О бедном предателе крови замолвите слово...

Как и обещал, Гарри отбыл в Лондон ранним утром. Застать его мне не удалось, продрых я до восьми часов, вообще не слыша будильника. Пожалуй, такое со мной впервые за эти шесть месяцев учёбы, даже после подземелья с демонами такого не было. Но там и понятно, там мы победили, там была эйфория и восторг. Сейчас же даже голова разболелась от понимания неудачи. К счастью, утренний душ помог переключиться с самобичевания на исправление ошибок. В первую очередь надо заняться огнём и прочей эффективной против нежити магией. Как раз есть почти свободная неделя для этого. На завтрак я отправился самостоятельно, не дожидаясь сбора первокурсников в группу. Суть Недели Имболка как раз и заключалась в первой самостоятельности для самых младших учеников школы. Об этом отдельно говорилось буквально вчера и Дамблдором на завтраке, и Флитвиком после уроков. Никаких оценок или специального кубка, к счастью, по итогам недели не будет, детям дают шанс на ошибки без последствий. Начиная же с третьего курса за опоздания будут отнимать баллы и там уже от этого может зависеть победа факультета. Говорят, дисциплинирует, но на гриффиндорцев действует плохо. Гермиона уже заканчивала завтракать, но меня подождала. Выглядела она бодро, глядя на неё невозможно было представить ночной бой на неизвестном кладбище. Я тоже уставшей мумией не выглядел, видимо, сказывалась привычка ранних пробуждений, но подруга будто пару недель где-то отдохнула. Неужели обретение Дара так подействовало? Хочется верить, что да. После завтрака мы сразу отправились в Клуб. У Перси шли консультации к экзаменам, всё же первое февраля выпало на субботу, он присоединится позже. Пришло время разложить случившееся ночью по склянкам. — Филч опередил нас, — констатировала Гермиона, взяв свою косу в правую руку и помахивая ей. — И если у него такое же лезвие, что получили мы… — А может и не лезвие вовсе, — задумчиво протянул я. — Мы ведь не знаем, какую именно игру ведёт демон и что будет дальше. Предполагать-то можно всё, что угодно. — Ты серьёзно думаешь, что что-то будет дальше? — Практически уверен в этом. Между декабрём и февралём два месяца, между февралём и июнем пять, считая оба конечных месяца за полные. Да и твой дар отлично вписывается в концепцию трёх испытаний перед главной пакостью. — А если нет никакого Дара? — скептически спросила подруга. — Если Перси ошибся? Люди имеют свойство ошибаться, знаешь ли. — Как ты объяснишь уничтожение призраков простейший Флиппендой? Такого рода магия на них не действует, их и Боевая не всякая берёт. — А может это были особенные призраки, которые умирают именно от Флиппенды? Их создатель защитил свои создания от сильной магии, но Магия не дала сделать их совсем неуязвимыми. Почему этот неведомый создатель не мог решить, что простые заклинания использовать никто не будет? Это же призраки, на них такое не действует. А я вот такая необученная, только флиппендить и умею. Просто повезло. Хочешь сказать, такого не может быть? — Может, — был вынужден согласиться я. — Это тоже исключать нельзя. Как ни обидно было это признавать, но Гермиона может быть права. Такие случаи бывали, один из самых громких произошёл в Италии в середине шестнадцатого века. Нашлась у них них группа экзорцистов-экспериментаторов, решивших вывести новое оружие для себя. Только вот расчёты подвели их и больше трёх сотен эктоплазматических созданий вырвались из хрупкой клетки и принялись нападать на магов, лишая их сил. Долго тогда не могли побороть этих бестелесных бестий, но в итоге ключ нашёлся, им оказалось банальное Акцио! Так что Гермиона может быть права. — В любом случае надо идти к Дамблдору, — добавил я, — он сможет сказать наверняка. — Ну и как мне к нему попасть? — скептически буркнула Гермиона. — Меня же предупредили о секретности нашей… миссии. Просто так я к директору не попаду, не за чем. Нарываться на неприятности не хочется. — Возможно, директор сам захочет поговорить с нами. В конце концов, мы проиграли. — Ну а если не захочет? Если демону это невыгодно? Что у нас остаётся? — Перси. Он староста, сможет решить эту проблему. Кто, если не он? — Через декана не стоит и пытаться, да? — с надеждой спросила подруга. — Боюсь, что так, — кивнул я. — Флитвик так же не должен ни о чём догадываться, как и все остальные. — Хорошо, — покладисто согласилась Она. — Тогда расскажи мне про эти ваши праздники, Имболк и иже с ними. Что они вообще такое? — Почему я? Почему вам не рассказали за уроке? — Нам дали задание изучить эту тему самостоятельно, — помахивая косой, невинно отозвалась подруга. — А я подумала, что лучше чистокровного из Священной семьи это знать некому. — Заодно и самой утруждаться лишним чтением не надо, — понятливо хмыкнул я. — Что ж… Подобных Имболку праздника есть ещё два, Уллоук и Гридакош. Первый чтут светлые рода, его дата приходится на последнюю неделю июня, точная дата каждого года вычисляется по какой-то там особой формуле в Отделе Тайн, как и даты двух других праздников. Гридакош же относится к нейтральным родам, а отмечается в третью неделю сентября. А Имболк… — …в первую неделю февраля, так ведь? — Нетрудно догадаться, ага. В день праздника рода чтут своего магического покровителя и задабривают на год вперёд, до следующего года. Атрибутами Имболка являются свечи из чёрного воска, кровь, зола и снег. С Уллоуком связаны жёлтые свечи, солома, речной песок и морская соль. Ну а символами Гридакоша стали яблоки, красные листья, дерево и зелёные свечи. По крайней мере, на территории Британии, в других странах символы другие. — Во всех странах? — Эм-м-м… — Не надо эмкать, ничего сложного я не спросила! — Ну да, это же так легко догадаться, что значит «во всех странах», — ехидно отозвался я. — Вообще не приходит в голову тысяча и один вариант смысла. — Ну и каких, например? — Наличие людей. Выпадение снега. Отсутствие кровососущих насекомых. Одинаковость вербальной формулы Чар Расширения Пространства. Необходимость регистрации палочки при переезде на постоянное проживание… Ещё? — Мы, вообще-то, праздники обсуждали, — буркнула подруга. — Мамин ёжик, так уточнять надо! У меня слишком богатая фантазия, чтобы не додумать контекст общему вопросу. — Я догадалась. Во всех странах празднуют Имболк, Уллоук и Гридакош? — Без исключения, Она. Называться они могут по-разному, как и иметь свои традиции празднования, но во всех странах маги празднуют Родовые Торжества. В Российской Империи, например, Уллоук связан с прыжками через огонь, своеобразный ритуал очищения. Это, кстати, переняли их магглы, а вот у наших в почёте Имболк, но приходится он на зимнее солнцестояние. — Ну да, я что-то слышала об этом, — кивнула Гермиона. — Хорошо, что это дело только Священных Родов. — А вот тут вынужден тебя огорчить. Помимо Священных в Британии немало родов, имеющих покровителя. Каждый маг, родившийся в магической семье, однозначно идентифицирует себя по одному их трёх направлений. Да и маглорожденным становится проще, если они выбирают сторону. — То есть без выбора стороны не обойтись, — помрачнев, уточнила подруга. — Оставаться нейтра… Как вообще называются бессторонние? — Серые. Такие волшебники и волшебницы называются серыми. Только серым перспектив в жизни остаётся совсем не много. Они не могут служить в Министерстве и прочих официальных структурах, они не могут получать мастерство и официально где-либо обучаться после школы, да и не так легко это без стороны. — А если мне не хочется выбирать сторону? Если я просто хочу остаться вне клановых разборок? — Это просто глупо, — покачал я головой. — В мире, где даже нейтральность является стороной, оставаться серым глупо. Та же работа в Министерстве не чья-то блажь, не дающая всем, кто не с нами, работать, а ограничение магии. Сторона — это опора, с которой есть возможность колдовать что-то сильнее Флиппенд и Левиос. Ты ведь осознаешь, что ходишь благодаря наличию опоры? — Ну… в целом да, — неуверенно отозвалась Она. — Ты имеешь ввиду землю? — Именно, — подтвердил я. — А для волшебников сторона это именно опора и есть. Без неё можно ползать, но ходить, а уж тем более бегать или прыгать не выйдет. — Я подумаю над этим. Спасибо за лекцию. Быть может, чем-нибудь займёмся, пока Перси нет? В самом деле, сидеть сложа руки нам было некогда, поражение на кладбище чуть ли на коленях молило что-нибудь сделать для своего отстутвия у нас, но тут же бросаться изучать огонь я не хотел. Рациональная часть меня нашёптывала необходимость разобраться с возможным Даром Гермионы и уже от него отталкиваться. Прямая связь между нашими с Гарри Дарами и тематикой прошедших испытаний не может быть простым совпадением. Поэтому сразу после состоявшегося разговора я сел за котёл, готовить компоненты для более сложных зелий, а Гермиона сходила в библиотеку и принесла книгу о призрачных сущностях. На обеде нас ждал сюрприз, подобный тому, что был устроен после декабрьского испытания. Солировал снова Филч и пытался обвинить старшекласниц, что какая-то из них гуляла по школе ночью. Аргументом он привёл громкий женский крик, слышимый на всю школу. Мне стоило большого труда сохранить самообладание, ведь явно «женский» крик исходил из меня, когда я применял солнечную нить. Получается, в тот момент, когда я применял заклинание, школьный завхоз был совсем рядом… или это я так громко кричу. И второе куда вероятнее, на обоих прошедших квидитчных матчах нашей команды оглушительное «КОГТЕВРА-А-АН!!!» раздавалось на весь стадион именно из меня, пусть пока никто об этом и не догадывается. Природу своей громкости я пока не понимаю, а обращаться к кому-то за помощью не хочется. Жить не мешает, спокойно разговаривать тоже, а теперь ещё и заподозрить в ночных прогулках можно, чего нам совсем не надо. И пока я внутренне обтекал, внешне держа ехидную ухмылку, дежурившие ночью старосты и профессор МакГонагалл разносили Филча практически на чём свет стоит, готовые клясться, что никаких криков ночью не слышали, равно как и самого завхоза не видели. Дамблдор же предложил опросить портреты, может, они кого видели, ведь спать, когда рядом с тобой кричат, решительно невозможно же. И потом, откуда уверенность, что кричала именно старшекурсница? Это спросил дядя, Гидеон Прюэт, высмеивавший Филча и в первый раз. Скрипя зубами, завхоз был вынужден отступить. Встреча с Дамблдором по поводу ночи на кладбище случилась гораздо быстрее, чем мы с Гермионой могли подумать, буквально этим же вечером. Как оказалось, Перси и в самом деле держит связь с директором, так что организовать мини-совещание оказалось не проблемой. Втроём мы пересказали ход испытания, постаравшись вспомнить самые мелкие подробности. — Значит, ты получил магическое истощение, Рональд, — констатировал Дамблдор. — Ощущения очень похожи, — кивнул я. — Сегодняшний день прошёл без колдовства, пустота и саднение в груди ещё есть, рецидив мне не нужен. — Я оказал необходимую помощь, сэр, — вставил Перси. — Также пациент выпил Восстанавливающее зелье, так что это не больше, чем остаточное, к завтрашнему утру должно пройти. — Постарайся впредь не доводить до этого, Рональд. Подобные шутки с ещё не окрепшим ядром имеют очень печальные последствия в будущем. — Я понимаю, сэр. Только и оставаться в стороне, когда на Гермиону шли двое трупов, тоже не вариант с будущей радостью. У меня была возможность помочь, я раскачивал свой магический резерв, подумал, что справлюсь. Не справился. — Будучи первокурсником, выдать солнечную нить, остаться в сознании и продолжить колдовать, пусть и самые простые заклинания, это очень хороший уровень, — не согласился со мной Дамблдор. — А уж решение не колдовать сутки и вовсе выглядит достаточно взросло и осознанно. Но не предупредить об опасности я всё равно не могу. Пусть это будет моим старческим брюзжанием. Персиваль, — перешёл он к брату, — ты колдовал в условии, не угрожающем твоей жизни, несмотря на наш договор. — Это не так, профессор, — не согласился Перси. — Как мне казалось, кроме меня, никто из нас не способен сражаться с призрачными противниками. Если бы Гермиона не пробудила в себе Дар экзорцизма, мне неминуемо пришлось бы вмешаться. Уверенности, что те призраки ничего бы нам не сделали, у меня нет до сих пор. — А во мне нет уверенности в этом вашем Даре, — вставила подруга. — Я по-прежнему уверена, что не только Флиппендой их можно было победить. — И тем не менее, отрицаемый тобой Дар существует, Гермиона, — произнёс Дамблдор. — Ты экзорцист, это данность. — Но вы же сами не экзорцист, сэр, — возразила Она. — Как вы можете быть уверены в этом? Я считаю… — Восемь месяцев жизни с знанием о существовании магии не делают из вас разбирающуюся в этой самой магии волшебницу, мисс, — жёстко перебил её директор. — Желание же во что бы то ни стало оказаться правой не имея на то никаких оснований и вовсе превращает вас в неприятную особу. Терпеть такую рядом с собой у меня нет ни малейшего желания, потому я немедленно сотру вам память самым грубым образом, не заботясь о вашей дальнейшей психической жизни. Хотите? — Н-нет, сэр! — испуганно выкрикнула подруга. — Ну раз нет, так не стоит строить из себя разбирающуюся хоть в чём-то, являясь абсолютным нулём! — гневно процедил Дамблдор. — Ты — экзорцист, хочешь ты того или нет. У тебя есть возможность развить этот Дар и стать хоть кем-то. Тебе решать, хочешь ты этого или нет. — Хочу. Очень хочу, сэр. — В таком случае я позабочусь о специалисте для тебя, Гермиона, — гораздо спокойнее произнёс директор. — Готовьтесь к третьему испытанию, оно будет весной. Перси первым понял, что нам пора. Попрощавшись, мы покинули кабинет и молча вышли. Так же молча мы дошли до гостиной и разбрелись по спальням. Я хотел было почитать, но мысли неизбежно возвращались к гневному Дамблдору, а потому я просто лёг спать. Кирк уже явно давно храпел, под его рулады я и уснул. Ну а дальше пошла настоящая неделя каникул. Уроков не было, домашних заданий тоже, танцы и внеурочные занятия так же не проводились, даже от квидитча нас отстранили, тем более, что играть в этом году нам не суждено. В общем, первокурсники были предоставлены самим себе… насколько это было возможно. Всё же надзор за нами отменён не был, старосты и преподаватели по-прежнему следили, чтобы совсем уж опасного ничего не происходило. Особенно опекали, естественно, гриффиндорцев, но им к такому не привыкать. Скучно не было. За шесть дней мы даже умудрились провести конкурс снежных фигур. Произошло это в том числе с моей подачи, пара случайновброшенных мыслей за завтраком в общении с Драко и Седриком сделали своё дело. А мы просто разговорились, чей факультетский символ будет эффектнее смотреться сделанным из снега. Ну и пошло-поехало, тут же эту идею подхватили остальные первокурсники, так что отстоять честь факультета Диггори не получилось. А вот в составе жюри он был, хотя оценивать своих софакультетников было нельзя. Правила сделали простыми: участвовали команды по два человека, тематикой никого не ограничивали, но также команды каждого факультета вместе создавали своё тотемное животное. Таким образом получилось два зачёта, взять оба сразу же стало очень престижно. При работе разрешалось использовать любую магию, которой успел овладеть. Оценивало работы жюри из двенадцати студентов, по трое от каждого факультета старше четвёртого курса, так, что каждой скульптуре, хоть индивидуальной, хоть командной, оценки выставляли девятеро по десятибалльной шкале не совещаясь. Также вручались Приз Преподавателей и Приз Зрительских Симпатий. Победили в итоге гриффиндорцы индивидуально и слизеринцы командно. У подопечных МакГонагалл шансов было меньше всего, ведь у них было лишь две команды, у нас и пуфендуйцев — по четыре, а слизеринцы вообще выставили пять. Но лучшую индивидуальную скульптуру всё равно сделали грифы, выпилив Режущим заклинанием из глыбы льда кентаврёнка. Смущённый Невил не знал, куда деться от неожиданно появившихся художественных способностей, а вот маглорожденная Симонна Корн принимала приз с гордо поднятой годовой. Приз, кстати, сделали пятикурсники Пуффендуя в виде стеклянной фигурки шотландского снежного волка, воплощающего собой любую зиму в легендах горцев. Слизеринцы за своего снежного змея, натурально выкрашенного в зелёный и серебро, стали обладателями такого же волка, но уже с волчицей, тоже снежной. Приз Преподавателей, деревянный Снежный Посох, придуманный за пару минут, также достался Невилу и Сомонне, а вот зрители отдали предпочтение кальмару пуффендуйцев, Ханны и Джона Стрипса. Моллюск и в самом деле получился офигенным, я сам за него голосовал и нисколько не пожалел об этом. Даже если бы это голосование было открытым, мой голос всё равно ушёл бы ему. И хорошо, что моё мнение разделили многие. Этого кальмара и решили сделать кубком зрительских приза, оперативно создав его из камня. Сам я не участвовал, решив посвятить каникулы собственному развитию. Пришлось задушить свою тягу к изобразительному искусству и отказаться от возможности получить какой-либо приз. Это прозвучит пафосно, но Волдеморт важнее конкурса, в котором в следующем году поучаствовать уже не получится. Да, мероприятие решили проводить ежегодно, но только для первокурсников, как имболкское развлечение. Зато я поучаствовал в организации праздника как повар. Однокурсники не унывали и не зацикливались на поражении, смысл был не выиграть, а хорошо провести время, что вполне удалось. Гермиона так же не принимала участие в конкурсе, она даже как-то поникла после выволочки от Дамблдора и, совершенно неожиданно, увлеклась Трансфигурацией, для начала расспросив меня, что я имел ввиду там, на кладбище, говоря про боевой аспект магии изменений. Сказать мне было по этому поводу много чего, но начал я с самого простого — исчезновения почвы под зомби и превращения камней во что-нибудь острое. Подруга загорелась этим и впервые за время существования Клуба пошла в Аквариум тренироваться. Мне же явно придётся говорить с Гарри о графике посещения комнаты, иначе передерёмся и Волдеморта останавливать будет некому. Я же в основном занимался тремя вещами — демонологией, своим садиком и освоением Огня. С выделением времени на последний, даже с учётом периодически занимающей Аквариум подруги, проблем не возникло. Всё же ядро Гермионы не обладало той же вместительностью, что и моё, она быстро выдыхалась и уступала мне место. А к концу недели каникул и вовсе попросила прощения, что посмеивалась над моим стремлением делать магией как можно больше. Ведь её сорок минут против моих полутора часов отработки заклинаний это не то, что несерьёзно, это разгром. Хотя и такой вместительности резерва солнечной нити хватило едва-едва, буквально на грани. Было над чем подумать. Свой огненный арсенал я начал с простейшего росчерка, вызываемого заклинанием Фаерлайн! и отправляющего во врага именно что горизонтальную линию, причём не очень длинную и не прям далеко. Но с чего-то начинать надо было, только вот не лежала у меня душа к огню. Возможно, это как-то связано с моим воздушным первоэлементом, возможно, с уже немного освоенной Водой, но стабильный росчерк я получил лишь к концу третьего дня попыток, хотя в книге обещали максимум третий час, и то у тугодумов. Немного утешал в этом плане лишь факт рекомендации этой книги аж для пятого курса, а я на первом, да и те же почвенные сдвиги освоил за пару недель вместо двух дней. Так что, возможно, не всё так плохо. Тем более, что бросать изучать Огонь в мои планы не входит, уж очень свежи воспоминания провала на кладбище. Садик я за эту неделю значительно расширил, добавив как ещё растений, обычный подорожник и ложную розу, так и увеличив число горшочков со старыми. Из той же красной пижмы получалась замечательная универсальная вытяжка, служащая основой многих чистящих составов, а это также значилось в румынском списке. Мы пока не варили такие зелья, договорившись не начинать неполным составом никаких новых алхимических дел, но вот основу создавать мне никто не запрещал, так же, как и выращивать пижму практически в промышленных масштабах. Главное, землю в горшках вовремя удобрять, что не самое приятно пахнущее занятие, отчего изучение заклинаний очистки воздуха значительно ускорилось. Ложная же роза нужна была в качестве поставщика лучших стеблей для объёмизации порошков. Это как с таблетками, где действующего вещества миллиграммы, остальное же — заполнители. Выглядела ложная роза как обычный цветок вплоть до соцветия, очень сильно напоминающего розу настоящую, кустовую, с шипами. В маггловском мире такой цветок известен не был, рос он лишь в магически насыщенных местах, но никакими особыми свойствами не обладал. А вот порошковый заполнитель из него самый лучший, потому и растёт теперь в моём садике. По демонологии же я самостоятельно изучил демонов обоих Средних планов их мира. Так получилось у их неизвестного создателя, что Нижний план един, Верхний план един, а вот Средний делится на антропомофных и звероподобных демонов. И их всех мне предстояло выучить за неделю самостоятельно. Само собой, никакого другого выхода, кроме как справиться, у меня не было. Собственно, я и справился и готов был выдержать экзамен любой сложности. Оставалось его только дождаться. Имболк в Хогвартсе так же отмечали, но только для тех, кто относится к тёмному роду или выбрал для себя тёмную сторону. Вечером четвёртого февраля, во вторник, такие ученики собрались в Большом зале. Пошла туда и Гермиона, аргументировав своё решение необходимостью третьей вершины в нашем треугольнике. А-то я в свет, Гарри — в нейтралитет, пусть и отмечает Имболк, а Тьмы среди нас нет. Вопрос с Гарри Гермионе сначала понятен не был, но пришлось объяснить ей, что семья Блэк — тёмный род, а наш друг воспитывается Сириусом, нынешним главой рода. Тут хочешь не хочешь, а раз связан магией, обязан присутствовать на традиционных празднованиях. Делать ничего не надо, даже вредно для собственной принадлежности к стороне, но не находиться с семьёй просто нельзя. Ну а Гридакош Гарри тоже празднует, пусть и поскромнее из-за невозможности проведения родовых ритуалов. Сам Гарри прибыл вечером пятницы, последнего дня каникул, подарив дежавю от каникул рождественских. С той лишь разницей, что кроме друга в нашей спальне больше никто не уезжал. В Клубе собираться уже было поздно, поэтому мы перенесли все обсуждения на завтра. Но ту самую тетрадку дедушки друг показал. Выглядела она обычно, я в такую, только потолще и в твёрдой обложке, свои идеи записываю. Не терпелось узнать, что алхимики прошлого могли ещё записать в качестве варианта. Флимонту Поттеру хватило одного рецепта для обогащения, неужели мы не найдём ничего стоящего? Хотелось верить, что обязательно найдём. И используем, иначе используют нас, чего совсем не хотелось.