Försöker få lite pengar

Это было самое тяжёлое время в его жизни... Он так думал, в это самое время... Группа выпустила альбом полный электронного звучания. Популярность, свои фанаты, диски с этим альбомом на прилавках рок-магазинов! Их уже узнают на улицах, просят обняться, поцеловаться, расписаться на груди, потрогать её при желании и многое-многое другое! Но сейчас было немного не до узнаваемости на улицах... Тур откатан, деньги получены. Времени свободного снова море. Нужно писать альбом и надеяться, что популярность немецкой группы «Rammstein» не упадёт... - Это будет «Mutter»! Но не о том речь, - начал говорить Тилль, собрав всех в одном большом зале студии, - мы должны вспомнить с чего начали! - Я не вернусь к «Die Firma»! - запротестовал самый первый Рихард. - Я к «The Inchtabokatables»! - подал голос обычно спокойный Оливер. - Не хочу ничего «Feeling B»-шного! - выдал Пауль и получил нешуточной затрещины от Флаке. Это всех рассмешило. Все помнили, как образовалась группа. Как появился жанр их музыки. Они сказали, что играть не будут точно и постепенно нашли свой жанр. - «First Arsch»... - криво усмехнулся Тилль. Каждый стал вспоминать о первом и незабываемом опыте сочинения музыки или просто повторения за кем-то. Игру чужих песен. Выступления... - Да! - громко сказал Тилль. - с чего начали! Но я не о вашем опыте. А о том, с чего вообще, ребята, ВООБЩЕ всё началось! С классики! Нужно добавить немного классики. С появлением в наших жизнях электроники, мы забыли о истиной красоте. О том, что является базой. О том, что вечно! - Вот это ты загнул! - похвалил Рихард. - Я закрою глаза на жанр музыки своей группы, ты слишком хорошо сказал! - похлопал в ладоши Оливер. Тилль довольно улыбнулся и кивнул. - Начнём же? Классика. Мы слепим всё вместе. Электронику, классику и метал! * Тилль писал тексты, потом все вместе их редактировали. Делали наброски ритмов, музыкальные «зарисовки». Работа постепенно шла. Всё было относительно хорошо, не считая съёмок клипа на песню «Mutter» - это было действительно опасно для существования «Rammstein»... Но музыканты преодолели трудности! Так получилось, что они не записали песни, альбом не был готов, но один клип уже был отснят. Как такое могло случиться? - случайность. Тем не менее риск распасться был минимален, ведь почти вся работы была завершена. Но нет же... Всё испортила «Nebel». - Пауль, ты дебил?! Тут нужна другая тональность, так сложно понять?! - кричал Круспе. - Да, сложно! Мы писали песню, было нормально, мы играем песню - не то. Не это. Переделывай. Я не буду менять ничего. Так должно быть! - ругался в ответ Ландерс. - Ты всё портишь! Ты всегда всё портишь! Одним своим присутствием! - Я?! Да это ты всех уже задолбал! Все тебя ненавидят! Твои тупые привычки, женские замашки! Ты! Всех! Бесишь! - Не трогать замашки! На себя посмотри! Пока гитаристы ругались, Тилль ушёл варить кофе, Лоренц что-то писал в блокноте, Оливер молча наблюдал, как и Шнайдер. - Знаешь, Пауль, - сказал Ридель, - у тебя правда низкое звучание. Надо повыше. - Пошёл ты нахер! Бас - совсем другая тема, нежели моя гитара или Рихарда. Не лезь, сиди и молчи! Оливера очень задели и разозлили слова ритм-гитариста. - Знаешь, Пауль, - начал он. Но его лёгким поглаживанием вдоль позвоночника остановил Круспе. - Знаешь, Пауль. Есть такая тема, как «основа» или «база». Это гитара - я. И бас - Олли. А ты что-то среднее. Поэтому кто и должен тут молчать - так это ты. Что-то непонятно?.. - он сделал лицо, будто ему жаль Ландерса. - Заткнись! - Больше нечего сказать? - откровенно смеялся Рихард, тем самым ещё больше раздражая второго гитариста. - Ребят, - вступил Шнайдер, - пожалуйста... Не надо так. Вы всё очень важны! Рихард играет соло на высоких тональностях, Пауль поддерживает его и делает звук более интересным и полным. Олли - это ритм. Мы с ним ритм. Нас не очень замечают, особенно нашу оргию, без обид на то и другое, но на нас держится каркас музыки! Мы всё важны! Не надо ругаться! Кристоф всегда говорил почти одно и то же, но это всегда работало. Всегда получалось помирить друзей. Но в этот раз что-то пошло не так. - Слушай сюда, святоша, ангел примирения во плоти, - Рихард протянул ударника к себе за ворот футболки, - не лезь туда, куда не знаешь дороги. Не умничай в том, в чëм не смыслишь. Сложно?! - Эй, остынь! Я пытаюсь помочь, - стушевался Кристоф. - И, если так подумать, - оскалился Пауль, - то и заткнуться должен ты! - С чего вдруг?! - Дум отшатнулся от Рихарда. - Да потому что! Мы индастриал! - сказал Пауль. - Что-то современное, - добавио Рихард. - В теории мы можем заменить тебя электронными битами Флаке. Просто ты... Как бы сказать? - задумался Ридель. - Для атмосферы метал-группы! - подхватил Пауль. - Да. Понимаешь? Ты нам не нужен. Поэтому молчи и не лезь, пока мы не прикрыли твою лавочку. Здесь, как видишь, голосование не поможет. Уже трое против тебя, - Рихард говорил это непринуждённо, будто отвечал хорошо выученный урок. - Это неправильно, - вступился за давнего друга Лоренц, - я не смогу заменить Шная, это будет галимый попс. - Тише будь, - рявкнул Рихард. - А ну замолчи, Кристиан тебе ничего не сделал! - разозлился не на шутку ударник. - Я тебе сказал заткнуться, - повернулся к нему Рихард. Кристоф не выдержал и ударил его в плечо. Гитарист такого явно не ожидал, но не растерялся и тоже ударил Шнайдера, только уже в грудь. Они сыпали ударами друг на друга, не чувствуя боли, пока что. - Пошёл вон из группы! - что было сил заверещал Рихард, вытирая кровь, которая текла из носа. - Да почему?!.. Нет же... - эти слова подействовали на ударника как неожиданная ванна с холодной водой. - Я тебя не спрашиваю! Вали отсюда прочь. Ты нам не нужен! Ты МНЕ не нужен! Эти слова сильно ранили Кристофа, но плакать он бы не стал. Ни дома, ни на глазах группы. - Постой, Рич, мы должны разобраться и решить проблему цивилизованно! - снова подал голос Флаке. - Ты тоже рот. Свой. Закрой. * Первое время в полном одиночестве давалось очень тяжело. Алкоголь, сигареты, бесконечное созерцание грязного заплесневелого потолка коммуналки. Тишина... Единственным развлечением было слушать, как ругаются соседи. Именно в такие ночи, а иногда дни, Кристоф отбрасывал мысли о девушке и семейном «счастии». «Ну нахер такое счастье. Ебал я это всё. Лучше в одиночестве». У него ещё были деньги с тура и выпуска альбома, но он слишком быстро тратил их в ларьках с алкоголем. Всё было слишком серо, безрадостно. Нет, выпивка не могла скрасить этого... «Чего?» «Жизнь, по сути, бесконечное ожидание смерти». «Так если смерти?.. Значит не бесконечное». В любом случае жизнь не представляет из себя ничего удивительного, интересного, зрелищного. И Кристоф понимал это. Но понимал не так, ведь правда нельзя было любить жизнь, не выходя никогда из своей ужасной комуналки. Нельзя видеть жизнь, радости в ней, постоянно думая о том, как ему одиноко. И нельзя решить проблему одиночество, ничего не делая. Нельзя сделать вообще ничего, ничего не делая. И это так логично. День за днём, ночь за ночью... - Прошла только неделя, я готов удавиться... Я уже подумал обо всём на свете, могу книгу писать по философии, уже прочувствовал атмосферу этой комуналки, уже узнал, как соседей зовут : «блядь», «утырок», «грëбаный алкаш», «наркоман поганый, чтоб ты сдох» и многие другие. Уже прожил свою жизнь... За неделю в этом скверном месте... Но нельзя было ничего с этим поделать. Прошло две недели, три, четыре... А ничего не меняется. На пятую Кристоф нашёл смысл жизни в одном простом желании - найти работу, которая будет так же нравиться, как игра на барабанах. Мужчина просто сидел в очередной раз на кровати, глядя в потолок, выпивая уже третью бутылку пива и думал : «Пошло оно всё!» Он встал с кровати, достал из халата пояс и подошёл к домашнему турнику, который не стал откручивать бывший хозяин. - Для тебя ничего не было, для тебя ничего нет, для тебя ничего не будет, für immer... Это была одна из любимейших его песен. Но он не успел её записать... Момент и человека нет, но вдруг захотелось кофе. Жутко захотелось кофе. - А не плевать ли, что я хочу?.. «Нет, ты хочешь кофе. И ты идëшь заваривать себе отвратительный дешёвый кофе». И стало обидно как-то. Отвратительный кофе. А ведь есть и хороший кофе. Даже лучше, чем они пили в ресторанах. - Буду вот, кофе варить. И денег стоит, и несложно. И я, вроде ещё красивый, с необычной внешностью, самое то в баристы идти! И эта мысль так обрадовала мужчину. Он выпил кофе и вернулся в комнату. А там была петля. Стало страшно, не по себе. Ведь если бы не резкое желание выпить кофе, он бы умер и не стал бы баристой. - Нужно найти вакансии и начать работать, долго с прибыли от «Sehnsucht» я не протяну. Меньше бухать надо было! Пошёл второй месяц, как его выгнали из группы. Мужчина сидел в тёмной комнате, заваленной бутылками, склонившись над маленьким ноутбуком. - Вакансии, вакансии, я хочу получить хоть что-то полезное... И зазвонил телефон. - По резюме звонят! Буду работать! - чуть не вскрикнул от радости Шнайдер. Но это был лишь человек, почти разрушивший жизнь ударника. - Крис, привет, - говорил Рихард так, будто ничего не было между ними. - Пока. Но звонок не завершился. - Шнай, я понимаю всё. Но, пожалуйста... Вернись к нам. Мы не можем без тебя существовать вместе, не то, что играть! Электронные биты вместо твоих ударных - полный отстой... Пожалуйста, вернись. Прости меня. Мы правда не можем играть без тебя... А потом он совсем-совсем тихо добавил : - Я не могу... И это должно было расстрогать мужчину. Он должен был вернуться, он ведь хотел снова играть в группе. Об этом часто думал. Хотел сам звонить, писать. Достучаться до них. Но Кристофа останавливало то, что за, сначала неделю, потом две, потом месяц, ему никто не позвонил. Будто он действительно умер. «А мёртвым людям разве не звонит никто? Умер человек, а у тебя его телефон остался. И ты же будешь звонить ему, смотреть на экран телефона мертвеца, чувствовать вибрацию, которая разносится по столу... Ты будешь плакать, смотреть и ждать ответ». «Значит я круче мертвеца!» Но это всё равно никак не смешило его. - Я лучше сдохну в поисках работы,- сказал Кристоф и голос его, вопреки ожиданиям, не дрогнул. Звонок завершился. Кристоф выдохнул во мрак табачный дым. Он не хотел курить, но... «Я сам передо собой теперь оправдываться должен?!» - Нет... Пять контактов улетели в чёрный список. * -Здравствуйте, я по поводу вашего трудоустройства. Пожалуйста, ответьте, как только сможете, - сказал администратор автоответчику. Уже который раз? Второй? Третий? Он сам не считал их. «Он ответит и тогда без лишних вопросов на следующий день выйдет к нам на работу. Главное, чтобы просто ответил». Но мог ли ответить человек, который с момента блокировки пяти контактов висит на поясе от халата?..