I love uyu

      Джисон затаил дыхание. Ладонь Минхо всë ещё удерживала его дрожащую руку, больше не надавливая, но мягко поглаживая слегка обветренную кожу. Он внимательно всматривался в младшего, оценивая его реакцию, но, судя по тому, как неистово пульсировала венка на напряжённой шее, сохранять неподвижность и видимое спокойствие давалось ему с титаническим трудом. Хан ладонью ощущал бешеное биение его сердца, кожа горела под пальцами, пока кадык ходил ходуном от того, как часто тот сглатывал, силясь удержать себя в руках. Ресницы старшего подрагивали, но он не отрывал от Хана взгляда, даже не моргал, вопреки своей милой привычке, и было в этом что-то настолько беззащитное, такое нехарактерное для него, вечно держащего всё под контролем, что незнакомое доселе чувство собственничества затопило Джисона с головой. Не разрывая зрительного контакта, Хан резко пересел на колени, отбросил его лежащую сверху руку и осторожно, но неожиданно крепко сжал пальцы. Секунда, две. Глаза Минхо расширились. Кадык неконтролируемо дёрнулся, а затем... — М-м-м... Внезапно вырвавшийся у старшего стон был едва слышен, но этого хватило, чтобы у Джисона полетели тормоза. Он бросился вперёд, сминая губы Ли, пальцы на горле то сжимались, то разжимались, не давая ровно дышать, пока он буквально вытягивал из старшего душу и остатки воздуха. Минхо не мог даже застонать в голос от недостатка кислорода, только сдавленно всхлипнул, когда Хан перекинул через него ногу и зажал бока коленями, не разрывая поцелуй. Его свободная рука поднырнула под голову Ли, накрыв заднюю сторону шеи и буквально зажимая его в кольцо. Он не останавливался, напирая и покусывая его губы с хаотичным утробным рычанием, в котором наверняка не отдавал себе отчёт, пока Минхо заживо сгорал в его руках. Хана было настолько много, что старший терялся в ощущениях, не в силах сосредоточить своё внимание на чём-то одном. Жар давящей на горло ладони пульсацией расходился по всему телу, собираясь внизу живота, острые колени по обе стороны удерживали на месте, но даже без этого Минхо не смог бы пошевелиться: шибающая от младшего, как из сорванного шлюза, энергетика была настолько мощной, что он бы просто не посмел. Краешком сознания Ли иронично подумал о том, как серьёзно поспешил с выводами, не догадываясь о том, что сидело в Хане всё это время, нераскрытое и неисследованное. Возможно, он самолично сорвал запирающую печать с ящика Пандоры и помощь потребуется как раз ему самому. Руки Минхо, согнутые в локтях по обе стороны от головы, безвольно замерли, словно он забыл об их существовании, только пальцы подрагивали, хватая воздух. Мышцы живота бешено сокращались под тяжестью нависающего сверху тела. Ли едва двигал губами, превозмогая головокружение, и мог только пытаться поспевать за младшим, когда тот внезапно отпустил его шею. Но не успел Минхо сделать и глоток воздуха, как тот протяжно и почти отчаянно застонал на одной ноте, схватил его за запястья, вздëрнул руки над головой и крепко прижал их к подушке. Старшего прошило ощущение дежавю от их первого поцелуя, когда Хан инстинктивно сделал то же самое и заставил что-то внутри Минхо сломаться. После он грезил о том, чтобы Джисон осмелел достаточно, чтобы сделать это снова, но с того раза это больше не происходило, и Ли даже начал думать, что то была случайность, а не хаотичное проявление истинной натуры младшего. Но, Боже, он ещё никогда не был так рад ошибиться. И словно в подтверждение его мыслей Джисон впился в его губы остервенелым поцелуем, кусая нижнюю, и одновременно с этим резко двинул бёдрами, всем весом проезжаясь по его вставшему члену. Звук, который вырвался у Минхо, стал шоком для них обоих. Старшему стало бы стыдно за это, если бы не было так хорошо: настолько жалобно это прозвучало. Но, похоже, Джисон не разделял его мнения. Он отпрянул от Минхо, смотря на него перепуганными глазами, и поспешно отпустил его руки, неверяще глядя на красные следы от собственных пальцев. С него будто в секунду спал окутывавший его до этого морок. — Блять... — Его голос дрогнул, пока он таращился на тот беспорядок, в который лично превратил старшего всего за пару минут. — Блять, хëн... Прости, я не... Не знаю, что... Господи... Хан сбивчиво бормотал невнятные извинения, держа подрагивающие ладони над его покрасневшими запястьями и боясь к ним прикоснуться. До него медленно доходило, как он вёл себя меньше минуты назад, и, судя по выражению лица, эта неизведанная грань его натуры серьёзно его напугала. Минхо мелко дрожал под ним, смаргивая застилающую глаза пелену и всё ещё пытаясь восстановить дыхание. Джисон выпрямился, намереваясь слезть с него, но Ли внезапно вспомнил о том, что может двигать руками. — Нет, стой, — выдохнул старший не своим голосом, хватая его за запястья. — Стой, подожди... Хан-и... Он крепко вцепился в него, изо всех сил пытаясь выстроить слова в предложения, но те упрямо разбегались. — Не извиняйся. Ты же... Ох, господи... Он крепко зажмурился от очередной волны тепла, прошедшей по всему телу. Догадайся он раньше о том, что будет вот так, ни за что бы не выдержал два года. — Хан-и, я сейчас чуть не кончил в штаны за две минуты, за что ты извиняешься?.. Вышло не так элегантно, как хотелось бы. Зато честно. Джисон тупо моргал, глядя на то, как он собирает себя по кусочкам, и не мог поверить, что это — его рук дело. — Я... — Младший прочистил горло. — Я никогда себя так не вёл, не знаю, почему... Минхо слабо усмехнулся. — Не ты один. Я тоже, знаешь... Они посмотрели друг на друга, перебарывая дикое смущение и дыша почти в унисон. — Ты... Тебе нравится, когда я такой? — спросил Джисон, постепенно успокаиваясь. Слова старшего восстанавливали пошатнувшуюся уверенность, но впечатлений всё ещё было слишком много, чтобы принять их все и сразу. Больше всего в этот момент Минхо хотелось притянуть его обратно на себя и продолжить с того места, на котором они остановились. Он готов был даже слёзно умолять, если надо. Возможно, даже если не надо. Но он видел, как младший напрягся в ожидании ответа, так что сделал глубокий вдох и вместо этого слегка качнул бёдрами вверх, толкаясь в него. Челюсть крепко сжалась, когда он подавил очередной стон, вместо этого с шипением выпуская воздух сквозь стиснутые зубы. Джисон застыл, ощущая чужой каменный стояк. — Спроси меня месяц назад, честно бы сказал: не знаю. А теперь мне придётся жить с информацией, что я готов быть под тобой каждый грёбаный день, потому что мне ещё никогда не было так хорошо. Сказанное было смущающе прямолинейным, но Минхо стойко выдержал зрительный контакт, слегка улыбаясь, в надежде, что это поможет Хану успокоиться и увидеть наконец, в какой он эйфории от его действий. Джисон всматривался в него, слегка хмурясь и, очевидно, делая какие-то пометки у себя в голове, чтобы позже собрать симпозиум со своими тараканами и обсудить, что делать с этой новой дикой гранью его личности, но руки больше не дрожали. Минхо всё же удалось его убедить, да и выглядел он так, словно смотрел на явившегося ему Бога. Младший сглотнул, крепче сжав его руки, и на пробу слегка опустился вниз, потираясь о член Минхо, всё так же неотрывно глядя ему в глаза. Старший снова застонал, на этот раз громче и протяжнее, слегка откидывая голову назад. Отчасти для того, чтобы ещё раз показать, как ему хорошо, но велика вероятность, что он не смог бы сдержаться, даже если бы захотел. Джисон качнулся ещё пару раз, а затем остановился, вызвав у Минхо короткий обречённый рык. — Ты хочешь до конца? Прямо сейчас? — Хан бегло кинул взгляд на циферблат висящих на стене часов, прикидывая, сколько у них времени до того, как Чонин вернётся. Минхо повторил за ним, прищурившись от бликов закатного солнца на скрывавшем стрелки стекле. — Они ушли меньше часа назад, ещё даже фильм не закончился. Потом пока наедятся, наобсуждаются, времени полно, — затараторил старший, теребя его за предплечья. — А остальные? Мы не одни дома... — Закроем дверь. Да они и так не сунутся. Я буду тихо, обещаю, — почти заныл Минхо, не понимая, что с ним происходит и с каких пор он стал таким нуждающимся. Хан немного помолчал, а затем припечатал: — Это мне и не нравится. Минхо подавился заготовленной увещевательной репликой и так и остался лежать с раскрытым ртом. Он предполагал, что у Джисона может быть слабость к такому, учитывая его чувствительный слух и то, как он реагировал на все окружавшие его звуки, но не ожидал, что это раскроется вот так. Возможно, об этой своей особенности тот знал уже давно, и старшему стало почти до слëз обидно, что он не сможет доставить ему этого удовольствия даже при всём его огромнейшем желании. Он мягко провёл ладонями по его рукам в почти извиняющемся жесте. — Я понимаю. В другой раз, когда будем одни... Обещаю, — прошептал Ли, выводя узоры на его коже. Он был не виноват в том, что они ввосьмером делили одну квартиру и приходилось считаться с присутствием других, но легче от этого не было. Джисон тепло посмотрел на него и качнулся вперёд, мягко припадая к его губам в нежном поцелуе. А затем выпрямился, поднимаясь, и шагнул к двери. Замок щëлкнул, когда он повернулся обратно с ласковым выражением лица. — Хорошо. Одно слово — а у Минхо как будто закоротил участок мозга, отвечающий за двигательную активность. Все мышцы в теле расслабились, как по щелчку, и он буквально втëк в мягкий матрас, наблюдая, как Хан возвращается к нему. Теперь, когда он встал, Ли смог в полной мере оценить, насколько младший был возбуждён. Его член сильно натягивал ткань домашних штанов, и по тому, насколько внушительной была выпуклость, Минхо внезапно понял, что Джисон был, если не большой, то уж точно не меньше его самого, а ему жаловаться было не на что. Осознание сбило с толку. Не то чтобы Ли не задумывался об этом, но старался фильтровать свои мысли и не углубляться в размышления на тему «какой размер у Хан Джисона?». И, судя по всему, общее впечатление от его комплекции наложило свой отпечаток и на уровне подсознания скорректировало ожидания, которые теперь смачно столкнулись с реальностью. Несмотря на то, что они жили практически друг у друга на головах и делили одну ванную и общие гримёрки, Минхо никогда не видел его полностью раздетым, и уж тем более возбуждённым, так что теперь он усиленно пытался переварить ещё один пласт новой информации, которой сегодня было в избытке. Джисон, присев чуть сбоку и лицом к нему, проследил за примагниченным заворожëнным взглядом и как-то странно усмехнулся, поджав губы. — Другого ожидал? Минхо в смятении посмотрел на Хана, рассеянно поглаживающего его бедро, и понял, что тот ухмыляется. Ну конечно. Стоило догадаться. Хан Джисон и его самооценка. Ли ещё с первого дня знакомства подметил осведомлённость будущего тонсэна о собственных достоинствах и умение при необходимости ими пользоваться. И, как и в случае со всем остальным, у него действительно имелись на то веские основания. Нужно было отшутиться, чем скорее, тем лучше, как он делал почти всегда, безжалостно подначивая младшего и наслаждаясь бурной реакцией, но Минхо осознал себя лежащим с приоткрытым ртом, не в состоянии вымолвить ни слова. В голове было совершено пусто, когда взгляд против воли вернулся к его члену, а челюсть почти свело от внезапного и оглушающего желания почувствовать его во рту. Ли неосознанно провёл языком по пересохшим губам и услышал, как Джисон сдавленно сматерился. — Как тебе удаётся выглядеть ещё красивее, м? Часто заморгав и проигнорировав второй вопрос подряд, Минхо сглотнул скопившуюся слюну и зашевелился, приподнимаясь, пока не сел на колени, отзеркаливая позу Хана. Рука потянулась к поясу его джоггеров, замирая буквально в сантиметре. — Можно? Едва дождавшись утвердительного кивка, он нетерпеливо нырнул под резинку, обхватывая член младшего через боксеры, и вверх от ладони побежали мурашки от того, каким горячим он казался даже сквозь ткань. Джисон вздрогнул и прогнулся в спине, голова чуть откинулась назад, открывая напрягшуюся шею, когда он издал сдавленный, протяжный стон, от которого дёрнулся собственный член Минхо, пачкая смазкой нижнее бельё. Старший пару раз невесомо провёл по всей длине, наслаждаясь горячей тяжестью в ладони и с упоением наблюдая, как Хан безуспешно пытается скрыть вздохи и всхлипы, неконтролируемым потоком срывающиеся с закушенных губ. Комкая пальцами простынь, Джисон с каждой секундой всё больше растворялся в позабытом ощущении, когда его ласкала не его рука, а тот факт, что это была рука Минхо, многократно усугублял ситуацию. Хан крепко зажмурился, сосредотачиваясь на невесомых касаниях аккуратной ладони и прячась от пристального взгляда старшего, так как понимал, что пока не способен собрать воедино ощущение обхватывающих его пальцев и визуальное подтверждение тому, что это делает Минхо. Слишком велик был риск сгореть заживо на этом самом месте. Ли глубоко вздохнул, улавливая лёгкие нотки терпкого и стойкого парфюма младшего и с наслаждением перекатывая их на языке. В отличие от Хана, который ещё пытался сохранить хоть какой-то контроль над собой, Минхо поверженно стремился заполнить им все свои органы чувств. Он не смог бы сосчитать сколько раз просыпался посреди ночи в холодном поту и в панике прислушивался к тишине комнаты, гадая, не услышал ли кто, как он выстанывал имя Джисона, преследовавшего его во снах в таких образах, что порой приходилось позорно сбегать в ванную, после презирая себя за слабость. А теперь этот образ был у него прямо перед глазами: он слышал его сбитое дыхание, чувствовал, как он вздрагивает под его ладонью, ощущал жар его тела и мог касаться, снова и снова, пока не поверит, что это — реальность. Старший жадно глотнул воздух, едва осознав, что всё это время задерживал дыхание, и усилил хватку, проводя большим пальцем по головке. — Блять!.. Джисон дёрнулся вперёд, почти уткнувшись лбом ему в шею, и вскинул руку, хватаясь за плечо старшего. Пальцы другой вцепились в простынь до побелевших костяшек, пока он пытался отдышаться от вспышки острого удовольствия. — Хëн, бл... а-ах!.. Минхо не дал ему времени прийти в себя, сжимая кулак ещё крепче и размашисто ведя по всей длине, догадываясь, как ярко должно ощущаться трение ткани о такую чувствительную сейчас кожу. Свободной рукой придерживая его под спину, он коснулся губами влажного виска, почти заключая в нежные объятия, пока доводил его до исступления умелыми движениями. Джисон постанывал ему в ухо, опаляя кожу горячим дыханием, его хватка на плече причиняла боль, но старший её не замечал: его распирало почти удушающее чувство всепоглощающего счастья от того, что его мальчик дрожит от удовольствия в его руках. Он осторожно разжал ладонь и плавно скользнул пальцами под резинку белья, наконец-то касаясь его без всяких преград. Джисон замолк на полустоне, напрягшись всем телом, по которому волной прокатилась крупная дрожь, и замер, поверхностно дыша раскрытым ртом. Какое-то время они оба не шевелились, наслаждаясь ощущением незнакомой доселе близости, а затем Хан резко вскинул голову и впечатался поцелуем в его губы, с утробным рыком толкаясь в мгновенно сжавшийся кулак. Минхо целовал глубоко и порывисто, проводил языком по нëбу и судорожно сжимал футболку на спине, царапая кожу даже сквозь ткань, пока Джисон влажно толкался в его ладонь и кусался почти до крови. Его налитый член пульсировал, а звуки, которые он издавал, резонировали у старшего в груди. Минхо почти не двигал рукой, позволяя Хану вбиваться в неё самостоятельно и одновременно буквально насиловать его рот языком. Этот двойной напор заставлял трепетать каждую клеточку тела, покоряя, закручивая в узел все внутренности и вынуждая хотеть ещё и ещё, больше, сильнее, жарче, ближе, и Ли понял: несмотря на то, что это Джисон сейчас постанывал и извивался в его руках, он сам — тот, кто целиком и полностью вверяет себя его воле и делает это с ликованием фанатика. Эта мысль прошила старшего мощным разрядом и он и не без труда отстранил Хана от себя. — Я хочу... М-хм... Сядь, — невнятно проскулил Минхо, нетерпеливо подталкивая опешившего Джисона ближе к стене, пока тот не уселся, опираясь на неё спиной и наблюдая, как Ли устраивается между его разведённых коленей. — Ты хочешь... — Да. — Ты уверен? — Да, — старший судорожно дëрнул его за резинку штанов. — Ты раньше это делал? — Да, да и ещё раз да, Хан, а теперь замолчи и дай мне тебе отсосать! — выкрикнул Минхо, и не дай бог кому-то в этот момент приспичило пройти мимо комнаты, потому что позора от неизбежно последовавших разномастных шуток Ли бы не выдержал. Джисон прищурился. Опасно прищурился. А затем внезапно вскинул руку, которой удерживал джоггеры, и схватил Минхо за волосы на затылке. — Что-то ты раскомандовался, — протянул парень почти задумчиво. Старший замер на коленях с протянутой ладонью, расфокусированно уставившись Джисону куда-то в район живота. Хан не двигался. Рука сжималась крепко, но не оттягивая голову назад, а намертво удерживая на месте. Сработал в ответ на резко взлетевшую громкость голоса старшего рефлекс: внутри словно щëлкнул какой-то механизм, обычно отвечающий за то, чтобы успокаивать перевозбуждëнного хëна одним движением руки, и в их нынешнем положении это заиграло совершенно другими красками. Джисону действительно пиздец как хотелось услышать голос старшего, но не в таких выражениях и точно не тогда, когда вокруг были чужие уши. — Ты обещал тихо, — сказал Хан почти шëпотом. — Нам нельзя шуметь. — Тон был ласковый, успокаивающий, почти баюкающий, словно с ребёнком, что работало на Ли безотказно. — Я не хочу, чтобы ты сдерживался. — Хватка в волосах ослабла, пальцы мягко массировали кожу. — Но ещё меньше я хочу, чтобы тебя слышал кто-то другой. Джисон продолжал поглаживать его затылок, а Минхо в эту самую минуту морально умирал. От места прикосновения к его коже по телу иглами разбегались мелкие разряды, точечно впиваясь в него изнутри. Все мышцы были напряжены до предела, но в голове значительно прояснилось от того, как легко и мгновенно Хан сумел его успокоить, а выбранный им способ так органично вписался в уже привычные ему методы воздействия на старшего, что Минхо чуть не рассмеялся в голос от осознания, насколько всё было очевидно с самого начала, стоит лишь задуматься. Окончательно угомонившись, Ли медленно выдохнул и сглотнул вязкую слюну, в животе постепенно закручивался узел предвкушения. Он ещё никому не позволял прикасаться к себе так. Он никогда не задумывался, что это может быть настолько приятно. Он хочет ещё. — Сделай так снова. Рука Джисона на мгновение замерла в его волосах, а затем он сделал глубокий вдох и медленно сжал пальцы, сгребая тёмные пряди в кулак. Минхо зажмурился от тянущего ощущения, рука, на которую он опирался, подкосилась в локте и он опасно накренился вперёд, но Хан схватил крепче, дëргая его вверх и удерживая от падения. Натяжение в волосах резко усилилось от того, что старшего держали практически на весу, и это ощущение было настолько новым, острым, но от этого не менее восхитительным, что Минхо заскулил, в неверии распахивая влажные глаза и глядя на Джисона снизу вверх. Хан был прекрасен. В его потемневших глазах читались такие голод и восхищение, что Минхо был готов навечно остаться в этом моменте, лишь бы иметь возможность видеть его таким. Между бровей младшего залегла складка, когда он слегка потянул Ли на себя, сосредоточенно вглядываясь во все изменения на его лице. Минхо тонул в его глазах, разрываясь между пронзающим сердце тяжёлым взглядом и упоительным ощущением натяжения в волосах, которое оседало прямо внизу живота, и не заметил, как свободной рукой Джисон потянулся к кромке своих штанов. А когда он надавил на затылок, мучительно медленно опуская голову старшего к своему паху, Ли не выдержал. — Хан-и... Хан-и, блять, пожалуйста!.. — С-сука... Джисон зарычал и одним рывком нагнул старшего так, что он уткнулся носом ему в лобок, складываясь практически пополам. Горячий член прижался к щеке, и Минхо вскинул руку, обхватывая его у основания. Джисон действительно был крупным. Он немного уступал старшему в обхвате, но был длиннее и слегка изгибался вверх. Минхо ласково ткнулся в него кончиком носа, а затем глубоко вздохнул и накрыл головку губами. — М-м-м... — А-а-ха!.. Они застонали одновременно, Джисон — в голос, откидывая голову назад и стукаясь затылком о стену, а Минхо приглушённо, крепче смыкая губы вокруг горячей плоти и кружа вокруг неё языком, вылизывая, смакуя, очерчивая головку и проходясь по щели, слизывая солёную смазку. Он скользил по влажной бархатистой коже дразнящими движениями, чувствуя, как член подрагивает в его руке, а затем плотно сжал губы, опускаясь чуть ниже и крепко сжимая его у основания. — Хëн, блять, а-а!.. Бëдра Джисона неконтролируемо вскинулись вверх, рука всё ещё удерживала Минхо за затылок, и он бы вошёл почти полностью, если бы не ладонь старшего, ограничивающая его движения. Но и этого хватило, чтобы головка скользнула по языку, заходя за щеку и заметно оттягивая покрывшуюся румянцем кожу. Минхо тихо всхлипнул, поднимая на младшего помутневший взгляд. Джисон ошалело смотрел на развернувшуюся перед ним непотребную картину, разрываясь пополам от обволакивающего жара влажного рта и вида, как сильно натягивается кожа от давления изнутри. Свободная рука взметнулась к лицу старшего, пальцы Хана коснулись очертаний его собственного члена и он надавил на него, почти неверяще, словно пытаясь таким образом соединиться с реальностью. Минхо потянулся к прикосновению, ластясь и не разрывая зрительного контакта. Он полизывал его, как кот лакомство, наслаждаясь вкусом солоноватой кожи, а когда Джисон прерывисто выдохнул и зачарованно посмотрел ему в глаза, качнул головой, толкая его за щеку так глубоко, как было возможно. Джисон ахнул, обхватывая лицо старшего ладонью и ощущая, как сильно натягивается кожа с каждым плавным движением головы. Минхо упивался его полузадушенными стонами, судорожной хваткой в волосах и сам постанывал от наслаждения, посылая вибрации по пульсирующему члену. Рука Джисона, сжимающая его волосы, немного ограничивала в движениях и в мечущемся сознании старшего заплясали образы того, как Хан обеими руками хватает его голову, грубо входя по самое основание и заставляя горло бешено сокращаться под таким напором. Его собственный член, всё это время зажатый двумя слоями ткани, дёрнулся от этой фантазии, в белье было уже смущающе мокро от смазки, но он продолжал покачивать головой, лаская его языком и периодически втягивая щëки. Ему хотелось глубже, резче, грубее, но он прекрасно отдавал себе отчёт в том, что пока к этому не готов. Его предыдущий опыт нельзя было назвать плохим, но расслабить горло достаточно для того, чтобы принять член целиком, у него так ни разу и не получилось, спасибо судьбе за отменный рвотный рефлекс, а тратить драгоценное сейчас время на бесплодные попытки он не собирался. Вместо этого Минхо с громким причмокиванием выпустил его изо рта и размашисто провёл языком от основания до самого кончика, собирая стекающую слюну. Джисон тяжело выдохнул, не отрывая глаз. — Ты прекрасен... Минхо замер лёгким поцелуем на головке и перевёл на него взгляд из-под полуопущенных ресниц. Джисон смотрел с таким обожанием, что старшему внезапно захотелось позорно расплакаться от переполняющих его эмоций. Ли замечал этот взгляд постоянно: на репетициях, выступлениях и даже когда просто стоял по утрам у зеркала, взъерошенный и с зубной пастой на щеке, а Хан заходил забрать вещи с сушилки и улыбался ему в отражении. И вот теперь он так же влюблëнно смотрел на него, выцеловывающего его член, а Минхо изо всех сил старался поверить в своё счастье. У него практически текли слюни, а губы жгло от нежелания так скоро отрываться от младшего, когда он только дорвался до него спустя столько времени, но внизу всё пульсировало настолько, что Минхо понял, что больше не выдержит. Ли тяжело сглотнул и выдохнул: — Я хочу тебя. Он не знал, чего ожидал после этих слов. Возможно, что Джисон вскинется зверем и повалит его на лопатки, придавливая сверху всем весом своего горячего тела и подчиняя себе без остатка, Минхо был бы только «за». Но младший повёл себя неожиданно, чем снова выбил почву у Ли из-под ног. Медленно разжав хватку в волосах, Джисон сделал глубокий вдох, подхватил его подмышками и мягко потянул вверх, вынуждая сесть и немного развернуться, чтобы затем бережно и почти благоговейно опустить его спиной на простыни, придерживая голову рукой. Осторожно уложив, младший перекинул через него ногу и склонился, осыпая невесомыми поцелуями всё его лицо. Совершенно сбитый с толку резкой сменой настроения, Минхо неосознанно протянул к нему руки, придерживая за бёдра, пока Хан медленно спускался к его шее, выцеловывая каждый сантиметр. Он уже знал, что у Ли она чувствительная, тот неоднократно палился, совершенно не солидно взвизгивая от неожиданных прикосновений и краснея ушами, но у Джисона давно чесались руки выяснить, насколько. Он подул на кожу, с наслаждением отмечая, как та покрывается мурашками и как у старшего дёргается кадык, а затем прижался влажным поцелуем прямо под челюстью. — А-а-ах!.. М-хм!.. Старший тонко застонал, тут же вскидывая руку и хлопая себя по губам в попытке заглушить вырывающиеся звуки. Подбородок задрался, открывая младшему больше доступа, и тот припал к краснеющей коже, кружа по ней языком и слегка прихватывая зубами. Минхо непрерывно дрожал под ним, крупно содрогаясь от каждого укуса, сверхчувствительный к таким нежным ласкам. Вздохи и всхлипы частично заглушались ладонью, но даже этих звуков было достаточно, чтобы у Хана потихоньку начинала кружиться голова. Одной рукой опираясь на кровать, вторую Джисон запустил под футболку старшего, ни на секунду не отрываясь от его шеи, и провёл ногтями по нежной коже живота. Минхо судорожно вздохнул, слегка прогибаясь в спине, и Хан сделал в своей голове пометочку про ещё одно чувствительное место. Он не мог сказать с уверенностью, любит ли Минхо кошек, потому что похож на них, или похож, потому что любит, но то, что Джисон вообще не удивился бы, обнаружив у него хвост, было чистой правдой, и, подобно кошачьим, все самые чувствительные и уязвимые места старшего можно было с лёгкостью определить по тому, как ревностно он их оберегал и никому не давал касаться. Кроме Джисона. Так было и с его шеей, и с животом, который он вообще старался не оголять без необходимости даже дома, и у Джисона были некоторые догадки относительно ещё одной возможной эрогенной зоны. Широко лизнув его от впадинки между ключицами, Хан провёл рукой до его груди и коротко царапнул ногтем горошинку соска. — Блять! Минхо тряхнуло на кровати и он вскинул руки, изо всех сил цепляясь за футболку на спине Джисона. Младший ещё раз задел сосок ногтем, а после несильно сжал между пальцев, оттягивая кожу. — Хан-и... Хан-и-и... Старший задыхался, судорожно дëргая ткань футболки, и извивался под ним ужом, его шея покраснела, поблëскивая от слюны и испарины. Он сильнее запрокинул голову, пытаясь открыться ещё больше, стать ещё уязвимее, и Джисон, не удержавшись, сильно укусил его прямо над кадыком, чувствуя, как в ответ на это бëдра Минхо дëрнулись вверх, и он толкнулся в него, оборвав себя на очередном хриплом стоне, в котором было едва различимо имя младшего. Даже сквозь несколько слоёв ткани, разделявших их, Джисон почувствовал, как подрагивает член старшего, и понял, что это должно причинять ему уже весьма ощутимый дискомфорт, поэтому он оставил ещё один лёгкий поцелуй на его адамовом яблоке и привстал, слегка наклоняясь в сторону. Потянувшись к изголовью кровати, Джисон нырнул рукой под матрас и достал из-под него тюбик смазки, случайно зацепив вместе с ним упаковку влажных салфеток. Выпрямившись, он положил их поближе к себе и столкнулся с Минхо взглядом, читая у того в глазах немой вопрос. — Что? — буркнул младший, почти обороняясь. — Не говори, что сам дрочишь на сухую... Минхо слабо хохотнул, всё ещё тяжело дыша от недавних ласк. — Нет. Я просто рад, что ты всë прячешь в таком удобном месте. Джисон стрельнул в него взглядом, всё ещё красный, как рак. — Презервативов у меня нет. — Обойдëмся, — мягко ответил старший, поглаживая его колени. — Мы оба здоровы, зачем они нам? Хан тяжело сглотнул, отвечая на его взгляд, и слегка кивнул. — Хорошо. Не разрывая зрительного контакта, он накрыл ладонь Минхо на своём колене и мягко сжал, успокаивая то ли его, то ли себя, а затем слегка наклонился вперёд и бережно провёл руками по бокам старшего, вверх-вниз, едва касаясь подушечками пальцев. Минхо шумно выдохнул в ответ на незамысловатую ласку и внезапно понял, почему того так резко переключило несколько минут назад и что младший пытается сделать. Хан был ужасно напряжён, это было заметно по складке, залëгшей между его бровей, по тому, как ходили желваки на покрасневших скулах, как плотно он сжимал припухшие аккуратные губы и как благоговейно и нежно поглаживал его, следуя взглядом за своими ладонями. У него было выражение лица человека, собирающегося обезвреживать бомбу, он сосредоточенно следил за каждым своим движением, не давая себе расслабиться в боязни сорваться и потерять контроль в момент, когда Минхо перед ним наиболее уязвим. Подойдя вплотную к тому, о чëм он беспокоился сильнее всего, Джисон инстинктивно старался успокоить и расслабить старшего, хотя сам едва дышал от напряжения. У Ли защемило сердце. Старший потянулся к кромке своих штанов, но в последнюю секунду замер, придерживая резинку пальцами. Хан проследил за его движениями, тяжело сглатывая. Минхо неоднократно замечал, как Джисон пялился, пока он переодевался. Это приятно тешило самолюбие, но вместе с тем наводило на определённые мысли, и старшему хотелось проверить свои догадки, как из любопытства, так и из желания помочь младшему расслабиться, сосредотачивая его внимание на чём-то, что, как Минхо казалось, граничило у Джисона с кинком. — Хочешь сам? Хан вскинул на него удивлённый взгляд, который тут же вернулся обратно вниз. Он снова тяжело сглотнул и приподнялся на бёдрах старшего, пальцами подцепляя резинку штанов вместе с бельём. Минхо тут же убрал свои руки, раскидывая их в стороны, и заворожëнно наблюдал, как темнеет взгляд карих глаз с каждым оголённым сантиметром покрывающейся мурашками кожи. Он слегка приподнял бёдра, позволяя стянуть одежду ниже и шумно выдыхая, когда налитый член наконец-то освободился от сдавливающей его, почти насквозь промокшей ткани. Джисон поднялся, садясь сбоку и стягивая штаны до конца, и Минхо тут же слегка развёл выпрямленные ноги, позволяя Хану устроиться между ними. Эта нехитрая манипуляция с одеждой действительно сработала. Младший откровенно рассматривал его, поглаживая большими пальцами тазовые косточки и шумно дыша через нос. — Красивый... Он выдохнул это так бесхитростно и откровенно, что сердце Минхо пропустило удар от внезапной похвалы и пронзительной интимности этого момента. Не отрывая от него глаз, Джисон, словно в трансе, подцепил край своей футболки, стягивая её через голову и обнажая впалый живот и подтянутую грудь, неосознанно стремясь таким способом выровнять их положение: раздеваешься ты, раздеваюсь я. Минхо жадно блуждал взглядом по его торсу, чувствуя, как от непонятных эмоций сдавливает грудь. Младший всегда был довольно щупленьким, но никогда не выглядел болезненно худым, пока в последние месяцы внезапно не начал терять вес с пугающей скоростью, хотя, казалось бы, куда ещё. Ли понимал, что всему виной многократно увеличившийся стресс от их резко набиравшей обороты популярности и тех обязательств, которые это накладывало на Хана, как участника их продюсерского трио. Под гнëтом возросшей ответственности младший стал хуже есть, часто прятался в своём собственном мире и постоянно изводил себя тревожными мыслями, которые медленно, но верно перерастали во что-то гораздо более серьёзное и неконтролируемое. Минхо замечал эти пугающие изменения, но был неспособен залезть к Хану в голову, чтобы пинком вышвырнуть оттуда все его тревоги, поэтому он просто старался быть всё время рядом, ненавязчиво окружая его заботой. Старший протянул руку и невесомо коснулся его выпирающих рëбер, внутренне давая самому себе клятву стать для него самым безопасным местом на этой планете. Джисон как будто понял, о чëм тот думает, и накрыл его ладонь своей. Они пересеклись взглядами, и между ними на мгновение завязался безмолвный разговор, который Джисон прервал, когда глубоко вздохнул и, решив что-то для себя, потянулся за смазкой. Щëлкнув крышкой, он пересел поудобнее, наблюдая, как Минхо медленно сгибает ноги в коленях, разводя их в стороны. Уши старшего полыхали, когда он развëл их настолько широко, насколько позволяла его отменная растяжка. Он не отрываясь смотрел, как Джисон выдавливает на свои пальцы прозрачную вязкую жидкость, и чувствовал себя настолько открытым, что едва перебарывал порывы прикрыться руками, вместо этого крепче обхватывая себя под коленями. Джисон отложил тюбик и чистой рукой огладил его тазовую косточку. Его пальцы подрагивали от никуда не девшегося волнения, но он уже не был так напряжëн, как пару минут назад. По его действиям Минхо догадался, что он примерно представляет, что нужно делать. Это было приятным сюрпризом. Видимо, любопытство младшего, объясняющее его рандомные познания в самых неожиданных областях, распространялось и на тему секса, в частности, между мужчинами, несмотря на то, что тот, очевидно, раньше не задумывался о том, чтобы применить эти знания на практике. Минхо мягко накрыл его ладонь своей. — Просто начинай медленно, по одному. Не бойся, я... Я уже это делал, — тихо сказал старший, полыхая ушами, но заставляя себя продолжать. — Почувствуешь, что скользит легко — добавляй следующий. Я скажу, если что-то будет не так. — Он мягко огладил его костяшки. — Ты всё делаешь замечательно, просто... Не думай, Хан-и. Постарайся не думать. Просто делай. — Старший крепко сжал его руку и закончил шëпотом. — Я тебе доверяю. Джисон пару раз моргнул, а затем наклонился к нему, опираясь на локоть рядом с его головой. Пальцы другой руки осторожно коснулись входа, мягко оглаживая и распределяя смазку. Когда Минхо прерывисто выдохнул от этих лёгких прикосновений, Хан коснулся его коротким нежным поцелуем и выдохнул прямо в губы: — Я люблю тебя. А затем плавно надавил и ввёл первый палец. Минхо ахнул, вскидывая руки и обнимая его за плечи. Джисон не отстранялся, и они так и лежали, соприкасаясь губами, но не целуясь, пока он медленно двигал пальцем внутри. Старший дышал прерывисто, привыкая к ощущениям. Он не врал, растяжка действительно была для него не в новинку, он частенько делал это сам, когда мастурбировал, но впервые мысль о том, чтобы это попробовать, пришла к нему не так давно. Из-за Джисона. Он представлял Джисона. Он хотел, чтобы это был Джисон. Чтобы его пальцы двигались внутри, посылая по телу волны удовольствия. И вот теперь он узнал, каково это. Ощущения и без того были очень приятные, но именно осознание того, что это делает Хан, вынудило Минхо застонать ему в губы. — А... А-ха... Хан-и... Джисон тяжело дышал. Его рука задвигалась быстрее, не встречая сопротивления: первый палец вошёл с лёгкостью и скользил так же легко благодаря тому, что он вылил достаточно много смазки. Хан бросил взгляд вниз, наблюдая, как член Минхо подрагивает почти при каждом толчке, пачкая его собственный живот. Губы младшего пересохли от тяжёлого дыхания, он спешно облизнул их и вставил палец до упора, слегка прокручивая. Минхо на это вздрогнул и неосознанно развёл колени ещё шире, желая больше, глубже, сильнее. Джисон уловил этот сигнал и слегка отстранил руку, приставляя ко входу второй палец. — Готов? — Голос младшего опустился на октаву и слегка похрипывал, складывалось ощущение, что слова даются ему с большим трудом, что было не так далеко от правды. — Да, давай... — Выдохнул старший, усилием воли расслабляясь настолько, насколько мог. Он спокойно принимал и три, но пальцы Джисона были, пусть и не намного, но крупнее его собственных, так что дальше всё могло пойти не так легко. Джисон кивнул и слегка опустился, прикасаясь губами к его шее и одновременно с этим мучительно медленно проталкивая второй палец внутрь. Минхо протяжно выдохнул, слегка запрокидывая голову и сосредотачиваясь на нежных касаниях губ. Было не больно, но ощущение растяжки значительно усилилось. Он слегка подтянул колени к себе, стараясь раскрыться ещё больше, пока Джисон не ввёл пальцы до упора и не замер на какое-то время, давая ему привыкнуть. Он выцеловывал его шею, что-то сбивчиво шепча ему в кожу и посылая по всему телу лучики тепла и удовольствия, чувствуя, как старший постепенно расслабляется. — Можешь двигаться, — сказал Ли, мягко целуя его в висок. Младший слегка отстранился и чмокнул его в кончик носа, прежде чем выпрямиться и сесть на колени. Одной рукой придерживая Ли за бедро, он медленно отстранил другую, а затем одним плавным толчком вставил пальцы до упора, с жадностью наблюдая, как они исчезают внутри с откровенным влажным звуком. — М-хм!.. Минхо крупно вздрогнул, пальцы на ногах поджались от удовольствия. Джисон продолжал толкаться в него в умеренном ровном темпе, слегка прокручивая руку. Старший бросил на него взгляд и чуть не задохнулся, когда увидел, с каким выражением лица тот смотрит на разворачивающуюся перед ним картину: в слегка прищуренных глазах плясали такие черти, что у Ли по всему телу пробежал табун мурашек. Хан, казалось, был в одном шаге от того, чтобы сорваться и сожрать его живьём, вены на его предплечьях вздулись, он тяжело дышал, иногда прикусывая плотно сомкнутые губы. Скользящие чёткие движения так сильно били по нервам, что Минхо понемногу начал терять голову. Первоначальный дискомфорт отступал, мышцы расслаблялись, становясь податливыми и гиперчувствительными. Тихонько застонав, старший откинул голову на подушку, сгребая кулаками простыни, и сбивчиво попросил: — Разведи немного в стороны... Как ножницы... Бросив беглый взгляд на его блаженное лицо, Хан послушался, разводя пальцы и с нажимом проходясь ими по гладким стенкам. Минхо снова застонал, прикрывая глаза и сжимая кулаки. — Джисон... Джисон-и... Впечатлений, как физических, так и эмоциональных было так много, что словарный запас старшего постепенно сводился к одному слову: он тихо повторял имя Хана, как мантру, чем неосознанно сводил младшего с ума. Тот слегка приподнялся на коленях, меняя положение и перемещая затëкшие ноги в слегка приспущенных штанах, которые так и не удосужился снять до конца, и одновременно с этим глубоко протолкнул пальцы, которые внезапно вошли под немного другим углом. — Блять, да! Минхо внезапно вскрикнул так громко, а его голос так жалобно сорвался на высокой гласной, что Джисон вздрогнул от неожиданности, даже не пожурив его за такой громкий возглас, и замер, прижимаясь подушечками пальцев к самой чувствительной точке, вынуждая старшего видеть звëзды перед глазами. Он жадно вглядывался в лицо Ли, который хватал воздух ртом, расфокусированно глядя куда-то вверх, и заметно вздрагивал всем телом, переживая вспышку острого внезапного удовольствия. — Охренеть... — Выдохнул Хан, упиваясь его раздраем. Минхо хотел что-то ответить, но не смог собрать звуки в слоги, только перевёл на него совершенно ошалевший взгляд. Младший снова двинул рукой, толкаясь в то же самое место, и наблюдал, как тот заламывает брови, дëргая руками простынь со сдавленным, неконтролируемым стоном. Его член снова дёрнулся, пачкая крупной каплей смазки кожу живота и нижний край задравшейся футболки. — Охренеть, хëн, — сипло повторил младший, продолжая двигать рукой и одними только пальцами подводя его опасно близко к границе оргазма. У Минхо не было вопросов относительно собственной ориентации ещё со средней школы, но они были относительно позиции в сексе, о чëм он временами задумывался, став постарше. Когда он встретил Джисона, в его жизни вообще очень многое поменялось, в том числе некоторые знания про самого себя, в которых, как он полагал, он был уверен. Но вот сейчас, в эту самую минуту, каждый тихий жалобный стон, который он физически не мог сдержать, становился для него самым красноречивым ответом, раскладывая всё внутри по полочкам. Его покрасневшие мышцы совершенно расслабились, жадно принимая в себя два пальца, бёдра подрагивали, пока он изо всех сил старался контролировать звуки, срывающиеся с закушенных губ, что получалось у него с горем пополам. Джисон отстранился, заставив старшего жалко проскулить от потери удовольствия. Его член пульсировал, что почти граничило с болью, возбуждение было непозволительно острым и вынуждало бездумно гнаться за таким желанным оргазмом, но каким-то участком мозга Минхо ещё понимал, что хочет кончить от члена младшего внутри, так что только стиснул зубы, смаргивая застилающую глаза пелену, и смотрел, как тот выливает на ладонь ещё немного смазки, распределяя её уже по трём пальцам. Чистой рукой Джисон подхватил его под колено и развёл пошире ноги, которые старший неосознанно сжал в погоне за удовольствием. Приставив ко входу три пальца, Хан слегка надавил, едва раскрывая его, но не проникая внутрь, заставляя Минхо скулить от этих дразнящих прикосновений. Продолжая это издевательство, он вглядывался в его лицо совершенно безумными глазами и не говорил ни слова, будто чего-то выжидая. Минхо сходил с ума. Колечко мышц сокращалось, пытаясь втянуть в себя всё время ускользающие пальцы. Он неотрывно смотрел на Джисона в ответ и не мог понять своим воспалëнным мозгом, чего тот добивается этой пыткой, пока Хан окончательно не замер, касаясь его снаружи, и не выдал хриплым низким голосом: — Попроси. Глаза Минхо расширились до размеров Луны, изо рта вырвался шокированный скулëж. Он пялился на младшего не моргая, пока тот спокойно дожидался его ответа. Но его спокойствие, очевидно, было напускным, судя по тому, как тяжело вздымалась его покрасневшая грудь и как он впился пальцами в бедро старшего почти до боли. — Чт... — Голос старшего дрогнул, и ему пришлось сделать глубокий прерывистый вздох, пытаясь уложить в голове то, что только что произошло. Минхо не отдавал себе отчëта в собственных словах, когда у него вырвалась случайная мольба, пока Джисон удерживал его на грани несколько минут назад, не давая себя коснуться. Но на младшего это, видимо, подействовало, как красная тряпка на быка. Хан снова выбил его из колеи своим неожиданным поступком, одним словом будто опрокидывая его в котёл с раскалённой лавой, как будто он до этого не плавился в его руках. В животе старшего разгорался пожар. Джисон, видимо, был уже на грани, раз его самоконтроль посыпался, как карточный домик, являя миру неудержимую властную натуру. И Минхо поверженно сдал последний бастион гордости, счастливо распадаясь на части вслед за ним. — Пожалуйста... Минхо не узнал собственный голос. Он никогда и ничего ни у кого не просил, всегда самостоятельно справляясь со всем, что преподносила ему жизнь, чтобы теперь вот так открыто умолять. Глаза Джисона сузились. Его челюсть сильно напряглась, когда он сильно стиснул зубы, впервые видя старшего настолько покорным. И всё это было для него. Только для него. Хан вдруг отчётливо понял, что убьëт любого, кто хотя бы приблизится к тому, на что он сейчас смотрел, а пошатнувшийся самоконтроль ломался с ужасающе громким треском. Хан слегка надавил рукой, проникая внутрь старшего кончиками пальцев, и снова замер, из последних сил превозмогая желание вдавить его в постель, чтобы снова услышать самую сладкую мелодию его надтреснутого голоса. В стеклянных глазах Минхо скопилась влага. Он задохнулся. — Джисон... Пожалуйста!.. Издав утробный рык, Хан прижал его таз к кровати и одним плавным толчком ввёл пальцы до костяшек. — Хороший мальчик. Стоило этим словам сорваться с его губ, как Минхо осознал, что больше не в состоянии себя контролировать. Чувствуя, как в горле назревает пугающе громкий стон, он вскинул руку и изо всех оставшихся сил зажал себе рот. Внизу всё распирало от тянущей сильной растяжки, а в груди — от покровительственного тона, которым Хан разрушил остатки его самообладания. Но Джисону было будто мало. Пересев поустойчивее, он наклонился вперёд и буквально отшвырнул руку старшего, которой тот пытался себя заглушить. Заменив её своей, он сильно надавил ему на щëки и размашисто двинул пальцами, направляя их вверх. Старшего выгнуло в спине. Его глаза закатились, когда Хан со всей силы проехался по простате, ни на секунду не замедляя движений. Минхо затравленно дышал через нос, цепляясь за запястье удерживающей его руки и чувствуя, как внизу скручивается узел. — Посмотри на себя... Ты же... Господи, знал бы раньше... Хан застонал почти неверяще, продолжая раскрывать его пальцами в устойчивом темпе. В паху нещадно тянуло, и младший понимал: что бы ни ждало его дальше, он при любом раскладе долго не протянет. — Ты такой узкий... Блять, такой хороший... Я с ума с тобой сойду... Джисон продолжал бессвязно нашëптывать похвалу и пошлости, прижимаясь к нему лбом, и не замечал, что старший уже одной ногой на том свете. Минхо выгибало от стимуляции, глаза щипало от переизбытка эмоций, а в груди жгло от каждого слова Хана, клеймом остающегося прямо на сердце. Ли почувствовал нарастающий жар внизу живота и в панике дëрнул младшего за запястье, громко мыча что-то ему в ладонь. Джисон мгновенно остановился, замирая внутри, и старший мучительно скривился, переживая очередной прерванный оргазм. Хан убрал ладонь, давая ему отдышаться, но Минхо не смог сделать нормальный вдох, только вцепился ему в плечи и прохрипел на остатках воздуха: — Войди... Сейчас. Хан протяжно выдохнул и мгновенно вынул пальцы, заставив Ли дëрнуться. Сев на колени, младший схватил смазку и откровенно выдал, покрывая ею свой член: — Я долго не выдержу. Ли хлопал глазами, следя за его движениями невидящим взглядом и безмолвно шевеля губами, как рыба, выброшенная на лёд. До него не сразу дошёл смысл сказанного, но, слегка сфокусировавшись на происходящем, он слабо выдохнул со смешком: — Я тем более... Откинув не закрытый тюбик, Джисон придвинулся ближе, слегка приподнимая старшего и направляя себя внутрь. Горячая головка прижалась к податливому входу, раскрывая сокращающиеся стенки. Секунду они смотрели друг другу в глаза, потные, раскрасневшиеся, со сбитым к чертям дыханием, а потом младший качнулся, крепко удерживая Ли за бëдра, и одним плавным толчком вошëл в него по самое основание. Воцарилась оглушающая тишина. Внезапно стал слышен шум снующих по улице машин, доносящийся из приоткрытого окна. Джисон не двигался, зажмурившись и проговаривая в уме собственную лирику, чтобы не кончить в эту же секунду. Это сработало, он открыл глаза, глядя на Минхо, и столкнулся с уже направленным на себя взглядом. Затуманенным, поплывшим взглядом, в котором читалось такое всепоглощающее обожание, что Хан задохнулся под ним, чувствуя, как земля уходит из-под ног. Старший мелко подрагивал, сминая пальцами подушку у себя за головой. Джисон ощущал, как он сокращается вокруг него, вызывая искры перед глазами, но, титаническим усилием воли восстановив пошатнувшееся самообладание, младший осторожно поменял положение, стараясь сильно не двигаться, и наклонился вперёд, опираясь на локти. Минхо тут же, как по команде, обхватил его за шею одной рукой, а другой нашёл его подавшуюся навстречу ладонь и крепко переплëл пальцы, после чего Хан завëл их сцепленные руки ему за голову. Они не произносили ни слова, но двигались, как намагниченные, ни на секунду не разрывая зрительный контакт. Джисон слегка приподнял бровь в вопросительном жесте, Минхо слабо кивнул в ответ, крепче сжав его ладонь. Хан медленно отстранился и плавно толкнулся внутрь. Они одновременно выдохнули друг другу в губы, разделяя один едва различимый стон на двоих. Джисон снова качнул бёдрами, задавая медленный, до ужаса интимный темп. Минхо смущающе ярко чувствовал, как горячий член сантиметр за сантиметром раскрывает изнутри его сокращающиеся стенки. В воцарившейся тишине были хорошо различимы влажные звуки, с которыми соприкасались их тела, и на контрасте с тем шумом, который Минхо издавал некоторое время назад, это оглушало их обоих, вынуждая проникнуться такой внезапно откровенной реалистичностью и сокровенностью этого момента безграничной близости. Старший тонул в тëмном ласковом взгляде, неожиданно ясно различая, как по виску Джисона скатывается капля пота, как трепещут его ресницы и полыхает румянец на его мягких, немного осунувшихся щеках. Он будто всю жизнь жил с плохим зрением, не осознавая, как это искажает его картину мира, и внезапно обрëл спасительные очки. Остатки неизбежной идеализации, навеянной измучившей его влюблённостью, растаяли, как снег под весенним солнцем, смывая вслед за собой все внутренние страхи. Минхо впервые в жизни видел его так ясно, и то, что он видел, было его самым драгоценным сокровищем. — Хан-и... Солнышко, быстрее... Джисон протяжно выдохнул и послушно ускорился. Его до этого довлеющая над старшим энергетика успокоилась, притихла, как укрощённый зверь, больше не кусаясь, но обвиваясь вокруг и окружая своим теплом. Постепенно он набрал довольно скорый, ровный темп, оглашая погружающуюся в вечерний сумрак комнату ритмичным звуком шлепков кожи о кожу. Едва слышно поскуливая, старший нашёл его губы своими и, зажмурившись, прижался к ним в трепетном тягучем поцелуе. Джисон целовал его в ответ, тихо похрипывая, и размеренно вбивался в податливое разгорячëнное тело. Костяшки на руке, сжимающей ладонь старшего, побелели, венка на виске вздулась от напряжения, но он упрямо держал ритм, чувствуя, как каждый толчок приближает его к краю. Хан чувствовал его везде: обволакивающий влажный жар внутри, его рука, хватающаяся за шею, как за спасательный круг, короткие ногти, слегка царапающие кожу при особенно глубоких толчках, нежные губы, неторопливо сминающие его собственные, горячее прерывистое дыхание, опаляющее щëки. Старший едва слышно поскуливал, его влажная ладонь подрагивала от нечеловеческой хватки, которой он вцепился в руку младшего, пока сокращался вокруг него, постепенно сжимая внутри всё сильнее и сильнее. С Божьей помощью умудрившись не сбиться с ритма, Джисон переставил ноги и с оттяжкой вошёл под нужным углом. — А!.. Старший коротко вскрикнул ему в губы, бешено сжимаясь и крепко зажмуривая глаза от пронзившей тело судороги. Ногти впились Хану в спину, оставляя красные полумесяцы на медовой коже. Джисон почти взвыл, из последних сил удерживая себя от того, чтобы излиться, но жар в животе неумолимо нарастал по мере того, как стоны старшего набирали громкость, пока он сходил с ума от таких правильных толчков. Младший обессиленно склонил голову к его плечу, бездумно припадая губами к шее, рука, удерживающая его собственный вес, неконтролируемо тряслась, грозя подкоситься. Минхо постанывал прямо ему в ухо, и каждый звук разносился по телу Джисона разрядом тока. Жар в животе становился невыносимым, Хан начал сбиваться с темпа, а его бёдра дрожали от напряжения. В очередной раз жалобно проскулив от особенно глубокого толчка, старший сильно впился зубами ему в плечо, и Хан понял, что больше не выдержит. — Минхо... Малыш, я близко... Джисон ощутил каждым нервом, как Ли содрогнулся от его слов, сжимаясь ещё сильнее. Он расцепил их руки, крепко прижимая Хана к себе, и выдохнул в ухо: — Кончай, солнышко... Джисон крепко зажмурился, а потом резко вышел из него, изливаясь старшему на бедро с протяжным хриплым стоном. Минхо, тяжело дыша, пожирал помутнëнным взглядом его искажëнное удовольствием лицо, стараясь запечатлеть его у себя на подкорке. Сколько бы он ни пытался представить, как будет выглядеть Джисон в момент оргазма, все его фантазии посыпались прахом при виде реальности. Собственное невероятное возбуждение отдавалось шумом в ушах, но даже сквозь него Ли старался расслышать каждый обертон мелодичного яркого стона. Джисон был прекрасен. Старший сглотнул, остро ощущая, как вязкие капли стекают по его разгорячëнной коже. Раскрасневшаяся припухшая дырочка сжималась и пульсировала, потеряв ощущение наполненности, а член болезненно ныл, требуя разрядки, но он не мог шевельнуть даже пальцем, заворожëнный развернувшимся зрелищем. Нестерпимый жар в паху продолжал нарастать, и Минхо уже было нашёл силы для того, чтобы потянуться к себе рукой и получить желанную разрядку, но стоило ему шевельнуться, как не успевший даже нормально отдышаться Джисон отбросил его руку, собирая пальцами собственную сперму с его кожи, а затем внезапно обхватил изнывающий член, одновременно с этим проталкивая покрытые белой жидкостью пальцы в растраханную дырочку и сгибая их под нужным углом. — Хан-и, блять!.. Это было последнее, что Минхо вскрикнул, прежде чем излиться в его ладонь.

***

      Позже, попроси кто Минхо описать их с Джисоном первый секс, он бы посоветовал поискать в словаре определение понятий «рай» и «дом», потому что сам не смог бы и двух слов связать. В тот раз после самого сшибающего оргазма за всю его небогатую сексуальную жизнь Ли не мог прийти в себя не меньше часа, и всё это время Хан лежал рядом с ним, обвивая всеми конечностями и перебирая пальцами его безбожно спутанные волосы. Им обоим было холодно из-за сквозняка, у старшего между ног было липко от смазки и спермы, но они не могли найти в себе силы расцепиться и хотя бы сходить в душ, вместо этого прижимаясь ещё крепче и пытаясь согреть друг друга в объятиях. Они переговаривались шëпотом, не решаясь заговорить в полный голос и разорвать уютную тишину окружавшего их уединëнного мирка, в который другим не было хода. Во всяком случае, им так казалось. Пока дверная ручка внезапно не заходила ходуном, а с той стороны двери не раздался возмущëнный голос Чонина, который не мог попасть в собственную комнату. Стоит ли говорить, что уединëнный мирок мгновенно схлопнулся, пропорционально тому, как расширились глаза обоих парней, а беспощадные шутки и подколы после того, как Чонин вылетел в коридор с криком «Вы бы хоть проветрили нормально, блять!», вернулись с удвоенной силой.       Спустя чуть больше двух лет Минхо довольно потянулся в своей кровати, прохрустев позвонками. Улыбаясь, как идиот, во все свои сверкающие тридцать два он закрыл на ютубе вкладку с проигрывавшимся в ней свежим выпуском Two Kids Room, где мемберы наперебой обсуждали их с Джисоном стойкую динамику, Хëнджин почти на серьёзных щах отчитывал Чонина за то, что тот так долго тупил и лишал их личного пространства, а они сами с Ханом на пару вели себя так, словно их выдернули на съëмки из отеля в разгар медового месяца, что на самом деле являлось для них самым обычным состоянием. Ли отложил телефон и взглянул на оставшегося ночевать в его общаге младшего, свернувшегося калачиком под боком и что-то увлечëнно строчащего в баббл. Тот почувствовал направленный на себя взгляд и вопросительно посмотрел на Минхо. — Чего светишься, как ëлка? Рождество не скоро. — Джисон-а? — А?.. — I love uyu.