотим! — в один голос ответили мы. — Ну так и не спешите, — веско произнёс Леандэр. — На ближайший час уж точно. Вас четверо, помимо этого раза вы сможете посетить нас ещё трижды сроком на один час реального времени. На всякий случай уточняю, время здесь и в остальном Хогвартсе синхронизировано, скорость его течения одинакова. Взять отсюда вы можете абсолютно всё, что сможете унести. Рассказать о посещении лабораторий и о нас самих вы не сможете никому, кроме текущего директора школы. А уж он сам пусть принимает решение по нам. Надеюсь, это понятно. — Да ну тебя, ты такой скучный, — фыркнул Гаррет в сторону нашего с Перси пра-пра… в общем дедушки. — Ищите, ребята, это всё ваше. Но не более одного часа за раз. И сразу войти после выхода не получится, даже не надейтесь. Призраки Гаррета Уизли и Леандера Прюэта медленно растаяли, чего никогда не позволяли себе остальные приведения школы. Но думать этом было некогда, время шло, а мы уходить с пустыми руками не собирались. Мимолётно распределив этажи Потерянного крыла, количество которых удачно совпало с количеством нас, мы потратили пару минут на изучение поэтажный схем. Далеко за ними ходить не пришлось, они висели на стене прихожей. Мне достался третий этаж, его заполняло одно большое помещение — процентов на сорок площади, одно поменьше — где-то ещё на четверть и с десяток совсем маленьких. Общего коридора не было, в большие помещения можно сразу попасть с лестницы, а вот маленькие комнатки связывал коридорчик, скорее, похожий на проходик, чуть больше метра шириной, если я правильно понял масштаб схемы. Осмотреть доставшийся мне этаж заняло не больше десяти минут. Большой комнатой оказался склад, практически пустой, за исключением пары стеллажей с большими банками, наполненными чем-то медленно плавающем в разного цвета и прозрачности жидкостях. Ну и одна полка с сырьëм для артефакторики порадовала наличием аж трёх целых свëртков без следов нарушения хранения. В остальном же склад представлял собой месиво из давно сгнивших трав, порошков, различных жидкостей и частей животных пополам с проржавевшими и окислившимися металлическими обломками, кусками кожи и прочим. Пришлось даже применять Клинио! и Торгео!, чтобы нормально обойти помещение. В награду за это мне дали коробочку с надписью «простые семена, передать в теплицы». Её я убрал в свою сумку, почувствовав себя игроков в рпг-игре. Вторым по площади помещением оказалась библиотека. Она была относительно целой и чистой, пара десятков томов, испорченных протëкшей со склада субстанцией, не в счёт. Но по качеству литературы ничего выдающегося: треть составляли журналы исследований, своим видом напоминавшие приснопамятный дневник Тома Реддла, ещё треть — чистый запас этих самых журналов. Из остального половина как раз уничтожена при падении на пол. Будто кто-то тряс лаборатории, чтобы нанести как можно больше урона. Тем не менее, пару книг я всё равно взял, они точно могут пригодиться в наших исследованиях. Ну а маленькие комнатки оказались спальнями. В них исследователи оставались на ночь, если задерживались допозна. Проверить их на наличие чего-то полезного времени у меня уже не осталось. Ровно спустя пятнадцать минут — благо часы на этаже имелись и контролировать время труда не составляло — мы снова встретились в прихожей. Гермиона сходу похвасталась найденным оборудованием, в числе которого значились сушильный шкаф, оборудование для маринования и щелочения. Подруге достался этаж с зельеварными и алхимическими лабораториями, радость от этого она не скрывала. Оборудование в первую очередь мы и решили вынести, начав со шкафа. Пока Перси продолжил разбираться со своим этажом, административным, мы втроём с помощью Левиосы перемещали шкаф с самого нижнего, четвëртого, этажа наверх. Задача эта оказалась не самая тривиальная, мы потратили почти двадцать пять минут, чтобы сначала вытащить шкаф в коридор, ничего не задев, затем протащить по всём изгибам коридора, а потом поднять по лестнице. И всё-таки мы справились, попутно прокачав командное взаимодействие и владение заклинанием. Мариновательные чаны и щелочильные ванны вытаскивали уже по одному, но так же аккуратно, не оставив себе времени на что-либо другое. Мы едва переместили оборудование в коридор, как появились Гаррет и Леандер и сообщили об окончании часа. Ещё три захода у нас остались, но не в ближайшее время точно. С помощью Дарида, заранее предупреждëнного о его возможной помощи, мы переместили шкаф, чаны и ванны в помещение Клуба и отправились в спальню под присмотром Перси. Он сделал вид, что осматривает коридор рядом с входом в нашу гостиную, и это очень пригодилось при встрече со слизеринским старостой. Мы старались даже не дышать, и тот ничего не заметил. В общем, обошлось. Само собой, от Дамблдора Потерянное Крыло и поход к нему мы скрывать не стали. И я, и Гарри на своих дополнительных занятиях, он — на Некромантии, я — на Демонологии, рассказали директору о ночном визите, а потом ещё и Перси дополнительно с ним разговаривал. Делалось это в том числе и для увеличения площади помещения Клуба. Дамблдор обещал подумать, что можно сделать, а потом сообщил, что в конце января посещение шестого этажа Донжона с целями сбора и проведения досуга придётся отложить на три дня. С привлечением Дарида он как-то смог подарить нам несколько лишних комнат. Без удобств, но этот вопрос мы пообещали решить самостоятельно. В январе Гаррета и Леандера мы больше не посещали, решив, что так безопаснее. Мы стали жить своей обычной жизнью, совмещая учëбу, танцы, квидитч, Клуб, Боевую Магию и стараясь ничем особенным среди других учеников не выделяться. Я же параллельно пытался узнать прошлое семей Уизли и Прюэт и… у меня получилось. Гаррет Уизли в самом деле жил в то время, когда часть Хогвартса с лабораториями стала Потерянным Крылом. Более того, после этого инцидента Гаррет учился на шестом курсе, буквально за год очень сильно потерял в силе, едва закончил Хогвартс и, само собой, не мог наследовать род. Будучи единственным сыном Смоллетта Уизли, Гаррет передал печать невозможности наследования всей их ветви семьи. Наследником стал Паркер, сын тëти Гаррета, Маргарет, в то время преподававшей в Хогвартсе Трансфигурацию. Сам Гаррет скончался в двадцать семь, став членом магической части этого клуба, насчитывающего гораздо больше представителей, но ни единого музыканта в нём нет. Леандер же, учившийся с Гарретом на одном курсе одного факультета, Гриффиндор, школу закончил успешно, но тоже не избежал потери сил. Впрочем, скончался он от драконьей оспы в возрасте сорока лет, успев зачать и воспитать двоих сыновей и привить им неприязнь к Роду Уизли. Через много лет Род Прюэт всё же породнился с Уизли через Молли, правнучку Леандера, такая вот ирония судьбы. И, судя по сказанному призраками, это Леандер как-то заколдовал лаборатории, что они исчезли. Возможно, ему, как старосте в то время, надоели выходки Гаррета, лишающие факультет огромного количества баллов. Всё же в талмуде про Священные Рода прямо сказано, что тот имел какую-то нереальную страсть к зельеварным экспериментам. Практически всегда оказывающимся неудачными, кстати. И в это можно поверить, те же близнецы, Фред и Джордж, обладают той же, если не большей, тягой к изобретательству, а на пустом месте такое не появляется. Возможно, Леандер просто хотел убрать у однокурсника мешающую лично ему привычку, но колдовство оказалось настолько «удачным», что лишило Хогвартс лабораторий и памяти о них… если бы не один ученик, уснувший в том крыле. И хорошо, что он уснул там, сейчас мы имеем возможность на халяву нажиться оборудованием и литературой. Правда, после ночной вылазки к призрачным родственникам у меня начались странные приступы тревоги. Временами накатывали так сильно, что становилось невыносимо и приходилось пить Успокоительное собственной варки. Хотелось бы маминого, но часто брать у неё тоже нельзя, последствия могут быть гораздо больше результата. В моменты приступов казалось, что должно произойти что-то неприятное. Что-то, что лично на мне скажется не самым лучшим образом. Я старался гнать это от себя, больше погружаясь в учёбу. На волне этих погружений, я даже сделал несколько открытий. Во-первых, частыми практиками в конце месяца довёл применение отменяющего заклинания Финита! до тихого шëпота. Не невербально, конечно, но если вокруг будет шумно, должно получаться. Стабильностью, правда, пока и не пахло, из четырёх применений лишь одна Финита именно шепталась, но ни одного крика не было, максимум чуть более громкий разговор, чем обычно. Теперь профессору Флитвику не обязательно страховать меня. Во-вторых, я придумал, как превратить свой рождественский свет в подобие провода с выключателем. Всё в той же книге Заклинаний, купленной на первые румынские деньги, нашлись Чары Изоляции, как следует из названия, изолирующие различные нехорошие воздействия. Как оказалось, на стационарный источник света они также действуют. Всего одно Нотспел! — и наколдованная с помощью Санспайи! нить полностью гаснет, а после отмены загорается снова. Это ещё не полноценная замена электричеству, но уже что-то очень близкое к нему. Ну и в-третьих, у меня получилось модернизировать Рябиновый отвар. Варя очередной котёл зелья для очередной отправки румынам, я решил корень мальвы не резать до состояния кашицы, а перетереть в ступке, как это делается с засушенными ингредиентами. Неожиданно, с одного корешка из детского набора получилось кашицы больше раза в полтора, да ещё и при добавлении цвет сменился не просто на зелëный, а на изумрудный. Само собой, я записал это в один из взятых в лабораториях журналов, этой модификацией начав вести свои исследования. Разумеется, я не стал скрывать открытие от друзей и брата. Они выслушали меня, но соглашаться не спешили. Само собой, нужны подтверждения необходимости этого улучшения и… они не заставили себя долго ждать. Румыны прислали в ответ письмо, в котором содержался вопрос, не изменяли ли мы что в рецептуре Рябинового отвара, и просьба оставить это изменение, если оно было. Отвар стал более эффективным, и им это понравилось. А вот в танцах и официальных занятиях по Боевой магии открытий не было, в отличие от небольшого везения. Тренер Веснин напомнил, что обещал каждого научить танцевать гадик до Имболка. Учитывая, что этот праздник маги отмечали в начале февраля, когда в школах первокурсникам давали дополнительную неделю каникул, январь мы буквально разрывались между двумя танцами. Но для нас с Гарри, уже танцевавших его в Канунный бал, а также Гермионе, тоже танцующей его достаточно хорошо, гадик не доставлял никаких проблем. В Боевой же магии почти весь месяц мы учились открывать стихию Земли. И я, и Гарри уже умели в неё, труда повторить за преподавателем с некоторыми ошибками, чтобы не сильно выделяться, не составило. Саймон Кент даже хвалил нас, но сдержанно. В отличие от Грегори Гойла, кстати, оказавшегося в магии Земли настоящим талантом. Квидитчный уик-энд закончился для нашей команды неудачно. Пуффендуйцы вынесли нас 150:170, буквально выцарапав победу за минуту до конца матча. В другом матче слизеринцы сенсационно уступили гриффиндорцам 160:120. Солировали близнецы, раз за разом удачно направляя бладжеры в охотников «зелëных» и срывая их атаки. Оливер Вуд также не подкачал, взяв две из двух завершëнных комбинации Булла. Так и пролетел январь. Я уже собирался было перенести странные тревоги, в том числе и появившийся общий волнительный фон, на февраль, но тридцать первого числа фон резко пропал. Я проснулся — а его не было. Но долго радоваться этому факту мне не удалось — за завтраком Дамблдор передал нам записку. В ней содержалось лишь одно предложение о готовности этой ночью пройти второе испытание от демона. — Да ты, похоже, предсказываешь неприятности, — буркнула Гермиона, узнав об этом. — Ну их, эти предсказания, — отмахнулся я. — Почти двенадцать лет их не было и лучше бы не начинались. — Двенадцать? — переспросила подруга. — Уже? — Ну да. Первого марта мне исполнится двенадцать. — Это хорошо, но не мешало бы подготовиться к ночи, — вступил в диалог Гарри. — Я бы на нашем месте не расслаблялся. — А мы прям расслаблялись всё это время! — вскрикнул я. — Не боись, Гар, мы обязательно сделаем всё, что сможем. А там уж как будет. Только нет во мне уверенности, что будет хорошо. — Сплюнь! — Готов хоть обплеваться. Лишь бы помогло.