Колдовстворец: не потеряй себя

В тот злополучный день произошли три странные вещи. Первая странность произошла, когда Яника стояла в углу спортплощадки и упрямо повторяла одно и то же заклинание. Она бы вышла в центр поля, если бы не боялась, что остальные увидят её неудачу, ведь надежда подчинить метлу таяла с каждой секундой. — Expande alas tuas, — воскликнула Яника, — Вверх! Давай же! Она топнула ногой, но даже это ей не помогло. Ей казалось, что в современных реалиях метлы — это прошлый век. Как-то в газете она прочитала о маге, который так сильно спешил, что прибыл на встречу верхом на дереве, что однако не понравилось эко активистам, и дерево пришлось вернуть на место. А её наставница пользовалась ступой — еще более чудаковатый для полёта инструмент — и Яника бы уж точно не смогла им управлять из-за больших габаритов. Однажды ей посчастливилось полетать в ступе, однако после такого опыта она поклялась, что лучше освоит для начала самый простой инструмент. Наставница подарила ей свою старую, проверенную метлу, которую, впрочем, Яника оставила у бабушки в деревне из-за стыда появиться на старой самодельной метле. Ведь все Птицы летали на новых скоростных метлах, в новизне и качестве сборки и был весь секрет, как ошибочно предполагала она. Ибо всё, что ей досталось теперь — обычная тренировочная метла, на каких учили летать младшеклассников. Впрочем, она быстро поняла, что лишь теряет время и принялась листать руководство по полетам, испытывая все заклинания по очереди. Затем она подумала, что дело в кольце. Но если метлу можно было сменить, то волшебное кольцо было одно и на всю жизнь. Можно было дополнить его рунами или использовать кольцо-шутейку, способное лишь на простые шуточные заклинания, но ни в коем случае не терять волшебное кольцо. Это правило было создано с той целью, чтобы невозможно было использовать чужое кольцо — этот магический инструмент пропитывался энергией своего владельца, и нередко великого мага узнавали не по изобретённым им заклинаниям, а по магическому шлейфу, который он за собой оставлял. Было интересно и то, что воришка, укравший зеркало и тот, кто похитил пару страниц из запрещенной литературы, совершенно не оставил после себя никакого следа. Но кто мог такое сотворить? Если одни намеренно оставляли свой след, чтобы их начали узнавать, то другие, напротив, скрывали свое причастие. И, если след оставляли все, скрыть его, мог лишь опытный чародей. Яника видела, на какое отчаянное решение это подтолкнуло инспектора, устанавливавшего по всей школе маггловскую систему видеонаблюдения, и как протестовали этому решению хорсичьи, во главе которых в кои-то веки можно было наблюдать их заведующего. — Ноги вашей в моем общежитии не будет! Забирайте свою дрянь и проваливайте! — Кощей кричал так, что его слышали все в округе. Не хватало спустить инспектора с лестницы для более драматичного эффекта. — Если есть иные методы докопаться до истины, то я использую их все! — воскликнул инспектор в крайнем раздражении, — И ваше препятствие выглядит чересчур подозрительным! — Если сейчас же не уйдёте, я разрешу своим ученикам зачаровать все камеры, которые вы понаставили в школе! — Кощей удалился, хлопнув дверью, которая следом исчезла вместе со всеми окнами, оставив лишь голые стены назло оставшемуся снаружи незваному гостю. Следующая странная вещь произошла, когда Яника почувствовала на себе чей-то пристальный взгляд, и шестое чувство не подвело её — из окна одной из башен за всей этой сценой с камерами наблюдал Бес. Странность его заключалась не в пристальном внимании, а в том, что башня та была тем самым закрытым на замок музеем, куда теперь невозможно было попасть. Заметив, что его укрытие было рассекречено, Бес задернул занавеску, и больше в тот день она его не видела. Однако Яника не могла не поделиться увиденным. Её внезапно осенило, что раз среди учеников не было мага, способного скрыть свое присутствие, то он мог оказаться среди преподавателей! Нет, конечно она не спешила обвинять кого-то без особых доказательств, но она могла присмотреть за ним, чтобы понять, отчего тот себя так странно вёл. Желая поскорее поделиться с кем-нибудь своим открытием, она вломилась в комнату общежития, где и обнаружилась последняя странность. Дверь оказалась открыта, а соседка отсутствовала. Из открытого нараспашку окна дул холодный ветер и всё в комнате выглядело как-то непривычно. Например, учебник по истории, который она точно оставляла на столе теперь лежал на кровати, расческа Яники лежала на половине Ди, а магнитофон Дионисии стоял на полу возле кровати Яники. Множество вещей лежали не на своих местах, однако, осмотрев помещение, Яника поняла, что ничего не пропало. Сама она такого сделать не могла даже в приступе лунатизма: она знала, что, если возьмёт чужую вещь, её будут ждать серьезные последствия. Дионисия же, если бы увидела, что её личное пространство оказалось нарушено, тут же собрала бы все чужое барахло и бросила на кровать к Янике, как она обычно и делала. Плюхнувшись на кровать, она стала размышлять, кому и для чего бы понадобилось сотворить такое. Именно в таком положении её обнаружила Дионисия. Сначала соседка увидела застывшую Янику, а потом бардак в комнате, и не сразу решилась начать разговор. — Кто-то пробрался в комнату, — выпалила Яника, прежде чем та открыла рот, — но ничего не пропало. Дионисия недоверчиво оглядела помещение. Она не была любительницей порядка, поэтому для неё хаос, что творился в комнате, ничем не отличался от того, что она оставляла после утренних сборов. — Может, тебе стоит начать запирать дверь, когда уходишь? Ярильи в редких случаях закрывали двери, это мешало совместным посиделкам, списыванию домашней работы и заимствованию вещей первой необходимости, что было абсолютной нормой. Это даже не было похоже на чью-то шутку — почерк своих сокурсников Яника знала, и, если бы кто-то хотел поязвить, она бы сразу поняла кто зачинщик. — Сегодня последней уходила ты. Дионисия переложила кучу одежды с кровати на стул и растянулась на незаправленной постели. В последнее время она вела себя достаточно странно (даже страннее Ионы!), но Яника не могла спросить у неё, в чëм дело, из-за их трудных отношений. — Кому это могло понадобиться? Зачем кому-то пробираться к нам в комнату, чтобы…чтобы что? Яника и сама хотела бы знать ответ, и понимала, что сейчас у окружающих были куда более важные дела, чем отвечать на её вопросы. — Может спуститься к коменде? Она могла бы посмотреть по новым камерам. — Спустись, если хочешь. Безразлично бросив свой ответ, Дионисия расправила газетные листы «Бравого вестника» — школьной газеты, — и старательно сделала вид, что увлечена чтением очередных сплетен. На обложке первой колонки хорсичьи размахивали своим кубком, а директриса, стоя за кафедрой, уверяла читателей в прочности нового барьера и обещала найти виновного, ответственного за разрушение старого. То, что произошло на Зарнице, стало для всех очередной тайной. Бессвязной и безмотивной. Это вызвало ещё больший разлад в коллективе и добавило работы инспектору, который теперь творил невесть что с развязанными руками. — Почему тебе всё равно на то, что происходит? — озвучила Яника очередной вопрос. Она не знала, как ведут себя люди, чьи друзья пропали без вести, но это не было поводом прекратить попытки их найти. Куда пропала та дерзкая Дионисия, которая обыскала Каменки в поисках подруги? Дионисия, которая открыто высказывала своё недовольство, отстаивала слабых в спорах, притягивала всех своей честностью и открытостью, и ни за что бы не уступила первое место, даже если речь идет о спортивной игре? Откуда взялась эта резкая, занозистая особа? — Нет, почему тебе НЕ все равно? — парировала Ди. Янка привыкла спокойно сносить все её нападки, но иногда та становилась совершенно невыносимой. Тем не менее, ей нужна была её поддержка. Дионисия была непосредственным участником всех крайних событий, а её смекалка и проницательность могли бы подтолкнуть их к разгадке. — Я видела Баша Андреевича в окне музея. Мне кажется, он слишком подозрительный. Может, он как-то причастен ко всему, что произошло? Яника готова была вывалить все свои доводы и разгадать тайну этого заговора. Она не могла с точностью утверждать, кто именно совершил этот вопиющий поступок, но могла перечислить всех, кто не внушал доверия. — А мне кажется, что ты бредишь, — Дионисия отшвырнула газету, резко оборвав поток её мыслей, — Зачем ему это делать? — Ну наверно потому, что он самый молодой из преподавателей и постоянно конфликтует с остальными, — Яника тут же озвучила заготовленный ответ, —Помнишь, как он поссорился с преподом истории? — Да, он моложе остальных, и это как раз-таки и является причиной многих конфликтов. Если он не будет строгим, то ученики попросту ни во что не будут его ставить. У него нет мотива, небольшая перебранка — это не причина. Яника нахмурилась, скосив на соседку заподазривающий взгляд. — Ты его защищаешь? — Ты хотела спросить что-то у коменды? — Дионисия быстро вернулась к началу разговора, снова зашуршав газетными листами, — Тогда поторопись до комендантского часа. Больше Дионисия ничего не сказала. Яника потянулась к учебнику истории, чтобы проверить, не пропала ли самая сокровенная вещь из её тайника, но фотография оказалась на месте. Яника бережно потерла углы и положила её лицом вниз, когда вдруг обнаружила что-то странное на обороте: то, что она до этого не замечала, а именно надпись простым карандашом: «Много разных есть на свете зачарованных вещей: Некрасивых, безобразных, всех прелестней и милей. И хранит один такой человек, да непростой: На все руки он умелец и почётный рукоделец. Та волшебная вещица путь-дорогу указует, И к тому ж ещё она всё о жизни растолкует». Яника снова взяла в руки фотографию, однако, сколько бы она его не крутила, это был все тот же снимок, который она позаимствовала из музея, а вот надпись была совсем свежей. Она готова была поклясться, что не видела её прежде. Но кто мог её оставить? Ведь Яника никому не показывала фотографию и боялась даже заговорить о ней. Это сначала напугало её, а затем навело на мысль. В тот момент она решила, что сама возьмётся за расследование этого дела. Случайно ли это было или намеренно, для начала она найдет того, кто пробрался к ним в комнату. В холле общежития она встретила старосту, вот только Настя быстро отмахнулась от неё, убежав на станцию встречать студентов, уезжавших домой на выходные. Те, кого ей удалось остановить по пути, не видели ничего подозрительного и даже упрекали её в беспочвенных обвинениях, а Раиса Никитична не смогла включить навороченный компьютер, который ей настроили вместе с новыми камерами. Казалось, в тот день всё было настроено против нее. Всё валилось с рук чаще обычного. Она решила поговорить об этом с завотделом и нашла Марью Васильевну в её привычной среде обитания — в кабинете домоводства. Яника решила умолчать о своих утренних открытиях и сразу перешла к той части, где обнаружила нарушение личных границ. Она говорила и, может, слух заведующей и был в порядке, но внимание её было приковано вовсе не к ученице, а к швейной машинке. Несколько раз промычав что-то в ответ и пообещав поднять эту тему на следующем собрании, Марья Васильевна чикнула ножницами и внимательно осмотрела свою вышивку. — Яника, будь умницей, убери это в кладовую, — целая стопа ткани оказалась на руках Яники так, что та с трудом видела что-то перед собой. Марья Васильевна сбежала так быстро, что Яника не успела ничего сказать вслед. Тяжело вздохнув, девушка маленькими шагами стала передвигаться к кладовке. Она считала, что если не будет торопиться, то может, дневной лимит на неудачи закончится и она выполнит наипростейшую просьбу без проблем, однако добравшись до кладовой, она обнаружила, что дверь заклинило. Вместо того, чтобы освободиться от ноши и попытаться открыть дверь, Яника несколько раз с усилием дернула ручку, и дверь отворилась, а из-за неё хлынул целый поток швейного инвентаря. Будь на её месте Дионисия, то та бы со злости пнула что-нибудь ногой; спокойная Иона бы, тяжко вздохнув, принялась молча собирать всё, что разбросала; а любопытная Яника поступила по-своему. Она собрала все ткани и смотала разбросавшиеся нитки, и, когда завал был разобран, перед ней оказалась деревянная шкатулка. По счастливой случайности шкатулка та оказалась открытой, а Яника от природы была любознательной и заглянула через маленькую щелочку, ожидая увидеть что-то волшебное. Ведь в школе волшебства всё было волшебным! Однако вместо загадочного магического света она обнаружила лишь шерстяной клубок да серебряную иголку. Яника, откровенно говоря, расстроилась. Ведь должно же быть что-то волшебное в завершении дня, чтобы компенсировать все дневные неприятности! Она взяла клубок и подкинула его в руке — обыкновенные нитки, каких тут было навалом. Внезапно её внимание привлекла игла, на ней были выгравированы руны, а под иглой притаилась еще одна записка: «Вот клубок, на нëм зубок, Вострый, как стальной клинок. Трогать ту вещицу можно, Только очень осторожно». Яника полезла в рюкзак и достала фотографию, чтобы сравнить и она оказалась права — почерк был тот же! Идеальные, как по советским прописям выведенные карандашом буквы, с легким наклоном вправо были и на обороте фотографии, и на записке. «Это была загадка!» — запоздало поняла она. И обрадована она была совсем другому — ей впервые за долгое время действительно повезло, и головоломка решилась сама собой. Значит, думала Яника, в школе действительно были и другие артефакты, помимо тех, что находились в музее. А клубок, что она нашла, по всей видимости принадлежал Марье Васильевне. Наставница рассказывала ей, что некоторые магические артефакты волшебники оставляли себе, для охраны таких вещей накладывали магические чары, вот только клубок не был спрятан под замок, как остальная собственность исторического кружка, да и Яника не помнила, чтобы что-то подобное хранилось у них в музее. Если посмотреть на подсказки, то можно было подумать, что кому-то было выгодно, чтобы артефакт нашли. Она не находила себе места и мысленно разрывалась на части. С одной стороны эта вещь ей не принадлежит, и нужно убрать её на место, а с другой — артефакт мог привести её куда угодно, если она правильно изложит свои намерения. После короткой борьбы совести с любопытством, первая проиграла. Порыскав в кладовой, Яника нашла похожий клубок и иглу и убрала их в шкатулку. Найденный артефакт она бросила в рюкзак и по-быстрому удалилась. Она понимала, что сделала что-то непозволительное, и, узнай кто о том, что она сделала, её ждет суровое наказание. Она не могла иначе. Яника видела то безразличие, с которым все окружающие относились к последним событиям. Видела и не понимала, почему им всем все равно. Мысленно она пообещала вернуть клубок, если её надежды не оправдаются, но ежели всё задуманное осуществится, то и объяснять свой поступок не придется. — Congelo! — воскликнула Яника, направляя кольцо на одну из видеокамер. Она хотела ненадолго отключить её, как Дионисия когда-то отключала пожарную сигнализацию, но вместо этого провода вспыхнули и красный огонек погас. «Это никогда не закончится», — думала она, стекая вниз по стене. Всю жизнь её преследовали неудачи, причиной которым было нечто, что преследует её. И был лишь единственный способ избавиться от этого существа — найти свой путь, то, что получается только у неё. Яника смотрела на клубок и иглу в своих руках и думала: сможет ли этот путеводный артефакт отыскать её истинное предназначение? Она прицепила иглу к клубку, опустила его на землю, а сама взяла конец нити и осторожно произнесла: — Клубочек, дружочек, покажи мне дело, которое по силам только мне. Клубок даже не дрогнул. Яника нахмурилась. Может, клубок вовсе не был волшебным? Просто она привыкла считать, что в школе волшебства всё волшебное. — Не хочешь? Тогда отведи меня к монстру, который меня преследует. Ничего не произошло. Тогда Яника бросила в крайнем раздражении: — Ну может ты хотя бы знаешь, кто украл зеркало?! И, ни на что не надеясь, она встала с земли, намереваясь прекратить свой эксперимент. Однако в этот же самый момент клубок вдруг задрожал и бросился вперёд. Яника ахнула и не сразу сообразила бежать следом. Она обогнула спортплощадку, миновала озеро и перешла через мост, да ещё такой крутой и с извилистой дорогой, будто кто-то намерено издевался над ней. Клубок летел с такой скоростью, что она в любой момент рисковала упустить конец нити и совсем потерять его из виду. Артефакт вел её заросшими тропами, голые ветки цеплялись за юбку, а листья придавали объем прическе. Яника застревала в кустах, спотыкалась о выступающие корни деревьев, но всё равно продолжала бежать. Внезапно клубок остановился неподалеку от хорсичьего общежития. Заглох так же неожиданно, как завелся. Нить натянулась и свернулась обратно, только игла вылетела, словно пробка. Было очень похоже на папин автомобиль — он тоже легко заводился и неожиданно затормаживал в самый неудачный момент. Как бы Яника не приказывала ему показывать путь дальше, тот не двигался, будто у него внезапно разрядилась батарея. Едва сдерживая себя, чтобы не пнуть его, Яника подняла клубок с земли и подумала, кто бы мог помочь ей разобраться с управлением. Недолго думая, она обошла здание и залезла на пожарную лестницу. Иона открыла после первого стука и, казалось, была немного ошеломлена, увидев свою гостью. Яника просунула голову внутрь и увидела вылизанную до идеальной чистоты комнату — полную противоположность её собственной. О чистоплотности хорсичьей всегда говорил её безукоризненный внешний вид: аккуратная прическа и идеально выглаженная школьная форма, которую она носила даже во внеурочное время. Вторая половина комнаты и вовсе была пустой, чему Яника обрадовалась, ибо не хотела, чтобы кто-то подслушал их разговор. — Ты здесь? Я думала, что ты, как и остальные, обходишь нас стороной, — сказала она и отступила в сторону, чтобы впустить Янику. — С чего бы мне это делать? — бодро отозвалась та. Иона пожала плечами: — Из-за проигрыша. После Зарницы конфликт между хорсичьими и ярильими только обострился. Первые заявляли, что взяли победу честным путём, а вторые норовили это оспорить, вспоминая все те редкие случаи, когда «серую» команду ловили на обмане. Яника никогда не лезла в их войну. Если она поддержит хосичьих, то её обвинят в предательстве, но и всецело поддерживать своих она не может — это, как она считала, было несправедливо по отношению к ложно обвинённой команде. Яника смотрела на Иону и понимала, что та ни за что бы не прибегла к подлым приёмам ради победы. — А, это… Ну ведь главное не победа, а участие, так? Было весело, хоть всё и пошло не по плану. А вы были такими… организованными! Сразу поняли, что нужно делать! Яника нервно засмеялась. Она не могла сказать Ионе, что завидовала той связи, которая была между хорсичьими. Они были не просто друзьями или одноклассниками, а чем-то большим. Конечно, и ярильи были дружными, но не настолько, чтобы принять её, пустышку, в свой тесный круг. Яника чувствовала себя чужой до встречи с Ионой, которая тоже выделялась на фоне своих сокурсников. Ей казалось, что хорсичья могла её понять. — Мы тоже не сделали ничего особенного. Просто выиграли время для преподавателей. Несмотря на то, что Яника была возмущена до предела тем, что кто-то нарушил конфиденциальность школы, она хотела в первую очередь поддержать Иону, которая всегда недооценивала себя и приписывала собственные заслуги другим. — Ну, твое зелье было сногсшибательным! У меня вот никогда ничего толкового не выходит, нотка грусти прозвучала в её голосе, однако Яника быстро вернула себе привычную живость и потянулась к рюкзаку, — Но сейчас не об этом. Может, ты знаешь, что это такое? Она всегда находила Иону за чтением разных книжек, потому и решила, что та, возможно, знает что-то про клубок, однако на лице хорсичьей отразилось то же непонимание, что и на её собственном. — Моток ниток? — Нет же! В смысле, да, но не совсем. Яника достала фотографию и пересказала Ионе все дневные странности и то, как клубок распался, приведя её сюда. — И он не работает по отдельности? — Похоже на то. Наставница говорила про артефакты, которые показывают истинный путь… может, я не так задала вопрос? Если бы у Яники была возможность спросить наставницу… Возможно, к тому моменту, как придет ответное письмо, объяснение уже не понадобится. Да и можно назвать упреки и заоблачные фразы «объяснениями»? — Надо подумать… Ай! Иона вдруг выронила иглу, капля крови скапливалась на подушечке её пальца. — Осторожно! Яника вырвала у неё артефакт, пока Иона разглядывала уколотое место. Она была расстроена результатом своих поисков, хоть и не говорила этого вслух. Волшебный клубок оказался малоэффективным, а люди, которыми она восхищалась, ничем не могли ей помочь. — Странная вещь, — заключила Иона, — Лучше вернуть его на место. Возвращать артефакт на место она не собиралась. По крайней мере, не так скоро. Ей казалось, что, если разобраться в его управлении, то можно было найти не только пропавших сокурсников, но и украденное зеркало. Однако, вслух она этого не сказала. — Ты права, — согласилась Яника, убирая клубок в рюкзак, — Кстати… моя соседка снова не в духе. Можно я снова переночую тут? Иона вздохнула и позволила ей занять свободную кровать. Яника ворочалась и не могла уснуть, думая, что будет дальше — так она и пролежала большую часть ночи, разглядывая потолок. Утром она старалась уйти тихо. Хорсичья спала, а Яника, запутавшись в одеяле, споткнулась и создала такой грохот, что в этой мертвенной тишине должно было проснуться всё общежитие, однако Иона продолжила мирно спать, словно никакого шума не было. Уходя через пожарную лестницу, Яника была рада, что хоть у кого-то этой ночью был спокойный сон.