Колдовстворец: не потеряй себя

Дионисия не любила, когда её к чему-то принуждают: будь то мытьё посуды или домашка по нелюбимому предмету — она избегала неприятного дела до последнего, из-за чего часто обрекала себя на строгий взгляд отца или «двойку» в журнале. Но ещё больше она не любила, когда её принуждают к делу, к которому она когда-то питала слабость, но забросила по собственному желанию. Как когда она попросила отца отдать её в хор, но забросила из-за строгого преподавателя. Или когда записалась в художественный кружок, но ей быстро наскучили натюрморты. Примеров было много, итог всегда один. — Это твое последнее решение? Ты уверена? — спрашивала Настя, отмечая что-то в своем ежедневнике. — Более чем, — Дионисия вздрогнула от пронизывающего ветра и сильнее укуталась в шарф. Они стояли на станции: где-то вдали засвистел поезд, а с телефонных будок доносились приглушенные голоса. Она бы не встала с постели в такой прохладный день, если бы не сильное желание услышать голос отца, а сокурсницы подловили её на пути к станции и уговорили остаться и встретить одноклассников, уезжающих домой на выходные. Делать было нечего, пришлось стоять и мерзнуть. Дионисия поднесла кольцо к губам и тихо шепнула заклинание, которому её научил отец еще в детстве. Колечко тут же засветилось, а к замёрзшим пальцам вернулось тепло. — Да, Дия, — вклинилась в их разговор старшая сокурсница из театрального кружка, — Ты точно уверена? Ролей много, а людей не хватает. — Если вы не наберëте людей, пьесу придется отменить, — напомнила ей староста. Казалось, что вся эта прогулка была затеяна с одной целью — вернуть её обратно на сцену, однако ничто не могло её переубедить. — Да её, кроме внешнего вида, в последнее время ничего не интересует, — заявила вдруг старшая сокурсница, закурив сигарету. Её глаза блеснули в ожидании новой сплетни, — Для кого это ты так прихорашиваешься? Внутри Дионисии всё кипело от гнева. Если таким образом старшеклассница пыталась проверить, насколько важна ей репутация её факультета, то она докажет верность отказом. — Эта роль принадлежит Людмиле, —отрезала Дионисия, пропустив мимо ушей замечание о её внешнем виде. И вообще, кому какая разница, как она одевается?! Продолжать этот диалог было бессмысленно. Сокурсницы так и будут настаивать, а Дия — обороняться. Если музыканты были чувствительными натурами, то у театралов для каждой главной роли было по два, а то и три дублёра, и каждый из них был готов на что угодно ради получения желаемой роли. Дионисия была сыта этим сполна — этой конкуренцией, репетициями допоздна, декорациями и костюмами. Если бы исторический кружок всё ещё продолжал работать, то никому бы в голову не пришло её беспокоить, а теперь Марья Васильевна поручала ей любую работу: будь то помощь ученическому совету или роль в спектакле. Но она забыла, как ловко Дионисия увиливает от работы и делегирует обязанности. — Но Людмилы ведь нет... Тихий голос оборвался взглядом старосты. Кулаки Дионисии сжались, кольцо оказывало такое давление, словно вот-вот лопнет, и это слабое чувство — всё, что держало её в реальности. — Как вы можете так говорить? Она вернется, Людмила никогда надолго не оставляла свою гитару... И друзей тоже. Людмила писала ей каждый день на каникулах, они проводили долгие часы у телефона, не упуская ни одной детали о прошедшем дне. Что-то заставило её оборвать эту многолетнюю связь, и Дионисия не знала, как помочь подруге. Она хотела связаться с Лилит, чтобы расспросить ту про недавнее пророчество, однако телефона у гадалки не было, а с поступающей почтой дела нынче плохи — все письма и посылки "из-за барьера" теперь проходили тщательный досмотр, а Дия не хотела, чтобы кто-то копался в её почте. — Прекратите спорить об этом, — шикнула на них староста. Настя натерпелась больше всего: ей приходилось выслушивать жалобы сокурсников о новых запретах и как-то организовывать школьную деятельность в соответствии с ними, поэтому ей прощалась её грубость. — Но так нельзя, мы готовились к этой постановке так давно! Ты можешь быть её дублёром, пока она не вернётся. Дионисия отвернулась от сокурсницы, не желая слышать дальнейших изъяснений. Всё это было выше её сил, совершенно невыносимо было слушать речь человека, который не просто говорил о товарище, как о какой-то вещи, которую не жалко потерять и легко заменить, но и считал абсолютно нормальным говорить о ней в прошлом времени, будто они больше не увидят этого человека. Дия сделала глубокий вдох и выпалила на одном выдохе: — Выступление будет перед новым годом — у вас достаточно времени на репетиции. А когда Людмила вернётся, она займет свою роль. Сокурсница лишь недовольно цокнула, скрестив руки на груди: — Лучше бы мы подготовили танец, как дажбожьи... Дионисия сделала вид, что не расслышала её недовольных речей. Ещё не хватало поссориться со всеми из-за концерта, который могут отменить. Школу наполнили слухи об отмене новогоднего бала, а это волновало студентов куда больше полугодовых контрольных. Сама Дионисия была равнодушна к любым школьным мероприятиям, и её ничуть не расстроила бы отмена праздника, к которому она, благодаря своим сокурсницам, испытывала одну лишь неприязнь. Тем временем раздался протяжный гудок, и задрожали рельсы — из-за холма выглянул поезд. Влажные после дождя сосны застыли, встревоженные ожиданием. Ветер почти стих. Никто не наблюдал за этой сценой внимательнее Хозяина леса, встречающего знакомые лица. Состав, словно живое существо, дышал белой пеной из-под колёс, обдавая землю своим дыханием, а глаза-фары светились, отражая дневной свет. А внутри он, наверняка, был таким же душным и имел своеобразный запах — новые поезда по этому пути не ходили, но и у этого экспоната была своя романтика. Вагоны с грохотом медленно ползли мимо, и поезд, тяжело вздохнув, остановился. Из ближайшего вагона вышла шумная компания ребят — младшие гуськом подбежали к старосте, а старшие вывалились из вагона, еле стоя на ногах. — Кажется, у кого-то были хорошие выходные, — хихикнула старшая сокурсница Дии, потушив сигарету о перила. Дионисия втянула прохладный воздух сквозь стиснутые зубы. Она готова была сбежать оттуда в любой момент, притворившись больной, хромой или замёрзшей, но почему-то всё ещё переступала с ноги на ногу и куталась в пальто. — А где Ярослав? — Настю было практически не видно в толпе младшеклассников, ростом она была подстать им. — В смысле? — засмеялся кто-то из старшекурсников. — В прямом, Вить, где вы его потеряли? Опять вышел на минутной остановке и не успел запрыгнуть в поезд? — Ты че, прикалываешься? — парень, которого назвали Витей, переваливался с ноги на ногу, широко улыбаясь. Настя схватила его под локоть и оттащила в сторону, убедившись, что другие старосты не слышали его веселой речи или делали вид, что не слышали, сгорбленные под грузом личных забот. — Это вы надо мной издеваетесь! В каком виде вы приехали в школу?! Думаешь, мне нравится вас постоянно выгораживать? — возмущённым шёпотом взревела ярилья староста. Будучи низкого роста, ей не без труда, но удавалось нагонять ужас на своих сокурсников, что даже Дия задумалась, когда она в последний раз видела Ярослава — и не могла вспомнить. — Настюх, не кричи, это какое-то недоразумение. Строгий взгляд Насти был её настоящим даром — он быстро заставил успокоиться и протрезветь всех её сокурсников. Повисло молчание, в котором все пытались выстроить цепочку событий пятничного вечера, когда ребята на выходные уезжали погостить в родительские дома. — В пятницу Ярослав провожал нас на поезд, но сам на него не сел, — взгляд Вити посуровел, и сам он теперь выглядел ещё более растерянным. — Как не сел? — удивилась Настя, ведь она была абсолютно убеждена, что посадила его на поезд вместе с остальными, — Он же стоял с вами, со спортивной сумкой на плече и ещё накануне все уши мне прожужжал, что с вами едет. — Так он передумал, — отозвался кто-то из младших, — Помог сумки донести, потом еще нам с платформы махал. Разве ты его не видела? Староста нахмурилась, уставившись в свой ежедневник, куда всегда записывала всё, что считала важным, чтобы не забыть, и Ярослав как раз числился в списке "отбывших домой" вместе с остальными. Но кто же ещё видел Ярослава в тот день? Мнения стали расходиться: одни говорили, что распрощались с Ярославом на платформе, другие — что он заходил в вагон и даже рассказывал кому-то о своих планах по приезде домой. Дионисия переглянулась со старшей сокурсницей и по её взгляду поняла всё. Ярослав не садился на поезд, но и не возвратился в общежитие тем вечером. В его комнате вещи были разбросаны так, словно он уходил недавно, а сосед по комнате лишь пожал плечами — он тоже был уверен в отъезде товарища. Когда все поняли, что что-то не так, было уже поздно. Когда в школу стали поступать письма от родителей, требующие объяснений, пропали уже несколько учеников — в общей сложности пять человек. Между ними трудно было выявить какую-либо связь, они не состояли в одном кружке и не пересекались между уроками, возраст варьировался от двенадцати до шестнадцати лет. Ухватиться не за что. Было решено ввести комендантский час и ужесточить школьные правила. Причём все дополнения к школьному уставу были написаны лично инспектором Щегловым — единственным, кто был доволен обстановкой, ибо все объявления о пропаже только и кричали о его правоте. Школа, по его мнению, больше не была безопасным местом, и он намеревался сделать всё, чтобы заработать на этом своё повышение. Игорь Владимирович Щеглов до недавнего времени был персонажем мутным: он почти не вмешивался в школьные дела и занимался только своим расследованием. Однако теперь его стали интересовать и другие аспекты школьной жизни, которые, по его мнению, могли навредить безопасности учеников. Внешне он был человеком пренеприятным: желтоватое лицо, узкий лоб, вечно недовольный взгляд карих глаз с подозрением оглядывал каждого проходящего мимо студента или педагога. Он был невысоким и жилистым, с залысиной на голове, которую он старательно прятал за грязно-русыми, с зеленоватым оттенком, волосами, и даже форма Министерства магии не придавала опрятность его виду. Дионисия обнаружила инспектора, расклеивавшего дополнение к школьному уставу на доске объявления, где уже висели: «Дополнение к пункту 3.1 «О передвижении по территории школы» : Студентам 1-11 классов запрещается покидать общежития после 22:00. Организаторам кружков необходимо планировать вне учебную деятельность в свободные от занятий часы». Что сразу не понравилось театралам, репетиции которых часто могли задерживаться допоздна. Или: «Дополнение к пункту 3.1 «О передвижении по территории школы» : Студентам 1-11 классов запрещается посещать территорию школьного леса и переступать барьер без сопровождения». Имея в виду, что звонки и отправка почты домой теперь проводилась строго в отделенные для этого часы и, если ты не успел подписать конверт вовремя, ты не сможешь отправить его до следующего раза. Рядом висел и другой пергамент: «Дополнение к пункту 5.2 «Об использовании магических заклинаний» : Студентам 1-11 классов запрещается использовать магию вне школьных занятий». Нарушители этого правила рискуют получить ограничивающие руны на кольцах или и вовсе лишиться своего магического инструмента, но больше всего шума подняли Птицы, недовольные вторым правилом из этой серии: «Дополнение к пункту 5.2 «Об использовании магических заклинаний» : Студентам 1-11 разрешается пользоваться метлой в специально отведенное время и место. Занятия по полетам обязаны проходить под присмотром как минимум одного преподавателя». — Всего этого можно было бы избежать, если бы некоторые ученики сотрудничали со следствием, — сказал Игорь Владимирович, обращаясь к Дионисии. Он отошёл в сторону, позволяя студентам рассмотреть очередное постановление: «Дополнение к пункту 7.1 «О безопасности учащихся» : студентам надлежит сообщать любую информацию об известной им подозрительной или незаконной деятельности руководству школы». «Стукачество? — мысленно гневалась Дия, — Но так они попросту настроят студентов друг против друга!» — Я сказала всё, что знаю, — сказала она вслух, — И все эти ваши нововведения не дадут никакого результата в поисках пропавших учеников, а только вызовут недовольства! Дионисия многое бы хотела высказать, и за некоторые мысли её можно было и вовсе отчислить. Однако она обещала отцу, что этот год пройдёт спокойно и, хоть надежда на это постепенно угасает, она всеми силами старается вести себя сдержанно. Что-то во взгляде инспектора переменилось. Дия обернулась и увидела целую толпу, сквозь которую пробивался фотограф из школьной газеты. Поднялся настоящий шум. — Это что еще такое?! — воскликнул Игорь Владимирович в крайнем раздражении. Если поначалу студенты и пытались выжить его из школы своими выходками, то теперь после любого дисциплинарного проступка свод правил только рос, — А-ну немедленно разошлись по своим классным комнатам! И даже звонок на урок не заставил всех сдвинуться с места. Человек от природы существо любопытное, и Дия, конечно же, не упустит возможности узнать новую сплетню из первых уст, особенно, когда поняла, что все ломанулись в сторону знакомой ей башни. В толпе она сразу увидела группу своих сокурсников, жавшихся к стене, и поспешила присоединиться к ним. — Что это значит? — обернувшись на голос Яники, Дионисия замерла. Музей ранее опечатали сначала обычными предупреждающими лентами, затем изъяли все ценности и запечатали заклинанием, которое, впрочем, мог снять любой младшеклассник. Вот только младшеклассник не мог сотворить подобное, никто и из старших классов не мог даже пошутить в таком ключе, боясь наказания. Печать на двери музея снова была разрушена, дул сквозняк, и на стене, слева от двери, красным была выведена надпись: «В грязной почве не прорастут подсолнуха цветы». Ученики разглядывали надпись, громко перешептываясь. Краска или кровь? Щёлкнул затвор, корреспондент школьной газеты собрал материал для новой статьи и был таков.  «Грязная почва? Подсолнухи? — недоумевала Дионисия, — Что бы это могло значить?» Но времени на думы было мало. Откуда-то, видимо, на зов Игоря Владимировича слетелись Василиса Борисовна и Добрыня Никитич и принялись разгонять столпившихся студентов. — Расступитесь, — голос Василисы Борисовны был громким, властным, и обрушился он на учеников, как гром среди ясного неба, — Всем учащимся немедленно разойтись по своим комнатам. Всё это не было похоже на шутку и даже на попытку выжить инспектора из школы. Напротив, кто-то намеренно привлекает к себе внимание, кричит: «Я здесь! Попробуйте поймать меня!». И пока кто-то проверяет школьные барьеры на прочность, руководство всячески старается скрыть следы взлома. — Расходимся, — беззлобным тоном проговорил Добрыня Никитич, — нечего тут глазеть! Толпа зевак понесла Дию назад, но тут кто-то схватил её за плечи и потянул обратно. Это оказалась её неугомонная соседка. — Надо рассказать Ионе, — заявила Яника. — Зачем? — Как «зачем»? Это ведь и её касается. Надпись на двери музея, где частыми посетителями были лишь мы трое — это для тебя шутки? Дионисия задумчиво склонила голову. Впервые за время знакомства с Яникой она услышала от той дельную мысль! Посещать общежитие хорсичей ей, впрочем, не хотелось. В прошлом это место кишело змеями и крысами, а сейчас — их потомками. Любой хорсич не будет рад видеть чужака на своей территории, и Дия совершенно не понимала, почему нельзя было организовать встречу в другом месте. Яника же, напротив, шла словно к себе домой, вот только остановилась она не у главного входа, а с задней стороны здания, смотрящей на лес. Недолго думая, девушка запрыгнула на пожарную лестницу и стала карабкаться вверх. — Мне обязательно лезть за тобой? — сбавив тон, чтобы их не услышали, спросила Дионисия. — Конечно, так ведь быстрее! — отвечала Яника, не оборачиваясь. Дионисия огляделась по сторонам, чтобы никто не увидел её неуклюжих попыток взобраться на второй этаж по неудобной пожарной лестнице. Яника тем временем уже влезла в окно. — Ионочка, ты спишь? Не поверишь, что сейчас произошло! — доносился до неё беспокойный голос сокурсницы. Дионисия с трудом залезла внутрь и огляделась. Комната Ионы была намного просторнее их, но, с другой стороны, Иона говорила, что живет одна, поэтому её комната не была захламлена. Хорсичье общежитие и без того отличалось от ярильего простым интерьером и просторными комнатами, а с таким смехотворным количеством его обитателей оно показалось Ди совсем пустым. Никто не кричал, не смеялся и не разговаривал громко в коридоре прямо под твоей дверью, здесь не пахло табаком, и всегда горел приглушенный свет, который делал комнаты больше похожими на пещеры. Иона была намного аккуратнее Дии и Яники: её вещи не были разбросаны по всей комнате, а лежали на своих местах, поэтому среди этой чистоты в глаза сразу бросалось скомканное одеяло, лежащее на кровати. Яника сидела перед ним на коленях, активно жестикулируя и пересказывая весь свой день от начала до кровавой надписи на двери музея, и Дионисия поняла, что этим комком была Иона. — Эй, ты меня вообще слушаешь? — Яника прекратила свой рассказ и потрясла хорсичью за руку, — Иона? Дионисия прищурилась, внимательно всмотрелась в силуэт хорсичьей и не сразу заметила одну странность. — Осторожно, — вскричала она, схватив Янику за плечо и потянув назад, — отойди от нее! — Но почему? — спросила Яника, но всё равно отползла в сторону, как ей и сказали. — Посмотри туда, — Дионисия указала наверх, где над силуэтом Ионы возвышалась едва заметная в приглушенном свете тень, — Tenebras dispellere! Не придумав ничего лучше, чем заклинание света, Дионисия ударила лучом прямо по цели. От света тень зашипела, задергалась и бросилась к ближайшему темному углу, намереваясь сбежать или и вовсе слиться с темнотой. — Не уйдешь, — Яника щелкнула выключателем, зажигая электричество, — Radius lucis! Вспышка света оказалась ярче, чем Яника рассчитывала, и вся комната залилась белым светом, отчего девушки тут же прикрыли глаза, а, когда все закончилось, в комнате кроме них троих больше никого не было. — Что это было? — полу шёпотом вопрошала Яника. — Не знаю, — отвечала ей Дия. — Иона? — Яника снова попыталась разбудить хорсичью, вот только та всё не откликалась, — Она не просыпается. Дионисия присела рядом с кроватью и приложила два пальца к углублению на шее Ионы. Пульс есть, значит, спит. Но почему тогда она никак не просыпалась? Только она повернулась к Янике, чтобы озвучить свои предположения, как в коридоре раздались шаги. — Что за шум? — раздался за дверью стук, а затем мужской голос. _ Это было где-то тут, — вторил ему женский голос. Ярильи переглянулись, узнав в нем голос хорсичьей старосты. — Мышь? В дверь постучали, вот только Иона не могла ответить, а две незванный гостьи боялись попасться на глаза хорсичьим — в последний раз стычка между их факультетами чуть не закончилась дракой. — Вы уверены, что она у себя? Снова стук в дверь и переговоры: — А вдруг что-то случилось? — Мышь, мы заходим! Дверь резко распахнулась и перед ними оказалось ещё четверо девятиклассников — всех их Дионисия знала и часто видела на занятиях, но никогда не обменивалась даже банальным приветствием. А ещё она попросту не понимала, как можно считать, что человек находится в здравом уме, когда тот намеренно отказывается от имени в угоду клички. Странные прозвища, свои правила, закрытые мероприятия "для своих" — всё это подходило под описание хорсичьих. Она знала Свету, старосту, которую почему-то даже некоторые учителя называли Зорькой (может, дело в белокурых волосах?). Ей была знакома светлоликая Садовница — девушка Вика, завсегдатай школьных теплиц, Кирилл в обществе хорсичьих и в литературных кругах известный как Сказочник и Клим-Соколик, вожак Птиц с птичьим именем — здесь все было логично. Видеть со стороны этих ребят — это было одно. Совсем другое — встретиться с ними нос к носу и не знать, что сказать. Повисло неловкое молчание. Может, ещё не поздно поздороваться? Со стороны Яника и Дионисия наверняка выглядели, как две домушницы, и последняя успела пожалеть, что не вошла через парадную дверь — так они хотя бы не попали в такое глупое положение. — Что вы тут делаете?! — вскричала хорсичья староста. Дионисии вдруг даже почудилось, что если закрыть глаза, то может показаться, что перед ними стоит Настя — такой вот у них, старост, свой особый тон и стремление защищать «своих», как мать, защищающая своего младенца. — Смотрите! Так и знала, что она проспала, — заявила её подруга, Вика, совсем не обращая внимания на вторженцев. Она прошла вглубь комнаты прямо к кровати спящей. — Тут такое дело... Дионисия находилась под таким сильным впечатлением после всего, что пережила за этот день, что даже если бы и хотела, то не смогла найти слов, чтобы объяснить происходящее. В какой-то момент ей даже начало казаться, что всё это происходит не с ней, и она вот-вот проснётся в своей кровати, а случившееся окажется ничем иным, как плохим сном. — Она не просыпается. Так крепко спит? — Именно это мы и пытались до вас донести, — недовольно пробубнила Яника. Хорсичья староста присела рядом с кроватью, оттянула веки спящей и осмотрела зрачки, нащупала пульс и после небольшого осмотра выдала: — Похоже на сонные чары. Признавайтесь, что тут произошло. — Мы нашли её такой, — овладела своим голосом Дия. — А над ней была вот такущая чёрная тень, — Яника продемонстрировала руками размер тени. — Ну, — Дионисия откашлялась, — тень мы прогнали, а вот разбудить Иону нам не удалось. — Подумаешь, чары сна, — махнул рукой Клим, будто перед ним была магическая задачка уровня начальных классов, — В сказках такие снимали одним поцелуем. — Может, ты её и поцелуешь, раз такой умный? — возмутилась Садовница. Дионисия мысленно с ней согласилась, они всë-таки не в сказке. Соколик присел рядом, и его лицо сделалось совсем серьезным. Он положил ладонь на лоб спящей, словно пытаясь проникнуть в её подсознание. — А получится ли? Поцелуй должен быть истинной любви, — стоя у него над душой, обронил Кирилл. Клим отмахнулся от него, как от назойливого насекомого. — Всё, хватит, я зову помощь, — Света направилась было к двери, но её опередил Клим, который быстро закрыл дверь и закрыл её своей спиной. — Стой-стой-стой! — запротестовал он, размахивая руками, — Не нужно никого звать, мы сами справимся. — Соколик, либо целуй, либо уйди с моей дороги. — Подожди, знаю я один ритуал снятия чар, для которого как раз нужно шесть человек. Давай хотя бы попробуем. Не получится — позовём на помощь. — А если мы сделаем только хуже? А они определённо сделают хуже, если кто-то настучит на них, что они использовали магию вне занятий. — Зорька, он прав, — вклинился в их разговор Сказочник, — нужно хотя бы попробовать. Неизвестно, сколько ещё запретов нам посвятят, лучше перестраховаться. А после доложим Кощею. Света переводила взгляд то на дверь, то на парней и никак не могла сделать выбор. — И что же за ритуал такой, для которого нужно шесть человек? — спросила Вика. Она сидела на полу возле Ионы и расчёсывала спутанные волосы спящей. Кажется, она была готова поддержать мнение большинства и вовсе не возражала испытать невиданный ей ритуал. — Да, я тоже о таком не слышала, — Зорька скрестила руки на груди, в ожидании объяснений. — Этому ритуалу нас научил Змей год, а то и два назад. Суть заключается в том, чтобы использовать шесть светлых энергий. По отдельности они совсем слабы, но, используя их синхронно, мы ударим сразу по корню зла, и чары ослабнут, — с напускной важностью проговорил Клим и принялся раздавать команды: — Садовница, неси мел и свечи, Сказочник, поможешь мне перенести Мышь в центр комнаты. Упоминание какого-то «Змея» возымело свое действие, и Зорька согласилась провести ритуал с условием, что они прервут его сразу же, если что-то вдруг пойдёт не так. — Мы тоже будем участвовать? — спросила Дия Клима. Из-за его суетливости и участия во всех школьных делах ей поначалу казалось, что он новый хорсичий староста, однако это оказалось совсем не так. Распределение ролей в хорсичьей стае было таким же непонятным, как и выбор кличек. — В другое время я бы не попросил помощи чужаков, но вы ведь пришли сюда, потому что переживали о подруге, верно? Ди его тон не понравился — будто тот делает им одолжение. Но на фоне недавней ссоры между их факультетами она могла закрыть на это глаза. Должно быть, Клим прилагал большие усилия, чтобы не выгнать их, и терпит их лишь из их знакомства с Ионой.  Яника активно закивала и быстро влилась в процесс чертежа рун на полу и подготовки к ритуалу. Постепенно на полу стало вырисовываться что-то знакомое. Линии расползлись по полу, словно сами стремили изменить форму: круг, от него еще шесть маленьких кругов, а в них — некие символы. «Руны!» — догадалась Дия.  Руническая вязь была довольно распространена в повседневном использовании, как оберег, и на практике, как генератор энергии. Ди изучала эту древнюю письменность на занятиях и часто встречала руны у себя дома, но когда дело дошло до практики, все знания вылетели у неё из головы, поэтому она механически выполняла поручения, которые раздавал Клим. Когда всё было приготовлено, Иону положили в центр начерченного магического круга, обрамленном рунами. Остальные участники ритуала расселись вокруг спящей, и каждый занял место возле определенной руны: Яника коснулась кончиками пальцев руны Рока, и та засветилась, справа от неё сидела Вика и заканчивала чертить руну Нужды, Свете выпала честь занять место возле руны Опоры, Кирилл выбрал Есть, а Клим — Радугу. Дионисии досталась руна Истока, и до конца ритуала она должна питать её своей энергией. Дия никогда не испытывала свою магию на людях и, судя по напряжённому лицу Яники, та тоже боялась оплошать. Соколик зашторил окна и последним занял свое место над головой спящей. Все взялись за руки.  — Может не стоит закрывать окна? — спросила Яника, — А если тень вернётся? — Нам же лучше, — отозвался Сказочник, — тут-то мы её и прихлопнем. — Хватит, — оборвала их Садовница, — А вдруг это мара? Дия почувствовала, как крепко сжали её правую ладонь, и сама еле сдерживалась, чтобы не сбежать. Правильно ли они поступали, раз решили разобраться во всём самостоятельно? Узнать это можно лишь одним способом, а отступать было уже поздно. — Нечисть на территории школы?! — Мы все видели, что никакой защитный купол не поможет, если кому-то очень сильно захочется проникнуть в школьный лес. — Прекратите спорить, сейчас есть дела поважнее, — положила конец их спорам хорсичья староста. Больше всего она боялась, что их громкие голоса привлекут нежелательное внимание. — Сегодня, — вдруг сказала Дия, — фаза луны неподходящая... И правда, за окном виднелась бледная растущая луна — совсем не то, что нужно для ритуала освобождения. — Плохому магу фаза луны мешает, — в шутливой форме процитировал Сказочник. Затихли препирания, смешки и нервный кашель. Все обратили внимание к Климу, чьë напряженное молчание и заглушило остальных. Он выждал небольшую паузу и наконец-то заговорил: — Повторяйте за мной: Свеча горит в ночи пламенем ясным, Сколько не туши — всё равно не угаснем. И пусть путь наш бывает опасным, Мы судьбу-злодейку передразним. Поначалу неуверенные, на грани шёпота голоса с каждым словом становились всё твёрже. Нет, они не пытались убедить себя в том, что ритуал сработает. Их целью было убедить Иону в том, что она не спит. Всё вокруг замерло, были слышны лишь их собственные голоса, повторяющие в унисон: — И не страшно нам горе затяжное, Когда впереди ждёт везенье сплошное. Пусть уйдет всё тёмное, злое, дурное, А останется только светлое, доброе, родное. За окном начало темнеть, что накаляло обстановку. Яника повела плечами, будто от холода, однако Дия была уверена, что окно закрыто. Сначала казалось, будто ничего не происходит: от магического круга не исходило никакого свечения, огонь свечей был ровным, фитиль не дымил, а Иона продолжала лежать так, как её положили. Вдруг что-то стало вырисовываться в воздухе, задрожали тени на стенах. Откуда-то под ними раздался скрежет, но никто не остановился, продолжая повторять всё то же заклинание. Голова Дии сделалась тяжелой, язык заплетался, и она старательно выдавливала из себя слова, боясь нарушить их порядок. Если бы не холодные пальцы Кирилла и крепкая хватка Вики, ярилья бы повалилась в сон вслед за Ионой — так сильно на неё подействовало это заклинание. Ей казалось, что сонное одеяло, что не давало проснуться Ионе, переползло на её плечи, и она держалась лишь благодаря соседям. Линии на полу разделись тусклым свечением. Ди бросало то в жар, то в холод. Задрожали занавески, пыль в воздухе начала кружиться спиралью. Послышалось тяжелое дыхание — это грудь Ионы тяжело поднималась и резко опускалась, точно ей снился кошмар. Весь её лоб покрылся холодной испариной, тело её дрожало, но не могло сдвинуться — что-то придавило её к полу. Дионисии вдруг показалось, будто в центре круга находился кто-то ещё. Прямо из тела спящей поднималась густое, словно дым, облако. Ребята переглянулись: стоит ли прервать ритуал? Однако они продолжали повторять слова заклинания, при этом не сводя взгляда с дрожащей, словно в предсмертной конвульсии, тени. — Expergiscimini, — отчётливо произнесли все в унисон, и темная материя, только что вышедшая из тела спящей, неожиданно прекратила терзать её тело, взмыла вверх и исчезла где-то под потолком. Яника подорвалась было за ней, но Света потянула её за руку, не давая совершить глупость. Дия окаменела, и в голове у всех был лишь один вопрос: «Удалось ли?». Соколик первый разорвал круг: он медленно наклонился и едва ощутимо коснулся губами лба Ионы. — Получилось? — шепотом произнесла Садовница. Все затаили дыхание. Иона резко распахнула глаза. Без очков, да и в темноте, она плохо понимала, кто перед ней. Она резко подскочила, встретилась лбами с Климом, и тот отпрянул, потирая ушибленное место. — Да, на месте Мыши я тоже был бы не в восторге, — смеялся над ним Сказочник.  Клим схватил с кровати подушку и замахнулся на него: началась возня. — Всё обошлось! — с облегчением выдохнула Зорька, не обращая внимания на их борьбу, —Подожди, это что, порез? — Сейчас обработаем, у меня всегда всегда с собой пластыри и заживляющая мазь, — оживилась Яника. Она бросила встревоженный взгляд на Дионисию, но та не поняла, что сокурсница хотела ей этим сказать.  — Почему я спала на полу? — хмурясь и удивлённо моргая, произнесла Иона. Все вздохнули спокойно — спящая красавица отошла от чар, и никто не был замечен за использованием магии! Дионисия посмотрела на свои руки, на лазуритовое кольцо, расписанное сдерживающими рунами. «Это я? — думала она, — Это правда была я?» Это правда была она. Дия, которая никогда не пользовалась сложными заклинаниями, вдруг испытала нечто невероятное. Она вдруг почувствовала свою магию и не так, как обычно, а совершенно иначе — словно струны её внутренней гитары были настроены как надо, и она может хоть сейчас скинуть с неё чехол, чтобы музыка лилась громко и непринужденно, чтобы мелодия исходила из неё и наполняла окружающих. Однако "чехол" крепко сдерживал её магию, и ей не по силам снять его самостоятельно. Но чувство, что грело грудь, никак не могло покинуть её. Она подняла взгляд: почувствовали ли остальные нечто подобное? Сокурсницы помогли Ионе подняться, пока Яника обрабатывала той порез. Дионисия перевела взгляд с неё на Соколика: значит, и от второкурсников бывает толк? Ярилья вздохнула, совершенно позабыв о цели визита. Всё кончилось хорошо: Иону разбудил лечебный поцелуй, а о присутствии тени говорила только копоть на потолке.