Этот Чертов Математик

Среда, 24 декабря

Сегодня я пришла в школу раньше, чем обычно. А вот сегодня мне уже придется идти на математику, которая была первым уроком. Открыв дверь кабинета, я застала одного, в пустом классе, Евгения Николаевича, который сидел за своим столом и, поправляя свои спадавшие очки, заполнял какие — то бумажки. Затем он медленно поднял голову и посмотрел в мою сторону. Он был серьёзен, его взгляд медленно опустился на мою загипсованную руку. — Здравствуйте, можно войти? — произнесла я. — Здравствуй, заходи — неожиданно тепло произнес Евгений Николаевич. Идя к своей парте, ноги почему — то слабо подкашивались, то ли от его взгляда, то ли от того, что мы опять остались наедине. — Как рука? — спросил он, не отрываясь от своих бумажек. — Перелом, но я в норме, — без интереса ответила я уже раскладывая учебники и тетрадки. — Вчера я говорил оценки за контрольную, — Евгений Николаевич уже встал со своего стула, держа в руках какую-то тетрадку и подошёл к моей парте. Облокотившись одной рукой на мою парту он раскрыл мою тетрадь, — К сожалению, у тебя три, — он стал водить пальцем по моей тетради, говоря про мои ошибки. Вот это у него рука. Голубоватые вены как выпирают. Не удержавшись, медленно провожу пальцем по одной из них. Что я делаю? Зачем? А он стоит неподвижно и даже не пытается убрать руку. Почему? Именно ими он меня брал и… — Кхм… Да-да, спасибо, — поежилась я на стуле от таких мыслей и быстро убрала свою руку. — Н… Кхм… Нина, если ты хочешь оценки и знания выше тройки, то советую тебе заниматься усерднее, — после этих слов он быстро ушел за свой стол. Вскоре начали подходить сонные ученики, доставая из своих рюкзаков учебники и тетради. Садились за свои парты и повторяли материал. Урок проходил спокойно, без каких-либо происшествий. Вот только… Евгений Николаевич несколько раз смотрел на меня, а когда я смотрела на него в ответ, то он сразу же отводил свой взгляд. То он готов меня взять прямо на своем столе в пустом кабинете, то он отвергает меня. Когда же это закончится? Когда прозвенел звонок я вышла из кабинета и наткнулась на свою подругу Лену. Она была в черном свитере с горлом, хотя в школе было достаточно тепло, несмотря даже на падающий снег за окном. — Привет, как дела у тебя? — спросила я, беря ее под руку. Но Лена тут же вырвала свою руку и тут же засунула в карманы. — Д…да, все хорошо, — быстро промолвила она запинаясь. — Что с тобой? Что-то случилось? — Нет, говорю же — все хорошо! — воскликнула она уже ускоряя шаг. Что происходит? Она какая-то странная. — Да подожди ты, — я уже подбежала к ней и дотронулась до ее плеча. — Почему ты уходишь? — Отстань от меня! — чуть не плача промолвила Лена, забегая в туалет и закрываясь на защёлку. — Лена! — я колочусь в дверь, в надежде выслушать объяснения, — Ты можешь поделиться со мной, можешь мне доверять. Я ведь твоя подруга! — Оставь меня, пожалуйста, — в слезах произнесла она. Блять! Да что с ней? Я медленно отходила от двери, в надежде, что она откроете дверь и обнимет меня, как она обычно делает, когда что-то происходит. Но не сейчас. Она продолжала сидеть в туалете и не открывала до звонка на урок.

***

Уже вечером мама мне прислала координаты моего таинственного репетитора. Черт, я даже не знаю как его зовут. Живёт он довольно-таки далеко от моего дома. Сев в тесный автобус, я доехала до дома репетитора. Вроде здесь… Я приехала пораньше, чтобы не опоздать. Постучав несколько раз в квартиру, мне наконец открыли дверь. Передо мной стоял сам Евгений Николаевич без футболки, в одних спортивных штанах. Округлив глаза, я стала пялиться на его спортивное телосложение. Черт, а он хорош. — Э-э, здравствуйте, — промямлила я, не сводя свой взгляд от его пресса. — Здравствуй, что ты здесь делаешь? — в ответ мне были сделаны такие же широко распахнутые глаза. — Я вообще-то к репетитору пришла, — уже оторвав свой взгляд от его обнаженного торса, сказала я. — Черт, так это ты?! — в его словах прозвучало раздражение. — Собственной персоной, — точно такое же раздражение я вернула ему с процентами, — так и будете меня в подъезде держать? — Проходи, — произнес он сквозь сжатые зубы. Войдя в его квартиру, я обнаружила интересную картину. Прихожая была просторная, а главное очень чистая. Почему-то мне показалось, что он живёт в доме один. Скорее всего, об этом свидетельствует обувь, которой практически нет, только две пары; одежда в коридоре, вижу только мужское пальто. Холостятская берлога. Я начала разуваться, а Евгений Николаевич продолжал на меня смотреть, даже не накинув на себя футболку. — Вы так и будете без рубашки? — спросила я усмехнувшись, в надежде, что он засмущается. — А тебе так не нравится? — в итоге засмущалась я, отчего невольно покраснела. — Да что ты все время краснеешь? — произнес он, подходя ко мне ближе. Между нами оставалось каких-то жалких несколько сантиментов. — Я… — мое сердце заколотилось в два раза быстрее. Он продолжал хищно на меня смотреть, облизав сухие губы. Да ещё вспомнив вчерашний сон, мне стало вовсе не по себе. — Кхм… ладно, идём заниматься, — быстро переменился он и ушел, как я поняла, в свою комнату. Я продолжала стоять на своем месте с бешено колотившимся сердцем. Вернулся Евгений Николаевич, через несколько минут, уже в футболке. — Что ты там стоишь? — поинтересовался учитель, — заходи в комнату. Быстро взяв свою рюкзак, который мирно лежал на полу, я пошла в комнату, возле прохода которой стоял Евгений Николаевич. Комната была довольно просторной, посреди стояла большая кровать, в углу притаился большой письменный стол, на котором было множество бумаг и кружек. — Ох, прости, не думал, что ты так быстро придёшь, — произнес Евгений Николаевич, уже убирая со стола бумажки и относя на кухню кружки. — Чай будешь? — крикнул уже из кухни учитель. — Э-э… Да, спасибо. Подходя поближе к столу, я увидела открытый исписанный почти каллиграфическим почерком дневник.

«День тяжелый, едва успел зубы почистить… »

Таак, скучно…

«Сегодня встретился в парке со своей бывшей женой... Она хотела все вернуть»

Что? Так это его бывшая жена была? Промотав несколько страниц назад, я увидела очень интересную запись:

«…Познакомился со всеми учениками, вот одна мне приглянулась больше всех… Нина…»

«…Черт! Сегодня я поцеловал свою ученицу. Это так неправильно, но мне так понравилось…»

Не успела я дочитать, как дневник резко захлопнула чья-то рука. Подняв свой взгляд, я увидела полной злости лицо математика. В другой руке он держал кружку с чаем. — Тебя не учили, что заглядывать в чужие дневники — дурной тон? — быстро поставив кружку на стол, он посмотрел на меня со злостью. — Д-да, но дневник сам был открыт, — произнесла я, заикаясь. — Думаю, что заглядывать в него точно не стоило, — быстро взяв дневник в руки, убрал на книжную полку шкафа. — Начнем уже наконец, — он был очень зол, отчего у него уже вены вздувались на лбу, — давать тебе тренировочную работу, чтобы понять твои навыки и знания в области математики, мне нет смысла. Я уже знаю все твои слабые места. После он начал мне объяснять программу, начиная с седьмого класса. Жаль, что у меня сломана левая рука, так я, хотя бы, не записывала и не насиловала свою правую руку. В некоторых местах я что-то помнила, в некоторых с большим вниманием вслушивалась в слова учителя. Но, когда я понимала и знала, о чем говорит мой учитель, а именно функции и их свойства, то я позволяла себе немного отвлечься. Вслушивалась в его грубый голос, следила за его пальцами рук, а в кое каких моментах мы даже соприкасались коленками. Ну и как так можно что-то усвоить, особенно платя за это деньги, если рядом со мной сидит красивый брюнет в очках, с грубым голосом, с сильными руками.

***

— До свидания, — уже собравшись, сказала я, стоя у входной двери. — Пока, — Евгений Николаевич стоял, облокотившись о стену, и смотрел на меня. — Послушайте… Простите меня за дневник… И за это репетиторство, — вымолвила наконец я, уже отворачиваясь от учителя и открывая входную дверь. Тут он резко взял меня за правую руку и развернул к себе, наши носы чуть соприкоснулись. — Если ты не захочешь приходить ко мне, то я пойму, — он был серьёзен, моя кисть уже начала неметь от сильной хватки учителя. — Я… Я хочу заниматься… С вами, — да хватит уже мне запинаться и робеть перед ним. Что вообще между нами происходит? Учитель молча продолжал на меня смотреть и сжимать мою руку. — Так и будете держать мою руку? — насмешливо спросила я. — Нет, — опустил мою руку и засунул руки в карманы, — Хочу сказать, чтобы ты знала, что я не считаю тебе ребенком. В тот день я тебе много чего наговорил. Я лишь тупо улыбнулась в ответ.

***

На следующий день я пришла в школу в отличном настроении. Даже не знаю отчего, но я была готова прыгать, бегать и кричать. Возможно, из-за математика? Тут я увидела идущую мне навстречу Лену, она была сама на себя не похожа, вся взбудораженная и запуганная, отчего же? Увидев меня, ее два глаза медленно округлились, она быстро развернулась и скрылась за углом. Я побежала за ней. Да что с ней происходит? Я должна это узнать. Увидев ее отдаляющуюся фигуру, я побежала за ней со всех ног. Уже приблизившись я резко взяла ее за руку и развернула к себе. Случайно задрав рукав водолазки я увидела огромные темные синяки. Медленно подняв на нее взгляд ,я увидела в ее глазах боль и страдание, чего она так сильно скрывала. — Что это? — спросила я с яростью. Отчего же ярость? Уж точно не на мою подругу, а на того, кто это оставил на ее теле. — Н…Нина, — произнесла она, глотая свои слезы. Так, все понятно, нам предстоит серьезный разговор. Хорошо, что до звонка ещё оставалось целых десять минут. Держа за руку Лену, я повела ее в кабинку туалета. Закрыв за собой дверь, мы остались наедине. Хорошо, что в туалете никого, кроме нас, не было. — Расскажи мне все, ты можешь на меня положиться, — сказала я мягко и нежно, плавно взяв ее за руку. — Ты никому не расскажешь? — спросила она со слезами на глазах, которые уже хотели оказаться на румяных щеках. — Ты что? Я не треплюсь всем и на каждом углу про свою подругу, — я запнулась, потому что у нее уже потекли по щекам слезы. — Я тебя пойму и поддержу, — произнесла я, мягко вытирая ее влажные щеки. — Я вижу, что у тебя случилось что-то плохое и печальное, позволь мне помочь тебе. Она молчала. Долго молчала. Но я не хотела её перебивать и настаивать, потому что поняла, что она решается это сказать. — Ты п-помнишь, как я тебе говорила про того п-парня? — говорила она,заикаясь и вытирая свои щеки от слез. — Так вот, он…он… — она окончательно прекратила говорить и закрыла свое лицо руками. — Он… Что-то сделал с тобой? — я взяла ее руки в свои и мягко погладила. — Д-да. Я не хотела, говорила, что не х-хочу и не г-готова, что с-слишком р-рано, — ее грудь быстро вздымалась, а руки судорожно тряслись. Я все поняла. Ее изнасиловали. Найду — убью. Я быстро прижала ее голову к своей груди и нежно гладила по шелковистым волосам. Мне даже страшно представить какого ей было и что она испытала. Сейчас лучше ее ни о чем не спрашивать, не настаивать на подробностях, а просто помолчать. Через несколько минут она немного успокоилась и посмотрела на меня своими заплаканными глазами. — Спасибо, — тихо произнесла она. — За что? — спросила я, немного приподняв уголки своих губ от усталости. — За все. — Лен… А ты сообщала родителям или полиции? — меня этот вопрос мучил с тех пор как она об этом сказала. — Нет… — произнесла она со вздохом и опустила заплаканные глаза. — Лен… Ты же понимаешь, что это необходимо. Этот парень должен понести наказание, — надеюсь, что мои слова прозвучали достаточно убедительно, чтобы она не медлила с этим. Надо было вообще сразу же пойти в полицию, в тот самый день. Но говорить об этом и тревожить ее я не стала. — Д-да, я постараюсь. — Сегодня же ты сообщишь об этом маме и вы пойдете в полицию, — произнесла я со строгостью в голосе. В этот момент прозвенел звонок. Я медленно открыла дверь и мы вышли из кабинки туалета. Надеюсь, что в туалете никого не было.