Этот Чертов Математик

Иногда месть благородна

Опоздав на урок истории, я быстро открыла дверь и вбежала в класс. — Опоздала, — даже не повернувшись в мою сторону, сурово сказала Наталья Васильевна, уже чертя что-то на доске. — Да, простите, я была в туалете, — сев за свою парту, начала раскладывать вещи. — Что, запор был? — тупо поинтересовалась Ксюша, поворачиваясь в мою сторону. — Да, но жаль, что не на тебя справила свою нужду, — саркастически ответила я. Возможно, кому-то покажутся эти слова не смешными, но меня это развеселило. — Так, оставим это, — обернулась к классу учительница и посмотрела на нас своим фирменным хмурым взглядом. — Для начала мне надо вам кое-что сообщить. Так как скоро новый год, то по этому случаю проводится школьная дискотека. Дискотека начинается в 18:00, 29 декабря. В классе сразу поднялся шум и гам. Кто-то яростно переговаривался с одного конца класса до другого, кто-то уже доставал телефон написать сообщение. А я сидела и общалась сама с собой. Дискотека? Я дожила? Я раньше никогда не была на них. Ну что же, развлекусь. А Лена пойдет? Думаю, что давить на нее с этим не стоит. Если захочет, то будет очень славно, ей, я думаю, следовало бы немного развлечься и отлучится от этого дерьма. Наталья Васильевна села за свой стол и раскрыла журнал. Услышав такой шум, который она терпеть не могла, резко поднялась со своего стула и произнесла громким и впечатляющим голосом: — А ну всем замолчать! Учитель в классе. Урок, у нас идёт урок! Обсудите все на перемене.

***

После последнего урока географии я спускалась по лестнице, чтобы забежать в столовку и быстро перекусить. Я сейчас готова льва сожрать, целый день ничего не ела. Уже открывая дверь в столовую меня кто-то громко окликает: — Эй, ты, — я обернулась, чтобы посмотреть на отвратительный источник звука и увидела перед собой Ксюшу. — Что тебе? — мы вроде раньше не общались, чего это она ко мне обращается таким небрежным тоном. — А липнуть к учителям тебя с пелёнок учили? — спросила она, уже подходя ко мне и упирая свой тупой взгляд на меня. — Что? Ты о чем вообще? — спросила уверенным тоном я, гордо задрав голову. — Делаешь вид, что не знаешь? Хорошо, к математику домой зачем вчера приходила? — она уперла руки в бока и с отвратительным чавканьем жевала жвачку. — Что? Я не понимаю о чем ты говоришь, — быстро сказала я, усмехаясь, и уже забыв о долгожданной столовке, отвернулась от Ксюши и пошла по коридору, лишь бы с ней больше не продолжать этот удивительно тупой разговор. — Куда пошла? — она быстро подбежала ко мне и схватила за загипсованную руку, — Я видела, как ты шла вчера к нему домой. — Отпусти руку, быстро, — но она не отпускала, поэтому я выдернула свою руку из слабой хватки. — Ты вообще откуда знаешь где он живёт? Следила за ним? Ты вообще с ума сошла? — Ну следила, и что? Так что ты там делала? — да она вообще рехнулась. Помешалась на этом математике. Нужно уносить ноги. — Так, я не обязана перед тобой отчитываться, — я резко развернулась и пошла подальше от этой ненормальной. — Ты такая же шлюха, как и твоя подруга, — крикнула она мне вслед, из-за чего на нас обернулись несколько человек. — Что ты сказала? — я уже повернулась и подходила к ней, трясясь от ярости. Да что она себе позволяет? Раньше ведь все было хорошо, почему она так набросилась? — Так, успокойтесь девушки, — я посмотрела на вставшего рядом Евгения Николаевича, который держал в одной руке булочку. — А я разве не правду говорю? Ты трахаешься с математиком, а твоя подруга с каждым левым, я слышала ваш разговор в туалете. Как она ныла у тебя на ручках, — тут она громко заржала как конь. От этой сцены мне стало так противно. Да как она смеет так говорить? У нее вообще есть капля жалости и сочувствия? – Заткни свой поганый рот! – воскликнула я и сама не заметила как моя правая рука сжалась в кулаке, резко замахнулась, и влепила моей ненавистнице по смеющейся физиономии. Тут смех прекратился. В коридоре стало ужасно тихо. Все пялились на меня, а я смотрела на Ксюшу, которая лежит на холодном полу и не шевелится. Что я наделала? Медленно подняв голову, я увидела с ошарашенно круглыми глазами Евгения Николаевича. Над лежащей Ксюшей склонились несколько учеников и учителей. Я стояла в ступоре, будто мои ноги приросли к земле, не могла пошевелиться. Она мертва? Да нет, этого быть не может. Тут я увидела как Ксюша медленно поднимается, а из носа у нее пошла алая струя крови. Фух, жива. Тут меня резко схватили за руку и и развернули к себе. Это был Евгений Николаевич. Он посмотрел на меня совершенно другими глазами, жаль, что я не могла читать мысли. Что он теперь обо мне подумал? Но в глазах я успела прочитать то ли уважение, то ли удивление. Он немного приобнял меня за плечи и увел из коридора. Мы шли молча по темному коридору, поднимаясь по лестнице. Мы приблизились к кабинету математики и он, открыв дверь, запихнул меня в класс. — Накажете меня? — спросила я, поворачиваясь к нему лицом, трясясь от смеси ярости и насмешки. — А ты этого хочешь? — спросил Евгений Николаевич, запирая кабинет на ключ, подходя ко мне. — Очень, — с сарказмом произнесла я, — Зачем закрыли? — указывая на дверь, без капли смущения спросила я. — Чтобы не помешали, — Евгений Николаевич приблизился ко мне вплотную. Боже, он сводил меня с ума своей близостью и умопомрачительным запахом, благодаря которому так и хочется его поцеловать. — Чему не помешали? — собрав все свои силы, я вымолвила эти слова, пытаясь не отрывать свой взгляд от него. — Нашему разговору, конечно, — я заметно расстроилась, что не ускользнуло от внимания Евгения Николаевича. — Или ты ожидала чего-то другого? — спросил он, а на его губах заиграла знакомая мне насмешка. — Нет… — вымолвила я, отрывая свой взгляд от его губ, в которые так и хочется впиться, — У вас больше нет уроков что-ли? — Больше нет, — он слегка улыбнулся. — Я видел эту сцену с Ксени… — договорить он не успел, так как его перебила я, уже возвращая свою злость, при одном упоминании этого имени. — И что? Теперь вы думаете, что я жестокая и чересчур эмоциональная, что мне не следовало ее бить, как бы сказал любой учитель на вашем месте, — я уже задыхалась от ярости, но Евгений Николаевич просто смотрел на меня своими спокойными глазами и просто слушал. — Вы вообще слышали, что она говорила про вас? Да она следила за вами, даже узнала где вы живёте, – учитель оставался непоколебим, что меня ещё больше раздражало. – Только не надо мне читать нотации, про то, что надо быть сдержанней, я и сама все понимаю, не маленькая, — все, больше не могу говорить. Я замолкла и посмотрела на своего учителя. Он несколько секунд молчал, а потом промолвил: — Я всего лишь хотел сказать, что ты поступила правильно, — я уставила свои два огромных глаза на него. — Да, да, ты не ослышалась. Я сам вспоминаю свои школьные годы и был точно таким же как и ты. Конечно, я не дрался на каждом углу и не был популярным хулиганом, но, чтобы защитить честь своего друга, то мог и дать сдачу, — тут он усмехнулся и наклонился к моему лицу совсем близко, что я уже слышала его дыхание. — Этим я хотел сказать, что я на твоей стороне. А на счёт того, что она следила за мной, то я знал. — Знали? — спросила я в недоумении. — Да, я понял, что она ко мне неравнодушна ещё с того момента, когда она подошла ко мне на перемене и просила, чтобы я стал ее репетитором. Вспомнив тот день, передо мной вспыл образ Ксюши в неприлично вызывающей одежде. Так вот почему она была так расстроена, потому что он ей отказал в этой просьбе. — А моим репетитором вы согласились быть? — спросила я с насмешкой. — Ну, когда мне позвонила твоя мама, то я не знал кто это будет, знал лишь имя. Надеялся, что это будешь не ты, — ответил он мне с ухмылкой. – Почему же вы не согласились быть ее репетитором? – спросила ненавязчиво я. – А ты сама как думаешь? Эта просьба заключалась явно не в получении знаний, – улыбнулся Евгений Николаевич. – А в чем тогда по вашему мнению? – построила из себя я дурочку. Учитель соблазнительно улыбнулся и облизнул губы. – Не делай вид, что не понимаешь меня. Ты как открытая книга, у тебя на лбу все мысли написаны. – Да что вы? И о чем же я сейчас думаю? – насмешливо спросила я. – Может быть, представляешь меня голым, кто тебя знает, – произнес он прямо мне в губы. – Эх, вы оказывается не телепат. Я думаю о том, как бы поскорее пообедать, – сказала я, немного отходя от него, улыбаясь во все зубы. – Но ты же представляла? – спросил он хриплым голосом, делая шаг ко мне. Я оставила его вопрос без ответа и лишь молча продолжала смотреть на него. Наши лица были лишь в сантименте друг от друга. Дыхание учителя участилось, а глаза так глубоко въедались в мои, что я не могла оторвать взгляда, как завороженная. Он медленно закрыл глаза и наклонился ко мне, чтобы поцеловать. — Евгений Николаевич… Что между нами происходит? — спросила я, зажмурив глаза. Я очень хотела этого поцелуя, но я не могла не спросить. — Что? — он быстро открыл глаза и отстранился от меня. Евгений Николаевич выглядел растерянным, но быстро взял себя в руки и принял серьёзный вид. — То вы меня отталкиваете, говоря, что это неправильно, то тянетесь ко мне поцеловать. Он молчал. Как же интересно, о чем он сейчас думает. — Нина, — спустя несколко минут он заговорил хриплым голосом, — я… И сам не знаю, если честно. С одной стороны я понимаю, что вся эта история добром не кончится и отношений между учителем и ученицей просто не может быть. Будут осуждения, ложь, неодобрения. Но с другой стороны…– тут он замялся, но взяв себя в руки четко проговорил, — меня тянет к тебе. Мои мысли каждый день заняты тобой, я думаю о тебе, даже когда не хочу думать о тебе. Ты снишься мне. Снишься даже тогда, когда я тебя уже собираюсь забыть. Я хочу тебя. Хочу до невозможности, хочу чувствовать твои губы на моих, хочу, черт возьми, взять тебя и оттрахать, чтобы на ногах не стояла. Я ошарашенно уставилась на него. Щеки сразу вспыхнули. Сердце вот вот вырвалось бы из грудной клетки. Мне не послышалось? Не показалось? Не приснилось в конце концов? Никогда бы не подумала, что мой учитель думает о таком. Сейчас Евгений Николаевич запустил руку в свои волосы, тем самым взлохмачивая их. Он был очень взбудоражен и возбуждён. Он снял свои черные очки и приложил пальцы к своей переносице. — Так… — спустя несколько минут молчания, я, наконец, решилась это произнести, — возьмите меня, — почему я продолжала к нему обращаться на вы, я не знала, но меня это ещё больше возбуждало. Я подняла свой взгляд на него. Он стоял ко мне спиной и весь замер. Затем он медленно повернулся ко мне лицом с серьезным выражением лица. Учитель не спеша подходил ко мне. Он наклонился к моему лицу. Я слышала его учащенное дыхание, он был возбуждён. — Извините, — и в этот блять момент постучали в дверь кабинета. Евгений Николаевич сразу же отскочил от меня и, взяв ключ, который лежал на столе, быстро отворил дверь. — Нам нужно поговорить с Ниной Черкесовой, — в кабинет вошли Ксюша с разбитым носом, в котором торчали две кровавые ватки и, похоже, ее мама. — Да, проходите, — учитель не вышел, а просто закрыл дверь, оставшись в кабинете. За что я ему очень благодарна. — Меня зовут Александра Викторовна, я мать Ксюши, — я так и подумала, Александра. — Постарайтесь-ка мне объяснить, почему нос моей дочери разбит? По вашей вине, — она выглядела достаточно рассерженной, чтобы подойти ко мне вплотную и сжать мою руку. — Я объясню, но для начала отпустите мою руку, — сказала я холодным, которого я почти не узнала, тоном. — Послушай, малявка, ты ещё тут командовать будешь? — ещё крепче сжала мою руку Александра. Но я не подала виду, что мне больно или некомфортно, а просто пялилась на нее спокойным взглядом. Я, похоже, стала перенимать привычку Евгения Николаевича — в любой ситуации быть спокойной. — Так, — вмешался Евгений Николаевич, — отпустите руку моей ученицы и разговаривайте уважительно. — я посмотрела на него с благодарностью в глазах. Александра злобно посмотрела на учителя и нехотя отпустила мою руку. Похоже, что у них это семейное, сжимать чужие руки. — Отлично, благодарю, — саркастически заулыбалась я. — Ваша драгоценная дочь меня спровоцировала, поэтому в данный момент ее нос выглядит… — тут я наигранно призадумалась как бы сказать помягче, — не лучшим образом. — Посмотрите на нее, она смеет мне еще и дерзить, — воскликнула Александра. В это время Ксюша злорадно ухмылялась, словно говоря: «Так то тебе, сучка». — Давайте мы все успокоится и будем общаться спокойно, — опять вмешался Евгений Николаевич. Спокойствие его второе имя. — А вы мне тут рот не затыкайте, — Александра повернулась на учителя и, задыхаясь от злости, кинула на него свой взгяд. — Вы не видите, что эта… — в этот момент она запнулась, скорее всего, потому что думала, как бы меня назвать, — мадам, — о, весьма впечатлена, — сделала с моей дочерью? — Вижу, я и сам там присутствовал и видел что произошло, — спокойным тоном произнес учитель. — Ну так расскажите, что произошло, — воскликнула Александра. — Хорошо, — сказл Евгений Николаевич, поправив свои очки. — Ваша дочь оскорбительно высказывалась в сторону Нины, да и про меня она успела ляпнуть, — я посмотрела на Ксюшу, которая в этот момент нахмурила брови и яростно сжала губы. Но ведь это все правда, почему же ты так реагируешь? — Что же она говорила? — спросила Александра. — Боюсь, вы не хотите этого знать, — произнес Евгений Николаевич. — Нет, хочу, — нахмурилась, точно так же как и ее дочь, Александра. — Спросите лучше это у своей дочери, — не отступал Евгений Николаевич. — Она сказала, что я шлюха и сплю с учителем, — влезла я в разговор. Ну а что? Интересно, как отреагирует ее мамочка-защищалочка. — Что?! — воскликнула Александра. — Этого не может бы… — но она не успела договорить, как в разговор влезла Ксюша. — Это неправда, она все врет, — промолвила Ксюша жалобным тоном. — Так, давайте закончим этот бессмысленный разговор и вы разберётесь со своей дочерью наедине, — сказал Евгений Николаевич. Тут Ксюша ещё немного построила из себя невинную жертву, мать ее, скорее всего, ей поверила, на меня опять накричали и вышли они мирной, злобной семейкой. И вот эти люди помешали мне поцеловаться с Евгением Николаевичем. Думаю, что эту историю замнут учителя и директор. Но для меня эта история открыла моего учителя с новой стороны. Мы стали будто ближе.

***

Вечером я устало упала на свою кровать. Взяв в руки телефон я решила написать Лене. Сегодня, 20:18, Надя: Лен, привет, ты сказала маме? Сообщение поступило мне сразу: Сегодня, 20:19, Лена: Привет, да Сегодня, 20:20, Надя: Расскажи Лена ответила мне спустя пару минут: Сегодня, 20:25, Лена: У мамы были глаза на мокром месте, она меня обняла и поддерживала всеми силами. Сегодня мы и сходили в полицию. И представляешь, что мне сказали? Что надо было сразу идти, а сейчас уже поздно, так как у меня нет доказательств. Ты блять представляешь? С хуя я должна иметь доказательства? Откуда они блять у меня? Но в конечном счёте заявление все равно приняли, нехотя, будто с одолжением. Сегодня, 20:26, Надя: Мда, ублюдки. Лен, ты как себя сейчас чувствуешь? Мне было очень жалко Лену. Пережить такое очень страшно. Я восхищаюсь, как она сильно держится. Сегодня, 20:27, Лена: Отошла пока. Этот человек должен получить наказание. Я помню как думала, что он спаситель мой, защитил меня от идиота, который ко мне приставал на остановке. А на самом деле он ни капли не отличается от того с остановки. Мне с самого начала не понравилась эта история. Я даже подумала, что это все было подговорено. Я решила ей не рассказывать о произошедшем сегодня с Ксюшей, потом сама узнает, на нее и так слишком много навалилось дерьма. А ещё эти слова Евгения Николаевича. Как он приближался ко мне, как говорил. Черт, чем же все это закончится?