Айдол в поиске счастья

      Вернувшись домой, в свою родную квартиру, Люмин первым делом оставила мокрый зонт в металлической стойке и заперев входную дверь на ключ, направилась в душ, потому что дрожь от уличного холода не давала покоя.       Горячие струи воды помогали предотвратить простуду и очищали мысли, которые тёмной тучей накопились в голове, давя на виски. Сегодня произошло много чего, поэтому усталость давала о себе знать, а тёплый душ только больше клонил на сон.       Девушка прошла в зал, не включая света, потому что он доносился из кухни-студии, и его было вполне достаточно.       Она вытерла полотенцем влажные волосы, и кинула взгляд на окно, откуда при свете дня очень хорошо видно город. Но тем не менее, в ночное время он выглядел ещё более завораживающе, потому что его жизнь никогда не прекращалась, и только играла яркими красками, кажись, вечной жизни.       Большие капли дождя медленно стекали по стеклу окна, оставляя после себя дорожки — хоть какой-то след их моментальной жизни, а затем соприкасались с оконной рамой и пропадали.       Влажная прядь притронулась к шее, обвевая неприятными мурашками, от чего медовоглазая вздрогнула.       Полотенце полетело на диван, а затем и Собон прилегла на него, на ощупь иская возле себя пульт от телевизора, и когда она его наконец-то нашла, палец притронулся к красной кнопке. Яркий свет от большого тридцати-двохдюймового экрана озарил тёмную комнату, от чего певица невольно прищурилась. «О, выпуск новостей» — подумала она, когда заиграла негромкая мелодия и показалась знаменитая телеведущая. «… Всем доброго вечера, сегодня с вами Ким Аэра, с главными новостями на сегодня …» — брюнетка на экране посмотрела что-то в сером ноутбуке и повернулась обратно к камере. «… За последние десять дней случилось три ужасных убийства. Есть догадки, что они совершены одним и тем же человеком. Родственники жертв и обычные неравнодушные люди негодуют. Они собрались возле здания Государственного Бюро Расследований, и устроили митинг. По словам свидетелей сего действа, люди собрались для того, что бы обратить внимание Власти, так как видимо Верхушка не собирается принимать меры для продвигания расследования. Далее вы услышите слова управляющего Детективным Агенством по поводу всего происходящего…»       Блондинку очень заинтересовала эта тема, но скорее больше пугала. Кто и зачем мог убить троих человек за такой срок? Это действительно ужасающе.       На экране телевизора показался мужчина средних лет, которого почти каждый гражданин Южной Кореи видел далеко не раз. Он стоял на фоне здания, вокруг него столпились кучи журналистов с микрофонами и опператоров с видеокамерами, которые только и хотели запечатлить его речь. «… Это дело действительно сложное. Убийства были совершены в троих разных районах столицы, поэтому, к большому сожалению мы не можем говорить, какие места будут менее или более опасны. Тем не менее, полиция заострит внимание на всей територии Сеула. Всё что мы сейчас можем сказать, так это то, что информация о том, что эти преступления — дело рук одного и того же человека, только устанавливается. Мы все искренне просим не волноватся и не паниковать. Полиция на страже порядка, сейчас всё в наших руках …» — говорил следователь, время от времени поглядывая в бумаги. — Ага, не паниковать, — фыркнула медовоглазая и выключила телевизор, так и не дослушав речь мужчины.       Она особо не предпочитала смотреть новости, а уж тем более и верить этой разговорчивой электронной коробке.       Люмин выключила свет на кухне и попятилась к своей спальне, потому что под веками уже щипало, и они постоянно невольно закрывались.       Приоткрыв окно в комнате на проветривание, блондинка на миг засмотрелась на вид яркого ночного города, и вздохнув, легла на кровать, окутавшись холодными простынями. Сон моментально забрал её в своё царство грёз.

***

      Движение рук вверх, бедром в бок, головой вниз потом снова прямо, затем другие элементы танца, то новые, то повторяющиеся. Музыкальная запись играет, образы девичьих фигур проскальзывают в зеркале.       Тренировки всегда тяжёлые, но почти каждый раз Люмин чувствует, как всё ближе к концу её ноги начинают гудеть, и сегодня также. Но она терпит, ведь что бы ни было, кэй-поп это её любимое дело, и она готова переживать трудности. Впринципе, как и другие участницы группы.       Маленький перерыв. Блондинка пьёт воду из пластиковой бутылки и сидит на мягком коврике ближе к углу комнаты, сперевшись о белую стену. Углубившись в свои мысли, не замечает, как к ней медленно подходит подруга, безмятежно присаживаясь возле. — Тренировки такие утомительные, — вздыхает она, и Собон медленно поворачивает голову к девушке. — И не говори, — как-то отстранённо поддерживает, но Гань Юй не удивляется — в медовоглазой достаточно переменчивое настроение.       Певица поправляет пучок небрежно собранных голубых волос, и светловолосая, кажись, даже немного завидует — иногда так хочется отрастить себе длинную шевелюру, но спустя какой-то день-два она понимает, что ей это совсем не нужно.       Сделав ещё один глоток воды, они приподнимаются и подходят к середине зала, что бы продолжить тренировку.

***

      Подошва тёмных ботинок наступает на сухие листья, от чего девушка отчётливо слышит как они шумят. Негромко, правда немного неприятно для слуха, но она продолжает по ним ходить, наслаждаясь ещё тёплым и мягким, октябрьским вечерним ветерком.       Слышит позади себя шаги и оборачивается. Узнает фигуру напротив себя, и мимолётная улыбка озаряет юное личико. Два нелепых хвостика движутся следом за хозяйкой, чёлка небрежно раскидывается по лбу, а тонкая лямка небольшого чёрного рюкзака спадает с плеч, но брюнетка успевает его подхватить. — Приветик, — звучит высокий, но на удивление спокойный голос. — Почему так долго? — приподнимает вопросительно одну бровь. — Работа. Ты разве не знаешь? — резковато отвечает ей парень. — Братик, у тебя с этой работой времени на личную жизнь не будет. Как ты собираешься жить вообще? — Только не говори как бабушка Кён. И я тебе говорил, что бы ты прекратила называть меня так, — сложив руки на груди, говорит брюнет. — Тем более, ты вообще знаешь, что в городе происходит? В детективном агенстве за последнюю неделю работы больше, чем за весь прошлый месяц. — Ты такой скучный, — закатывая глаза, делает вывод девушка. — Ладно, пошли. Сейчас дяденька Ли будет говорить, что чай уже остыл, и какой он невкусный, когда холодный.       Парень лишь кивает, и ступает за брюнеткой, которая своим быстрым шагом уже доходит до подъезда относительно новой многоэтажки. Она останавливается у входной двери, ожидая, пока подойдёт кузен, потому что только у него есть ключи. — Кста-ати-и, я тут вспомнила кое-что, — тянет младшая, уже подходя к лифту. — Мне нужен фотоаппарат на несколько дней. В университете задали один проект, для которого нужен коллаж из фоток. А у тебя как раз полароид, — невзначай намекает и водит носком обуви, отводя взгляд в пол. — Нет. Мне он для работы нужен. — Ну Ся-я-о-о, пожалуйста! Я верну сразу же, когда завершу с фотографиями, — студентка журфака слаживает руки в умоляющем жесте. — Тао, ради Бога, ну придумай что-то. У тебя же голова всегда полна идей. А, конечно, забыл, полна только всякого бреда, а ничего путёвого там нет, — бесстрастно и саркастично отвечает некий «Сяо» и нажимает кнопку вызова лифта. — Да ну-у, у меня времени мало, и хватит тут шутить, вообще, — надувает губки брюнетка, но сразу успокаивается, принимая деланный вид «девочки в беде». — А если серьёзно, то ты моя последняя надежда… Обещаю, я возьму в первый и в последний раз. А взамен я тебе что-то куплю! — резко загорается энтузиазмом Тао. — Твой любимый миндальный тофу, например… Или навсегда перестану называть тебя «братиком». — Ладно, я подумаю, — сдался парень, когда дверь лифта открылась. Помимо того, он пытается понять, как она может менять эмоции на лице в зависимости от слов и предложений, которые говорит. — Но ничего не обещаю. — Спасибочки! — обрадовалась девушка, и уже было хотела наброситься на кузена с обьятиями, но быстро одумалась, забегая вслед за ним в кабинку.

***

      Поедая салат из овощей, Люмин смотрит в кухонное окно, когда медовые глаза блестят от жёлто-оранжевого вечернего солнца. «Золотой час» или же, по-красивее — «Golden hour», кажется, так называют этот кроткий промежуток. По крайней мере, есть кучи фотографий такой тематики в соцсетях…       Погода сегодня хорошая, поэтому небось центральный парк и самые популярные кофейни с ресторанами заполнены людьми. Блондинка тоже могла бы быть одной из них, но увы, как говорится, не судьба.       Впринципе, она ещё должна радоваться, что тренировки окончились так рано. Обычно участницы группы расходятся, когда стрелки часов переваливают за достаточно большие и внушительные числа на циферблате.       Дожевав последний кусок помидора, медовоглазая ложит тарелку в раковину вместе с белой чашкой, на которой остались коричневые разводы от чая, который раньше был там, и скривив гримасу отвращения и усталости от всего, фыркает, мол, помоет посуду завтра.       Затем бесстрастной походкой, еле перебирая ноги, уходит в спальню, попутно притрагиваясь пальцами к выключателям в комнатах, от чего большая квартира за считанные секунды озаряется темнотой, которая только больше оседает громоздкой пеленой на веки. Наконец-то рассмотрев при свете луны кровать, Собон плюхается на неё, с последних сил прикрываясь холодным покрывалом.

***

      Просыпаясь под громкую трель будильника, девушка простягивает руку к смартфону, и на ощупь нажимает нужную кнопку выключения, где-то с раза пятого. За это время от ненавистного звука её нервы почти сдают, но этого получается избежать.       Сегодня фотосессия к релизу нового альбома, который состоится через месяц, поэтому нужно сохранить хоть какую-то долю хорошего настроения.       Она справилась со всеми утренними процедурами (конечно, за исключением завтрака, ведь «На него нет никакого времени»), и накинув бежевое пальто на худые плечи, заметила чёрный зонт в металлической стойке. В голову пришли воспоминания о словах того парня: «Зонтик потом можете вернуть бабушке Кён, но можете и не возвращать, мне это не важно». «Ну раз неважно…» — подумала блондинка, бросая последний взгляд на вещь, открывая входную дверь квартиры, и делая первый шаг на встречу Большому Миру меркантильности, боли и загрезнённого воздуха.

***

      Проходя мимо знакомого магазинчика, Люмин останавливается, и вздыхая, смотрит время на наручных часах. Понимает, что успевает неспеша выпить кофе и заодно перекинуться парой-тройкой слов с бабушкой Кён, поэтому снимает солнечные очки (даже в такую рань, когда на улице людей ещё мало, солнце достаточно слепит) и с мнимой усмешкой заходит в помещение.       Но, к сожалению, видит лишь какую-то девушку возле кассы, которая уже закидывает женщину разными словечками и радостными возгласами. Только странно одно — тут и так редко когда бывают люди, а уж тем более в такое время здесь всегда пусто.       Блондинка успевает подметить, что по виду она либо старшеклассница, либо же студентка первого-второго курса университета. На лицо достаточно миловидная, высокий и энергичный голос, невысокий рост, длинные каштановые волосы с… красными кончиками? Тогда точно студентка — в школах запрещают красить волосы. — Доброе утро, — медовоглазая приветствуется, кажется сразу с двумя особами, но немного прикрывая лицо волосами от незнакомки — будет нехорошо, если ещё узнают. Брюнетка сразу стихает, бесстыдно разглядывая девушку, но видимо не из со зла, и попивает что-то из картонного стаканчика. — И тебе доброе, — отвечает кассирша, усмехаясь в ответ. — А ты рано. Тебе кофе заварить? — словно читая мысли, спрашивает она. — Да, пожалуйста, — Собон тянется за деньгами в кошелёк. — Американо с молоком, — добавляет, и ложит купюру на стол.       Незнакомка ставит, видимо, пустой стакан на поверхность, от чего певица невольно оборачивается на звук. — Спасибо большое, бабушка Кён, за чашечку чая, — кидает брюнетка своим высоким голосом и после лучезарной улыбки, добавляет: — Я побежала. И в развалочку уходит, пропадая за белой пластиковой дверью, в живом мире столицы, что встречает утро.       Блондинка проводит её взглядом. Розварачивает голову к дамочке, которая нажимает нужные кнопки на кофемашине. — У меня один вопрос… — колеблется, спрашивать или нет, но всё-таки решается — раз начала, то уже говори. — Кто это? Я так поняла, эта девушка знает вас. — А, ты про Ху Тао? — спрашивает женщина, пока картонный стаканчик наполняется горячим кофе. — Задорная девчонка, — машет головой. — Болтливая, и слишком часто шутит. Но ты плохого про неё не подумай, — добрая усмешка появляется на стареньком лице. — Она добрая. Как-то зимой, когда очень холодно было, она к себе домой побежала, что бы кофточку мне принести, потому что я так замёрзла, а тогда ещё кондиционер не работал три дня, никак не могли поладить, — уголки губ приподнялись ещё выше. — И принесла. Потом мы вместе пили горячий чай, а она ещё брала у меня интервью, спрашивала там всякое, даже сфотографировала меня. Кажется, для какого-то проекта. Ху Тао учится на журналиста, — уточняет бабушка Кён с ноткой гордости. — Интересно, — подмечает Люмин, касаясь губами края стаканчика, дабы сделать глоток напитка.

***

— Голову немного в бок, — говорит фотограф блондинке в белом платье, которая сидит на стульчике возле рояля, сложив руки на гладкую поверхность инструмента чёрного цвета.       Певица делает всё так, как нужно. Её ноги немного согнуты, колена прикрыты подолами лёгкого платья. Ткань немного щекотит нежную кожу, а светлые волосы — щеки цвета крови с молоком.       В боковое зрение глаз попадается частица образа Аяки, она расположилась на низком сидении с маленькими деревянными ножками, которое оббито кожей.       Девушка обернулась боком, поэтому медовоглазая вполне может видеть её спину, настолько ровную, будто вместо хребта у неё стальные стержни. Её пальцы почти невесомо лежат на клавишах, а лакованная обувь на одной ноге поблескивает светом от яркой белой лампы, но Собон кажется, что это ей это лишь мерещится.       Позади себя певица слышит тихое дыхание Кокоми — она расположилась на самом инструменте. Со стороны фотографов это было хорошей идеей, потому что Сангономия почти невесомая по весу, поэтому даже такой лёгкий но волевой по характеру рояль может держать девушку на себе. К сожалению, Люмин не может видеть, в какой позе та сидит. Но это не столь большая проблема — когда фотографии будут готовы, участницы группы смогут хорошо всё рассмотреть.       Что насчёт Гань Юй… Её совсем не видно и не слышно, но она точно здесь, это можно понять по витающему запаху нежных французских духов, которыми пользуется только она и никто больше (по крайней мере из знакомых блондинки).       Медовоглазая сдерживает себя, что бы не моргнуть и не прищурится от ярких вспышек фотоаппаратов и простого света, который заполнил все тёмные уголки этой комнаты с такими же белыми, ослепляющими стенами и кучей аппаратуры.       Белое платье, которое сидит на худеньком теле очень красивое и прекрасно подходит даже по темпераменту, но немного туговатое в области груди — дышать тяжеловато. К тому же, ситуацию немного портит полное отсутствие окон в помещении, воздуха не хватает. Но от мысли, как сейчас на улице холодно, девушка подбодряется, ведь лучше уж так, чем мёрзнуть от свежего воздуха.

***

— Детектив Ли, что по уликам? — спрашивает мужчина средних лет у достаточно молодого парня, который уже успел заполучить себе заслуженное звание «детектива». — Последним временем нет никаких новых зацепок, — с лёгкой грубостью жалуется тот, высматривая доску с различными фотографиями, которые относятся к новому делу. — Если дело загналось в тупик, нужно начинать всё сначала, — поделился небольшой мудростью не особо старший по годам, но точно по званию главный детектив. — Что Вы имеете ввиду? — То и имею. Смотри, — старший показал на фотографию первой жертвы. — Пак Гёнхи была найдена в своём частном доме. Уборщица нашла труп в сидячей позе на стульчике напротив стола. — Это было похоже на самоубийство, — подметил брюнет. — А то, — согласился мужчина. — На теле не нашли следов какого-либо насилия, а что показало вскрытие? — Смерть наступила в результате отравления цианидом, — ответил парень. — На столе стояла чашка кофе, напиток был налит наполовину, и судя по изсохшим следам, жертва его выпила. Экспертиза показала, что яд действительно был в кофе, а на ручке кружки были найдены только отпечатки пальцев Пак Гёнхи. Мы опросили родных, по словам сына, только она постоянно пила с этой чашки, и никто больше, — описал подробности Сяо. — Всё скидается на то, что женщина убила себя сама, верно? Но не тут то было, вспомни, что мы нашли в шухлядке туалетного столика в её спальне, — подтолкнул поближе к выводам детектив. — Таблетки для сердца и от повышенного давления? — попытался вспомнить брюнет. — В точку. Обычно люди планируют самоубийство длительный период времени, иногда неделями а то и месяцами, и во время этого почти забывают об обычных вещах — уход за собой, принятие лекарств и тому подобное. Помнишь, что говорил её сын? — Он говорил, что в её поведении не было никаких изменений, она любила ухаживать за собой, была общительной, любила готовить разные блюда, часто покупала себе новую одежду и в целом была жизнерадостной. — Вот-вот. Тем более, у всех самоубийц есть кое-что общее — перед тем, как положить на себя руки, они заканчивают все свои запланированные дела, доводят всё до совершенства, отдают все свои личные вещи родным или друзьям, и даже рассказывают свои секреты, которые держали в себе годами. Такого же не наблюдалось у жертвы? — Нет… — начал понимать Сяо. — Ответ тут же, детектив Ли, — повёл плечами старший. — Нашей Пак Гёнхи помогли. Наша задача заключается в том, что бы выяснить кто именно. И ещё одно, посмотри повнимательней — у всех недавних жертв есть общие черты, — он показал на фотографии улик. — Какие? — спросил брюнет после какого-то времени раздумий. — Это нам и предстоит узнать, — сыграл шутку детектив. Он схватил свою кожанную курточку и кивнул в сторону. — Идём. И не забудьте позвать детектива Хэйдзо, — добавил он, быстрым шагом направляясь к входной двери и оставляя в комнате недоумевающего Сяо Ли, который ещё минуты две продырявливал свои янтарными омутами белые стены коридора, пока не вздохнул и не направился искать Сиканоина.