Из искры возгорится пламя

      Экран монитора погас, Джон откинулся на спинку кресла. Это дело было не таким простым, как показалось на первый взгляд. Аккуратное и банальное до жути, альфа думал, что найдёт что-то особенное в деталях дела, но… Странно было то, что дополнительных сведений не было. А так никогда не случается, свидетелей было больше десяти человек, и никто не менял показаний, не вспоминал неожиданно новые детали. Это не были страницы учебника, таких идеальных дел не существует. Что более странно, сам Даррен Роуз исчез после освобождения. В тюрьме он пару раз дрался и сидел на наркотиках. Возможно, выйдя на свободу, он быстро сгинул; нет отметок о работе, нет отметок о постановлении на регистрацию. Омегам после тюрьмы практически невозможно устроиться на работу, даже к альфам-насильникам общество относится мягче. Неудивительно, что наркоман-омега после тюрьмы начал заниматься проституцией и умер где-то в трущобах. Конец истории. Скучно, предсказуемо и банально, как и всё его дело. Но какая-то навязчивая мысль крутилась в голове Джона, что-то ему не давало покоя, он, словно гончая, вдруг почувствовал запах дикого зверя, ведь инстинкты вопили ему бежать, найти этого омегу.       Обостренное чувство справедливости — мысленно себе хмыкнул альфа, с детства ему хотелось защищать слабых, искать истинных виновных, поэтому он и пошёл в академию. Надо отпустить, прошло десять лет, об омеге нет никаких данных. Но…       Джон подскочил, наконец решившись, и вышел из кабинета. Адрес родителей омеги он уже успел выучить наизусть и пару раз забил на карте. Бруклин был недалеко, живописный и тихий район, благопристойные соседи. Чета Роуз наверняка забрала непутёвого сына к себе и держит под замком, там-то он всё узнает.       Таксисты отказывались ехать в Бруклин, с трудом он уговорил одного на поездку по двойному тарифу.       Аккуратные дуплексы, подстриженные лужайки — американская мечта. Ему с Эдриеном и будущим малышом нужно было жить в одном из таких домов, подальше от суеты, пробок, в собственном доме и лужайкой. Воздух здесь казался чище и свежее, так и пахла семейная идиллия.       Дом Даррена ничем не отличался от других: кладка из красного кирпича, газон полтора сантиметра, забор полметра, занавески в цветочек. Непримечательный дом семьи среднего класса. Джон позвонил в звонок около калитки, пожилой альфа вышел из дома и бодреньким шагом прошёлся через тропинку к нему, попутно поправляя очки на носу. У него был тот же аккуратный прямой нос, как у омеги на фото из дела. — Мистер Роуз? — начал Джон. — Меня зовут Джон Уотни, я начальник убойного отдела участка Манхеттен, — сказал альфа, показывая значок.       Былое радушие утекло с лица мистера Роуза. Он немного ссутулился, подошёл вплотную и крадясь позвал за собой полицейского. До дверей дома он постоянно озирался по сторонам.       Наконец, в прихожей пожилой альфа немного расслабился и начал с уже не скрываемой злобой: — Что вам ещё надо? Сколько можно позорить семью из-за этого убийцы?! Мы знать не знаем этого урода и отреклись от него, и вообще, этот потаскун уже наверняка где-то сдох, зачем беспокоить хороших людей?! — с желчью выплюнул мистер Роуз. На крики прибежал его супруг, небольшого роста пожилой омега, мистер Роуз. — Кто это такой, дорогой? Что ему от нас надо? — с беспокойством и растерянностью спросил омега. — Я пришёл спросить вас о сыне, где он сейчас? И был бы благодарен, если вы. — тут его прервал вопль. — Опять! Опять! Это начинается снова! Родители убийцы, им не место среди пристойных людей! — завопил омега и начал истерически плакать. — Пошли вон! — заорал альфа. — Выметайтесь из моего дома! Не знаю, где он! Для нас он умер, он не наш сын.       Джона вытолкали за дверь и захлопнули ее. Альфа стоял в растерянности, но, собравшись духом, пошёл ловить такси, ему нужно ещё опросить тринадцать свидетелей произошедшего. Их адреса он тщательно выписал себе в блокнот ещё в участке.       День шёл к закату, Уотни опросил девятерых, остальные жили в других городах Америки, но удивительно, что вопросы о Даррене у всех вызывали одинаковую реакцию. Гнев, раздражение и страх, от Джона отмахивались, как от назойливой мухи. Как только становилось ясно, что он не возобновляет дело, разговор заканчивался.       Даррен Роуз становился всё более загадочной фигурой, а желание найти его росло всё больше.       Выйдя из участка округа Квинс, Джон достал мобильный и позвонил Джорджу. — Привет, Джордж! Как дела продвигаются с поиском Даррена Роуза? — Здравствуйте, мистер Уотни. Пока ничего, ни счётов, ни штрафов, но и в списке без вести пропавших его нет, как и трупов с таким именем не находили. Я позвонил в тюрьму, где его содержали, друзей он там тоже не завёл, в группировки не вступал. — Хорошо, дай мне знать, если найдёшь что-то. — Обязательно, сэр! Альфа убрал телефон. Что-то тут точно произошло. И ему теперь жизненно необходимо найти этого омегу, и он его достанет даже из-под земли.

***

      День Даррена проходил не так насыщенно, в обед он сидел в мексиканской забегаловке со своими учениками и ел тако. Компания веселилась, сидя в дурацких огромных шляпах из начоса. Соус начал уже местами подтекать и капал на одежду. Тёплый июльский ветерок врывался через открытые окна и жаром обдавал ребят. Царила атмосфера безмятежности. — Жан, ты тоже решил идти в колледж? — спросил Даррен, ему было радостно, что омеги решили продолжить образование. В истории школы они были первыми омегами, кто сдавал экзамены на поступление, а всего около тридцати выпускников пошли в университеты за всю историю школы длинной почти в полвека. — Да, мистер Роуз! Я уговорил своего. — тут он немного замялся, перед одноклассниками омеге было не стыдно говорить о своём покровителе, многие ему завидовали. Но перед мистером Роузом, перед ним Жан чувствовал жгучий стыд, чувствовал себя грязным. — опекуна — помог Даррен, он знал, кто был покровителем Жана. Альфа Якоб «Гуррах» Шапиро, пятидесятилетний криминальный авторитет. Он держал несколько притонов и имел свой охранный бизнес. Все владельцы заведений должны были платить проценты Шапиро, а бедняков ждал «несчастный случай». Многие его называли галантным и деликатным в решении вопросов такого рода, он всегда предупреждал своих потенциальных клиентов: «Если вы не платите Шапиро за его дружбу, кто вам тогда поможет с бизнесом? У вас чудесное кафе, жаль будет, если какой-то грязный ублюдок его подожжёт» или «Я всегда восхищался теми, кто в кризис открывает предприятия. Да, всем нам нужна хорошая одежда, а ваша текстильная фабрика изготавливает поистине хорошие ткани. Но знаете, иногда одна маленькая полудохлая крыса, как в сказке, махнёт своим облезлым хвостом и смахнет бутылку с краской. Такая мелочь, но наносит большой ущерб. Тем более что крыс у вас тут навалом». Альфа всегда «деликатно» намекал, а его клиенты быстро его понимали. Но иногда Якоб действительно помогал своим покупателям страховок, многие держатели фабрик не выплачивали месяцами работягам зарплату, а потом увольняли. Конечно, голодные и отчаянные альфы шли бастовать, тут Шапиро и его головорезы выходили «вбивать» людям хорошие манеры. Бандиты избивали работников металлической трубой, завёрнутой в газету, они это характеризовали так — мы прививаем им любовь к чтению, на дворе кризис, а эти сосунки даже не читают газет и требуют у бедных хозяев их деньги, грязные вымогатели!       Таким был любовник Жана, омега был не единственным у него. Одновременно проживало в доме у Шапиро около пяти омег, а может и больше. С возрастом Якоб заводил всё больше и больше любовников, видно пытаясь что-то компенсировать. — Да, мой опекун, мистер Шапиро, любезно мне разрешил и даже оплатит образование. Правда, жить я буду у него, его водитель будет увозить и привозить меня в колледж. Мистер Шапиро беспокоится о моей безопасности, поэтому я буду продолжать жить под его крышей. Тем более там много других омег, а мистер Шапиро говорит, в колледжах омег нет, — тихо закончил Жан. Даррен помнил, как выглядел омега, когда ему всё-таки разрешили учиться. За возможность получения образования Жан расплатился сполна. — Выбрал уже, куда? — поинтересовался учитель. — Ещё нет, наверное, туда же, куда и Лотти. Я же поступал в консерваторию. Вы помните, мистер Роуз, — Даррен тогда ездил с Жаном, несовершеннолетний омега должен был прийти с опекуном или родителями. Родители Жана не хотели его видеть, Шапиро глупо было просить, и омега не хотел светить любовником. Приглашение Жан получил, но Якоб его тогда так избил, для него все музыканты и актёры, неважно, омега-стриптизер или звезда Бродвея — все они были проституты. — В общем, я передумал, а нового ничего не придумал. — Что ж, юридический — хорошее место для омег, вам нужно знать ваши права, — подытожил Даррен. — Но. — нерешительно начал Лотти, — брат говорит, что омегам там не место. И что вы. что вы тоже хотели так… то есть вы учились там, где омегам не место, и что всё плохо закончилось, — уже совсем тихо выпалил омега, краснея. — Мне брат говорил. — Да, я учился в полицейской академии, чтобы бороться за права омег, бороться за справедливость. И я теперь, — тут Роуз развел руками, — тут. Но чужие неудачи — это чужой жизненный путь. Моё поражение не означает, что нельзя было победить. Многие потерпели поражение, стараясь достичь вершины Эвереста, но в конце концов Эверест был побеждён. Я упал по дороге к своей вершине, сорвался, но никогда не говорил, что оно того не стоило. Мне не повезло или я не был достоин, в любом случае, я хотя бы попытался. И горечь сожаления об упущенной возможности меня не душит по ночам.       Все молчали, прекрасные мечты о будущем здесь не в чести, все знают, что нужно держаться земли. Но каждый из ребят хочет взлететь.       Остаток дня пролетел незаметно, начинался вечер, а, значит, детям пора расходиться. Вечер всегда был временем дел. Жану нужно вернуться к ужину, а потом ещё расплачиваться со своим покровителем за его милость и вложенные в омегу деньги. Лотти нужно домой — готовить еду. Как только он появился дома у брата, там уже жил бета Оливер. Тот сразу скинул готовку и мытьё посуды на омегу. После детдома Лотти не умел готовить, обычно им всегда разливали уже готовую еду, поэтому первый месяц Оливер готовил вместе с ним, показывая, как готовить те или иные блюда. Поначалу омега хотел протестовать, он младший и любимый брат Лейва, а Оливер лишь какой-то бета с улицы, никто в доме Хайзов, в доме Лотти, в конце концов. Однажды он так и сказал, ещё до кучи нагрубив бете, Оливер смолчал, но разговор услышал Лейв. Альфа влепил пощёчину брату, так Лотти усвоил, что Оливер главный в доме и больше к тому не лез, хотя продолжал тихо ненавидеть. У Оли, как слащаво называл его Лейв, была одежда лучше, чем у Лотти, и вся она была похожа на омежью, ещё у него было украшений больше, и они были дороже, даже у Жана таких не было. «Если бы не этот паршивый бета, это было бы моим, — иногда думал омега, — и вообще, мой брат достоин лучшего, чем бета!» Но Лейв любил Оливера, и даже при наличии притона, альфьего гона не изменял ему, ни разу за восемь лет их совместной жизни.       Майку надо было по делам отца, а потом в бойцовский клуб. По факту, он сначала будет бить за деньги, а потом бить под присмотром тренера, платя недавно заработанные деньги ему. Альфа мечтал стать профессиональным боксёром и уже участвовал в нескольких боях. После школы, если он хорошо себя покажет, его возьмут в клуб и он станет профессиональным боксёром. Кларку сегодня домой нельзя, о-папа устраивает вечеринку, поэтому он пойдёт с Майком. Сначала бета будет делать уроки в машине, пока альфа разбирается с должниками, а потом в зале, пока Майк тренируется. И они вместе уйдут домой. Кларк хочет стать бухгалтером и иногда подрабатывает курьером, чтобы подзаработать на колледж. Деньги он хранит в доме у Майка, альфа втайне ему подкладывает. Бета постоянно пытается вернуть деньги назад, но друг называет того тупицей: «хочет идти в бухгалтеры и не умеет считать!». У Мориса, как обычно, работа в «Преисподние». Омега тоже копит деньги, но не знает, зачем и на что, все остальные это делают в музыкальном классе, вот и он тоже. Он не верит, что пойдёт в университет, а своих мечтаний у него нет. Даррену тоже нужно в «Преисподнею».       Около шести возле клуба ни одной живой души, звёздочки Лейва уже проснулись, но лениво бродят по зданию. В кабинете Даррен встречает Оливера, тот занимается подготовкой бумаг к одной из крупнейших в истории бизнеса Хайза продаже наркотиков. Бета сосредоточенно что-то высчитывает. Роуз смело прошёл в кабинет и плюхнулся на кресло, только после этого Оливер поднял на него глаза. Взгляд у него цепкий и колючий, волосы тёмные, но глаза ярко зелёные, порой кажется, что они светятся, как у хищника. Его взгляд зацепился на щеке, бета что-то мысленно себе записал. — Роуз, ты всегда себя так ведёшь, словно у тебя есть ещё одна жизнь в запасе? — пренебрежительно начал Оливер. — Знаешь, когда Орсино бросил, что ты нагрубил Луи Конти, я не поверил. «Он же не идиот!» — подумал я тогда, но, видно, я тебя переоценил.       С Оливером у Даррена всегда были напряжённые отношения, с первого дня их знакомства. Однажды они даже подрались. Лейв привёл в дом омегу, где он жил с братом и своим любовником Оли. В начале бета засуетился, начал помогать своему альфе, хотя он не понимал, зачем Хайз занялся подобной благотворительностью. Но как только Оливер наклонился к омеге, чтобы помочь. Его словно прошибло током, тело задеревенело… Лимон… Бета хотел разодрать оборванцу глотку, ярость застилала глаза, и горечь обиды разлилась по телу. Лейв нашёл себе омегу, теперь временную подстилку, а он, дефективный бета без течек, смазки, без яркого запаха… можно выбросить. Оливер пах лаймом. Но, как Даррен очнулся, альфа его накормил, сунул немного денег и выпроводил. Сам бета не проронил ни слова, но секс у них в ту ночь был яркий, громкий, отчаянный. — Ммм… знаешь, без риска не чувствуешь полноту жизни, — отозвался омега. Оливер опустил голову и продолжил свое занятие, игнорируя Роуза. Омега, поудобней устроившись в кресле, закрыл глаза и задремал.       Прошло часа три, Даррена разбудил Хайз, в отличие от Оливера, он никогда не был тихим. Альфа зашёл в кабинет так, что весь клуб знал, где он. — Дарри, всё еще жив? Миччи явно преувеличил вчерашние события, — альфа взял в руки лицо Роуза, но тот дернулся в сторону. — Мою красоту никакой шрам не испортит, я слишком хорош, — попытался сыронизировать Даррен. — Ну, да. Тяжело представить, как можно больше испортить эту мордашку. Но не делай из мухи слона, шрама не будет, просто царапнули. Твой мальчик, Мори, будет скоро выступать.       У Лейва была странная привычка — он любил ласковые имена. Оливера это смущало больше всех, альфа обращался уменьшительными именами к омегам и к нему. Для всех он был серьёзным бетой, жёстким и холодным, Оливер или иногда мистер Свон, но для Лейва — Оли или птичка. Первое время бета густо краснел, если Хайз называл его так на публике, но никогда не просил перестать, втайне Оливеру это нравилось. Как и омежья одежда, красивая, яркая, открытая, с блесками и кружевом. На работу Оливер одевался, как и полагается, сдержанно и строго, но в остальное время он носил подарки альфы. Ещё у беты была куча украшений, особенно он любил крупные серьги, но в клубе Оливер тоже появлялся без украшений, правда, если приглядеться, можно было разглядеть проколы на мочках его ушей. — Тогда я пойду, взгляну, — произнёс Даррен, поднимаясь с кресла. — Я с тобой, заодно переговорю с Лорасом и Людо, — сказал альфа, — а. забыл сказать, в этой партии ты участвовать не будешь, Роуз. Весь Браунсвилл знает, что готовится. Кто-то слил информацию. Да и ты разозлил Луи, он не хочет видеть урода-омегу. Но я тебе подкину ещё пару сотен, скажем, больничный. Орсино сказал, что ты стал защищать честь своего хозяина — на последнее слово Лейв сделал ударение. Его это немного смешило и подогревало самолюбие.       Оливер поджал губы и проводил их взглядом.       Омега сразу приметил братьев Хайзов. Лорас, как всегда дикий и угрожающий, стоял, подперев стену, и смотрел на сцену. Людо, полное имя Людовиг, альфа девятнадцати лет, высокий, как все его старшие братья, но ещё сохранивший подростковую неуклюжесть, сидел на стуле. Его после уроков учил Даррен, Лотти и Людо отчасти были воспитаны им. На парня был накинут халат, на шее висела маска для дыхания, на руках были перчатки. У подростка был талант к химии, но использовал он его для пользы семьи и для наживы. Очевидно, это было дело рук Людо, новый наркотик «Фен». Обычно он всегда сидел в своей лаборатории в подвале, но поднимался каждый раз, чтобы посмотреть на выступление Мориса. Всем альфа утверждает, что любит музыку. Лорас тоже «любит музыку», поэтому постоянно ищет глазами Мори, когда у него смены в клубе. В молчаливом противостоянии ни один из альф не решается подойти к омеге, из уважения друг к другу. Людо знает неуправляемый характер брата, Лорас не хочет портить отношения, и, возможно, боится быть отравленным. Или они оба следуют указаниям старшего брата не трогать малолетку.       Лейв кивнул младшим, Людо немного встрепенулся и постарался принять серьёзный вид, пока его взгляд не зацепился за Даррена. Подросток ему улыбнулся, спрыгнул со стула и пошёл навстречу. Его старший брат Лорас лишь флегматично ответил брату и перевёл взгляд на сцену. — Мистер Роуз, слышал, вы ответили этому Конти! Давно уже было пора сбить с него спесь, — начал Людо весело. — Мои заслуги тут явно преувеличены, и потом, что я тебе всегда говорил? — со смешком ответил омега. — Думай перед тем, как что-то сделать. За своё замечание — тут Роуз повернул лицо левой стороной, чтобы порез был лучше виден — я поплатился и остался на этот месяц без подработок. А для Конти моя эскапада лишь как москит возле уха, отмахнулся и забыл. — Все боятся клана Конти и Луи, никто не смеет ничего говорить без его позволения, тем более дерзить. — Значит, все снова оказались умнее, чем я, — с улыбкой подытожил Даррен. Ему очень не хотелось, чтобы под влиянием подросток начал неосторожно вести себя. В таких местах, как Браунсвилл, нужно держать ответ за свои слова и быть готовым расплатиться за каждое кровью, если потребуется. Ещё на болтливых людей чаще всего обращают внимание копы, старший брат Людо, третий по счету из Хайзов, Лиам отбывал наказание в тюрьме. Кристально чистым это семейство не назвать, и альфа сел за дело, но на его «забавы» можно было с лёгкостью закрыть глаза. Иначе если садить за такие шалости, то весь район моментально бы опустел. Но альфа сильно нагрубил местному главе участка, поэтому тот вспомнил все его проступки, начиная с пелёнок. А список был немалый…       Они стояли ещё какое-то время, пока Даррен давал наставления, но рэп из динамиков затих, а на сцене зажёгся свет. — Сегодняшний вечер вам скрасит Амори, наш маленький ангел из Преисподние, — объявили номер, и Людо мгновенно потерял интерес к беседе.       На сцену из мрака выплыл Мори, в свете софитов и множества разноцветных лампочек его фигура казалась ещё меньше. Маленький омежка, ещё ребенок, смотрелся чужеродно, не к месту. Он прошёл к своему стулу, сел и начал играть Sull’aria… che soave zeffiretto. Оживлённый темп высокой мелодии в мажоре отозвалась по залу, в полумраке помещения, насквозь пропахшим табаком, где алкоголь лился рекой, а без того необременённые моралью посетители срывали свои последние маски приличия. Зрители, затихшие на мгновение, представляли что-то возвышенное и лучезарное. — Кажется, что солнечный зайчик пробегает, — подал голос справа Людо. — Наверняка эту песню писали о детстве какой-то итальянской принцессы. — Это Моцарт, австриец, — отрезал Даррен, ему стало смешно. Каждый представлял что-то светлое и хорошее, услышав эту мелодию, но правда была в том, что там пели об обмане и измене. Представление закончилось, альфы-посетители начали приставать к Морису, но появление Лораса остудило у многих пыл. Людо напоследок мазнул взглядом по омеге и ушёл к себе работать. А Роуз отвел Мори в сторону. — Хорошее выступление, — начал он и замялся. Ему стало страшно и неловко, как можно было спросить, чтобы не уязвить мальчика и согласится ли тот на его предложение, ведь у Роуза не было ничего. — Спасибо, мистер Роуз! Я старался сегодня больше, когда заметил Вас! — лицо омежки озарила улыбка. — Знаешь, Морис, я тут долго думал и решил, что, если ты, конечно, хочешь, то я. был бы не против. точнее был бы рад, если ты. — Даррен мялся и не мог найти слов или сил озвучить своё предложение. Это было смешно и глупо. — Мистер Роуз? — Ты мог бы жить у меня, чтобы не ночевать в клубе. Переехать ко мне, опеку мне не дадут, но я могу тебя воспитывать, если ты этого хочешь. Скоро мой оркестр, скорее всего, прикроют, и ты. — Я согласен! Конечно, я согласен! Спасибо, мистер Роуз! — Мори начал рассыпаться в благодарностях. Дело было решено. Небольшой скраб вещей омеги собрали в считанные минуты и уложили в рюкзак. Лорас решил провести омег до дома, «небезопасно шастать ночью», как коротко пояснил он.       Мори шёл счастливым и довольным, в руках он держал свой рюкзачок, периодически подпрыгивая. Даррен с Лорасом шли рядом не спешным шагом позади омеги. Дорога прошла в тишине. Роуз подумал, что это начало новой жизни для них обоих.