Вместе

— Готова? — Да. Гарри стал медленно обходить Лею, двигаясь полукругом. Мягко переступал с ноги на ногу, стараясь вычислить наиболее слабое место, в которое ударить заклинанием будет легче всего. Еще на старших курсах он не смог бы применить нечестные методы даже в настоящей борьбе, но сейчас ему требовалось примерить на себя роль Пожирателя. А те, как известно, не обременяют себя благородством. Гарри с удовольствием отметил, что Лея больше не поворачивается к нему спиной и внимательно следит за направлением его взгляда — научилась после нескольких подлых ударов. — Импедимента! Лея резко рванула вправо, уворачиваясь от зеленоватой вспышки. Заклинание попало в стену и раскрошило бетон — на месте удара появилось углубление около десяти сантиметров в длину. Посыпались мелкие крошки, но никто не обратил на это внимания. — Флиппендо! Редукто! На секунду Гарри оглушило создавшимся шумом — заклинание получилось очень мощным. Он непроизвольно выставил руку перед лицом, стараясь защититься от летящих в него обломков стены. За плотным облаком пыли было совсем ничего не видно, и он уже стал волноваться — стоило ли практиковать с Леей такие серьезные заклинания, от которых она должна была увернуться, а не контратаковать? Последнее ей удавалось легко, на предыдущих тренировках она отбрасывала заклинания Гарри одно за другим, но нельзя было исключать, что в критической ситуации ее обезоружат. Импровизированный туман начинал медленно опадать. Сквозь него Гарри заметил знакомый силуэт, стоящий уже в углу. Он облегченно улыбнулся — Лея успела увернуться от заклинания. Тренировки явно не проходят даром. — Диффиндо! — послышалось из-за тумана. Гарри собирался было отразить заклинание — это беспалочковая магия, а значит, не такая сильная. Но в ту же самую секунду, когда он вскинул палочку, сзади него раздался грохот падающего предмета. На этот раз звук исходил из смежной комнаты, то есть, его кабинета, где в такое время не должно быть никого. Гарри рефлекторно повернулся к источнику шума, в панике гадая, что могло случиться; и тут же его щеку пронзило резкой болью. В голове все смешалось — оседающая пыль, обломки, все еще стоящий в ушах звук разбитого стекла. Он замер, не пытаясь пробраться сквозь этот кавардак. Гарри убрал руку от лица — на пальцах остались подтеки крови. Щека неприятно саднила, но, видимо, открытой и глубокой раны не было. — Гарри? Все хорошо, вас задело? — Лея кинулась к нему. Туман полностью осел, но весь пол был усыпан мелкими камешками от пострадавшей стены. Гарри поморщился. Он же просил обращаться к нему на «ты», они почти ровесники. — Все в порядке… — сознание постепенно прояснялось. — Просто отвлекся, моя вина. Гарри стер оставшуюся кровь. Заживет само минут за десять, даже заклинание не нужно. — Я не хотела, — начала Лея, стараясь оценить масштаб травмы. — Вы сказали, что можно использовать беспалочковую магию… — Нет, все правда в порядке, — Гарри ободряюще улыбнулся ей. — Это ведь хорошо, что ты ее практикуешь, пригодится в нашем деле, да и везде. Только, пожалуйста, просто Гарри. Без «вы». — Я слышала, там что-то разбилось? Гарри немного поморщился. Вечер до этого момента проходил неплохо. Он наконец занимался любимыми тренировками, ведь по большей части из-за них и поступил в аврорат. Бумажная работа свалилась на Рона и Мередит, но те особо не возражали, а Гарри практиковался часами напролет, сбрасывая длительное раздражение. — Все равно пора заканчивать, скоро стемнеет, — в комнате не было окон, но по его ощущениям, они прозанимались несколько часов — тело сводило в ноющей боли. Он аккуратно наступил на груду бетонных обломков, продвигаясь вперед. Стажеров, успевших подпортить ему нервы, Гарри отослал в архив, так что надеялся, что причиной недавнего шума стали не они, а, скажем, порыв ветра. Лея последовала за ним, выходя в кабинет. Как только он открыл дверь, его взору предстала картина, которая мигом разрушила все надежды на мирное завершение дня. Посередине комнаты валялись осколки фарфора, а рядом на корточках сидел один из стажеров — самый надоедливый по мнению Гарри — и, очевидно, решал, что делать дальше. Долго гадать, что разбилось, не пришлось, ведь со стола пропала статуэтка Афины, подаренная ему Гермионой на двадцатилетие. — Ты-… Какого черта? — по иронии судьбы, именно эта статуэтка была очень дорога Гарри. Сейчас главной задачей было обойтись без оскорблений. — Я же сказал идти в архив! Стажер, которого звали, насколько Гарри помнил, Блейк, медленно поднялся, делая вид, что произошедшее не является его виной. — Проходил мимо и зацепил одеждой, — нарочито непринужденно сказал он, засунув руки в карманы. — Мой тебе совет, не ставь вещи на край стола. — Она стояла буквально в центре, — Гарри почувствовал, что снова начал заводиться. С Блейком у него сложились крайне трудные отношения — тот отказывался понимать, что Гарри не может работать со стажерами, поэтому им лучше чем-нибудь тихо себя занять. Например, рассортировать архив, что Гарри вверил им пару часов назад. — Ага, проходил и зацепил, — хмыкнула сидящая рядом девушка. Она и еще какой-то парень с испанским именем тоже не остались в архиве и устроились на диване с заказанной пиццей. Гарри это не особо понравилось, ведь убирать придется ему, но зато все вещи целы. — Или уселся на стол, не видя ничего вокруг? Блейк взбешенно посмотрел на нее, но тут же накинулся на Гарри, решив, что лучшая защита это нападение. — А ты чего вечно торчишь с Шеллер? Что нам, по-твоему, делать? Дал работу и кинул нас, а деньги получишь? Не на то я рассчитывал, когда шел на стажировку с Гарри Поттером. — Да какие деньги?! — Гарри повысил голос, отбросив все доводы разума. — Я занят, веду другое дело, или ты думаешь, что я брошу его ради тебя? У Гарри были смутные подозрения, что именно из-за Блейка ему поручили стажеров. Кажется, тот был из влиятельной в Министерстве семьи, и ему ничего не стоило надавить на главу аврората. Доказательств не было, но судя по тому, с каким негодованием Блейк реагировал на предложения пойти в архив или выбрать другого мракоборца, ответ был очевиден. — Да, то самое дело, о котором нам ничего не рассказывают. Как правдоподобно. Или тебе просто лень что-то делать и проще махаться заклинаниями. Лея неловко проскользнула мимо него, решив, что ее рабочий день все равно окончен; за ней последовали другие парень с девушкой. Гарри же заставил себя мысленно сосчитать до десяти. Значит, он занимается с Леей до ночи, зарабатывая мигрени и вечную ломоту в теле, забыл про встречи с друзьями и может думать только об успешном завершении дела, а какой-то вчерашний выпускник заявляет, что Гарри так отлынивает и «махается заклинаниями». Даже Малфой все понял и временно отстал с просьбами сходить на очередное свидание. Не говоря уже о Гермионе, которая отправила по меньшей мере десяток писем ушедшему в отпуск Донелли. — Ты понимаешь, что мир не вертится вокруг тебя? Не хочешь сидеть в архиве — выбери любого другого мракоборца, я не единственный в отделе! — взмахнул рукой Гарри, повышая свой голос почти до крика. — А если считаешь, что я просто махаюсь заклинаниями, то проводи тренировки сам! А я буду бить твои вещи и жаловаться. Блейк скучающе пробормотал заклинание, и осколки фарфоровой Афины исчезли. Он попытался притвориться, что его не трогают эти слова, но явно не привык к отказам — в глазах загорелась ответная ярость. — Может, нам еще и дела раскрывать за тебя? Мой дядя — Велдон Даррел, если ты слышал — явно не оценит твоей позиции посылать в архив вместо нормального обучения. Ты точно мракоборец или по блату приняли? Гарри немного остолбенел от такой наглости. Ему очень хотелось сказать, куда может отправляться Блейк со своим дядей, но в этот момент распахнулась дверь и в кабинете показались Рон с Мередит. — Гарри?.. — Рон окинул взглядом беспорядок, разъяренного Гарри и Блейка, скрестившего руки на груди. Последний не стал дожидаться ответа и быстро ретировался через открытую дверь. — Мы были в типографии, они сказали, что газеты с интервью Леи выйдут завтра, — Мередит растерянно поставила на стол стопку свежеотпечатанных газет. Гарри выглядел так, словно вот-вот закричит, но та рискнула и спросила. — Что у вас тут случилось? Гарри стиснул зубы, заставляя себя не срываться на случайных людях. Злость всегда была его слабой стороной; с годами он относительно научился себя контролировать, но когда несколько недель находишься на грани и все так откровенно выбешивают… Все принципы сходят на нет. Чтобы не выплескивать эмоции на друзей, Гарри схватил верхнюю одежду и вихрем промчался в коридор, оставив Рона и Мередит одних. Упаси его Мерлин встретиться по дороге с Блейком. — Опять что-то учудили. С ним это бывает, дай ему время, — было последним, что он услышал от Рона, уносясь к лифту.

***

Гарри достиг Малфой-мэнора, когда совсем стемнело. Несмотря на то, что он пылал от злости, хватило ума не трансгрессировать — наверняка бы расщепило. Идти от аврората до нового дома пришлось прилично, но так даже лучше, поскольку Гарри необходимо было проветриться и прийти в себя. Впрочем, часовая прогулка по прохладному воздуху помогла слабо, и он все еще хотел с кем-нибудь подраться или сломать ближайшую вещь. По пути неоднократно задевал прохожих и попадал ногой в лужи, но даже не оборачивался. Гарри не знал, как пойдет на следующий день в аврорат, ведь придется снова пересечься с Блейком. Мерлин, даже Малфой в свои худшие дни не был настолько избалован и эгоцентричен. Он «махается заклинаниями», только чтобы не заниматься со стажерами, подумать только. Еще и приняли на работу ни за что. Победа над самым опасным темным волшебником это шутка, что ли? И честно сданные экзамены? Гарри с каким-то иррациональным удовольствием ускорил шаг, хотя все тело ломило от боли. Кажется, он потянул лопатку, неудачно заслонившись от последствий взрыва. Плевать. Хуже всего, что стычка с Блейком только усугубила внутренний накал Гарри, и тот, скорее всего, отыграется на непричастных. Чтобы этого не случилось, надо без приключений добраться до кровати и дожить до завтрашнего дня, так что Гарри молился всем известным богам, чтобы сейчас ему не помешала какая-то мелочь, из-за которой он сорвется окончательно. Вдалеке показались башенки Малфой-мэнора — по крайней мере, он почти добрался, а значит, прохожим ничего не угрожает. Малфою тоже — он в это время обычно спит. Гарри дернул ручку резной двери, едва не вырвав ее с концами. Не заперто. Внутри коридора оказалось неожиданно темно, и ему пришлось сфокусировать зрение, чтобы разглядеть, куда идти. Малфой, как и все волшебники, пользовался свечами, они не могли внезапно перегореть из-за замыкания, так что случилось? Даже луна спряталась за облаками и не могла осветить ему дорогу. Несмотря на то, что Гарри живет в этом особняке не первый день, ориентироваться в кромешной тьме было сложно — вспомнить бы, какая по счету его комната и с какой стороны. Касаясь ладонью стены, он начал продвигаться вглубь коридора, мысленно отсчитывая дверные проемы. Гарри ускорился, разглядев вблизи лестницу, осталось совсем чуть-чуть, пара шагов… Он с размаха влетел в тумбу, появившуюся невесть откуда. Острый угол впился ему в бедро, а еще через секунду тумба с оглушающим грохотом опрокинулась на пол, без сомнения, разбудив всех в округе. Сам Гарри не смог удержать равновесия и повалился вниз, больно отбивая колени о пол. Углы тумбы упирались ему прямо в ребра, а руки скользили по паркету, не давая подняться, и Гарри беспомощно барахтался, стараясь встать, но продолжал валиться. — Черт-… Да что это? -… — он со злостью пнул тумбу так, что та отлетела к лестнице. Ступню тут же пронзило резкой пульсирующей болью, как при переломе. После нескольких попыток Гарри смог подняться, но что-то внутри него щелкнуло, и он продолжил осыпать тумбу ударами, прибавив несколько непечатных выражений. Его даже не волновало то, что завтра он не сможет подняться на ноги — все равно болит все тело. Зато где-то на периферии сознания ему становилось легче. — Ты что творишь? — послышался ошалевший голос, и из соседней двери выглянул Малфой. Свет от палочки озарял его примятые волосы и заспанное лицо, но больше всего его волновало, что Гарри Поттер творит ночью в коридоре, пиная тумбу и матерясь на весь особняк. — Какого она здесь стоит? Ты специально, что ли, погасил свечи, как мне в спальню пройти? — прокричал он на замершего Драко. Разумом он понимал, что тот здесь ни при чем, но эмоции брали верх. — Ты нормальный? Прекрати на меня орать, — осадил его Драко. Неуважения к себе он точно не потерпит. — А она стояла здесь всегда, просто я сомневаюсь, что ты раньше ходил вплотную к стене. Гарри отвернулся от тумбы, глубоко дыша. Срываться перед Малфоем было очень глупо, и ярость угасала так же быстро, как и пришла. — На огонь летели всякие насекомые, пришлось погасить. Не ждать же тебя до утра, — сухо сказал Драко, глядя на него исподлобья. Гарри мимоходом отметил, что даже спит Малфой в пижаме с длинным рукавом — он еще ни разу не видел, чтобы Драко сменил рубашки на что-то более легкое. В пижаме и с растрепанными платиновыми волосами тот даже выглядел как-то по-домашнему. — Извини, просто вся эта работа… Стажеры меня доведут, — Гарри сжал предплечье, подавляя остатки агрессии. В косом свете от палочки Малфоя он казался и правда неадекватным — весь всклокоченный и с пыльной футболкой. Драко ощутил что-то похожее на сочувствие. Следовало успокоить Поттера, иначе от особняка останутся одни руины. Да и оставлять Гарри одного в таком состоянии не хотелось чисто по-человечески. — Все совсем плохо? — не дожидаясь ответа, он зажег свет в своей комнате и подтолкнул Гарри вперед. — Я купил вино, которое тебе понравилось в ресторане. Расскажешь, что у тебя случилось.

***

Гарри откинулся спиной на кровать Малфоя. За почти полтора часа они незаметно перетекли с дивана на пол, ведь развалиться на диване сразу двоим было проблематично. Часы показывали, что время идет к трем часа ночи, но никого это не волновало. Особенно после бутылки вина на двоих. Голова Гарри наконец-то отключилась, весь гнев растворился, только ребра напоминали о себе слабой болью. Малфой оказался неплохим собеседником — выслушал тирады Гарри о Блейке, стажерах и аврорате в целом, поддакивал в нужных местах и наливал еще вина, пытаясь споить Гарри до безобидного состояния. Впрочем, сам тоже пил, и теперь его вечно бледное лицо слегка порозовело, а поза и движения стали более раскованными. Громкие дискуссии прошли, и теперь, полусидя на дорогом бежевом ковре, они оба молча приканчивали бутылку, и каждый был погружен в свои мысли. Именно с ними помогал справиться алкоголь. — Малфой? — Ну что? — Драко старался скрыть, что не привык пить в таких количествах — максимум один бокал за ужином — но шальной блеск в глазах выдавал его. — Правда или действие? Драко чуть поперхнулся вином, заходясь в негромком смехе. Кажется, оно расплескалось и попало на тот самый ковер и пижаму. Он ожидал чего угодно, кроме этого. — Что?.. Какая еще правда? — всплыли смутные воспоминания: кажется, эти слова он когда-то слышал от компаний однокурсников, и сопровождались они чем-то глупым. Но сейчас голова напрочь отказывалась думать и вместе с ослабевшими мышцами требовала одного — улечься на ковер и закрыть глаза. Гарри, напротив, выглядел энергичным и довольным жизнью, хотя был не менее пьян. Он уже и забыл о всех произошедших за день неприятностях, и сейчас его занимало то, что Драко в неформальном виде выглядел так уютно. — Ну, если ты выбираешь правду, то отвечаешь правдой на какой-то вопрос, но правдиво, — старательно выговаривал он, спотыкаясь на сложных словах, — а если действие, то делаешь что-нибудь. — Что? — Не знаю, что я скажу. — И зачем мне это делать? — Драко даже не заметил, что расплылся в улыбке. — Это весело? А еще ты можешь у меня сказать у меня что-… спросить у меня что-нибудь такое. Каверзное. Как ты любишь, — Гарри хотел поставить бокал на стул, но промахнулся и едва не уронил его. Драко задумался. Сочинять вопросы ему сейчас откровенно не хотелось, как и честно отвечать на них, но возможность узнать что-то «каверзное» о Гарри подогревала интерес. А если сам не захочет отвечать, то просто соврет. Кроме того, непривычная доза алкоголя лишь подстегивала к экспериментам. — Ну хорошо. Правда или действие? — Правда, — сам Гарри что-то не спешил рисковать. Малфой потянулся, вспоминая, какие у Героя магического мира могут быть секреты. В отличие от него, Гарри сейчас вряд ли соврет. — Кто тебе нравился в школе? Вопрос был не особо коварный, но помнится, на четвертом-пятом курсе только это и интересовало всю школу с прессой. И если вдруг выяснится, что Гарри был влюблен в Миртл, Драко не позволит ему забыть о минуте откровения. Гарри хохотнул и начал загибать пальцы. — Начнем с того, что мне нравились сразу несколько человек. Билл, Джинни, Чжоу, даже Седрик, Мерлина ради. Да-да, — сказал он отмечая удивление Драко, — летом перед третьим-… нет, четвертым курсом впервые встретился с Биллом, и его, наверное, можно назвать моей первой влюбленностью, хотя он был на девсять-… десять лет старше… К середине осени я понял, что у них с Флер что-то завертелось, и так разбились мои чувства. Но я даже не расстроился — еще целых четыре человека. Драко ощутил, что, у него болят щеки — стоит поменьше пить, алкоголь пробивает его на бесконечные улыбки. Что ж, Поттер превзошел его ожидания. Знала бы пресса, что он был влюблен в половину школы и сразу двоих Уизли… — Четыре? — он вдруг заметил несостыковку. — Кроме Билла было только трое. Гарри немного покраснел, хотя вино за прошедший час справилось с этим куда лучше. — Забей, — невнятно сказал он, — Разве это важно? — Ты же сам сказал, что все честно, — пристал к нему Драко, почуяв, что Поттер недоговаривает. Значит, в длинном списке его воздыхаемых имела место быть Миртл? — Иначе я сам тебе ничего не отвечу. Гарри выглядел так, словно его поймали на чем-то запрещенном, но во взгляде и голосе пробивалась твердая решимость. — Сказать? — Конечно, — приготовился Драко, рассчитывая на «компромат». Сердце Гарри стучало так, что он начал всерьез опасаться за сохранность своей грудной клетки. Руки слегка запотели, а мозг твердил, что он совершает очередную глупость, но он просто не мог остановиться. Гарри всмотрелся в Малфоя, такого сосредоточенного, с неровным румянцем, который придавал ему особенный шарм. А еще у него такие утонченные черты лица — как он раньше не замечал? И вдруг потянулся к нему, несильно сминая его губы своими. Ладонь скользнула к шелковистым волосам Малфоя, и Гарри усилил напор, проходясь кончиком языка по чужим губам, которые даже сейчас отдавали мятным вкусом. В висках бешено пульсировало, и Гарри, открыв глаза, наткнулся на шокированный взгляд Малфоя. Но не успел он отстраниться, как серые глаза прикрылись, и Гарри ощутил, как его притягивают вперед за шею. Он испустил едва слышный стон, и ладони переместились вниз, мягко надавливая на талию Драко, от чего тот сильнее вцепился в Гарри. Поцелуй пришлось разорвать — отсутствие воздуха жгло легкие. Гарри чуть отстранился и посмотрел на Драко — тот тяжело дышал, губы покраснели, идеально уложенные волосы растрепались в беспорядке. Он был прекрасен, как никогда. Не встретив никакого сопротивления, Гарри приник к его шее, несильно кусая и усыпая ее мелкими поцелуями. Линия челюсти, белоснежная шея, воротник пижамы… И чуть дрожащие пальцы которые скользили по спине Гарри. Тот вцепился зубами в самое основание шеи, но ослабил пыл, услышав болезненный стон. Руки уже проникли под одежду и сжимали талию так, что на чувствительной коже несомненно останутся следы. Драко был менее активным — он полностью отдался на милость Поттера, позволяя терзать его шею, сколько угодно. От прикосновений под пижамой поджимало в паху давно забытым чувством, а яркие вспышки засосов прошибали все тело, словно током. Он не понимал, почему позволяет Поттеру делать все это с собой, но не хотел прекращать. Гарри опалил горячим дыханием ухо Малфоя и мазнул висок очередным поцелуем. Приложив усилия — а на нетрезвую голову это непросто — он приподнял Малфоя и закинул на кровать, на которую они опирались прошедший час. Драко смотрел на него снизу вверх каким-то серьезным, но одновременно спокойным взглядом, в глубине которого сквозило неприкрытое желание. Засосы налились ярко-алым цветом, обезображивая шею, и утром превратятся в фиолетовые синяки, но в тот момент никто об этом не думал. Тела обоих действовали вперед воли, хотя эта воля затерялась где-то на задворках пьяного сознания и не подавала голоса. Драко притянул Гарри к себе за воротник, отчаянно жаждая телесного контакта, и тот навалился сверху, мягко проходясь губами по пострадавшей шее. Спустился поцелуями на ключицу, плечи за оттянутым воротником, наслаждаясь рваными вздохами… Даже такой недолгой прелюдии хватило, чтобы возбудиться. Гарри — из-за накопившегося напряжения, Драко — из-за долгого отсутствия интима. Согнутая нога второго упиралась коленом в пах Гарри, и с каждой секундой ощущала возрастающее сопротивление. Поттер же опустил руку ниже и прошелся по полуэрегированному члену Драко в штанах, из-за чего тот едва не задохнулся воздухом и застонал. Мерлин, Гарри никогда бы не подумал, что Малфой умеет так стонать. Гортанно, мелодично, сжимая его футболку. Он был готов на все, чтобы услышать это снова и выбить из Драко столько стонов, сколько вообще возможно. Гарри порывисто сел на чужой пах и толкнулся вперед. Грубоватая ткань джинсов стимулировала возбужденный член до звезд в глазах. — Черт-… — Гарри толкнулся еще раз, опираясь руками по обе стороны от головы Драко. Тот повторно простонал и закатил серые глаза от переизбытка ощущений. Именно на этом моменте мозг Гарри отключился окончательно. Он лег на Малфоя, переплел их пальцы — как когда-то при выходе из ресторана — и начал ритмично двигаться, глуша вскрики Драко в поцелуях. Это был даже не полноценный секс, но тело Гарри буквально плавилось, а поскуливавший под ним Малфой пьянил получше любого вина. Очень скоро вдоль его позвоночника начало разливаться привычное наслаждение — слишком быстро, но Гарри был изнурен нервным днем и алкоголем. Движения становились более отрывистыми, тело потряхивало, весь мир сузился только до зажмуренных глаз Драко и его ногтях у Гарри на спине. Он даже не почувствовал, что Малфой, сквозь футболку, оставил ему несколько ссадин. Он наклонился и слизал выступившую на губе у Драко кровь — тот случайно прокусил ее в порыве удовольствия. Гарри, держась на локтях, запрокинул голову. Еще толчок, один, другой… Где-то вдалеке Малфой зашелся в стонах и судорожно сжал его плечи, выгибаясь всем телом — это стало последней каплей. Накопленная энергия сконцентрировалась внизу живота и выстрелила; Гарри до треска стиснул простыни, чувствуя, будто внутри него все переворачивается. Еще несколько движений с повлажневшими джинсами — и в голове возникла блаженная пустота, а мышцы стали настолько мягкими, что Гарри обессиленно рухнул на Драко. Остаточная волна удовольствия прокатывалась от макушки до ног и превращаясь в приятную ленивую истому. Глаза закрывались сами собой, обещая покой после долгого и трудного дня.