Диптих: свежая мята

Скучающим взором осматриваю часть экспозиции на выставке в музее современного искусства. Непонятная структура и субстанция под видом получеловека полуосла занимает внушительную часть постамента. Неподалеку экскурсовод втирает что-то о происхождение сего шедевра. Скучно. Отстаю от группы и втыкаю наушник в ухо. Любимая композиция скрашивает апатию от экскурсии. Поездка в Амстердам так и подкидывала мне яркие вбросы в виде конопляных кексов и безудержного секса. А по факту, наша университетская компашка, приехавшая на практику по обмену опытом, первые три дня безвылазно корпела над документацией к презентации, а в единственный перерыв нас потащили самообразовываться и напитывать сознание культурой. Достаю из кармана джинс мятную жвачку и кидаю подушечку в рот. Следом выуживаю смартфон, чтобы переключить композицию. — Совсем неинтересно? — Внезапно справа от меня раздаётся мужской голос моей родной речи. — Чего? — По инерции вытягиваю наушник и переспрашиваю. — Гид совсем унылая и голос у нее могильный. Парень поджимает губу, словно извиняется за сотрудника музея. — Я Аврам. Не ожидал увидеть тут соотечественников. Короткое каре темно-русых волос обрамляло худое лицо парня. Два карих глаза смотрели на меня не мигая, да и весь его вид был такой, будто он сам намеренно отстал от своей группы, не впечатлившись от экскурсии. — Антон, — на автомате представился и вернул наушник обратно. Пройдя несколько шагов по залу, наполненного туристами, приметил в дальнем углу стул. Надеясь, что это не часть выставки, направился прямиком к нему. — Хочешь, покажу тебе то, что скрыто от глаз? Я вздрогнул от неожиданности. — Ты меня преследуешь? Пацан опять появился совсем рядом со мной. — Не люблю когда в моём музее скучают, — ответил, погрустневшим тоном. — Давно ли он твоим стал? — У меня мама здесь работает. На вид этому Авраму было лет шестнадцать, но его речь звучала так, словно я общался с малолетним ребёнком. — Ну да, это аргумент, — чуть присвистнул, имитируя то, как сильно меня поразил парень своим родством с одной из гидов. — Вон, за стойкой с рунами, — Аврам махнул в сторону закрытых дверей. — Откроют завтра. Но я не против предпросмотра. Лукаво улыбается, словно это авантюра всей его жизни. — Как-нибудь переживу, — буркнул себе под нос. Я только-только отвязался от своей группы, как меня уже заманивают на другую экспозицию. Неужели он не понимает, что в Амстердам едут не за этим? — Ну так что? — Не унимается новый знакомый. — Ты же не отстанешь? — Не-а. Разворачивается в направлении закрытой двери и бодро шагает в её сторону. Я на миг взглянул в сторону своих однокурсников. Кажется, не только я один свалил от нудного гида. Приметил несколько студентов с потока и хотел было махнуть им, но не успел, как группа свернула за угол. Посмотрел туда, куда пошёл парень, и увидел, как дверь медленно запахнулась. Значит уже там. В растерянности замер на месте: идти за ним или нет. Группа всё равно ушла, надо их догонять. С другой стороны всё равно все встретимся у выхода через пару часов. Плюнув на эту затею пошёл за Аврамом в закрытый зал. Остановившись у дверей, обернулся, с мыслью не получу ли я по шее за самовольное проникновение в этот зал и, не увидев препятствий в виде охраны или сотрудников музея, открыл дверь. Я оказался в тёмном помещении. Здесь не то чтобы падал тусклый свет, тут не было вообще источника света. Абсолютная кромешная тьма. — Аврам? — Окликнул в темноту и мой голос прокатился эхом. Внутренне стало неприятно от этого отзвука. Не рассчитывая на то, что найду выключатель или паренька, протянул руку назад, щупая ручку. — Что за? Ручки не было. Обернулся, уперев руки в дверь, но кожа ощущала только прохладу бетонной стены. Я ощупал бетон, продвигаясь в сторону. Двери не было. — Эй! Сенаев! Отрывайте! — Позвал одногруппника, поскольку кроме него некому было придумать этот дебильный пранк. Постучав в стену, тут же одёрнул руки. Что если меня оштрафуют или вообще отправят на какие-нибудь исправительные работы за то, что проник в закрытое помещение? Ну заблудился — сразу пришла в голову отмазка. Вытащил телефон. К моему удивлению он был выключен. На кнопку включения ноль реакции. Чушь какая-то. Может это какая-нибудь вращающаяся комната? Типа сцены, которую мне удалось видеть на одном из мероприятий. Декорации, разделенные на четыре сектора, сменялись, при этом в движение приходил лишь помост на котором они располагались. Конечно, в рамках музея искусств такое предположение звучало как бред, но иного объяснения у меня не нашлось. Я шагнул вперёд в надежде упереться в другую стену или всё же в дверь. В тот же момент, ровно в том месте где я встал, начала проявляться светящаяся дорожка. Она зажигалась рампами по периметру, словно на фестивале. Какой-то механизм среагировал на движение. С недоверием продвинулся ещё на шаг вперёд. Слева от меня зажёгся свет. Не тусклый, но и не настолько яркий, чтобы можно было с уверенность сказать, что он осветил. Я присмотрелся. Там была комната. Обычная жилая комната. Детская. В углу между кроватью и пакетом с игрушками сидел пацан лет пяти-семи. В руках он держал какой-то предмет: то ли робота, то ли деталь. Я было подумал, что мальчик всего лишь часть экспозиции, которую действительно откроют завтра, но он не сидел неподвижно, он крутил эту вещицу в руках. — Пацан, — позвал полушепотом и сам не понял почему так тихо. Ребёнок не реагировал на меня. Тогда я подошёл ближе, но упёрся в нечто твёрдое. Стекло? Только занёс руку над ним, чтобы постучать, как дверь в комнату мальчика отворилась и на пороге оказалась женщина. Сухая, с жилистыми руками и тёмно-русой копной волос на голове. Спутанных, но старательно приглаженный расческой. — Выйди! — Она с ходу закричала. Парень не шевелился и даже не поднял на неё голову. Это какое-то представление? — Пошёл вон! — Заорав так, что даже я дёрнулся, вошедшая прошла к пацану и схватила его за ворот майки. Резко толкнула его. Мальчик чудом удержал равновесие. — Не уйдёшь? Ну, смотри! Женщина начала раздеваться. Сняла растянутую кофту и расстегнула молнию на юбке. Я не понимал, что происходит, но выглядело это шокирующе. Дальше женщина расстегнула лифчик, и я уж подумал, что сейчас снимет его, как паренёк отвернулся. В комнату вошёл мужчина. Я неотрывно следил за происходящим, совсем позабыв, что наблюдаю со стороны за этим шоу. Мужик, не реагируя на присутствие малого, прошёл к женщине и влепил ей звонкую оплеуху. Не говоря ни слова, схватил её за оголившуюся грудь и повалил на детскую кровать. Представление выходило за рамки адекватного, когда мужчина спустил свои спортивные штаны, продемонстрировав голые гениталии. — Что за нахрен, — я не удержался от замечания, но на меня никто не посмотрел. Пацан поднял свою детальку повыше и я увидел, что в неё было вставлено зеркало. Он смотрел в отражении, как мужик залазит на эту женщину. Я открыл рот от неясности и шока увиденного. Свет в комнате погас. Я уперся руками в стекло и несколько раз постучал. Это и есть современное искусство? Позади меня раздался щелчок и я обернулся. Снова комната и неяркий свет. На этот раз кухня. Та же женщина, тот же пацан. И здесь он кажется гораздо старше. Это какая-то 3д проекция? — Зачем ты! — Голос женщины осип. — Зачем ты это сделал, зачем? Парень ложкой возюкал в тарелке какую-то кашу. — Зачем?! Говорившая была вне себя от злости. Часто жестикулировала и дрожала всем телом. Она стала что-то рыскать на кухонных полках, переворачивая посуду. — Он сам. — Подал голос пацан, неотрывно смотря в тарелку. — Что? Что? Женщина прижала ладони ко рту и попятилась назад. Уперевшись спиной в холодильник, казалось, хотела отойти ещё дальше. — Ты зверь! Ты животное! С криком она выбежала прочь из кухни. Мальчик обернулся ей вслед, а после, зычно рыкнув, смел посуду со стола. Свет погас. Мне уже стало не по себе. Это, конечно, крутая и до жути реалистичная экспозиция, но я бы хотел иметь возможность выйти отсюда. Челюсти ходили ходуном, пережевывая жвачку, которая уже потеряла свой вкус. Снова зажигается свет. Новое помещение и также за стеклом. Тот же парнишка. Теперь, по виду окрепшего тела, ему лет четырнадцать. Он сидит в кабинке по-видимому школьного туалета и плачет. Его плечи вздрагивают и слышатся характерные всхлипы. Дверь в кабину резко открывается наружу. Двое парней вытягивают парня за шкирку и бросают на пол. Пинают его ногами. Без слов и каких-то разговоров, просто избивают. Я слежу за этим не дыша. Один из них мочится на парня и вновь бьёт носком ботинка. Пацан не издаёт ни звука. Я прошёл несколько комнат и в каждой из них неизменно был один и тот же парнишка. В каждой локации он подвергался насилию, избиению или высмеиванию. Мне начало казаться, что я знаком с этим пацаном. Даже подумал, что это именно он позвал меня на эту закрытую выставку. Еще дважды показали женщину, в том числе и в стенах больничной палаты. Я не знал к чему ведет эта дорога с проекциями, но увлёкся историей не на шутку. Когда погас очередной свет, ждал, что сейчас включится с другой стороны, но этого не произошло. Я остался стоять в темноте и не знал, идти ли мне назад или ещё подождать. Забрезжил блик, я поспешил к комнате. Это была уличная декорация где-то в парке. Молодой парень в котором я сразу узнал черты того пацана, копошился в урне. Парень был прилично одет и не походил на того, кто ищет мусор или собирает пустые банки. Замерев, человек обернулся и посмотрел, кажется, прямо на меня. По моей спине прошёлся холодок. Зрительный контакт произошёл мгновенно и парень тут же скрылся из виду. Я пытался разглядеть ещё какие-то детали, но вместо этого услышал, как в урне что-то зашелестело. Прижался к стеклу, чтобы рассмотреть, но тщетно. Послышался детский плач тот самый, каким обычно кричат груднички. Он доносился из мусорки? Отпрянул от стекла и размашисто шагнул назад. В следующее мгновение мне показалось, что я прошёл сквозь незримый занавес. Замер на месте. Вся эта постановка нагнала жути. Хотелось отмыться от увиденного и скорее рассказать всё друзьям. Мотнув головой ступил вперёд и упёрся в стену. Резко выставил руки, обшаривая её. Я был за стеклом. Позади меня звук щелчка. Включается свет. Отворачиваюсь от прозрачной стенки. Я в абсолютно пустой серой комнате. В моих руках блестит лезвие ножа по которому тонкой струйкой стекает красная жидкость. В ужасе отбрасываю предмет, не понимая, как он оказался здесь, и смотрю на ладони. Они все в крови. Кричу, что есть силы и не слышу собственного крика. Изо рта выпадает жвачка. В панике хватаюсь за горло и шире, и шире открываю рот. Стук. Опрометью оборачиваюсь. По ту сторону стоит тот самый парень. Не выражая никаких эмоций смотрит на меня. Хочу кинуться к нему, попросить о помощи, но не могу издать ни звука. Оседаю на колени, когда чувствую, как горло сводит удушливым спазмом. Пальцами ощущаю прорезь на шее. Из неё сочится кровь. Я сам себе перерезал горло? Схожу с ума, не в силах понять произошедшее. Боль разливается по телу, когда я медленно распластываюсь на полу. Отдаленно слышится смех, а следом голос: — Хочешь, покажу тебе то, что скрыто от глаз?