Три свидания

Панталоне никогда бы не подумал, что будет волноваться перед первым свиданием с каким-то студентом. Он повидал в этой жизни слишком много вещей и перепробовал достаточно, чтобы назвать себя опытным в некоторых аспектах. Но почему-то сейчас, стоя перед подъездом этого самого студента, ловит себя на том, что начинает стучать ступней по асфальту — настоящий признак нервов. «Это все потому, что я давно не ходил в ресторан с кем-то, кроме Бай Чжу», — пытается оправдать самого себя Ричард. И в этом есть доля правды, однако что-то ему подсказывает — большая часть его переживаний связана с личностью веснушчатого парня, любящего своих сиблингов больше жизни, работающего на нескольких работах и пытающегося хоть как-то свести концы с концами. Панталоне правда не уверен, с чем связана эта заинтересованность в Чайльде — возможно, тот напоминает ему его самого в молодости, а может, ему правда хочется сделать кого-то зависимым от самого себя. Ну, или все сразу. В любом случае, сейчас не время и не место для самокопаний. Когда дверь подъезда, наконец, открывается, Панталоне ненароком задерживает дыхание. Не сказать, что в парне, представшем перед ним, есть что-то особенное — тем более, Ричард видел его фотографии в профиле. Но то ли дело в солнечном свете, особенно удачно ложащимся на рыжие волосы, то ли в голубых глазах, которые подчеркивает накинутая поверх белой футболки рубашка примерно того же оттенка — Панталоне не может оторвать от Тартальи взгляд. Тот, судя по всему, не особо привык к подобному вниманию со стороны, потому что под пристальным мужским взглядом уж слишком откровенно смущается и отводит взгляд. Когда тот подходит чуть ближе, Ричард видит: Чайльд явно не знает, как стоит вести себя с новым знакомым, и между ними повисает неловкая пауза. Панталоне решает прервать ее первым — все же он здесь старший и более опытный, и протягивает ладонь. Судя по всему, Тарталья думает, что Ричард хочет ее пожать, и никак не ожидает следующих действий мужчины. Немного приподняв руку Чайльда, Панталоне, совершенно не чувствуя смущения, оставляет на тыльной стороне его ладони практически невесомый поцелуй. И это, кажется, окончательно добивает бедного Тарталью. — Ч-что ты?.. — от смущения и недоумения его голос немного меняется, становясь неестественно высоким, на что Ричард усмехается. «Какой очаровашка», — ненароком думает он, искренне наслаждаясь реакцией Чайльда на его действия. По какой-то причине мысль о том, как именно он влияет на него, становится очень приятно. — И тебе здравствуй, — отвечает Ричард с абсолютным спокойствием, что, кажется, лишь сильнее выбивает Чайльда из колеи. Он замирает с широко распахнутыми глазами, пытаясь сообразить, что вообще сейчас произошло. Опомнившись спустя несколько мгновений, Тарталья осознает: Панталоне все еще держит его руку и быстро одергивает ее, пряча руки в карманы джинсов. Погода в Снежной осенью обычно не балует своих жителей таким теплом, однако этот год выдается весьма приятным, и жители северной столицы могут позволить себе ходить без курток даже в начале октября. Панталоне приходит в костюме — Тарталья в простых джинсах и футболке. Тем не менее, даже в такой просто одежде Чайльд умудряется выглядеть гармонично. — Да. Привет, — Чайльд держится довольно скованно, и Ричард может его понять — все-таки это их первая встреча: не стоит ожидать от Тартальи слишком многого сегодня. К тому же, он, кажется, немного переборщил с этим поцелуем в руку. Ну, сделанного не воротишь. — Прекрасно выглядишь. Уверен, что хочешь поехать в магазин? Мне кажется, твоя одежда тебе безумно идет, — комплимент очевидно смущает парня еще сильнее, потому что в какой-то момент Панталоне начинает казаться, будто тот вот-вот сгорит на месте — настолько румянец, уже перетекший со щек на шею, кажется ярким. Рыжие кудри лишь подчеркивают яркий оттенок, и Ричард не может перестать любоваться прелестным лицом парня. — Я уже согласился. Не в моем характере менять свое решение, — в голосе Чайльда звучит стальная уверенность, не позволяющая даже сомневаться в его выборе, и это забавно контрастирует со смущенным выражением на лице. «А ты из упертых, да? — мысленно подмечает Ричард, цепким взглядом замечая твердость взгляда и поджатые губы. Остатки румянца постепенно сходят на нет, открывая новые грани Тартальи. — Хорошо, люблю упертых». — Хорошо, — мягко улыбается Панталоне, стараясь не слишком явно демонстрировать собственное предвкушение. Ему по-прежнему не хочется спугнуть парнишку лишним напором или своей нездоровой заинтересованностью. Первое свидание только начинается, а Ричард уже думает о втором. Совершенно на него не похоже, однако он правда ничего не может с собой поделать. — Тогда поехали? — Панталоне немного склоняет голову к плечу и кивает в сторону автомобиля, как бы предлагая сесть внутрь. Кивнув в ответ, Чайльд подходит к машине и не успевает даже потянуться к ручке дверцы, чтобы открыть ее, когда это за него делает Панталоне. — Прошу. Тарталья снова смущается и, решив никак не комментировать столь джентельменский жест, молча плюхается на заднее сидение. Закрыв за ним дверь, он обходит машину и садится на сидение возле Чайльда, чтобы можно было при желании продолжить беседу. Проходит буквально полминуты — ничего не могло случиться за такой срок, однако, сев возле Чайльда, Ричард видит, что тот напряжен сильнее, чем до этого, и не может понять причины. — Отвези нас к мадам Тиори. Нас уже ждут, — решив разобраться со странным поведением Чайльда чуть позже, Панталоне обращается к своему водителю с просьбой и, получив в ответ кивок, откидывается на кожаное сидение, на мгновение прикрывая глаза. Пока Михаил — именно так зовут его водителя, — выводит машину со двора, Ричард искренне пытается придумать хоть какую-то тему для разговора. Не то чтобы Тарталья сильно ему в этом помогает — после того как они сели в автомобиль, тот становится еще более неловким, чем раньше. Решив начать с банальных вопросов, ответы на которые он уже знает благодаря своей небольшой сталкерской работе, дабы разбавить атмосферу, Ричард, наконец, открывает рот: — Так, — Тарталья, до этого напряженно замерший на месте, быстро переводит взгляд на говорящего. В глубокой синеве глаз на мгновение появляется настороженность, однако та быстро пропадает, не успевая даже сформироваться во что-то полноценное. Панталоне решает не придавать этому значения, — на кого ты учишься? Ричард, вообще-то, знает, на кого, какие у него преподаватели и может с точностью до минут назвать расписание его пар, но все равно спрашивает. Все же говорить на тему его специальности, при этом не уточнив ее — немного некрасиво. Бай Чжу бы сказал — крипово. — Я изучаю торгово-экономические отношения, — Аякс, отвлекшийся на ответ, немного расслабляет плечи и старается натянуть улыбку на губы. Панталоне правда не знает, как можно сделать атмосферу между ними менее напряженной — все же это вполне нормально, что им друг с другом некомфортно: они только что впервые увидели друг друга в реале. С другой стороны, ему определенно стоит озаботиться этим вопросом в ближайшее время, если он не хочет провести все последующие свидания в точно таком же молчании. «В переписке все легче», — думает Ричард, а вслух произносит: — О? Как интересно. Тебе нравится то, чем ты занимаешься? — он искренне заинтересован в ответе Аякса и старается всеми силами продемонстрировать это. Все же приятно, когда кто-то действительно старается лично узнать тебя получше. Это Панталоне знает на собственном опыте. — Ну, да. Вполне, — Аякс ведет плечом и отводит взгляд, как бы обдумывая дальнейший ответ на вопрос. — Единственное, я в последнее время совсем мало внимания уделяю учебе из-за работы, — он неловко усмехается, и Ричард не удерживается от небольшой колкости: — Это поправимо, — хмыкает он, намекая на возможное продолжение их отношений. Чайльд, услышав его ответ, снова напрягается и отводит взгляд, заставляя Панталоне моментально пожалеть о сказанном. «Старый дурак. Он же наверняка как-то неправильно понял мои слова. И что сказать? Извиниться? А не слишком ли это будет навязчиво?» — пока Ричард судорожно пытается понять, за что можно зацепиться, в салоне вновь устанавливается до жути неловкая тишина. Когда же та затягивается, Панталоне совсем теряется, понятия и не имея, как теперь ее можно разрушить. Что ж, ему определенно стоит поработать над своими навыками живого общения с людьми. Пока они проезжают по объездной дороге, по которой быстрее всего добираться до магазина Тиори, в котором Ричард предпочитает покупать себе одежду, он постоянно смотрит на Тарталью, любуясь им. Несмотря на простоту в одежде, сам парень постоянно привлекает к себе внимание, и Панталоне натурально не может отвести от него взгляд. Однако ответного внимания не получает: Чайльд, по-прежнему обеспокоенный чем-то, постоянно косится на водителя. Ричард делает мысленную пометку спросить у Чайльда об этом, когда они останутся наедине. Когда машина, наконец, совершает последний поворот и останавливается перед шикарно выглядящим бутиком одежды, Ричард вновь подает голос. — Приехали, — коротко оповещает Панталоне и прежде, чем Чайльд успевает что-то ответить, выходит из автомобиля. Открыть дверь он ему не успевает — Тарталья, будто пытаясь что-то кому-то доказать, выходит за Ричардом сам и, обойдя машину, подходит к входу в магазин. В голубых глазах мелькает нечто, похожее на страх, но Панталоне не дает тому начать сомневаться и, подойдя к двери, открывает ее. — Прошу, — улыбается Ричард и, получив в ответ уже полюбившийся ему смущенный румянец, дожидается, пока тот пройдет внутрь. Чайльд, кажется, охает, когда заходит внутрь. Панталоне его понимает: когда он впервые оказался в салоне Тиори, тоже не смог сдержать искреннего восторга. Огромное помещение едва ли напоминает бутик — скорее профессиональный танцевальный зал с множеством одежды, расположенной вокруг, будто декорации к представлению. Полы, отражающие буквально все, огромная люстра, свисающая с потолка — все это привлекает к себе внимание, и Ричард дает Тарталье время привыкнуть к атмосфере, заодно полюбовавшись ей. Он немного отходит от парня и сразу же пересекается с консультантом. Та вежливо ему улыбается: его здесь хорошо знают, а сам Панталоне даже знаком с владелицей, поэтому к нему здесь всегда хорошо относятся. К тому же, сервис в этом месте сам по себе на высоте. Неудивительно, что к ним почти моментально подошел человек. — Чем я могу вам помочь, господин Панталоне? — вежливо спрашивает девушка, на бейджике которой красуется имя «Ху Тао». Ричард улыбается ей своей выверенной официальной улыбкой, прежде чем начать говорить. — Подберите этому молодому человеку что-то подходящее. Мы идем в ресторан «Ваншу», и он хотел бы соответствовать месту, — без предисловий произносит Панталоне, кивая в сторону Чайльда, по-прежнему осматривающегося вокруг. Улыбка Ричарда приобретает более теплый оттенок, и это, конечно же, не ускользает от внимательного взгляда девушки. — Хорошо, — в ее глазах мелькает нечто, похожее на хитрость, и Панталоне мысленно отмечает, что Тиори определенно выбирает работников себе под стать. — Тогда подождите здесь, я постараюсь подобрать нужную одежду для примерки, — сказав это, Ху Тао быстро уходит в сторону бесконечных вешалок, а Панталоне, наконец, подходит к неловко застывшему Чайльду. — Сейчас консультант подберет тебе костюм. Или ты бы хотел осмотреться самостоятельно для начала? — судя по всему, Чайльд не слышит, как тот подходит со спины и немного вздрагивает, резко оборачиваясь в сторону Ричарда. На его губах вновь появляется неловкая улыбка. — Не уверен, что справлюсь с выбором одежды. Я не так хорош в моде и всяком таком, — он ведет плечом и отводит взгляд, выглядя, словно растерянный школьник. Ну, ничего страшного, Панталоне еще даст ему возможность набраться уверенности в себе. Главное, чтобы Тарталья сам этого захотел. — Буду иметь в виду, — Ричард старается придать себе успокаивающий вид, и это, кажется, срабатывает, потому что плечи Чайльда немного расслабляются, а улыбка становится немного более искренней. — Тогда просто доверься ей. Она профессионал в этом деле. Чайльд кивает и переводит взгляд на подходящую с кучей вещей Ху Тао. Та, по всей видимости, решает, что прикатить с собой рейл, увешанный множеством плечиков с костюмами, будет гораздо более практично, нежели таскать вещи по отдельности. Как Панталоне и говорил — сотрудники в этом магазине — профессионалы своего дела. Им определенно можно довериться. — Пройдемте со мной, мистер… — Ху Тао делает паузу, как бы намекая Тарталье представиться, и тот издает нервный смешок. — Можно просто Чайльд, — вздыхает он, не привыкший к столь официальному обращению. Ричард может его понять. — Хорошо, просто Чайльд, — а эта девушка определенно не лишена чувства юмора. Им это будет только на пользу: судя по всему, Тарталья, увидев, что его не собираются препарировать прямо здесь, расслабляется даже сильнее, чем когда его пытался подбодрить Ричард. И Панталоне мысленно вздыхает: как бы ему хотелось, чтобы Чайльд реагировал подобным образом на него, а не на консультантку магазина. С другой стороны, они наверняка практически ровесники, поэтому подобная реакция неудивительна и даже предсказуема. — Идемте к примерочным, — Ху Тао кивает в сторону дальней части зала, и Тарталья следует за ней. Ричарду не остается ничего, кроме как последовать за ними. Когда Чайльд начинает примерять костюмы, Панталоне внезапно понимает: этому парнишке идет абсолютно любая одежда, — и едва удерживает себя от того, чтобы купить каждый из предложенных костюмов. Вряд ли Тарталья оценит подобную щедрость на первом свидании. «Может быть, в другой раз», — успокаивает себя Ричард, жадным взглядом осматривая штаны, особенно удачно севшие по бедрам Чайльда. Как хорошо, что сейчас тот слишком занят препиранием с Ху Тао: «И когда они успели так подружиться?», — по поводу сочетаемости каких-то аксессуаров. Панталоне с удовольствием наблюдает за эмоциями на привлекательном лице: и все-таки немного грустно, что те адресованы не ему. Однако у них еще все впереди. Проходит еще порядком получаса и пяти костюмов разных фасонов и цветов, прежде чем Ху Тао одобрительно кивает, а на губах Тартальи расцветает довольная улыбка, когда он осматривает себя в зеркало. Чайльд поворачивается к Ричарду с очевидным вопросом в глазах, и тот, осмотрев того снизу вверх, понимает, что чего-то не хватает. Точно. Галстук. Взглядом найдя галстук приятно голубого оттенка, Панталоне, подойдя к рейлу, берет его и направляется к замершему Чайльду. Тот застывает, словно фигура изо льда, и испускает резкий вдох, когда Панталоне, заведя руки за его шею, случайно касается голой кожи. «Чувствительная шея?» — мелькает в голове у Ричарда, однако внешне он никак не демонстрирует, что заметил столь занимательную особенность организма Тартальи. Он аккуратно завязывает на шее Чайльда галстук и поправляет его. Само собой, Тарталья мог бы сделать это и сам, но Панталоне просто не смог удержаться от соблазна побыть к нему чуть ближе. — Он очень хорошо сочетается с твоими глазами, — негромко произносит Ричард, мельком глядя в голубые глаза напротив. Щеки у Чайльда краснеют, а сам он нервно прикусывает нижнюю губу, от чего самообладание Панталоне трескается чуть сильнее. Ху Тао, по-прежнему стоящая неподалеку, усердно делает вид, будто не замечает странного напряжения, повисшее между ними, и очевидного влечения. — С-спасибо, — практически неслышно шепчет Чайльд, заливаясь краской чуть сильнее. — Тебе нравится, как ты выглядишь? — Панталоне, решив больше не мучить бедного парня, отходит на два шага назад, давая ему немного личного пространства. Чайльд шумно выдыхает через нос, от чего Ричард едва сдерживает усмешку. — Да, очень, — Чайльд дарит Панталоне теплую улыбку, и тот считает это личным достижением. Хочется верить, что Тарталья позволит им сблизиться еще немножко. — Тогда мы берем, — Панталоне обращается уже к Ху Тао, и та, широко улыбнувшись, резво кивает и ускакивает куда-то к кассам, чтобы, по всей видимости, взять с собой терминал для оплаты. Ричард провожает ее взглядом, а затем вновь смотрит на Чайльда. Тарталья тянется к бирке, чтобы, по всей видимости, посмотреть на цену, и Панталоне немного хмурится и берет его за руку. Уши у Чайльда вспыхивают с новой силой. — Что такое? — неловко спрашивает он, смотря на Ричарда исподлобья. — Не смотри на ценник, я тебя прошу. Иначе станешь еще более напряженным, — вздыхает Панталоне. — Ха-ха, так заметно, что я напряжен? — Чайльд неловко чешет в затылке, и Ричард дарит ему теплую улыбку. — Немного. Но в этом нет ничего страшного, — Панталоне успокаивающе оглаживает его запястье большим пальцем, прежде чем убрать руку. Кажется, Тарталью столь трепетный жест погружает лишь в большее смущение. — Прости, я… — Чайльд мотает головой и, кажется вспомнив что-то, прерывает себя на полуслове и заглядывает в глаза Ричарду. Ему кажется, будто тот становится еще более смущенным. — Твой ресторан, он далеко? — Недалеко. Минут семь на машине. А что такое? — Панталоне выглядит заинтересованно и немного удивленно: все же вопрос, заданный Чайльдом, оказывает весьма неожиданным и, можно даже сказать, непредсказуемым. — Можно мы пройдемся, пожалуйста? — Панталоне смутно понимает, что, видимо, поведение Чайльда в машине связано с этим его вопросом, и, поддавшись своему любопытству, решает выяснить, в чем именно проблема. — Конечно. Тебе что-то не понравилось? — ненавязчиво спрашивает он, взглядом замечая, как Ху Тао, найдя аппарат, делает вид, будто ей нужно срочно ответить кому-то по телефону. Ричард определенно должен высказать свою благодарность Тиори — и как она умудряется подбирать таких понимающих атмосферу сотрудников? — Честно говоря, мне некомфортно было ехать с… кем-то еще, — неловко отвечает Чайльд, отводя взгляд в сторону, и Панталоне, засмотревшись на прелестное лицо, не сразу понимает, о ком идет речь. «Мы же были вдвоем, о чем…» — прежде, чем он успевает додумать мысль, его осеняет: — Имеешь в виду водителя? — когда Тарталья кивает, Панталоне едва ли не бьет себя по лбу ладонью. Ну, конечно же, как он мог забыть, что у Чайльда едва ли когда-то был личный водитель. Он — простой студент, едва сводящий концы с концами, наверняка оказался в полнейшем шоке, когда сел в салон. Ричарду стоило бы осознать это немного раньше — все же и он не всегда был таким. К хорошему легко привыкаешь. — Хорошо, я учту это. Прошу прощения за мою недальновидность, — он улыбается краешками губ, и Чайльд, кажется, немного расслабляется, резко кивая головой в очередной раз. Он открывает рот, чтобы сказать что-то еще, когда Ху Тао, видимо понявшая, что личный разговор клиентов окончен, возвращается. — Благодарю за ваше ожидание, — она настраивает терминал, и Панталоне, посмотрев на цену, прикладывает свою карту и вводит ПИН-код. Чайльд, по всей видимости, поддавшись своей привычке отворачиваться, когда посетитель в кафе расплачивается по счету, практически копирует Ху Тао, смотря куда угодно, но не на Ричарда. Это заставляет улыбнуться. — Пойдем? — спрашивает Панталоне, когда Ху Тао с озорным «приходите еще» покидает их. — А как же машина? — растерянно спрашиваешь Чайльд. — Оставишь здесь? — Попрошу водителя подогнать к ресторану и оставить. Не пойдем же мы обратно пешком, — Ричард озорно улыбается, и Тарталья молча кивает.

***

До ресторана они идут в тишине, однако та тишина отличается от той, что висела между ними в автомобиле. Кажется, Чайльд постепенно начинает привыкать к Ричарду и даже перестает напрягаться, когда чувствует случайные прикосновения плеча к плечу или пальцев рук, свободно висящих у тела. Когда они подходят ко входу в шикарное здание, всем своим видом кричащее «вот здесь питаются богатеи», Чайльд ненадолго замирает, любуясь оригинальным украшением над дверями. Ричард же, не теряя времени даром, подходит к двери и открывает ту для него. Тарталья, заметивший очередной жест заботы со стороны Панталоне, неловко откашливается и подходит ближе, послушно заходя внутрь. Ричард идет следом. — Тебе не кажется, что ты обходишься со мной слишком… — Чайльд, идущий рядом с уверенно продвигающимся к столику администрации Панталоне, поднимает волнующую его тему, и Ричард понимает того с полуслова: — По-джентельменски? — он усмехается и, кивнув сотруднице, следует к своему привычному месту. Его здесь знают достаточно хорошо, чтобы не тревожить лишними вопросами. К тому же, он здесь не один. — Да. Я все-таки не принцесса или вроде того, — фыркает Тарталья, скрещивая руки на груди, и Панталоне не может сдержать вздоха. Он останавливается прямо посреди зала, что наверняка привлекает внимание других людей, однако не то чтобы ему есть дело до этого. Сейчас ему нужно объясниться с одним упертым и привлекательным юношей — а все остальное подождет. — Так я проявляю свою симпатию и расположение, Чайльд. Мне хочется за тобой поухаживать. Позволь мне это, пожалуйста, — он говорит тихо, так, что услышать может только Тарталья. По всей видимости, для парнишки все это и правда в новинку, потому что он заливается краской и молча кивает. Панталоне, убедившись, что они в порядке, наконец-то доводит Чайльда до нужного стола. На этот раз Тарталья не высказывается против, когда Ричард отодвигает для него стул. Это не может не радовать. — Ваше меню, — официантка не заставляет себя долго ждать, и Панталоне мягко кивает ей, как бы показывая: дальше они справятся без нее. Та вежливо отходит, усердно делая вид, будто ей неинтересно, что за пассию привел их постоянный клиент. Возможно, Ричарду все же следовало выбрать место, где его не знают. Но уже поздно сожалеть. Панталоне спокойно просматривает меню, старательно не следя за Тартальей: он знает каждую позицию слишком хорошо и мог бы заказать с закрытыми глазами, однако понимает, что пацану нужно время для адаптации. Выбрав из всего разнообразия блюд голубцы с грибами и одно из своих любимых вин, он закрывает меню и внимательно смотрит на Чайльда. Их взгляды встречаются, и Панталоне читает слишком явное напряжение в глазах напротив. Он бы даже сказал — опасение, граничащее со страхом. — Что-то выбрал? — вежливо уточняет Ричард. Чайльд издает нервный смешок. — Тут так много незнакомых блюд и все такое… — Дорогое? — подсказывает Панталоне. — Читаешь мысли? — спрашивает он с намеком на смешинку во взгляде. — В твоем возрасте я мыслил примерно так же, так что могу представить, о чем ты сейчас думаешь, — на этих словах что-то во взгляде Тартальи меняется, словно ему интересна эта тема. «Что ж, будет о чем поговорить». — Хочешь, чтобы я заказал за тебя? — предлагает Ричард. — Да, пожалуйста, — облегченно выдыхает Чайльд, наконец, с чистой душой откладывая меню в сторону. — Так что там с твоими мыслями в моем возрасте? — и вот теперь он становится похожим на то, каким Панталоне представлял его в переписке: хитрый блеск в глазах, заинтересованная улыбка и более-менее расслабленная поза. Тот все же начал раскрываться для Ричарда. И это не может не радовать. — Я не всегда был богат, — честно признается он. — Моя мама, конечно, отдавала все свои средства на мое содержание, но мы не то чтобы шиковали, — Панталоне отводит взгляд, вспоминая покойную матушку. Этими вещами он не делился ни в одном из журналов, в интервью которых он и без того редко участвует, поэтому прямо сейчас они с Чайльдом переживают некий момент близости. Панталоне лишь надеется, что тот тоже это осознает. — Я всегда старался экономить, даже когда мой доход стал гораздо выше. И лишь несколько лет назад по-настоящему принял свое положение, начав им пользоваться, — он пожимает плечами, вновь переводя взгляд на Тарталью. — Дают — бери, бьют — беги, Чайльд. Все просто. И сейчас я готов дать тебе некую помощь, — Панталоне вновь мягко напоминает о своих возможностях, и Тарталья, не ожидавший такого поворота событий, смущенно тупит взгляд в стол. — Я, эм, ладно, — он начинает теребить рукава пиджака, выдавая свою нервозность. Ричард вздыхает. Он снова завел их в тупик. Нужно поскорее придумать, как продолжить беседу. На его счастье, к ним подходит официантка, и Панталоне приходится отвлечься, чтобы продиктовать заказ. Для Чайльда он решает взять запеченную с медом свинину — не слишком вычурно и, по его памяти, весьма вкусно. Он вновь поворачивается к Тарталье лишь тогда, когда им приносят вино. — Так. Учеба. На каком ты курсе, напомни? — искренне интересуется Панталоне, разливая вино по бокалам. — На втором, — честно отвечает Тарталья, наблюдая за его действиями. — То есть тебе девятнадцать, да? — Чайльд кивает. — Не боишься нашей разницы в возрасте? — хмыкает Ричард, краем глаза наблюдая за тем, как Тарталья берет свой бокал вина и, прежде чем отпить, слегка его нюхает, будто все еще не веря в происходящее. — Меня вообще много что пугает, если честно, — нервно усмехается он, отставляя бокал, сделав лишь глоток. — Наша разница в возрасте, в статусе и стиле жизни, — перечисляет Тарталья, с каждым словом выглядя все более понурым. — Я не понимаю, если честно, что ты во мне нашел, — он скромно смотрит на Ричарда, и тот по-доброму улыбается ему, а после протягивает руку через весь стол. — Ты интересный молодой человек, Чайльд. К тому же, у меня есть свои психологические причины поступать так, как я поступаю, — когда Тарталья, чуть помешкав, все-таки протягивает ладонь в ответ, Панталоне нежно сжимает ее, оглаживая тыльную сторону большим пальцем. Все же ему безумно нравится вгонять Чайльда в краску. — Та зависимость, о которой ты говорил, да? — осторожно уточняет он. — Да, — выдыхает Панталоне. — Я и сам не осознавал этого до разговора со своим другом. Но понял, что мне бы очень хотелось стать для кого-то, не побоюсь этого слова, всем, — возможно, он звучит жутко, но ему необходимо быть честным, чтобы Чайльд осознавал, на что идет. И он, кажется, понимает. — На самом деле, мне бы хотелось отдать кому-нибудь ответственность за свою жизнь, — он ведет плечом и с озорной улыбкой смотрит на Панталоне. — Возьмешь? «А этот лисенок умеет флиртовать, вы посмотрите», — усмехается Ричард. — Только с твоего позволения, — он улыбается. Тарталья явно хочет сказать что-то еще, когда к ним вновь подходит официантка с заказом, и он нервно одергивает руку, очаровательно краснея. Все-таки Панталоне нужно дать ему еще немного времени освоиться. Им также недавно принесли приборы, но Панталоне не особо обращал на них внимание, как, судя по всему, и Чайльд. Однако сейчас, увидев вместо обычных снежнайских вилок палочки, глаза Тартальи округляются, и он испуганно смотрит на Панталоне. Все в его виде так и кричит «Помоги», и Ричард с радостью приходит к нему на помощь. — Ты не знаешь, как ими есть? — тихо уточняет он, не начиная есть, чтобы не смущать Чайльда еще сильнее. — Да. Не приходилось быть в ресторанах с кухней Ли Юэ, — неловко признается Чайльд. Панталоне мягко улыбается. — Я бы мог научить тебя, но мы и так привлекли к себе много внимания. Попросить для тебя вилку? — учтиво спрашивает он, на что Тарталья активно кивает. — Пожалуйста, — на его щеках вновь появляется милейший румянец. И все-таки Панталоне очень повезло с пассией на вечер.

***

Обратно они, как Ричард и обещал, едут без водителя. Панталоне сам садится за руль, пока Чайльд пристраивается на пассажирском сидении рядом. Они мало говорят — Тарталью, сытого и довольного, видимо, укачивает, и он прикрывает глаза, время от времени лениво приоткрывая их, чтобы понять, где они находятся. Ричард же любуется им на светофорах, но в основном, конечно же, следит за дорогой. К концу свидания атмосфера между ними становится очень теплой и приятной. «Не зря говорят, что путь к сердцу мужчины лежит через желудок», — усмехается Панталоне, паркуя машину возле дома Чайльда. Тот, почувствовав, что они остановились, сонно открывает глаза и, потерев их руками, отстегивается. — Сиди, — Панталоне просит недоумевающего Чайльда. — Поухаживать, помнишь? — спрашивает он, а после, получив понимающий, смущенный кивок, все же выходит наружу, чтобы открыть дверь Тарталье снаружи. Тот, кажется, постепенно начинает привыкать к такому обращению и даже краснеет чуть меньше обычного. Это не может не радовать Ричарда. — Так… — Тарталья, встав у входа в подъезд, неловко перекатывается с носков на пятки и заламывает руки. Панталоне нежно улыбается. Он все же еще слишком юный и многого не понимает. Вдруг Панталоне вспоминает — точно, он ведь кое-что подготовил для Чайльда. — Подожди немного, — просит он, а после, открыв багажник, достает оттуда коробку. — Подарок? — удивленно замирает Тарталья. Ричард не может понять, заинтересован тот, смущен или все вместе, но решает не тянуть. — Да. Не было шанса подарить раньше, поэтому держи сейчас, — он протягивает тому вещь, и Тарталья, протянув руки, удивленно замирает. — Это… кукла из новой коллекции?! — восклицает он, пораженно смотря на Панталоне. — Но они же ужасно дорогие и лимитированные. Откуда ты?.. — Чайльд не успевает договорить — Панталоне усмехается. — Я их выпускаю, Чайльд. Конечно же, у меня есть собственные способы добыть для твоей сестры куклу, — он звучит до того очевидно, что Тарталья, кажется, осознав свой промах, неловко трет в затылке. Панталоне на секунду кажется, что тот расплачется прямо на месте. — Я… спасибо, я правда… Ох, прости, — Чайльд действительно начинает плакать, и настает черед Ричарда неловко замирать. — Нет слов, я. — еще раз всхлипнув, он, не давая Панталоне никак отреагировать, первым порывисто обнимает его, но также быстро отстраняется, теперь еще более смущенно краснея. Все, что Ричард успевает понять — Тарталья, судя по запаху, пользуется приятным гелем для душа, а еще явно любит обнимашки. — Правда, прости. Ты угадал с подарком, — Чайльд вытирает слезы тыльной стороной ладонью и впервые за свидание счастливо улыбается. Кажется, даже его глаза начинают светиться от счастья. — Хорошо, если так, — осторожно отвечает Панталоне. — Передай потом реакцию сестры, хорошо? — просит он. Кажется, сейчас его главными клиентами станут младшие братья и сестра одного очаровательного юноши. Не то чтобы он против. Чайльд, уже полностью успокоившись, кивает. — Могу я надеяться увидеться с тобой вновь? — спрашивает Ричард спустя несколько секунд молчания. — Было бы хорошо, — и он видит — тот говорит искренне. В груди само по себе приятно сжимается сердце. — Славно, — Панталоне улыбается, чуть склоняя голову. — Безопасной дороги. Напиши, как доберешься, — Чайльд улыбается в ответ и машет ему свободной рукой. Панталоне хмыкает. — Хорошо. «И все же он чертовски милый».