Лев для найма

- Не могу сказать, что нашел, но… - Огонек сделал демонстративную паузу, как актер в театре. Или в опере. Когда Володе было семь лет, бабушка повела его на оперу. Вовка ничего не понял и бабушка пихала ему в руки стопку бумажек — либретто. Он несколько раз прочитал, но все равно не понял, как соотносится то, что написано, с тем, что на сцене. Больше в оперу бабушка его не водила. Зато началась пытка балетом. - Но ты нашел, верно? - Кризалис закурил. - Нашел, -хмыкнул Огонек. - Тебе со мной вовек не расплатиться. - Это мы посмотрим, - махнул рукой Кризалис. - Тяжело было? - Очень. Я думал, что сдохну. Это очень тяжело, когда… Народа слишком много для меня. Владимир никогда не спрашивал, в чем суть Огоньковых сил. Он знал только, что это сложно и тяжело. Сам Огнепоклонник никогда не хвастался умениями — нет смысла, ведь на Володю не действовало. «Мы особенные». Это знание радовало и пугало. - Итак? - Он в городе. Прячется. - Я догадывался! - воскликнул Кризалис. Огонек назвал людей, которые знают местонахождение Рубинштейна. Владимир кивнул и полез за обещанными деньгами. - Накорми меня,- попросил вдруг Огонек. - Чего? - Я столько сил вложил… Мне бы пожрать как следует, а не сухомяткой. Будто тебе не надо подобного после применения сил. - Надо. Шоколада и мяса побольше. Хрен знает, как это работает. - А я о чем?! Подпитка в виде жратвы примитивная, но силы хорошо восполняет, похлеще сна, - голос у Огнепоклонника был серьезен, но изуродованное лицо ничего не выражало. - Так что, кроме денег с тебя еда. Кризалис покивал, соглашаясь с ним. Он заказал в хорошем кафе побольше еды, а пока они ждали доставку, Огонек продолжал рассказывать. Нечто подобное Владимир предполагал, но не ожидал, что у Рубинштейна будут настолько влиятельные покровители. - Его оттуда не вытащишь. Вломиться я не могу, а в полиции мне не поверят, -вздохнул Володя. - Ты вляпался в дерьмо, - с каким-то восторгом сообщил Огонек. - Мне пришлось, - нехотя ответил Кризалис. - Тот клиент? - Клиент… - И вы потрахались. - И мы… Стоп, тебе какое дело? - Я прав, да? - Огонек уже не сдерживал улыбки. - Ты мой информатор, а не друг, - заметил Кризалис. - Ты же не спишь с клиентами. - Не сплю. Но это… - Это другое, да? Чувство в самое сердце. - Он у меня дома сейчас. - Ты оставил незнакомого мужика с ребенком? - Огонек даже присвистнул. - Да… Он хороший человек, я знаю, - сказал тихо Кризалис. Огонек тяжело вздохнул. У Владимира была потрясающая чуйка, потому то, что он в своем клиенте совсем не видит опасности, было воспринято им вполне положительно. - Ладно, что делать будешь? С Рубинштейном. - Я разберусь. Спасибо тебе, что помог. Огонек неопределенно махнул рукой и попрощался. Володя, правда, еще долго подслушивал, как к Огоньку в приемной пристает Екатерина, давно положившая на него глаз. Кажется, домой она уедет не одна. Наконец-то Катька его поймала. Домой он вернулся довольно поздно, у него не только дело Поэта в разработке. Его встретила темнота и работающий телевизор. Леона спала, прижавшись к Поэту, а тот сонно таращился в телек. Кризалис тихонько подошел и забрал у него Леону. Дочка засопела еще громче, но глаз не открыла. Владимир отнес ее наверх, уложил в кровать и снял с нее тапочки в виде Симбы. Когда он спустился, Евгений уже был собран и сна ни в одном глазу. - Ты долго, - сказал он хрипло. - Мы смотрели мультики по сказкам Пушкина. Кризалис тихо засмеялся. - Твоя идея? - спросил он. - Моя. Ей понравилась «Сказка о мертвой царевне». Спрашивала, где найти Елисея, - он встал с дивана и потянулся. - Она любит такое. Многим девочкам нравятся принцы. - Не только девочкам. - Тебе нравятся принцы? - Я хотел в детстве оказаться похищенным принцем. Чтобы меня нашли мои благородные родители. А потом я понял, что это все чушь. - И больше не веришь в принцев? - Не верю. По крайней мере, принцев, которые отцы-одиночки, я не встречал. Кризалис машинально потрепал по холке крутящуюся в ногах кошку и еле сдержал улыбку. Принц, значит… - Я в душ. Устал, как собака. Поэт кивнул и Владимир беспрепятственно ушел у душ, наслаждаясь теплыми струями воды. Шорох у дверей заставил его обернуться. Онегин стоял на пороге ванной комнаты и торопливо снимал футболку и шорты. - Женя? - Я ждал тебя весь день, Володя. Поэт опустился перед ним на колени. Вове уже сто лет никто не отсасывал, но просить Поэта этого не делать, он не стал. Пускай… И, черт возьми, как хорошо… После импровизированного минета случился не менее импровизированный секс. Евгений старался не врезаться лбом в стенку, пока его буквально драли, натягивая по самое «не могу». Громко стонать было никак нельзя, но с губ Онегина то и дело срывались вскрики. Вовка затыкал ему рот грубой ладонью и Поэт кончил под ним, наверное, раза три. На диван Кризалис тащил безвольную тряпочку, на которую с большим трудом натянул трусы и футболку, а то потом слишком многое придется объяснять ребенку. Владимир прижимал к себе худое сопящее тело и чувствовал себя поразительно счастливым. Про Рубинштейна Онегин спросил утром, когда Вовка готовил завтрак. - Я не знаю, как туда проникнуть. Там охраны выше крыши, - сказал Кризалис. - Я могу тебе помочь, - тут же сообщил Поэт. - Каким образом? - Я… кое-что могу. Владимиру очень хотелось знать, что же такого может его любовник, но тот загадочно молчал, лишь смотрел своими невозможными зелеными глазами и улыбался, как доморощенная Мона Лиза. - У меня есть сила. Способности, которые я не могу объяснить так просто. Сила… Володя отлично знал, что это такое. Он помнил, как шалел от своей неожиданно пробудившейся силы, как мучился, боясь натворить дел. Оно пришло само, он не просил, а иногда ночами он слышал смешок того, кто с ним этим поделился. - Что за сила? - Гипноз, - сказал Евгений смущенно. Кризалис вскинул брови. Он не предполагал, что в полку его особенных знакомых прибыло. - Гипноз? Как это поможет выманить Рубинштейна из его логова? - спросил Владимир. - Не выманить. Зайти самим, - пожал плечами Онегин. - Мы можем не вернуться. - У тебя ребенок и это действительно опасно. Я один. - Стрелять умеешь? - Нет. Только ножом, но не профессионально. Как много интересного ему открывается о своем любовнике! - Ты правда думаешь, что я отпущу тебя одного? - А почему нет? Мы знаем друг друга так мало, - Поэт привычно натянул на себя маску циника, но голос дрогнул. - И поэтому ты так ко мне ластишься? - Кризалис сказал это мягко, Женя даже глаза прикрыл от звука его голоса. - Я тебе не кошка. - Правильно, ты кот. - Володя, хватит. - Зачем тебе Рубинштейн? - Отомстить. Это же не ты сидел в подвале, как жертва его экспериментов, это не тебя скучающие санитары потрахивали время от времени, - процедил сквозь зубы Онегин. - Ты больше не в подвале, - Володя поцеловал его в макушку. Для этого ему буквально пришлось притиснуть к себе Поэта, но тот был не против. - Вместе пойдем. Евгений кивнул.