The Patron Saint of Switchblade Fights

Мэтт выглядел извиняющимся, когда вел Нила наверх. —Прости за все это, —сказал он Нилу, как только они оказались вне зоны слышимости. — Дэн хотела быть тем, кто заберет тебя, просто чтобы ты не был брошен в глубокий омут всего этого без предупреждения. Проблема в том, что Кевин был единственным, кто получил четкое представление о тебе, а он никуда не ходит без Эндрю, который настоял на том, чтобы пойти одному. — Все в порядке, — рефлекторно сказал Нил, прежде чем до него дошел смысл объяснений Мэтта. Он нахмурился. — Что ты имеешь в виду, когда говоришь, что Кевин был единственным, кто смог меня разглядеть? — О, — сказал Мэтт с обиженным смешком, завернув за угол. — Я знал, что мы забыли кое-что объяснить. Было немного жутковато, что мы все знали твое имя, да? Видишь ли, когда у нас появляется новое пополнение, все нам снится о нем, пока, наконец, не встретимся. Потом сны прекращаются. Странно, правда? Нил выдал нечто, что могло сойти за улыбку, когда в его животе поселился ужас. — Конечно, странно. Мэтт кивнул. — Дело в том, что некоторые из нас получают более четкие картинки, чем другие. Все мы, кроме Сета, получили довольно четкое изображение твоей смерти, а Эндрю снял твое имя с лицензии, но кроме этого - ничего. Не знаю почему, но Кевин был исключением. Он смог отследить тебя в реальном времени, а Дэн была чертовски заинтересована в том, чтобы заполучить тебя раньше федералов, поэтому Эндрю и Кевин стали руководить твоим извлечением. Нил задался вопросом, что это говорит о нем, что он смог последовательно получить столько информации из снов. Возможно, дело было в том, что он дольше всех был один, но он сомневался, что все было так просто. Почти каждую ночь своего бессмертия он проводил в снах о других. Сначала только Дэн, которая была старше его, потом Рене, когда она присоединилась к ним, и медленно, но верно все остальные. Он был свидетелем их смертей и тех жизней, которые они устроили для себя после этого. Казалось невозможным, чтобы остальные так легкомысленно относились к такой жизненно важной связи. Однако непоследовательная ясность объясняла, как им удалось принять его за несуществующего человека. Он задавался вопросом, знают ли они, что он все еще существует, бессмертный под фасадом Нила. Человек, который сжег труп своей матери на берегу одного моря, а затем был убит своим отцом на берегу другого. Человек, который заслужил каждый шрам на своем теле, и которому нечем было похвастаться, кроме призраков своих обидчиков. Или же Нил, полная оболочка мальчика, последний в бесконечном потоке пустых личностей, был всем, к чему его привели. Был ли он настоящим, если никто его не помнил? Действительно ли он ушел живым с черного песка того пляжа? Мэтт остановился перед дверью простой спальни и сделал экстравагантный жест в ее сторону, выведя Нила из его экзистенциальной спирали. — Это твоя комната. К сожалению, у нас всего пять комнат, поэтому ты будешь жить в одной с Сетом. Если он доставит тебе какие-то проблемы, дай мне знать. Он не Кевин, но я все равно врежу ему за тебя. Нил не был в восторге от этой идеи, но он считал, что легко отделался, учитывая, что с его везением Эндрю был вполне возможен. Таким образом, у него было гораздо меньше шансов проснуться мертвым. Однако он все равно поднял брови на намек, что у Мэтта были проблемы с Кевином. Сета можно было понять, но Кевин вышел из-под контроля. — Спасибо, — наконец ответил он. Нилу его помощь не понадобится, но Мэтт казался искренним и желающим помочь без всякой снисходительности со стороны остальных. Мэтт с улыбкой отмахнулся от его благодарности. — Я бы сказал, что ты пришёл в странное время, и мы не всегда такие, но это было бы ложью. Хотя Рене - хороший человек, и она присмотрит и за тобой, так что тебе не стоит слишком беспокоиться об остальных. Нил не стал бы объяснять, что Рене беспокоит его больше всех, даже если бы у него нашлись слова для этого. — Верно. — Тогда я просто оставлю тебя распаковывать вещи и отдыхать. Мы, вероятно, будем заказывать еду на ужин через пару часов, так что дайте нам знать, если у вас есть какие-то предпочтения, за некоторое время до этого. Нил кивнул, и Мэтт еще раз улыбнулся ему на прощание, после чего повернул назад, в ту сторону, откуда пришел. Нил подождал, пока тот скроется из виду, и вошел в спальню, которую он делил с Сетом. Она оказалась больше, чем он ожидал: две односпальные кровати, застеленные одинаковым постельным бельем, по обе стороны просторного помещения, и дверь, ведущая в то, что, по мнению Нила, было совмещенной ванной комнатой. По обе стороны от двери стояли комоды, а на дальней стене было большое окно. Нил с досадой отметил, что минималистский дизайн комнаты не оставлял никаких возможностей спрятать вещевой мешок, кроме очевидных. Нил решил пока проигнорировать этот вопрос и закрыл за собой дверь, после чего подошел к свободной кровати. Он поставил сумку на пол и сразу же открыл ее. Тревожное осознание того, что Эндрю хотя бы частично порылся в ней, придало ему чувство срочности, которого в противном случае у него не было бы. Он осторожно вынул содержимое, верхний слой безобидных учебников поверх одежды, пока наконец не добрался до действительно важных вещей. Там лежал толстый, переплетенный вручную кожаный дневник, которому было несколько веков, заполненный до отказа неровными страницами, вырезанными вручную. Это была находка всей жизни для любого начинающего историка, и на данный момент это было самое показательное доказательство, которым владел Нил. В нем содержалась подробная информация обо всех других бессмертных, с сопроводительными портретами, выполненными его рукой, и мифологией, которую они оставили после себя. Рассказы из первых рук о встречах с ними давно умерших смертных перемешивались с записанными событиями из его собственных снов и любыми случаями их появления в различных средствах массовой информации. Дневниковые записи, газетные вырезки, фрагменты картин, написанных маслом, афиши спектаклей, сказки и стихи - все это было тщательно втиснуто между страницами. Рядом с дневником лежала папка с контактной информацией всех, кто мог помочь ему исчезнуть, и все документы, которые он сохранил за последнее столетие. Нил не повторял личности и места, пока все люди, с которыми он сталкивался, были живы. Он тщательно закодировал информацию и замаскировал ее, набив пластиковые защитные листы скоросшивателя бессмысленными рисунками, которые он сделал, пока они не стали похожи на импровизированный портфель. Вместе с контактами он спрятал и деньги. Пачки купюр, перевязанных резинкой, в дюжине или около того валют, различные депозитные сертификаты со сроком погашения, военные облигации, по которым все еще накапливались проценты, и указания мест, где он прятал ценные вещи для залога. Жизнь в бегах была дорогой, и хотя Нил не гнушался воровством, было проще и гораздо менее рискованно добывать деньги честным путем. Или настолько честными, насколько Нил мог, во всяком случае. Не было абсолютно никакого объяснения, почему любой из этих предметов оказался в руках двадцатитрехлетнего бессмертного новичка, за которого его принимали остальные, и Нил не знал, как объяснить дневник, даже если они узнают правду о нем. Единственным разумным выбором на данный момент было воспользоваться шансом сбежать. Он ждал такой возможности с тех пор, как сел в машину Эндрю. Он мог выйти через окно, и все решили бы, что он испугался всего этого и убежал, так и не узнав правды. Вот только Нил не мог заставить себя сделать это. Если верить Мэтту, то теперь, когда он встретился со всеми, сны прекратились бы, и Нил потерял бы свою единственную связь с остальными. Без снов Нил действительно остался бы один, обреченный провести остаток вечности, оглядываясь через плечо, пока он притворялся, что его жизнь стоит того, чтобы жить. Разочарованный собственной глупостью, Нил засунул скоросшиватель и дневник под пружину кровати, а все остальное запихнул обратно в вещевой мешок. Другого такого шанса у него не будет, но это не имело значения. Он уйдет раньше, чем они его вычислят, рассуждал он, хватая пачку сигарет и зажигалку. Вряд ли они захотят, чтобы он остался после того, как он им солгал. Нил засунул вещевой мешок в нижний ящик пустого комода, с усилием закрыл его и направился к окну. Оно было не заперто, легко открылось, и Нил смог выбраться на крышу, не заслоняясь ширмой. Он устроился на нагретой солнцем черепице в тени соседнего дуба, где ему не грозило падение, и зажег сигарету, сделав затяжку, чтобы затянуться. В воздухе вокруг Нила витал горьковато-сладкий аромат дыма, он медленно дожег сигарету до фильтра и уставился пустыми глазами в невозможно голубое небо. Цикады завели свой оглушительный хор, шумное пение то нарастало, то спадало с регулярными интервалами, и Нил периодически затягивался, чтобы поддержать жизнь сигареты, пока от нее не остался только догоревший огрызок. Он прикурил еще две сигареты одну за другой, пока солнце не стало заметно перемещаться по небу, а тень от дерева не растянулась на всю крышу. Дым в воздухе заставлял призрак его матери болезненно ощущать свое присутствие, и Нил с трудом дышал сквозь неожиданно болезненные тиски, сдавившие его сердце. Мандана была его яростной защитницей до самого конца; щитом от невыразимых ужасов, которые планировал для него отец, решив сохранить ему жизнь любой ценой. Хотя больше всего в его мыслях задерживался ее голос, лицо матери не исчезало из его памяти. Он был похож на нее внешне, что ему в равной степени нравилось и не нравилось. У них были одинаковые темные глаза с тяжелыми веками, тонкие губы и густые брови, придававшие им естественное торжественное выражение. Это мешало ему смотреться в зеркало, видеть ее черты лица без напоминания о ее смерти; его предательское сердце не переставало надеяться, пусть и иррационально, что в этот момент она была рядом. Он задавался вопросом, испытывала ли когда-нибудь его мать подобные чувства, глядя на него. Когда-то у Нила был брат. Никанор - его тезка до того, как мать тайно переименовала его - умер еще до его рождения, эфеб, который так и не увидел жизни в качестве солдата. Нил должен был стать его заменой, пока его мать не сбежала с ним. Нил раздумывал над четвертой сигаретой, еще не готовый вернуться и встретиться с остальными, но потом отказался от нее. Он чувствовал себя слишком сырым, чтобы это могло принести утешение, а воспоминания о матери были слишком острыми, чтобы не одобрить его нынешние действия. Сложив сигареты в карман, Нил посмотрел на дерево справа от себя, взвесил уровень собственного истощения и пришел к неудовлетворительному выводу. С немалой долей неохоты он забрался обратно в комнату через окно и был встречен яростным стуком в дверь. Нил подошел, чтобы отпереть ее, и увидел покрасневшего Сета, который агрессивно протиснулся мимо него. — Я стучу уже десять гребаных минут, где ты, блядь, был?! — Потребовал он. Нил выглянул в коридор и с облегчением заметил, что никто не пришел выяснить источник стука. Значит, Сет преувеличивал. Маловероятно, что он сдержался бы от стука, если бы Нил запер его дома больше чем на минуту или две. — Нигде, — соврал он. Сет усмехнулся и начал рыться в своей части комнаты, открывая и захлопывая ящики, похоже, проверяя, все ли осталось так, как он оставил. Нил мог бы сказать ему об этом, но не видел в этом особого смысла. В конце концов Сет выдохся и прекратил бесплодные поиски следов взлома, чтобы обвиняюще взглянуть на Нила. — От тебя воняет дерьмом. Нил поднял бровь на такое беззубое оскорбление. — Спасибо. — Я серьезно, — усмехнулся Сет, его рот искривился в еще более глубокой гримасе. — От тебя воняет, как будто кто-то нагадил в пепельницу. — Я уверен, что выживу. На лбу Сета вскочила жилка: — Не могу поверить, что живу в комнате с таким уродом, — проворчал он, и Нил закатил глаза от этого дешевого выстрела. — Эндрю все еще внизу? — Спросил он, мстительно наслаждаясь тем, как покраснел Сет в ответ. — Пошел ты. — Сет выглядел на грани насилия, и Нил воспринял это как сигнал к уходу. — Хорошо, — сказал он, поворачиваясь, чтобы спуститься вниз. — Постарайся, чтобы тебя не убили, — бросил Нил через плечо, выходя за дверь. Отрывки яростных, тихих разговоров пронеслись по лестнице, когда Нил спускался по ней, и он остановился, чуть отстранившись, когда понял, что они говорят о нем. Со своего места на лестнице Нил мог беспрепятственно обозревать гостиную и видел, как Мэтт, скрестив руки, смотрит на разъяренного Кевина, который с каждым словом впадал в еще большую ярость. — Мы не можем позволить себе опекать его! Он и так достаточно слабое звено, я отказываюсь работать с ним, если ты будешь продолжать в том же духе! — Кевин... — С упреком начала Дэн, пока Жан не заговорил. — Я не ошибаюсь. Ребенок, которого вы так стараетесь держать в неведении, только что видел, как человек умер, не дрогнув. Объяснение опасностей, которые таит в себе эта жизнь, вряд ли сломит его. Рене прервала Мэтта, прежде чем он успел возразить. — Жан прав. Если Нил может справиться с Эндрю, он сможет справиться и с правдой. Эндрю бросил на Рене уничтожающий взгляд. — Ты так уверена, что он справится со мной, Фулло? У него вид бегуна; дай мне время, и я смогу его сломить. Рене ответила на его взгляд поднятой бровью. — Так он твой или мой? — Спросила она, плавно переходя на латынь. Эндрю пренебрежительно махнул рукой и ответил в том же духе. — Он никто, пока я не решу, что он не представляет угрозы. Если хочешь сохранить ему жизнь, тренируй его. Я не подпущу Кевина к нему близко. Нил заметил, что никто, казалось, не понимает, о чем идет разговор прямо у них на глазах. Тревожные взгляды, которые все бросали на эту пару, также говорили о том, что они не одобряют Эндрю. Нил, однако, был встревожен по противоположной причине. Он не знал, для чего Рене будет его готовить, но ему было гораздо приятнее привычное насилие Эндрю, чем то, что скрывалось под мягкой внешностью Рене. — Дэн не остановится на Ибице после того, что случилось с Сетом, — сказала Рене. — А Ваймак не одобрит туристическую визу в Испанию. — Если я подумаю, что нашему новому подопечному нужна поездка на остров, у меня есть контакты, чтобы сделать это без свиты сопровождающих. — Ответил Эндрю. — Я дам ему время до окончания нашей первой миссии, чтобы доказать свою невиновность. Нил почувствовал, что его беспокойство нарастает, поскольку Рене выглядела в равной степени разочарованной и покорной угрозе, подразумеваемой в словах Эндрю. — Могу ли я предположить, что именно в этот момент начнется обучение? — Ты можешь считать, что угодно, — с презрительной усмешкой сказал Эндрю, повернувшись к Дэн и перейдя на английский. — Пусть месье Маделин расскажет нашему постоянному Джону Андре, притаившемуся на лестнице, что его ждет. Нил замер, когда все коллективно повернулись в сторону лестницы. — Нил? — Нерешительно позвала Дэн, и Нил медленно спустился по лестнице, внутренне содрогаясь от того, как быстро его обнаружили. — Как много из этого ты слышал? — Мэтт нахмурил брови с явным беспокойством. Нил пожал плечами. — Кевин злится, что ты не хочешь мне что-то рассказать, но я не знаю что, а Эндрю читал "Мисерабль" Ники разразился нервным смехом над ответом Нила, а Аарон бросил на него кислый взгляд. — Не поощряй его. Дэн послала им обоим уничтожающий взгляд, а затем вернула свой взгляд Нилу. — Дело не в том, что мы пытаемся держать тебя в неведении, — извиняюще начала она. — Мы не хотели рисковать и пугать тебя. Я уверена, что сегодняшние события и так сделали это. Так и было, но не по тем причинам, которые предполагала Дэн. — Я в порядке, — сказал Нил. Убийства и насилие, от которых она, вероятно, пыталась его уберечь, были всего лишь очередным днем в жизни Нила. — Нил, не прошло и полных двадцати четырех часов с тех пор, как тебя убили. Ты не в порядке. — Он может быть в шоке, — добавил Аарон, впервые заинтересовавшись разговором. — Или просто глуп, — сказал Эндрю. — Неужели никто из вас не слушал ни одного моего слова? — Потребовала Эллисон. — Этот парень - социопат. — Альтруистический социопат? — Брови Мэтта вытянулись почти до линии волос. — Какой социопат берет в руки оружие? — Глупый тип, — ответил Жан. — Достаточно, — прервала Дэн. — Мы оставим всю историю на завтра, и это окончательно. По крайней мере, дайте ребенку поспать, прежде чем вываливать на него все это. — Я не ребенок, — бесполезно заметил Нил. — Никто из нас не получал такого обращения с детьми, — сказал Кевин, придя в ярость. — Почему мы должны нянчиться с ним? Каждая секунда, которую он проводит в неведении, - это секунда, потраченная впустую. Он уже на десятилетия отстал от того, что ему нужно! — Ему едва исполнилось несколько десятилетий, Кевин! — Возразила Дэн. — А теперь либо заткнись, либо уходи, разговор окончен! Кевин ткнул пальцем в сторону Дэн, его лицо побагровело от гнева, а затем он молча развернулся и пошел по коридору, ведущему к выходу из дома. Последним, что они услышали, было хлопанье входной двери с силой, достаточной для того, чтобы сотрясти дом. — Ну, — сказал Мэтт в неловкой тишине, оставшейся после Кевина. — Кто хочет поужинать?