Диптих: свежая мята

Димеда аккуратно, почти невесомо, касается кроваво-алого цветка рукой. Завороженно смотрит, как лепестки потряхивает от прикосновения. В сердцевине, где должны быть тычинки, пробивается слабый искристый свет. Суккуб на мгновение всматривается в красоту игры света и резко отпускает растущее растение, когда слышит хлопот двери. — Смотришь, как увядает твоя красота? Я бы на твоём месте не игрался со смертоносными растениями. В помещение, являющейся университетской кафедрой по «Анализу любви и прикладной анатомии существ», входит мужчина. Размашистыми шагами устремляется к пустующим сиденьям аудитории. — Оборотням не нужны азы любви. — Женщина закатывает глаза при виде того, как вошедший занимает свободную лавку. — Думаешь чувства нам чужды, Димеда? Расставляет ноги, одетые в тяжелые берцы, по сторонам и прислоняется крепкой широкой спиной к верху скамьи. В его натруженных ладонях показывается небольшой предмет, сродни запонке или массивной пуговице. — Узнаёшь? Вытягивает руку перед собой и демонстрирует вещицу. Суккуб на мгновение поджимает губы. Кажется, что наигранно хлопает длинными ресницами красивых зелёных глаз. А после, едва выгнув спину, принимает непринужденную позу. Упирает руку в бок и выставляет вперед ногу из разреза длинного коралового цвета платья. — А должна? Голос меняет интонацию, включая в себя бархатистые переливы. — Я нашёл это в приёмной Кроноса. Представь себе. — Скам, ты? — Димеда не скрывает удивление. — Неужели Боги снизошли до такой мелкой сошки? Не размениваясь на любезности, мужчина резко подскочил со скамьи и в один шаг настиг Суккуба. Его рука задержалась лишь в нескольких сантиметрах от шеи женщины. Ногти на пальцах оборотня удлинились, обнажая сущность их обладателя. На мгновение Скам словно забыл причину своего порыва, едва расфокусировав взор. — Ты хоть и оборотень, но мужчина, — прошептала Димеда ласковым ненавязчивым тоном. Положив свои тонкие изящные пальцы на руку Скама, убрала его ладонь от себя. — Что ты там вынюхивала? Мужчина отстранился и сделал шаг назад, словно хотел выйти из поля действия чар, овевающих пространство в аудитории. Женщина приторно ухмыльнулась, а после, смерив оборотня презрительным взглядом, прошла к преподавательскому столу. — Вот, погляди. Раскрыв тетрадь, переплетенную ветвями иволги, Суккуб жестом пригласила Скама подойти. — Не может быть… Мужчина оторопело глядел в записи. — И после этого ты будешь говорить, что Суккубам не место в Тракриусе? — С победоносными нотками в голосе заявила женщина. Скам пропустил это замечание мимо ушей и перелистнул страницу. Перед его взором предстал рисунок. На нём было изображено человеческое тело. В полный рост и в разрезе, словно в анатомических учебниках по изучению людской природы. Грудная клетка помещала в себе четыре лёгких, а ниже полностью отсутствовал кишечный тракт, включая желудок, печень и селезёнку. Вместо них находилось два сердца, переплетённые между собой тонкими трубками. Скам присмотрелся к нарисованному: у органов отсутствовали вены и аорта, а само сердце было наполнено, вероятно, какой-то жидкостью. — Что это значит? — Скам указал пальцем на участок, заштрихованный волнистой линией. — Интересно? Суккуб в свойственной ей манере кокетливо нагнулась к столу, нависнув полуобнаженной грудью, охваченной тугим корсетом, над тетрадью. — Это фризальная жидкость, Скам. Она притупляет в этом существе чувство голода и не только. Носитель таких сердец не испытывает эмоций: жалости, сострадания. Не может любить или ненавидеть. Посмотри на его мозг. Димеда указывает длинным острым ноготком на голову. Оборотень смотрит на рисунок, но не отличает нарисованное от нормальной анатомии людей, известной ему. — Господин проректор, ну же, — подначивает женщина. — Ах, всё приходится говорить самой. Видите эти трубки. Они вставлены ровно в том месте, где располагается гипофиз — органе, отвечающим за выработку гормонов… — Не нужно мне объяснять, — оскорбившись объяснением прорычал оборотень. — Это нечто полностью контролируется жидкостью? Скам поднял свой взгляд на Суккуба и задержал его в широком разрезе платья. — Тебе бы не помешала такая, — чувствуя на себе взор, отметила Димеда. Отстранившись от стола женщина прошла к ряду высаженных в аудитории растений. — Это оружие Титанов? Скам вновь перелистнул страницу. Провёл пальцами по вырванному корешку нескольких листов и с сомнением поглядел на женщину. — Где остальное? Женщина едва нагнулась к цветку и коснулась кроваво-алых лепестков. Те, оживившись, задрожали от касания. — В надёжном месте. — Димеда! Оборотень пришёл в бешенство от услышанного. На кону стоял мир всего Тракриуса: его жителей, сотни тысяч существ и их потомства, устоев, уклада жизни, природы, дарящей покой и пищу её обитателям. — Спроси меня по-другому, — предложила женщина, вновь и вновь вызывая лёгкую волну колыхания в цветах. — Ты не получишь это. Запрещено. Скам сухо отрезал и захлопнул тетрадь. — Что же. Тогда увидимся в поднебесной. Димеда быстро и безжалостно сорвала бутон красивого магического растения. — Стой! — Выставив руку вперёд, мужчина попытался помешать Суккубу. — Ты ведь не можешь привязываться к нему. Димеда, он Бог. Оборотень смирил свой гнев, уступив место мольбе. — Привязываться? Какое гнусное слово. — Женщина обернулась к Скаму, задержав бутон на уровне своей груди. — Внутри меня не плещется фризал. — Ты узнала слишком много. Кронос не оставит тебя в покое. — А разве я говорю о том, что хочу покоя? — В глазах суккуба промелькнула искра. — Ты глуп, Скам. Не видишь дальше своего носа, пусть и обладающего острым нюхом. Думаешь Кронос сумел бы догадаться сам? Серьёзно? Женский смех раскатистыми переливами проносится по кафедре. — О чём ты? — Оборотень хотел было подойти ближе к Суккубу, но теперь замер на месте. — Посмотри на них, — Димеда проводит рукой в сторону растений. — Посмотри, как они прекрасны в своём кровавом окрасе. Как они дышат от касаний или дуновения ветра. Как в них бьётся жизнь. — Нет. — Не веря своим догадкам, сомневается оборотень. — Мужчины, — усмехаясь проговаривает суккуб. — Не замечаете очевидного, того, что находится у вас прямо перед глазами. Прямо здесь прорастает оранжерея фризала. Созданная мной и моим умением одурманивать вас, дураков. Оборотень, не контролируя закипающую злость, невольно начинает трансформацию. — Тише, — Димеда подносит бутон ближе к своему лицу и тут же сдувает искристую пыльцу с цветка. — Всего капля сока этих прекрасных цветов и нет. Ты не умрешь, Скам. Ты станешь моей игрушкой. Как ей станет и Кронос и любой, кого я захочу получить в своё распоряжение. Не успев провести обращение до конца, Скам замер в образе полуоборотня, чувствуя, как в тело проникают частички отравленного фризалом воздуха. — Я наполню Тракриус теми, кто забудет о войнах и вражде. Теми, кто не будет искать справедливости в кровавых битвах. Разве это ни есть любовь? Любовь, недоступная мне, но такая настоящая для всех. Суккуб шагнула навстречу оборотню. — Ты станешь послушным, Скам. И научишься любить. С этими словами Димеда разрывает бутон, позволяя тягучему соку вылиться из сердцевины, и подносит растекающуюся расщелину ко рту Скама. Безвольно принимая в себя яд, оборотень крайний раз смотрит на Димеду. В её глазах цвета перечной мяты пляшут фиолетовые звёзды.