Десять невероятных историй

— Спасибо, — баронесса положила трубку и от отчаяния поднесла трясущуюся руку ко рту. Затем она, несмотря на дневное время, налила себе рюмку коньяку и, морщась, выпила её одним махом. Дело было дрянь. Проклятый дом мод Чемберленов. Знатно постарались. Быть первым и лидирующем на рынке всегда огромное испытание и вызов, особенно когда ты только вышел вперёд, а соперники — люди, использующие любые, самые грязные методы работе, и не собирались останавливаться. Леди Лисбет молодая женщина несгибаемого характера и потрясающей внешности сейчас сидела в полном замешательстве. Она злилась и понимала, что впереди её модный дом ждал лишь крах. Все семейные активы, драгоценности и ценные бумаги были заложены в пользу предстоящего модного показа. Проблема с тканями, фурнитурой, арендой зала, зарплатами для работников. Пожар на складе, сговор поставщиков у неё за спиной с конкурентами. И в добавок знание, что друзья оказались не друзьями, а лживыми мразями. Баронесса сидела и думала о том, как ей придётся публично признаться в том, что её модный дом — банкрот. Однако баронесса не сдавалась. Это было не в её характере. Пережив войну, став главою дома вместо погибших отца и братьев, она до последнего искала любую возможность, любую лазейку, ведь за ней были люди, которых она тащила на своих плечах, много людей. Банки отказывали в кредитовании. Друзья в одалживании денег. Тотальный сговор всех со всеми кому ради выгоды, кому ради развлечения. Пролистывая все записные книги, все записи, вспоминая даже самые стародавние контакты — молодая баронесса искала выход. И тут она вспомнила. Это было год тому назад. Шутка, сказанная кем-то из промышленников на балу у герцога Эшпера. «Соффлер даст сколько угодно денег женщине, что согласится по доброй воле лечь с ним в одну постель». Джек Соффлер — баснословно богатый промышленник из Америки, неудачно женившийся на дочери английского лорда и, в связи с этим, быстро овдовевший. Природа щедро наделила его умением зарабатывать деньги, но лишила того, благодаря чему женщины с придыханием смотрят на мужчин. Соффлер был ужасно уродлив, за что его, видимо, и прозвали Крокодилом. В бизнес кругах правда это объясняли по иному. Как крокодил беспощадно и жестоко, холодно и прямолинейно владелец многомиллионного предприятия давил конкурентов, протаскивал бизнес контракты в нужных ему сферах, рвал и метал, защищая свои интересы. Соффлера ужасно боялись и уважали, поэтому едва ему стоило появиться хоть где-нибудь, перед его приходом пробегался шепоток: «Крокодил здесь». Шутка шуткой, но баронессе было не до шуток, когда дело касалось полного краха дела её жизни.

***

Выяснив, что Соффлер был в Англии, леди договорилась о частном визите. Особняк Крокодила выглядел впечатляюще. Если охарактеризовать его одной фразой: без разницы в каком это было стиле, главное, чтобы было видно сколько на это ушло денег. Нарочитое богатство владельца дома бросалось в глаза отовсюду. Баронессу по всем правилам английского гостеприимства проводили в гостиную, где предложили пирожные и чай. Хозяин поместья явился через несколько минут, одетый, в противовес своему вопиющему богатству, неброско. Чёрная широкая рубашка с поднятым высоким воротником с чёрным узорчатым шарфом из интересной сложносоставной ткани. Леди так и не смогла понять, что это было за сочетание: кашемир и шёлк? Хотя уж кому как не ей было разбираться в тканях. Понять использование шарфа, как и воротника, было несложно. В дополнение к этому шли длинные темные с красивой и странной проседью, как отдельно выбеленная прядь, волосы, отпущенные до плеч. Они почти полностью закрывали одну часть лица, и оставляли наполовину открытой вторую, где страшно и притягивающе блестел аганитово-чёрный глаз. Баронессе по роду службы и положению приходилось встречаться с разными людьми, но такого жуткого и гипнотического взгляда ей встречать ещё не доводилось. Сама по себе будучи не робкого десятка леди испытала самый настоящий ужас, хотя ничего ужасного не было. Но даже само пространство с приходом Соффлера как-то похолодело и сжалось. Двигался так называемый Крокодил на редкость бесшумно, и его появление в комнате в чём-то стало неожиданностью, хотя высокий рост и довольно крупное, атлетическое телосложение не способствовали незаметности. Когда хозяин дома сел в кресло напротив визитёра, то на миг его волосы колыхнулись, обнажая нелицеприятную действительность. Кожа, действительно в чём-то схожая по фактуре с крокодильей, была пересечена по левой стороне лица странными, отвратительными на вид, глубокими шрамами от лба до подбородка. Из-под густых изогнутых чёрных бровей смотрели умные, жестокие и насмешливые глаза, в которых, казалось, играл огонь преисподней. — У вас ко мне какое-то дело, баронесса? — спросил Крокодил, улыбаясь, отчего лицо его в отсвете настенных бра и бликов камина приобрело страшный зловещий оскал. — Да, — Леди Хеллман выдохнула и внутренне собралась. — Мне нужны деньги. Я слышала, вы даёте в безвозвратное пользование любую сумму, но на особых условиях, и это касается только женщин. Соффлер снова улыбнулся и взяв в руку бокал с вином, жестом предложил даме сделать то же самое. — Вы пробовали вина африканского региона? — Нет. — Рекомендую. В них таится особая терпкость. Баронесса улыбнулась в ответ и взяла предложенный бокал. — А что до кредитования… — Соффлер загадочно улыбнулся. — Да, была мной однажды сказана такая шутка. Как видите, я неприлично богат, но что поделать, богатство не сделало меня счастливым, только позволило увидеть всю степень человеческой низости. И вот я подумал, а согласится ли женщина, знатная и красивая, пойти против принципов? Да и есть ли они вообще эти загадочные принципы или это просто вопрос денег? Блестящие умные страшные глаза окатили баронессу пытливым вниманием. — Я в безвыходном положении, — серо, с натянутыми губами ответила леди Лисбет. — Я уже готова на любую подлость, на любое унижение и дело не во мне. Вы ведь знаете кто я? — Да, дочь барона Гарольда Веслера, владелица и главный дизайнер «Дома Баронессы» — одного из наиболее успешных развивающихся английских домов мод. Слышал за вас разное, мельком, детальнее не интересовался, сфера моды для меня не особо интересна. Так в чём же дело, если вы готовы пойти на такой шаг? — спросил он как будто риторически. — Вообще я уже давно отошёл от экспериментов и развлечений подобного рода. Делать из женщин проституток мне нынче пресытило. Увы, жизнь показала, что деньги победили мораль и принципы. — Если бы дело касалось только моего личного обогащения, — тихо начала Лисбет, — то ни о каком кредитовании речи бы не шло. Но я сейчас говорю о судьбах многих, тех, кто зависит от моего модного дома. — Вы думаете они не смогут о себе позаботиться? — Просто я столько лет заботилась о них, что теперь мне страшно от того, что я не могу… — Взяли на себя роль главы семейства? — Что? — Вы ведь потеряли отца и обоих братьев и решили не ждать замужества, как все женщины вашего круга, а стать бизнес леди? — Отку… — Я уже говорил, что богат и что слышал за вас разное, мельком. А богатые люди, как вы знаете, прежде всего вкладываются в информацию. Мелочей не бывает. Мне вообще забавно видеть вас у себя. Красивая и гордая, как и все английские снобы, аристократка, которая смогла создать столь успешный и яркий бизнес, что это вызвало зависть и тревогу у ведущих модных домов. Вы очень необычная женщина, которая таит в себе гораздо больше тайн, чем может показаться. Мне даже интересно сможете ли теперь вы принять вообще чьё-нибудь предложение руки и сердца? — Какое вам до этого дело?! — спросила леди с раздражением и едва скрываемым отчаянием. Она уже пожалела, что решила прийти сюда. Пронизывающий до костей взгляд крайне пугал. Казалось, что комната сжимается, а от пристрастного допроса невозможно уйти, словно от страшного суда. — Да так, — Крокодил улыбнулся. — Просто интересно. — Так вот если вам интересно. Мой дом мод стал моим ребёнком, моим лучшим проектом и возможностью выйти из бедности. Да, я знаю, что мне будет сложно, очень сложно найти мужа, мне сложно жить в обособленном самозацикленном английском мире мужчин. Их оскорбляет мое присутствие в бизнесе. Ведь поняв, что такое свобода, что такое иметь возможность быть себе хозяйкой, они понимают, что я не смогу быть тихой примерной английской женой, что я в целом плохой пример всем английским и не только женщинам. — Да. Поэтому вы выбрали для себя наименьший путь сопротивления. Одна ночь с баснословно богатым уродом, честь в обмен на деньги, и бизнес спасён. — Это лучшее, чем всё бросать и срочно искать мужа себе, племянницам и сёстрам, соглашаясь на ещё более неприятные условия. — Но более всего это потеря свободы и гордости… Мне нравится ваш подход, — вдруг совершенно другим голосом заговорил Соффлер. — Это хорошее качество для управленца, но не для женщины. То, о чём хотите просить вы, стоит не одной ночи продажного секса, а именно любви. И ещё пока никто не смог мне дать того, о чём просил я. — Я готова, — вдруг выпалила баронесса. — Готовы на что? — зло переспросил Крокодил, вставая. — Давайте закончим нашу встречу. Если вам нечего терять, то вас сейчас проводят в спальню, и оценю я ваши услуги, как обычно, оцениваю услуги проституток. Думаю, ваш бизнес это не спасёт и дважды униженная вы ещё и лишитесь возможности выйти замуж за человека вашего круга. Баронесса переменилась в лице. — Грубость не делает чести ни одному мужчине, — сказала она, едва сдерживая гнев. — Это не грубость, а реальность, — резко отчеканил Соффлер, неприятно оскалившись. — Вы прекрасный человек, мистер Соффлер, — вдруг переменила тон баронесса. — Меценат, знаток искусств, покровитель науки. Думаете я про вас ничего не знаю. Жизнь обошлась с вами жестоко, озлобила. Но это не причина быть жестоким к другим. Вы компенсировали свои уродства властью, деньгами, развили ум и вкус, но вас всё равно угнетает, что женщины готовы быть с вами только из-за денег. Вы сами не готовы принять любви. — Знаете, я много путешествовал. В одном африканском племени меня воспринимают чуть ли не богом. Племя считает себя потомками крокодилов. Моя уродливость для них признак особой избранности. Любая женщина племени посчитала бы величайшей честью разделить со мной постель. Вот иногда думаю, а не бросить ли всё и не уехать туда? — Так что же вас держит? — Как и вас… долг. Баронесса и Джек Соффлер улыбнулись друг другу. Улыбнулись как-то действительно искренне. — Вас можно полюбить, Джек. Вы напрасно возводите вокруг себя стену. Эти ваши жестокие эксперименты. Но, видимо, и мне надо принять порядок вещей. Пожалуй всё же стоит выйти замуж и взять правильный статус. — За того, чей статус позволяет? — С чьей семьей будет согласовано. Всё ещё сложнее. — А если бы предложил я? — Вы не предложили, мистер Соффлер, — леди Лисбет улыбнулась. — Но если предложу? — Так предложите, — Леди встала, сделала лёгкий кивок головы и направилась к выходу из комнаты. Соффлер остался один в глубокой задумчивости.

***

— Ваша светлость, — светло-русая голова хорошенькой Энни — личного секретаря просунулась в дверь. — Вам письмо. Очень странное письмо. К странному письму прилагались оплаченные векселя и банковский чек. Я по-настоящему очарован. Не хочу чтобы вы были лишены возможности выбора. Вы правы, я не хочу чтобы меня любили за деньги, но боюсь того, что меня никто не сможет полюбить. С вами я понял другое, что полюбил сам, и это прекрасное чувство. Оно отрезвляет и делает более мудрым. Не торгуйте честью. Выходите замуж по любви. Я не посмею сделать вам предложение. Я не из вашего круга, я некрасив. Это вызовет лишь негодование. Я хочу, чтобы вы были счастливы. Я взял на себя смелость немного уладить ваши дела. Вам решать. Нужно ли вам расставаться со своей свободой. Леди Лисбет расплакалась и прижала письмо к груди. — Энни, срочно наберите мистеру Соффлеру. — Э, простите, баронесса, но разве вы не знаете? — Чего? — Мистер Соффлер продал имение, аннулировал счета и уехал из страны. Леди сжала губы. — Да? Спасибо, Энни, вы свободны.

***

Став баронессой фон Хеллман, леди Лисбет обрела долгожданный статус, а вместе с ним защиту от конкурентов и избавление от слухов, что Джек Соффлер имел слишком сильное влияние на её судьбу. Статус замужней просто давал леди возможность не так сильно раздражать других. Барон Александр фон Хеллман был приятным человеком. Леди Лисбет понимала, что сравниться с Соффлером не сможет ни один мужчина. Иногда она отчаянно тосковала по нему, искала любую информацию о нём. Это было странно признать, но леди его действительно полюбила.

***

Прошло три года. Детей у четы фон Хеллман так и не было. Модный бизнес был всё так же успешен, но леди Хеллман скучала, хоть супруг и оставил ей полную свободу действий. Бизнес стал не обретением свободы и независимости, а скорее развлечением. Соффлера безумно не хватало в жизни леди Лисбет. Но иногда на её имя приходили с разных концов света удивительные вещицы, милые безделушки. Леди была уверена, это он, её обожаемый монстр, любимый Крокодил. Ей хотелось его писем или пары слов в открытке, но он не писал. Однажды, услышав, что в Лондоне будет проходить выставка редких тканей, леди Лисбет прибыла на место лично. Ткани и правда были удивительными. Особенно одна, тёмная шелковистая с золотыми нитями, так похожая на шарф Крокодила, когда они впервые встретились. Леди струила ткань через пальцы, ощущая прохладу и нежность. — Сколько стоит? Я куплю всю. Но вместо ответа леди провели в комнаты, украшенные на манер пышных персидских шатров. Там в темноте комнаты, наполненной тяжелым ароматом пачули сидел некий араб, во всяком случае одет он был как араб. — Я хочу приобрести у вас вот эту ткань, всё что у вас есть, — осторожно сказала леди, протягивая вперёд зажатый в руке лоскут. — Вы говорите по-английски? — Да. Это очень редкая и дорогая ткань. Зачем она вам? Её покупка весьма невыгодный бизнес, — ответил хриплый заглушенный чалмой голос. — Зачем же вы её тогда привезли? — Показать. Удивить. Предоставить ко двору вашей королевы. Это нужная вещь, но она предназначается лишь особым людям. Это больше политика, чем бизнес. А зачем вам столько такой дорогой ткани? — Я… — и тут баронесса замялась, потому что ей на ум приходило лишь одно. — Потому что она напоминает мне об одном человеке, которого мне очень не хватает. — Это слишком дорого, чтобы купить. Но… Я дарю её вам. — Что? — глаза леди Хеллман округлились. И тут «араб» снял с головы чалму. Всё то же уродливое лицо с крокодильей кожей, те же страшные чёрные глаза и столько любви в груди. Леди Хеллман было уже всё равно, что скажут о ней, об её репутации и прочем. Она кинулась вперёд, повисая на руках мужчины, целуя его губы жарким поцелуем, перемешанным со слезами. — Любовь моя, — тихо прошептала она. Но тут её руки взяли в захват другие руки, что тряслись от нервной дрожи. — Ты чужая жена, — горько прошептал в ответ Крокодил, отстраняясь от поцелуя. — Я твоя, твоя, была и буду только твоей! — крикнула баронесса. — Ты ждал любви, так не беги от неё теперь, хотя бы теперь. Вечер, ночь, утро были жаркими от огня и страсти. Барон сходил с ума, не понимая, куда пропала его жена. Но Соффлер, проведя лучшую ночь в своей жизни, и так и не решаясь ломать жизнь той, которую любил, которая любила его, на следующий день пропал, растворился как ветер. В замок баронесса явилась на следующий день с пустыми глазами. — Дорогая, что произошло? — Барон кинулся к супруге. — Всё кончено, на этот раз всё кончено, — отрешенно, не глядя в глаза, ответила леди. — Я не понимаю, дорогая. Леди улыбнулась мужу, нежно погладила его рукой по щеке. — Тебе и не понять. Через два месяца барон узнал, что его жена беременна. Он был рад. Подарил супруге семейную драгоценность. Леди Хеллман же была печальна, но этого никто не увидел кроме дворецкого Джона.

***

Вот и грустной романтической истории конец. Правда она теперь скорее как начало оригинальной истории, но кто прочёл, молодец. Огурцы на полке. Приятного аппетита.